Поставив машину во дворе у ворот, все трое вышли из нее, и откуда-то взявшийся мужчина в черной бархатной рубашке и таких же брюках, похожий на тень, переговорив шепотом с человеком-тенью, сразу же повел всех в обход особняка.

Деревья здесь росли густо, как в лесу. Большой пруд был до краев полон черной водой. По знаку незнакомца в черном все трое остановились на берегу. В отличие от человека-тени, который прекрасно знал, что будет дальше, Сухара и его подручный, водитель, не могли избавиться от необычного чувства сродни тревоге.

– В какое-то странное место мы приехали, что же будет дальше? – обеспокоенно прошептал Сухара на ухо человеку-тени.

– Да в этом пруду и спрячемся, – вспомнив пережитое им самим и внутренне посмеиваясь, намеренно дал уклончивый и загадочный ответ человек-тень.

– А?.. То есть как это? Прямо в пруду?

– Да, в нем самом. Нырнем в воду, хе-хе! Да нет, успокойтесь, не просто так нырнем. Существует удобный способ. Скоро поймете. Ну, смотрите!

Все умолкли. Вокруг раскинулся малолюдный район больших частных домов, сам по себе сад был обширным, как лес, нигде не слышалось ни звука. Сумерки неуклонно сгущались, не виднелось ни огонька, становилось так темно, что было уже не различить ничего вокруг. Темнота и тишина вместе создавали ощущение иного, необычного мира.

Черная поверхность воды в пруду едва заметно заколыхалась и вдруг из нее высунулось что-то вроде шеста. Конец этого шеста был изогнут, как чашечка курительной трубки. Перископ! Когда его высота достигла примерно трех футов, вода заколыхалась сильнее и над ней показался черный как смоль цилиндрический предмет диаметром фута три, будто живущее в пруду огромное чудовище внезапно высунуло голову.

Железный цилиндр поднялся из воды фута на два и остановился, сверху на нем легко откинулась круглая крышка люка, изнутри цилиндра плавно выдвинулась железная лестница и оперлась концом на берег пруда.

– Ну вот, прошу, – пригласил шепотом человек в черном бархате, первым перебрался по лестнице на цилиндр и скрылся.

– Он вошел внутрь. Там, в цилиндре, вход в другой мир. Как только попадаешь туда, теряешь всякую связь с этим миром. Там абсолютно безопасно. Итак, следуйте за мной, – сказав все это Сухаре и водителю, человек-тень направился по лестнице к цилиндру. Два его спутника двинулись за ним.

Внутри на стенке была укреплена вертикальная лестница, по которой они спустились друг за другом и встали на дно цилиндра. В тесноте им пришлось стоять вплотную один к другому.

Человек-тень уже бывал здесь, а Сухара и водитель оказались впервые и, стоя в темноте на дне цилиндра, все с тем же тревожным чувством невольно пытались понять, что ждет их дальше.

Откуда-то послышался шум двигателя, и как только цилиндр закачался из стороны в сторону, у них слегка потемнело в глазах и возникло ощущение в точности как при спуске в лифте.

Цилиндр тихо погружался на дно пруда. Когда его движение прекратилось, на железной стене возникло слабое серебристое свечение – будто вертикально протянули тонкую нитку, и она прямо на глазах становилась все толще и толще. В стене цилиндра находилась дверь, которая теперь открывалась. Снаружи в расширяющуюся щель вливался электрический свет.

Цилиндр, опускающийся на дно пруда, был двухслойным, как и вход и выход из него, поэтому вода ни в коем случае не могла просочиться внутрь. После того, как люди покинули цилиндр, его двухслойная дверь закрылась сама собой.

– Сюда.

Незнакомец в черном бархате первым прошел вглубь подземного грота и открыл неотличимую от поверхности камня одностворчатую дверь, за которой обнаружилась небольшая комната для посетителей со столом и стульями.

– Милости просим! Мы ждем вас с тех самых пор, как вы нам позвонили, – круглый толстячок с маленькими усиками и светлой кожей поднялся со своего места и приветствовал вошедших, жестикулируя на западный манер.

