Я вернулась в свои покои на крыльях. Каждое слово Казимира, каждое прикосновение его пальцев горело на моей коже, и я боялась, что это сон. Но письмо, которое я написала отцу тем вечером, было реальным. И завтрашний приём — тоже.

Я почти не спала этой ночью. Ворочалась с боку на бок, глядя, как лунный свет пробивается сквозь шторы, как тени от балдахина пляшут на стенах. Мысли путались: то я вспоминала его глаза в библиотеке, то голос леди Изабеллы, то слова Казимира о том, что он боялся этой помолвки.

Но теперь он хочет меня. Эта мысль согревала. Но она же и пугала. Потому что завтра на приёме я буду не просто Арианой — я буду его невестой. Я буду мишенью.

Утром я проснулась раньше Элис. Села на кровати, подтянув колени к груди, и посмотрела в окно. Солнце только вставало, окрашивая небо в розовые и золотые тона. Дворец просыпался — где-то внизу уже слышались шаги слуг, звон посуды, приглушённые голоса.

— Леди Ариана? — раздался сонный голос Элис из соседней комнаты. — Вы уже проснулись?

— Да, — ответила я. — Помогите мне одеться. Сегодня важный день.

Элис вошла, уже одетая в свежий передник, с гребнем в руках. Она улыбнулась мне — тепло и ободряюще.

— Я слышала, что на приёме будет весь двор. Даже король обещал выйти, если позволит здоровье.

— Король? — Я почувствовала, как внутри всё сжалось. — Я думала, он как заболел не покидает покоев.

— Но сегодня то особенный день, — Элис пожала плечами, начиная расчёсывать мои волосы. — Первый официальный выход невесты принца. Говорят, его величество хочет лично представить ту, что станет его невесткой.

Невестка. Слово звучало так официально, так… окончательно. Я глубоко вздохнула и посмотрела на своё отражение в зеркале.

— Какое платье мне надеть? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

— У нас есть выбор, — Элис указала на гардеробную. — Я распаковала ваши вещи. Но, если позволите совет...

Я кивнула.

— Сегодня вам нужно выглядеть достойно, но не вызывающе. Вы — невеста, но вы ещё не хозяйка дворца. Не стоит надевать слишком дорогие украшения или слишком пышное платье. Лучше что-то элегантное, но сдержанное. Чтобы все поняли: вы здесь не напоказ, а всерьёз.

Я улыбнулась её рассудительности.

— Ты права. Давай то, тёмно-зелёное, с серебряной вышивкой. Оно скромное, но благородное.

Элис одобрительно кивнула и принялась за дело.

Через час я была готова. Тёмно-зелёное платье облегало фигуру, но не сковывало движений. Серебряная вышивка по корсажу и рукавам напоминала переплетающиеся ветви — тонкая работа, которую мой отец заказал у лучшей портнихи столицы. Волосы я велела убрать в высокую причёску, оставив несколько локонов, обрамляющих лицо. На шее — простая серебряная подвеска с каплей изумруда.

— Вы прекрасны, леди, — выдохнула Элис, отступая на шаг. — Принц будет очарован.

— Надеюсь, он будет не единственным, — ответила я, хотя внутри всё трепетало.

Приём должен был начаться в полдень. Я вышла из покоев за десять минут до назначенного времени, чтобы не опоздать, но и не явиться слишком рано. В коридорах уже было людно — слуги сновали с подносами, придворные в парадных одеждах проходили мимо, бросая на меня любопытные взгляды.

Я старалась держать спину прямо, голову высоко, а лицо — спокойным. Я — леди. Я — дочь советника. Я — невеста принца. Я имею право здесь быть.

Главная зала дворца поражала воображение. Высокие сводчатые потолки, расписанные сценами из древних мифов, хрустальные люстры, отражающие свет сотен свечей, мраморный пол с затейливым узором. И люди. Много людей. Они стояли группами, переговаривались, смеялись, разглядывали меня.

