Растения

Ярба-фьярелор (разрыв-трава) (Ион А. Кандря)[48]

1. Ярба-фьярелор. Это растение, именуемое также ярба-фьерулуй (iarba fierului, букв. «железная трава») или ярба-тылхарилор (iarba tâlharilor, букв. «разбойничья трава»), не следует путать с тем, которое ботаники описывают под таким же названием[49], а народ знает как змеиный корень, или ластовень (Vincetoxicum officinale). Последнее широко известно, растет на лугах и в садах, лесах, на каменистой почве, цветет с мая по июль, и сорвать его может кто угодно. А вот ярба-фьярелор, о которой идет речь, встречается чрезвычайно редко, найти ее могут лишь посвященные, и даже для них это не так-то просто. Ее описание разнится: она то золотая, то серебряная, то красная[50], то красно-серебристая[51], то черная. «Одни говорят, что у ярбы-фьярелор стебелек красный, другие — что бывает красный и черный, но которая черная, она самая лучшая»[52].

Согласно поверьям жителей Баната, «это растение можно заметить и опознать там, где оно встречается, только утром по росе, если наклониться и присмотреться повнимательнее, потому что на ярба-фьярелор будут сверкать алые бисеринки, похожие на кровь, ибо про траву эту еще говорят, что она трава кровавая»[53].

В жудеце Мусчел говорят, что она «красная как пламя и пылает всю ночь до восхода солнца, после чего зеленеет, и ее уже не отличишь от прочих сорных трав»[54]. Даже форма ее неведома, ибо одни сообщают, что «лепестки у нее тоненькие»[55], другие — что «сердцевидные и на каждом капелька — золотая или кровавая»[56], а вот в Буковине утверждают, что у нее «есть голова, как у человека, она живая и умеет ходить; листьев у нее нету, только крылышки на плечах, хвост и ноги; корня нету; об камни рвет свои корешки и уходит куда хочет; когда погода сырая, можно поймать, ибо ее на каменистой почве хорошо видно, и она делается толстая; а когда солнечно, совсем тоненькая»[57]. Даже по поводу местности, где ярба-фьярелор чаще всего встречается, нет согласия. Одни утверждают, что найти ее можно «на болотах, возле озер»[58], другие — «там, где молнией дьявола убило»[59], на острых скалах вблизи от горных вершин[60] или «на камнях, среди полыни»[61], третьи — что «растет она на поле, где и вся прочая трава, но, если, к примеру, этим летом выросла на чьем-то лугу, зимой пропадает и к весне прорастает уже далеко, через три бегущие воды, а на прежнем месте снова объявится только девять лет спустя»[62].

^{Ярба-Фьярелор (ластовень ласточкин).}

^{Esser, P. Die Giftpflanzen Deutschlands. Braunschweig, F. Vieweg. 1910 / New York Botanical Garden, LuEsther T. Mertz Library}

Эта загадочная трава «может открыть любой замок, висячий или дверной, любой затвор, любые оковы; достаточно лишь поднести ее поближе к такому замку и… щелк! Он сам собою отвалится. Слыхали, есть воры, которые проберутся в любые тайники и откроют любые двери? Будь дверь закрыта на девять засовов и семь замков, этакий вор лишь мизинцем шевельнет — и она распахнется! Есть воры, которые и в сокровищницу пролезут. А еще, говорят, такие, на которых можно девять пар кандалов нацепить и в самую страшную темницу засунуть, и все равно они сбегут. Как не сбежать, если при себе есть ярба-фьярелор?»[63] «С ярба-фьярелор можно войти куда захочется и открыть все что вздумается. Замки навесные, дверные, оковы, кандалы — ничто перед этой травой не устоит, все откроется. Можно войти в дом, в подвал, на склад, вскрыть кассу с деньгами и так далее»[64].