– Я здесь уже во второй раз, а эти двое – впервые. Мне подумалось, что было бы неплохо показать им здешний рай.

Человек-тень представил своих спутников, все расселись, а поскольку мужчина в черном бархате, сыгравший роль их провожатого, поклонился, собираясь уходить, человек-тень обратился к нему:

– Переставьте в гараж машину, на которой мы приехали, чтобы ее не было видно снаружи через ворота.

Человек в черном бархате кивнул, еще раз поклонился и вышел.

– Кстати, правилами полагается сначала заплатить за вход. Так же, как раньше, верно?

– Да, так, – ответил обладатель усиков, просительным жестом потирая одну ладонь о другую.

Человек-тень достал из кармана чековую книжку и авторучку, выписал чек на полтора миллиона иен и протянул ему.

– Вот мой чек, никаких недоразумений с ним не возникнет. Поскольку мы уже знакомы, могу я рассчитывать на ваше доверие?

– Разумеется. Даже мы хорошо осведомлены о том, насколько велики ваши доходы. – Обладатель усиков с многозначительной усмешкой подмигнул ему.

– В таком случае можно нам отправиться дальше втроем?

– Конечно. Но должен предупредить, что с тех пор, как вы побывали у нас в прошлый раз, увиденное вами преобразилось до неузнаваемости. Там, где раньше было море, теперь лес. Он называется Эндзю – Лес чарующих деревьев и выглядит совершенно иначе. Полностью изменилась и вторая панорама. Теперь там суровый край этого света. Дорога туда… ну, не стану вдаваться в объяснения. Блуждая по лесу Эндзю, вы сами попадете в этот иной мир… А теперь будьте добры проследовать дальше по коридору. Как и прежде, проводник встретит вас на полпути.

Выпровоженные обладателем усиков, все трое направились дальше по гроту, похожему на туннель. Источники света были спрятаны где-то внутри, неровные каменные стены едва удавалось разглядеть.

После непродолжительной ходьбы они увидели, как из глубины грота показалось что-то белоснежное. Это была та же самая совершенно обнаженная красавица, которая встретила человека-тень в прошлый раз. Она провела всех троих к пещерным горячим источникам, где после купания им предложили переодеться. Все шло так же, как в первый раз. Из всех троих только водитель Сайки почему-то отказался от купания и ограничился сменой одежды. Он оделся в такие же облегающие тело черные рубашку и брюки, как и все.

Все трое снова вышли все в тот же темный грот. Постепенно проход в нем становился все у́же и у́же, пока наконец не пришлось встать на четвереньки, чтобы пройти по нему. И наконец грот привел их в тупик. Но уже побывавший здесь человек-тень не смутился. После терпеливого ожидания часть каменной стены легко отъехала вбок, в ней открылся зияющий проход.

За открывшейся в каменной стене дверью обнаружилась лестница, круто уводящая вверх. Троим вскарабкавшимся по ней мужчинам открылся удивительный мир.

Из грота они вышли в самую середину огромного леса, простирающегося так далеко, насколько хватало глаз.

Лес этот находился не на поверхности земли. Конечно, он был продолжением подземного мира. Но под землей существовать такого большого леса просто не могло. Само собой, это было не что иное, как хитроумная уловка здешнего управляющего. В первый раз человек-тень увидел под землей бескрайний океан. Его создали с применением принципа панорамы – вероятно, как и этот лес.

Но лес этот был таинственным, какого не найдешь на поверхности земли. В нем росли причудливые и загадочные гигантские деревья, каких не видывал ни один ботаник.

Их толстые, в два обхвата, стволы белого, нежно-розового и рыжеватого оттенков сплошь состояли из замысловатых изгибов, они непрестанно извивались и подрагивали. Над этими шевелящимися стволами пышно раскинулись, загораживая небо, огромные ветки, как у веерной пальмы.

В лесу витал чуть душноватый, теплый и сладкий запах. Такое благоухание исходит от молодой женской плоти.

Все трое гостей подошли к ближайшему дереву и нерешительно осмотрели его. Его ствол состоял из скопления обнаженных женских тел. Видимо, центром ствола служил единственный крепкий шест, сверху над которым расходились во все стороны пальмовые ветки. А в остальном ствол был живым и движущимся. Женщины облепляли центральный шест сверху донизу, сплетались, кишели. И эта шевелящаяся масса белых, розовых и рыжеватых тел образовывала древесный ствол.