Я вошла, и гул голосов на мгновение стих. Все взгляды обратились на меня. Я почувствовала, как щёки начинают гореть, но заставила себя улыбнуться и медленно двинуться в центр залы.

— Леди Ариана! — раздался звонкий голос, и я узнала леди Изабеллу. Она стояла в компании тех же девушек, что навещали меня, — леди Маргарет и леди Элеоноры.

— Какая честь видеть вас здесь. Вы, должно быть, взволнованы?

— Взволнована? — я остановилась напротив них, сохраняя вежливую улыбку. — Скорее, рада возможности познакомиться с двором поближе. Говорят, здесь собираются самые интересные люди королевства.

Леди Изабелла приподняла бровь, явно не ожидая такого ответа. Но леди Маргарет — высокая блондинка с холодными глазами — шагнула вперёд.

— Интересные? — переспросила она с лёгкой насмешкой. — О, несомненно. Хотя некоторые из нас предпочли бы, чтобы двор пополнился кем-то более... осведомлённым в наших традициях. Вы ведь впервые при дворе, леди Ариана? Должно быть, вам непривычно.

Это был укол. Тонкий, но ощутимый. Она намекала на моё происхождение — я выросла в поместье отца, вдали от столичной жизни.

Я улыбнулась ещё шире.

— Вы правы, леди Маргарет. Я впервые при дворе. Но, знаете, я всегда считала, что свежий взгляд иногда полезнее, чем привычка. Тем более что его высочество принц Казимир был так любезен, что рассказал мне о многих традициях. Я чувствую себя почти, как дома.

Леди Маргарет дёрнула уголком губ. Я заметила, как её пальцы сжали веер чуть крепче.

— Как мило, что принц находит время для таких бесед, — процедила она. — Должно быть, у него очень плотный график.

— Он справляется блестяще, — ответила я. — Я восхищаюсь его способностью сочетать государственные дела и личное внимание. Это редкое качество.

— Редкое? — вмешалась леди Изабелла, и в её голосе послышалась ехидца. — Или вы просто хотите сказать, что принц выделяет вас среди прочих?

Я встретила её взгляд прямо.

— Я не хочу ничего говорить, леди Изабелла. Я просто отвечаю на ваши вопросы. Но если вы сомневаетесь в моих словах… — Я сделала паузу и добавила тише, но так, чтобы услышали стоящие рядом: — Вы всегда можете спросить об этом у самого принца.

Леди Изабелла покраснела. Леди Маргарет сжала губы в тонкую линию. А леди Элеонора, круглолицая брюнетка, опустила глаза, явно чувствуя себя неловко.

— Леди Ариана! — раздался голос, от которого у меня сердце пропустило удар.

Я обернулась. Казимир спускался с небольшого возвышения, где стоял трон короля. На нём был тёмно-синий камзол с золотым шитьём — цвета королевского дома. Он выглядел величественно, но когда наши глаза встретились, в его взгляде мелькнуло что-то тёплое, личное.

Он подошёл ко мне, игнорируя поклоны и реверансы вокруг, и протянул руку.

— Рад видеть вас, леди Ариана. Вы сегодня ослепительны.

Я приняла его руку и сделала лёгкий книксен.

— Благодарю, ваше высочество. Вы тоже выглядите безупречно.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, от которой у меня подкашивались колени, — и, не отпуская моей руки, повернулся к собравшимся.

— Леди Ариана — моя невеста. Я прошу вас всех принять её с тем же уважением, с каким вы принимаете меня. Она — часть королевской семьи, и с этого дня её слово имеет вес.

По зале пробежал шёпот. Я видела, как некоторые дамы обменивались быстрыми взглядами, как леди Маргарет побледнела, а леди Изабелла прикусила губу. Но я видела и другие лица — старых графов, которые смотрели на меня с любопытством и одобрением, и молодых лордов, которые явно оценили мою внешность.

Казимир наклонился ко мне и прошептал:

— Держитесь. Я рядом.