В народе верят, что этой травой пользуются пойманные и закованные в цепи бандиты, чтобы вырваться на свободу. «Считается, что она открывает любые замки и засовы, к каким прикоснется тот, кто ею владеет, и даже ножные кандалы, которые надевают ворам, если притронуться к ним ярбой-фьярелор, сами собой открываются и падают. Говорят, с ее помощью можно разыскивать клады, закопанные в земле и спрятанные в пещерах»[65]. Вот что сообщил мне на эту тему г-н Дан И. Симионеску, студент, родом из Кымпулунга: «Вспоминаю, как бандита Фулгу, который бесчинствовал в горах вблизи Рукэра, вселяя ужас в несчастных местных жителей, поймали и посадили в тюрьму. Но радость не продлилась долго, потому что вскоре он сбежал. Тогда среди крестьян ходили слухи — и Ницэ Владэу из коммуны Суслэнешти, который сам сидел там же, поведал мне, что Фулга сумел спастись лишь благодаря ярбе-фьярелор, которую бандиту пронес родственник, спрятанной в куске мамалыги».

Если где-то есть запертое сокровище, «навесной замок можно открыть при помощи ярбы-фьярелор, которую приносят в церковном потире»[66].

Вот такие строки есть в народной балладе:

Или в другой балладе:

Эта трава дарует своему владельцу и иные способности: «если поздороваться за руку с богачом, все его деньги перейдут к тебе», и даже «можно сделаться вещуном, понимающим языки всех зверей, птиц, цветов и вообще всего, чего захочется»[69].

<…>

7. А самый известный и самый надежный способ [добыть ярбу-фьярелор] заключается в следующем: «Ищи гнездо ежей с живыми ежатами, и как найдешь, сооруди поблизости от гнезда клетку из прутьев, закрытую как следует со всех сторон. В клетке сделай дверцу на петлях, а на дверцу повесь цепь с хорошим замком или приделай задвижку. Потом положи ежат в клетку и закрой там. Ежатам выйти можно будет только через дверцу, но она-то заперта. Как придет еж или ежиха к гнезду, начнет искать детенышей и не успокоится, покуда не увидит клетку. Но как же ей освободить потомство, если дверца заперта? Очень просто… Ежиха знает про ярбу-фьярелор и ведает, где ее искать. Она поспешит прочь и в зубах принесет одну-две травинки, чтобы открыть клетку. Забыл предупредить, что вокруг клетки, особенно возле дверцы, земля должна быть чистой и гладкой. Как приблизит ежиха мордочку к дверце, та и откроется, а зверюшка выплюнет траву и убежит вместе с детенышами. Тогда ступай к дверце клетки, разыщи брошенное и забирай»[70]. То же самое рассказывают в Мусчеле[71], в Молдове и Трансильвании[72], в Буковине[73] и Банате[74].

^{Национальный костюм. Рукэр. Фото Александру Антониу, 1893 г.}

^{Antoniu, A. Album general al României. Județul Muscel. București: Tipografia Curții Regale, 1893}

<…>

Что же делают с травой, если удалось ее добыть? Все крайне просто.

«Бери травинку и засунь ее в разрез, который сделаешь ножом на правой ладони, и как только рана затянется, иди на дело; хоть один замок, хоть десять замков и засовов — все, к чему ты правой рукой притронешься, откроется, как будто вовсе не было заперто»[75]. «Нужно надрезать ладонь чуть-чуть и всунуть травинку под кожу, и что этой ладонью тронешь — цепи, замки, все упадет, все откроется; даже кандалы, на человека надетые, даже тюремные решетки, ничего не устоит»[76]. «Великие воры, перед которыми не могут устоять никакие замки и засовы, имеют ее на правой ладони, под кожей. Она туда вставляется следующим образом: надрезают кожу на правой ладони, всовывают ярбу-фьерулой, а потом рану зашивают. Через несколько дней все заживет, а у вора появится способность рушить на своем пути любые оковы»[77].

Боярышник (С. Фл. Мариан)[78]

Об этом кустарнике как у румын из Буковины, так и у тех, которые из Молдовы, существует следующая легенда.

Говорят, что черт — шел бы он в пустошь, где солнце не светит — увидел, что Господь сотворил множество деревьев, одно красивее другого, и плоды эти деревья приносили такие разные, попросил отдать ему какое-нибудь; дескать, вот бы было и у него свое собственное дерево.

Но Господь — я уж не ведаю, почему и из-за чего, — все тянул с ответом день за днем и ничегошеньки ему не давал.

Когда черт понял, что Господь просто заговаривает ему зубы и не собирается дарить ни одно из фруктовых деревьев, попросил хотя бы такое, которое плодов не дает.

— Ну и какое ты бы хотел заполучить? — спросил Господь, понимая, что иначе от черта ему не отделаться.