Тела прилегали одно к другому плотно, без просветов, отчасти загораживали друг друга и все вместе создавали подобие цельной колонны сплошь в очаровательных изгибах. Подобные изваяния можно увидеть в древних индийских пещерах. Но там это неподвижный камень, а здесь была живая, движущаяся плоть.

Присмотревшись, гости заметили сияющую улыбку на лице одной женщины, зажатом под мышкой другой и обращенном в их сторону. Груди еще одной подрагивали под пышными ягодицами соседки. Путались руки, сплетались ноги, кое-где конечности торчали в стороны, словно ветки из плоти, распущенные черные волосы обвивали ствол, как плети ползучих растений, и поскольку все женщины были живыми и молодыми, несмотря на все старания сохранять неподвижность они непрестанно как-нибудь да шевелились.

Окажись такой ствол единственным, это было бы не так удивительно, но лес из сотни, из тысячи одинаковых деревьев, состоящих из голых женщин, простирался так далеко, насколько можно было видеть. Неужели такое действительно возможно?

Даже если каждое дерево составлял с десяток женщин, то для создания сотен и тысяч деревьев требовалось привлечь таких женщин бесчисленное множество. Неужели этот подземный мир и впрямь располагал настолько внушительными средствами? Судя по тому, что говорил в прошлый раз обладатель усиков, женщин здесь всего около сотни. С таким количеством невозможно создать нескончаемый лес, полный обнаженных тел.

Может, дело все в том же принципе панорамы, и дальние деревья – не более чем роспись на стене. Но если так, тогда почему же даже все те деревья, что находятся далеко и кажутся маленькими, тоже движутся, как живые?

Пораженные загадочным зрелищем гости, словно утратив дар речи, машинально переходили от одного ствола, состоящего из голых красавиц, к другому. И повсюду видели белые, розовые и рыжеватые тела, всевозможные формы и изгибы. Отвернувшиеся от них лица попадались крайне редко, почти все встречали троих гостей порочными улыбками. Пухлые бедра, животы, груди, плечи, ягодицы, ляжки и руки, плотно окружающие лица, еле заметно извивались. У одних женщин кожа была белой и гладкой, у других розовой с румянцем, у третьих – лоснящейся от легкой испарины.

– Э, смотрите-ка, вон там идут еще зрители в черном! – Сухара подал голос впервые с тех пор, как они спустились под землю.

Посмотрев в просветы между деревьями, они увидели мелькающие черные фигуры. Как и следовало ожидать, фигуры направлялись в их сторону.

– О, вон там тоже!

В той стороне была видна такая же компания из трех человек.

– Смотрите! И сзади приближаются!

Обернувшись на голос водителя, они увидели за деревьями позади них три черных тени.

– И с той стороны!

– Э, и отсюда тоже!

Все трое вертелись на месте, глядя повсюду, и убеждались, что со всех сторон за деревьями мелькает столько черных силуэтов, что их невозможно сосчитать. И это было еще не все.

Метрах в двадцати за черными фигурами среди деревьев виднелись еще такие же, а за ними, так далеко, что едва удавалось разглядеть, – еще фигуры поменьше. И поскольку одно и то же было видно со всех сторон, зрителей в черном в этом лесу находилось почти бесчисленное множество.

Это был уже определенно не пустяк. Неужели они повредились рассудком? Или видят страшный сон?

– Ах-ха-ха! – вдруг расхохотался человек-тень. Остальные двое в испуге уставились на него. – Понял! Понял, в чем секрет фокуса! В зеркалах. Зеркала здесь со всех четырех сторон. Нет, не с четырех. Помещение восьмиугольное, и со всех восьми сторон зеркала. Так что настоящих деревьев, составленных из женщин, здесь около десятка, а все остальные – отражения. Благодаря их зеркальному отображению в восьми плоскостях кажется, будто лес из этих деревьев продолжается бесконечно. То же самое и со зрителями в черном бархате: на самом деле это лишь мы трое, однако мы отражаемся в зеркалах с восьми сторон, поэтому выглядим как целая толпа.

