Я проснулась с ощущением, что внутри меня поселился солнечный зайчик. Он прыгал где-то под рёбрами, согревая каждую клеточку, и даже серый утренний свет за окном казался золотым.

— Вы сегодня улыбаетесь, миледи, — заметила Элис, подавая мне завтрак. — Лучше, чем вчера?

— Намного, — ответила я, беря чашку с чаем и чувствуя, как улыбка буквально распирает губы.

После завтрака я долго выбирала платье. Хотелось выглядеть достойно, но не так официально, как вчера. В конце концов я остановилась на платье цвета слоновой кости с вышитыми полевыми цветами по подолу — скромное, но милое. Волосы заплела в косу и уложила короной вокруг головы, оставив несколько свободных прядей.

Библиотека находилась в восточном крыле дворца. Когда я подошла к тяжёлым дубовым дверям, украшенным резными буквами и книгами, сердце забилось быстрее.

Я толкнула дверь и замерла.

Помещение было огромным. Высокие, под самый потолок, стеллажи уходили вверх, теряясь в полумраке. Пахло старыми книгами, воском и чем-то древесным. Свет проникал сквозь витражные окна, окрашивая пылинки в воздухе в голубые и золотые тона. А в центре, за массивным столом, сидел Казимир.

Он поднял голову, и когда наши взгляды встретились, его лицо озарилось такой улыбкой, что я почувствовала, как ноги становятся ватными.

— Вы пришли, — сказал он, вставая из-за стола. В руках он держал какое-то письмо, но тут же отложил его в сторону.

— Я обещала, — ответила я и шагнула внутрь.

Он обошёл стол и подошёл ко мне. На мгновение мне показалось, что он хочет меня обнять, но в последний момент он сдержался и просто взял мою руку.

— Проходите. Я очень люблю именно эту библиотеку.

— Я уже поняла, — улыбнулась я, оглядывая бесконечные ряды книг. — Здесь пахнет... домом.

Он удивлённо посмотрел на меня.

— Удивительно точное описание. Я всегда чувствовал то же самое.

Мы пошли между стеллажами, и Казимир рассказывал о книгах. О древних летописях, о трактатах по экономике, о сборниках стихов, которые его мать читала ему в детстве. Он говорил с такой страстью, что я невольно заслушалась, забыв о времени.

— А это, — он остановился у отдельного стеллажа, — отчёты о сборе налогов за последние десять лет. Скучнейшее чтение, но необходимое.

— Вы читаете их все? — спросила я с уважением.

— Приходится, — вздохнул он. — Отец болен, и многие дела ложатся на меня.

Вообще-то... — Он запнулся, словно раздумывая, стоит ли продолжать. — Я хотел предложить вам кое-что.

— Что же? — спросила я, чувствуя любопытство.

Казимир подвёл меня к столу, где лежала стопка бумаг. Сверху была карта — не нашего королевства, а соседних земель, с пометками и стрелками.

— Я знаю, что вы дочь советника и, должно быть, разбираетесь в государственных делах лучше многих придворных дам, — начал он. — Но я бы хотел... — Он замялся, подбирая слова. — Я бы хотел, чтобы вы были не просто моей невестой.

Я хочу, чтобы вы понимали, что происходит в королевстве. Чтобы вы могли принимать решения вместе со мной. Как равная.

Я смотрела на карту, на его руки, которые чуть заметно дрожали, и чувствовала, как внутри разрастается тепло.

— Вы хотите научить меня управлять королевством? — спросила я прямо.

— Я хочу, чтобы мы управляли им вместе, — поправил он. — Если вы этого захотите, конечно.

Я посмотрела ему в глаза. В них была надежда и лёгкая неуверенность — будто он боялся, что я откажусь.

— Я хочу, — сказала я твёрдо.

И села рядом с ним за стол.

Следующие два часа пролетели как один миг. Казимир показывал мне карты, рассказывал о торговых путях, о конфликтах на границах, о том, какие налоги собираются в разных провинциях и почему северные бароны вечно недовольны короной. Я слушала, задавала вопросы, и с каждым его ответом чувствовала, как в голове складывается новая картина мира — сложная, живая, настоящая.