Я благодарно сжала его пальцы.

Вечер продолжался. Меня представляли всё новым и новым людям — советникам, их жёнам, иностранным послам. Я старалась запомнить имена, улыбаться, говорить правильные слова. Несколько раз я ловила на себе колкие взгляды леди Маргарет и её сторонниц, но каждый раз, когда я оказывалась в центре внимания, Казимир находил способ подойти — то с бокалом, то с шуткой, то просто касаясь моей руки.

К концу приёма я чувствовала себя выжатой, как лимон. Но когда последние гости начали расходиться, ко мне подошёл пожилой граф с седой бородой и добрыми глазами.

— Леди Ариана, — сказал он, слегка поклонившись. — Я граф Веллард. Я наблюдал за вами сегодня. Вы держались с достоинством, которое редко встречается у таких юных леди. Вы будете достойной партией для нашего принца.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы — от усталости, от радости, от облегчения.

— Благодарю вас, граф, — ответила я тихо. — Ваши слова значат для меня очень много.

Он улыбнулся и отошёл, оставив меня одну у колонны. Я оперлась о мраморную поверхность и выдохнула.

— Вы справились, — раздался голос сзади.

Я обернулась. Казимир стоял в двух шагах, с бокалом в руке, и смотрел на меня с восхищением.

— Я видел, как вы ответили леди Маргарет. Это было... впечатляюще.

— Я просто сказала правду, — пожала я плечами, хотя сердце колотилось от его похвалы.

— Правда, — повторил он задумчиво. — Знаете, за этим столом правду говорят редко. Я рад, что вы здесь.

Он шагнул ближе и протянул мне руку.

— Позволите проводить вас в покои? Вы, должно быть, устали.

Я приняла его руку.

— С удовольствием.

Мы вышли из залы через боковую дверь, и сразу стало тише. Гул голосов, звон бокалов, смех — всё осталось за тяжёлой дубовой створкой, словно за стеной воды. В коридоре горели только редкие свечи, и тени от них плясали на каменных стенах, делая знакомый путь таинственным и новым.

Казимир шёл рядом, и я чувствовала его присутствие каждой клеточкой — тепло его руки, которую он так и не отпустил, лёгкий запах сандала и старой бумаги, который, как я заметила, всегда сопровождал его. Мы молчали, но молчание было уютным, как одеяло в холодный вечер.

— Ариана, — сказал он, когда мы дошли до развилки коридоров. Один вёл к моим покоям, другой — к лестнице в сад. Он остановился и повернулся ко мне. — Не хотите ли немного прогуляться перед тем, как вы отправитесь спать? В саду сейчас особенно красиво. Луна полная, и розы цветут.

Я колебалась лишь мгновение. Усталость наваливалась на плечи тяжестью всех этих новых лиц, имён, взглядов. Но ночь была тёплой, и в его глазах светилась такая надежда, что я не смогла отказать.

— Хорошо, — улыбнулась я. — Но только недолго. Боюсь, если я сяду, то усну прямо на скамейке.

Он рассмеялся — тихо, искренне, и этот смех отозвался где-то у меня в груди теплом.

— Обещаю не дать вам уснуть. По крайней мере, пока мы не дойдём до самого красивого куста сирени.

Мы спустились по винтовой лестнице, и ночной воздух ударил в лицо — свежий, влажный, напоённый ароматами трав и цветов. Сад раскинулся перед нами серебристым в лунном свете морем. Дорожки, посыпанные белым гравием, петляли между клумбами и живыми изгородями, а в центре виднелся небольшой фонтан, вода в котором тихо журчала, переливаясь в лунном сиянии.

— Я не ожидала, что будет так… сложно, — вырвалось у меня, когда мы сделали несколько шагов по дорожке. Я не планировала это говорить, но слова выскользнули сами, усталость взяла своё.

Казимир остановился и повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора, но глаза были живыми, тёплыми.

— Сложно? — переспросил он мягко.