Если бы такое зрелище устроили на поверхности земли, его секрет разгадали бы сразу, но в подземном гроте условия для него подходили как нельзя лучше. Вдобавок освещение здесь было на редкость удачным. Как и блестящая мысль собрать древесные стволы из женских тел. У ошеломленных зрителей, внезапно попавших сюда, голова шла кругом.

После того, как секрет фокуса был разгадан, таинственное зрелище в целом, представшее глазам, отчасти утратило свое очарование – в отличие от огромных древесных стволов, которыми служили десятки обнаженных женских тел. Сердце мужчины не пресытится им, пока он не рассмотрит во всех подробностях каждый оттенок кожи, округлость плоти, переплетение изогнутых линий и развратные улыбки сирен на каждом лице.

В этот момент неизвестно откуда послышался грозный рокот барабанов. Их бой доносился из неопределенного источника, как тот неземной звук, который довелось услышать в безлюдной местности бассейна Амазонки автору страшных рассказов Блэквуду[39].

Все трое мужчин в страхе замерли и переглянулись.

Вслед за барабанами нежно вступили струнные: мелодию, неведомую в земном мире, вел десяток скрипок. Вместе с ними послышались звуки, от которых задрожал весь лес из обнаженных тел. Это была прекрасная и величественная пьеса, разложенная на четыре женских голоса. Обнаженные женщины, образующие стволы деревьев, слаженно пели. Их пение разносилось по гроту, загадочным эхом отдавалось от всех восьми стен, и казалось, весь лес, простирающийся бесконечно, покачивается под эту песню, охваченный ею.

Голоса, от которых звенело в ушах, звучали бесконечно, брали то высокие, то низкие ноты. И естественно, трое слушателей, окруженные этим пением и взбудораженные им, мало-помалу задвигались в его ритме.

Три Мефистофеля в облегающем тело черном бархате принялись мягко помахивать руками, делать семенящие шажки, со смешными и странными телодвижениями обходить деревья из поющих обнаженных женщин одно за другим.

Кружа вокруг них, они видели одно за другим улыбающиеся лица, милые глаза, прелестные блестящие губы. Под пение женщины плавно и размеренно поднимали высоко, как в балете, выступающие из стволов голые ноги-ветки и водили голыми руками. Танцующей походкой двигаясь среди них, Мефистофели в черном бархате касались покачивающихся женских рук и ног, гладили плечи, дотрагивались до грудей и даже проводили пальцами по поющим губам.

– Э, что это?!

Услышав истошный вопль Сухары и бросив взгляд в ту сторону, в которую он указывал, даже человек-тень сдавленно ахнул и остолбенел.

В удивительном лесу и звери водились удивительные. Среди деревьев вдалеке появилось чудовище, при первом взгляде на которое, как и на стволы из женских тел, было невозможно понять, что это такое.

Красивые человеческие лица находились у него и спереди, и по бокам, и сзади. Вдобавок рук и ног у этого гигантского чудовища розового цвета было по десять, и оно приближалось, перебирая конечностями, как многоножка.

Пять лиц спереди, с боков и сзади пели, шевеля алыми губами, десять рук гибко помахивали в такт, десять ног ловко выделывали па. Пять женщин с причудливо сложенными, сцепленными и скрученными вместе телами составили единое огромное и обаятельное существо.

Пробыв в подземном гроте меньше двух часов, Мефистофели в черном потеряли счет времени, забыли, что их преследуют, как и все прочие земные заботы, поддались нескончаемому дурману леса Эндзю, подземного мира, полного оглушительной музыки, пения и упоенной пляски пятиликого и десятиногого прекрасного чудовища, а когда вдруг опомнились, вновь произошло нечто невероятное и тревожное.

Фигур в черном, отражающихся в зеркалах со всех восьми сторон, с каждой минутой как будто становилось все больше. Поначалу на это никто не обращал внимания, но в таком количестве не заметить их было невозможно. Человек-тень остановился первым, следом за ним Сухара.

– Что здесь творится? Мне спьяну мерещится, что ли? Или это снова какое-нибудь подземное колдовство?