Несколько раз я ловила себя на том, что смотрю не на карту, а на него. На то, как он хмурится, объясняя сложный экономический закон, как жестикулирует, когда говорит о несправедливости, как улыбается, когда я задаю правильные вопросы.

— Вы быстро схватываете, — заметил он с искренним восхищением.

— Спасибо, вы хорошо объясняете, — смутила я от похвалы.

Я смотрела на него и понимала: я влюбляюсь. Быстро и неотвратимо, как лавина сходит с горы.

Когда я наконец поднялась, чтобы уйти, солнце уже клонилось к закату. Я и не заметила, как прошёл день.

— Вы завтра придёте? — спросил Казимир, провожая меня до дверей.

— Если вы будете меня ждать, — улыбнулась я.

— Всегда, — ответил он.

Я вышла в коридор, всё ещё чувствуя на губах улыбку, и чуть не столкнулась с тремя фигурами, которые, очевидно, поджидали кого-то у входа в библиотеку.

Я вышла в коридор, всё ещё чувствуя на губах улыбку, и чуть не столкнулась с тремя фигурами, которые, очевидно, поджидали кого-то у входа в библиотеку.

Леди Маргарет, леди Изабелла и леди Элеонора.

Они стояли, прислонившись к стене, и при моём появлении все три уставились на меня с выражением, которое трудно было назвать дружелюбным.

— О, леди Ариана, — протянула леди Изабелла, растягивая слова. — Какая встреча. Вы, я смотрю, хорошо освоились во дворце. Уже и в библиотеку принца проложили дорожку.

Я остановилась и спокойно встретила её взгляд.

— Принц пригласил меня, — ответила я ровно.

— Пригласил? — переспросила леди Маргарет, и в её голосе зазвенела сталь. — Как любезно с его стороны. Только, знаете, леди Ариана, я бы на вашем месте не обольщалась. Принц Казимир известен своей... добротой. Он приглашает в библиотеку многих. Просто вы ещё не знаете дворцовых обычаев.

Сердце кольнуло, но я не позволила этому отразиться на лице.

— Я и не обольщаюсь, леди Маргарет, — сказала я с лёгкой улыбкой. — Я просто провожу время с человеком, который через некоторое время станет моим мужем. Если вы считаете это поводом для беспокойства... — Я сделала паузу, давая ей возможность договорить.

Леди Маргарет вспыхнула. Леди Изабелла прикусила губу. И только леди Элеонора смотрела в пол, явно желая оказаться где угодно, только не здесь.

— Мы вас предупредили, — бросила леди Маргарет, разворачиваясь на каблуках. — Пойдёмте, девочки. Здесь нам делать нечего.

Они ушли, стуча каблуками по каменному полу, и я осталась одна в коридоре.

Улыбка сползла с моего лица.

Я знала, что они будут пытаться меня задеть. Но одно дело — знать это, и совсем другое — чувствовать укол их слов.

«Принц приглашает в библиотеку многих».

Я заставила себя глубоко вздохнуть. Нет. Я не позволю им испортить этот день.

Казимир сказал, что я ему нужна. Он сказал, что хочет быть со мной рядом. Я верю ему больше, чем их сплетням.

Но лёгкая тень всё же легла на моё сердце, и я пошла к себе, стараясь не думать о том, что, возможно, завтра в библиотеке я увижу кого-то ещё, кто сидит рядом с ним так же, как сидела я сегодня.

Улыбка, державшая меня на протяжении всего пути от библиотеки, растаяла, едва я переступила порог своих покоев. Дверь закрылась с тихим стуком, отгородив меня от пустого, враждебного коридора, и я прислонилась к тёплому дереву, чувствуя, как холодок от слов леди Маргарет проникает всё глубже.

— Миледи? Вы вернулись? — из спальни вышла Элис с вязанием в руках. Увидев моё лицо, она мгновенно нахмурилась и отложила работу. — Что случилось? Вы же уходили такой сияющей.

