Эмбер

Мой шкаф выглядел так, будто через него прошелся ураган. Все вешалки пустые, каждая более-менее подходящая вещь сброшена на кровать в издевательскую кучу. Топы, юбки, платье, которое я не надевала со свадьбы двоюродной сестры, джинсы, кажущиеся чересчур повседневными. Ничего не подходило.

Я мерила комнату шагами, волосы, еще теплые после фена, мягко касались плеч. Я потратила кучу времени, чтобы помыть и уложить их именно так — гладко и блестяще, как любила говорить бабушка, «опрятно». Немного тонального крема, подводка, бежевый блеск для губ — достаточно, чтобы выглядеть бодро, но не так, будто я слишком старалась.

А вот с одеждой… Господи.

Это был не просто ужин. Это был ужин у Дина дома. С его дочерью. Одна эта мысль заставляла ладони потеть. Я хотела выглядеть привлекательно — да, потому что мое тело уже четко выразило свое мнение насчет Дина. Но мне также нужно было, чтобы Лана увидела во мне человека, которому можно доверять, а не чужую женщину, из кожи вон лезущую ради одобрения.

Я натянула блузку пастельного оттенка, посмотрела на себя в зеркало и через две минуты сорвала ее. Слишком официально. Джинсы и кардиган — слишком просто. Другое платье — слишком глубокое декольте. Еще одно — слишком длинное.

Когда кровать стала похожа на место преступления, мне захотелось закричать.

Наконец взгляд упал на черное платье, к которому я не прикасалась с тех пор, как переехала сюда. Простое, чуть выше колена, облегающее ровно настолько, чтобы намекнуть на фигуру, но не кричать о ней. Я добавила шарф теплых янтарных тонов — он подчеркивал цвет моих волос, и ирония «моего цвета» не ускользнула от меня. Черные сапоги завершили образ. Чисто. Аккуратно. Немного стильно.

Я выдохнула. Вот оно.

Схватив осеннее пальто и сумку, я в последний раз посмотрела на себя в зеркало. Щеки уже пылали от нервов, но хотя бы выглядела я как человек, у которого все под контролем. Даже если внутри все скручивалось в тугой узел.

С улицы донесся тихий сигнал такси. Я поспешила вниз, заперла дверь книжной лавки и села на заднее сиденье.

Когда машина тронулась, я прижала руку к коленям, чтобы остановить дрожь. Ужин с Дином. Ужин с его дочерью. Боже, чем я вообще занимаюсь?

Такси замедлилось и остановилось перед небольшим аккуратным домом с просторной верандой и мягким светом из окон. Сердце забилось чаще, чем следовало бы. Я пригладила шарф, глубоко вдохнула и шагнула в прохладный вечерний воздух.

Дверь открылась, еще прежде чем я успела постучать. Дин стоял на пороге в темном свитере и джинсах — высокий, крепкий, с улыбкой, едва тронувшей губы. Один его вид снял с меня часть напряжения.

— Ты пришла, — сказал он теплым голосом.

— Пришла, — отозвалась я, стараясь не выдать, что дважды чуть не велела водителю разворачиваться.

Он наклонился и легко коснулся губами моей щеки. Просто вежливый поцелуй, но кожа загорелась там, где прошлись его губы.

Дом пах чудесно. Сливки, сыр, травы — густой, уютный аромат, сама атмосфера комфорта. Я пошла за ним внутрь, там была Лана за столом, сосредоточенно расставляющая три стакана с соком, как настоящая хозяйка.

— Привет, — сказала она без тени застенчивости.

— Привет, Лана. — Я достала из сумки небольшой пакет. — Я принесла тебе кое-что.

Ее глаза расширились, когда она заглянула внутрь. Три книги в мягкой обложке — детектив для ее возраста, фэнтези с отважной героиней и иллюстрированный роман, в котором слова и картинки переплетались так, как, казалось, ей могло понравиться.

— Мне? — спросила она, почти не веря.

— Тебе, — подтвердила я. — Подумала, может, потом обсудим их, если захочешь.

Ее улыбка вспыхнула мгновенно и ярко.

— Я уже несколько месяцев хотела прочитать вот эту, — сказала она, подняв фэнтези. — Спасибо!

— На здоровье, — ответила я, чувствуя, как грудь разжимается от облегчения.

Взгляд Дина встретился с моим на миг и в мягкой линии его губ читалась благодарность.

Ужин был… идеален. Запеканка из пасты — пузырящаяся и золотистая, тунец — нежный и насыщенный, соус — сливочный, с ровно таким количеством трав, чтобы вкус зазвучал. Лана заявила, что в этот раз получилось лучше, чем раньше, и Дин застонал, пробормотав что-то про то, что она ведет счет.

— Очень вкусно, — сказала я искренне, и уши Дина чуть покраснели, когда он положил мне добавку.

После ужина вечер не был молчаливым, Лана достала с полки настольную игру. С кубиками, картами и забавными фишками. Мы разложили ее на журнальном столике, смех приходил легко: Дин путался в правилах, Лана поправляла нас обоих с уверенностью чемпионки.

В какой-то момент Дин наклонился ближе, его плечо коснулось моего, когда он тянулся за картой. Это тепло осталось даже после того, как он откинулся обратно. Лана заметила мою улыбку и сама засияла еще шире, будто одобрила то, чего я даже не осознавала.

После последнего раунда Лана вскочила и потянула меня за руку.

— Пошли, я хочу тебе кое-что показать.