– Вот и у меня с глазами неладно. Отражений в зеркалах стало вдвое больше. Нет, втрое, вчетверо! Вы посмотрите, все просветы между деревьями заполнены черными фигурами. Как странно! Глядите, я поднимаю руку. Но вокруг полно тех, кто руку не поднял. Это не наши отражения. Неужели сюда вошли другие люди?

Вдвоем они поднимали руки и ноги, смотрели в зеркала со всех восьми сторон. Отражения, поднимающие руки или ноги, составляли лишь малую часть от всех. Значит, сюда все-таки вошли незнакомцы в черном бархате. И не один или двое. Их обступали пятеро, а то и шестеро вновь прибывших.

Музыка и пение продолжали звучать, не умолкая. Может быть, способности мыслить здраво человека-тень и его спутника лишили оглушительные звуки?

Нет, ничего подобного. Оба отчетливо видели не отражения в зеркалах, а людей в черном, приближающихся спереди, сзади, слева и справа. И приближались эти люди не просто так. Казалось, они действуют как окружающие банду силы полиции, постепенно и неуклонно сжимая кольцо окружения. Мало того, это кольцо состояло, похоже, не менее чем из десятка человек.

Оба гостя застыли, не в силах пошевелиться. Над ними нависло зловещее предчувствие.

А музыка и пение между тем достигли кульминации. Состоящие из обнаженных женских тел деревья исступленно раскачивались. От далеко разносящихся гулких звуков дрожали зеркала со всех восьми сторон, и казалось, будто шатается сам грот.

Весь этот шум прекратился мгновенно. Обнаженные женщины замерли как куклы. Причиной стал резкий, отрывистый звук. Звук выстрела из пистолета. После него вокруг сделалось так тихо, что тонко звенело в ушах.

Опомнившись, гости огляделись и увидели, что со всех сторон к ним приближаются люди в черном, все до единого с оружием наизготовку. Настоящих среди них было человек семь или восемь, но в зеркалах с восьми сторон отражалась целая толпа. И это несметное множество людей в черном грозно направляло на гостей грота зияющие дула бесчисленных пистолетов.

– Руки вверх! – разорвал мертвую тишину крик человека, приближающегося первым.

Человек-тень и Сухара без возражений вскинули руки. Необычная обстановка и неожиданность нападения вмиг сделали беспомощными даже таких опытных злоумышленников, как они.

– Директор компании подрядов на убийства Сухара Тадаси и человек-тень, он же Хаями Сокити, вы арестованы!

Это был явно голос полицейского. Но каким образом офицер полиции мог попасть в этот подземный мир? Разве такое возможно? Прежде всего, немыслимо, чтобы полицейский вырядился в облегающую рубашку и прочую одежду из черного бархата.

– А вы, собственно, кто такие?

– Я старший инспектор Накамура, глава Первого отдела особо опасных преступлений полиции Токио. Вот ордер на арест, – с этими словами человек в черном бархате предъявил двоим арестованным документ. С первого взгляда было ясно, что ордер оформлен официально.

Но что все это означает? Может быть, их выдал управляющий этого подземного мира? Неужели обладатель маленьких усиков предал их дружбу и известил полицию? Нет, невозможно. Если о подземном мире как средстве незаконного получения прибыли станет известно полиции, сам управляющий понесет суровое наказание. Это никак не мог быть он. Он не стал бы доносить на них полиции. Тогда чьих же рук это дело?

– Слушайте, Сухара-кун, а где ваш подручный, шофер? Что-то его нигде не видно, – свирепо уставился на Сухару человек-тень.

– Да, вот и я что-то забеспокоился. Эй, Сайки! Сайки, ты здесь?

Услышав его зов, показался Сайки, пробравшись сквозь толпу людей в черном. При виде довольно забавного зрелища, двоих его спутников с поднятыми руками, он не удивился, а лишь усмехнулся.

– Вот и для вас двоих наступил час расплаты.

Неожиданная реплика из уст преданного и пользующегося доверием Сайки ошеломила недомерка Сухару. Побагровев, он злобно уставился на Сайки выпученными глазами.