— Я знала, что двор — это змеиное гнездо, — призналась я, глядя на свои туфли, которые тихо поскрипывали по гравию. — Знала, что будут сплетни, будут косые взгляды. Но я не представляла, что это будет так… — я запнулась, подбирая слово, — …ощутимо физически. Каждый взгляд — как иголка. Каждая улыбка — как проверка. Я чувствую себя так, будто весь вечер танцевала на канате без страховки.

— Вы прекрасно держались, — сказал Казимир. — Я смотрел на вас весь вечер. Вы даже не представляете, как я восхищался вами.

Я подняла глаза и встретила его взгляд — прямой, открытый, без тени лести.

— Правда?

— Правда, — он шагнул ближе. Теперь между нами было не больше полушага. — Когда вы ответили леди Маргарет, я чуть не рассмеялся вслух. Она привыкла, что её боятся. А вы посмотрели на неё так, словно она — всего лишь назойливая муха. — Он улыбнулся уголками губ. — Она до сих пор не пришла в себя, я уверен.

Я невольно улыбнулась в ответ.

— Я не хотела быть дерзкой. Просто… она задела меня. Намекнула, что я чужая.

— Вы не чужая, — твёрдо сказал Казимир. — Вы — моя невеста. И чем дольше я за вами наблюдаю, тем яснее понимаю: отец был прав. Эта помолвка — лучшее, что могло со мной случиться.

От его слов у меня перехватило дыхание. Я смотрела на него, на его лицо в лунном свете, и чувствовала, как между нами разрастается что-то хрупкое и прекрасное — как тот самый куст сирени, который мы искали.

— А я, — сказала я тихо, едва слышно, — начинаю верить, что эта помолвка — лучшее, что случилось со мной.

Казимир протянул руку и осторожно, словно боясь спугнуть, коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми, чуть шершавыми — я почувствовала мозоль на подушечке указательного пальца, верный признак того, что он держит перо чаще, чем меч.

— Ариана, — выдохнул он.

Мы стояли так, глядя друг на друга, и я чувствовала, как в груди разливается тепло, такое сильное, что, казалось, могло бы растопить весь ночной холод. Я хотела сказать ему что-то ещё, но слова застряли в горле.

Вместо этого я сделала то, чего сама от себя не ожидала, — поднялась на цыпочки и поцеловала его в щёку. Так, едва касаясь, как бабочка крылом. А затем отступила, чувствуя, как горят мои щёки.

— Простите, — прошептала я. — Я не должна была...

— Нет, — перебил он, и в голосе его звучала улыбка. — Вы должны были. Я давно хотел, чтобы вы это сделали.

Он взял мою руку и сжал её.

— Пойдёмте. Провожу вас до покоев. Вы действительно устали.

Мы пошли назад по лунной дорожке, и его рука согревала мою. Мы почти не говорили — но слова были и не нужны. Каждое касание, каждый взгляд говорили громче.

У дверей моих покоев он остановился. Элис, должно быть, уже ждала внутри, но дверь была закрыта, и мы стояли вдвоём в пустом коридоре, освещённом одинокой свечой.

— Я хочу, чтобы вы знали, — сказал Казимир, глядя мне в глаза. — Завтра у меня заседание совета, но после полудня я свободен. Если вы захотите увидеть меня... я буду ждать в библиотеке.

Я улыбнулась.

— Я приду.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал — на этот раз чуть дольше, чем в прошлый раз. А затем отпустил и сделал шаг назад.

— Доброй ночи, Ариана.

— Доброй ночи, Казимир.

Я вошла в покои, закрыла за собой дверь и прислонилась к ней спиной, чувствуя, как колотится сердце. Элис вышла из спальни с ночным халатом в руках и, увидев моё лицо, понимающе улыбнулась.

— Я смотрю, вечер удался, миледи?

— Да, — прошептала я, всё ещё чувствуя на губах привкус лунного света и сирени.

— Да, удался.