Я последовала за ней наверх, слыша мягкий скрип деревянных ступеней, пока она не распахнула дверь своей комнаты. Там было аккуратно, по-домашнему уютно: на стенах — постеры, на полках — книги. Не просто как попало, а с любовью расставленные: кое-где окрашенные обрезы, кое-где стопки, сложенные по радуге.

— Это моя библиотека, — сказала она с гордостью, раскинув руки, будто открывала сокровищницу.

Я подошла ближе, провела пальцами по корешкам.

— У тебя тут отличные издания, — заметила я, увидев твердый переплет с переливающимся окрашенным срезом. — Этот особенно красивый.

Ее улыбка стала еще шире.

— Папа не понимает, зачем это нужно, но ведь они такие классные. Некоторые даже лимитированные.

— Поверь, я прекрасно понимаю, — сказала я. — Особое издание — это как… драгоценность для книголюба.

Мы прошлись по ее любимым книгам, Лана оживленно доставала том за томом и рассказывала, что ей в них нравится. Это было словно смотреть на себя в детстве — та же увлеченность, тот же голод до историй.

— А на хэллоуинской вечеринке, — вдруг сказала она, плюхаясь на кровать, — ты правда будешь раздавать книги за костюмы?

— Конечно, — ответила я. — Я уже отложила стопку для победителей. Ты придумала, кем хочешь быть?

Ее лицо скривилось в недовольную гримасу.

— Хотела пойти как Руми из «Охотников на демонов K-Pop», но папа сказал нет.

— Почему нет? — мягко спросила я.

— Потому что он старый и сказал, что юбка слишком короткая, — закатила глаза она. — Я ему сказала, что это не юбка, а шорты. Шорты должны быть короткими! Она же охотница на демонов, а не библиотекарь.

— Возможно, он и не совсем не прав. В октябре все-таки холодно.

Она раздраженно выдохнула и повалилась на подушки.

— Теперь придется идти как кто-нибудь скучный.

— А как тебе Китнисс? — предложила я. — «Голодные игры». Сильная, смелая, все еще культовая.

В ее глазах мелькнул интерес.

— Китнисс была бы круто… но папа не умеет заплетать косы, а тетя Клэр работает допоздна в тот вечер.

— Это легко решается, — сказала я. — Приходи в книжный чуть раньше перед вечеринкой. Я заплету тебе косу.

Ее лицо осветилось радостью.

— Правда?

— Правда, — пообещала я.

Эта улыбка попала мне прямо в сердце. В такие моменты она была так похожа на Дина, когда улыбалась всей душой.

Краем глаза я уловила движение. Повернувшись, увидела Дина, прислонившегося к дверному косяку. Его выражение было мягким, почти непроницаемым, но в глазах — тепло, может, даже восхищение — и от этого в груди закололо легкое волнение.

Я сделала вид, что снова сосредоточилась на полке с книгами, но чувствовала его взгляд, лежащий на мне, как прикосновение — спокойное, надежное, словно он запоминал этот маленький, обыденный момент и прятал его глубоко внутрь.

Мягкий, но уверенный голос Дина нарушил тишину:

— Ладно, малышка. Пора спать. У тебя завтра школа.

Лана недовольно застонала, но не стала спорить, спрыгнула с кровати и прижала к груди фэнтези, которое я ей подарила.

— Ладно, — пробурчала она, хотя глаза сверкали озорством.

Дин бросил на меня виноватый взгляд, почесывая затылок.

— Извини, я не смогу отвезти тебя домой сегодня. Лана пугается, если я оставляю ее одну в доме после темноты.

Прежде чем я успела ответить, Лана вставила.

— Я не пугаюсь. Мне просто не нравятся скрипучие звуки.

— Все в порядке. Я прекрасно понимаю.

На лице Дина мелькнуло облегчение, едва заметное, но настоящее. Он проводил меня вниз, и дом начал погружаться в вечернюю тишину. Свет стал мягче, аромат ужина все еще витал в воздухе. В груди защемило от того, как естественно все это ощущалось, словно я возвращалась в ритм, по которому соскучилась.

Снаружи фары такси осветили подъездную дорожку. Дин открыл мне дверь, и прохладный ночной воздух окутал нас.

— Утром я свободен, — сказал он, голос стал ниже, словно на пробу. — Может, заеду в книжный за кофе.

Улыбка появилась сама собой.

— Я буду только рада.

На секунду мы оба замерли. На столике мой взгляд зацепился за цветы — теплые желтые и красные, они словно светились даже в полумраке. Дин взял их и протянул мне.

— Это тебе.

Горло сжалось. Я потянулась за ними, наши пальцы соприкоснулись, и, пока не потеряла решимость, я наклонилась и поцеловала его в щеку. Шершавое тепло его щетины коснулось моих губ, и я успела отпрянуть как раз вовремя, чтобы увидеть, как удивление в его глазах сменилось чем-то мягким.

— Спокойной ночи, Дин, — тихо сказала я.

— Спокойной ночи, Эмбер, — ответил он, все так же тепло и спокойно.

Я забралась в такси, прижимая цветы к груди, и их аромат окутал меня, словно обещание. Когда машина тронулась, я успела в последний раз увидеть его на веранде — руки в карманах, он стоял и смотрел мне вслед.

Сердце колотилось, губы горели, и там, на заднем сиденье такси, я мысленно благодарила судьбу за то, что он не упомянул нашу переписку той ночью. Потому что если бы упомянул, я не уверена, что румянец когда-нибудь сошел бы с моего лица.