— Всё в порядке, Элис, — попыталась я отмахнуться, снимая лёгкий шарфик, но голос дрогнул.

— Всё в порядке на лице у человека не пишется вот так, — мягко, но настойчиво сказала она, подходя ближе. — Вы так добры ко мне, что выслушать вас это самое меньшее что я могу.

Она подвела меня к креслу у камина, где уже потрескивали поленья, налила в чашку тёплого пряного чая и сунула мне в руки.

— Пейте. И рассказывайте. Кто посмел омрачить ваш день?

Я сделала глоток, чувствуя, как тепло разливается внутри, отгоняя часть холода.

— Те самые дамы. С бала. Маргарет, Изабелла, Элеонора. Поджидали у выхода из библиотеки.

— Ах, эти три вороны, — фыркнула Элис, садясь напротив. — Вот же каркуши, завидуют чужому счастью. И что же они накаркали?

— Что Казимир… что принц приглашает в свою библиотеку многих. Что он просто добр и что я не должна обольщаться.

Элис покачала головой, и в её глазах вспыхнуло негодование.

— Враньё, миледи, чистой воды враньё и зависть змеиная! Я уверена, что принц Казимир не такой. Я на кухне сегодня все выведала, когда вы ушли в библиотеку. Мне сказали, что он полюбил это место с детства, и за эти годы там побывали лишь чиновники да советники, а никак не дамы, — она многозначительно подняла бровь. — Вы первая. По крайней мере, первая, о ком говорит весь дворец. И говорят-то как раз потому, что это событие.

Её слова стали бальзамом на душу, но ядоносная стрела уже вонзилась.

— А если... если это правда? Если он просто... готовит меня, как будущую королеву? Обучает. А сердце его... свободно? Вдруг он не хочет перечить отцу, а чтобы я не противилась браку, хочет меня расположить к себе, влюбить?

Элис внимательно посмотрела на меня, и её взгляд смягчился.

— Миледи, — сказала она тихо. — Я видела, как он смотрит на вас. Это не взгляд учителя к ученице. Это взгляд мужчины, который нашел то, что искал. Эти вороны клюют именно потому, что видят то же самое. Они видят, как он смотрит на вас, и зеленеют от злости.

Я опустила взгляд на чашку, чувствуя, как щёки начинают гореть уже не от обиды, а от чего-то другого.

— Но их слова... они как заноза.

— Занозу нужно вытащить и выбросить, — твёрдо сказала Элис. — Не давайте им власть над вами. Они хотят именно этого — посеять сомнение, испортить то, что у вас начинает складываться. Не позволяйте. Вы сильнее. Вы умнее. И вы — та, кого выбрал принц.

— Поверьте своему сердцу, миледи. Оно вам подскажет правду лучше всех придворных сплетниц, вместе взятых. А сердце ваше, я вижу, уже всё поняло.

Я подняла на неё глаза и наконец искренне улыбнулась. Тяжёлый камень с души сдвинулся.

— Спасибо, Элис. Ты права. Чёрным воронам — чёрное и останется. Я не буду обращать на них внимания.

— Вот и славно, — одобрительно кивнула она. — А теперь вам пора отдохнуть. Завтра новый день, и, судя по всему, снова в библиотеке?

— Да, — кивнула я, и сердце снова забилось радостно и тревожно. — Снова в библиотеке.

Позже, ложась в постель, я смотрела на потолок, усеянный тенями от пляшущего пламени в камине. Слова Элис утешали, но в тишине ночи сомнения возвращались жужжащим роем. «Приглашает многих…» Что, если завтра я увижу там кого-то ещё? Что, если всё это — лишь часть долгой, продуманной игры придворного этикета?

Но затем я вспомнила его глаза, когда он сказал: «Я хочу, чтобы мы управляли им вместе». Вспомнила тепло его руки на своей щеке в лунном саду. Вспомнила, как он целовал мою руку у двери.

Нет. Элис права. Моё сердце знает. А сердце — не обманет.

Я повернулась на бок, прижав ладонь к щеке, где ещё чудилось прикосновение его пальцев, и закрыла глаза.