— Какое?.. Да какое-нибудь, лишь бы было!.. Ну пусть будет граб, он и так проклят! — обиженно ответил черт.

— Нет, граб я тебе не отдам, он не плодоносит — бери-ка ты лучше боярышник, он-то плоды дает! — решил Господь.

Сказано — сделано. Отдал Господь нечистому боярышник, чьи красные мучнистые ягодки, похожие на яблоки, даже черт не ест, что уж говорить о людях. А кто их все-таки отведает, тому семь лет нельзя входить в церковь, потому что боярышник — чертово яблоко[79].

^{Боярышник обыкновенный.}

^{Thomé, O. W. Flora von Deutschland, Österreich und der Schweiz. Gera, Germany, 1885 / Kurt Stueber / Wikimedia Commons}

Но по той же причине боярышник подходит для лечения почесухи[80], которая поражает обычно стопы и от которой происходит такой сильный зуд, что больному хочется сунуть ноги в пламя[81].

Кто хочет избавиться от почесухи, тот должен взять побольше веток боярышника, поместить их в котелок и вскипятить на огне. Получившийся отвар пусть некоторое время отстоится, а потом им надо вымыть ступни.

Некоторые жгут ветки боярышника, пока от них не остается зола, из которой делают щелок, и им уже обмывают ступни, пораженные почесухой.

<…>

Другие румыны, видимо, также принимая во внимание прочность древесины, говорят, что, если вбить боярышниковый кол в могилу стригоя, тот больше из нее не восстанет.

Также в этой статье Симион Флоря Мариан приводит следующие пословицы о боярышнике:

• Cu un mărăcine numai nu poți îngrădi — «Одной дикой колючкой не отгородишься», то есть нельзя сделать что-то из ничего.

• Nici mărăcinele struguri scoate, nici scăietele smochine — «Боярышник не плодоносит виноградными гроздьями, а на чертополохе не зреет инжир», то есть дурные люди не творят добрых дел.

• Focul când s’aprinde prin mărăcini uscați, arde și pe cei verzi — «Когда в сухих зарослях дикой колючки вспыхивает пламя, горят и зеленые ветки», то есть зло, происходящее с дурными людьми, задевает и людей хороших (например, во время войны).

• Cei mai frumoși ghiocei prin mărăcini se găsesc — «Самые красивые подснежники растут среди дикой колючки», то есть все самое красивое окружено самым дурным, а лучшие люди — самыми недостойными.

Базилик (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[82]

Господа Христа зовут на самом деле Василий. Имя Христос, то есть христианин, ему дали только в тридцать лет, когда он крестился.

Господь Христос родился в Рождество, а через неделю, в День святого Василия, его крестили согласно старому обряду и дали имя Василий.

Базилик (рум. busuioc, бусуёк): по-латыни будет basilicum, по-русски «василёк» (vaselioc), по-немецки Basilienkraut, и он так называется, потому что, когда на крещение Господа Христа пришли люди, каждый принес веточку и они его укрыли целиком. С той поры это растение используют в церкви, и священник пучком базилика разбрызгивает святую воду. (В этих краях на родины обязательно приносят веточку базилика, чтобы ребенок был таким же красивым.)

И Новый год так называется тоже в честь Господа Христа, потому что он тогда получил имя и вместе с ним все опять обновилось. Он дал людям новый закон и новый порядок, каких до той поры не было.

Внимательный читатель наверняка заметил в предыдущем фрагменте кое-что странное. Да, с научной точки зрения базилик и василек — два разных растения, но в Румынии и Республике Молдова их названия перепутались, причем в последнем случае «базилик» иногда называют «васильком» и по-русски. Если заглянуть в словарь Даля, можно убедиться, что это совсем не уникальное явление: в словарной статье «базилик» перечислены народные названия — дикий, пахучий, душистый василёк.

А что касается собственно василька, по-румынски он называется albăstrea (албэстря´), albăstriță (албэстри´цэ) — оба названия образованы от слова albastu (албáстру), «голубой»; floarea grâului (флоáря гры´улуй), буквально «цветок пшеницы» и т. д.

Базилик вырос там, где родился Господь Христос, а на Святого Василия окропили Господа Христа базиликом.

Из всех цветов только базилик — цветок Господа Христа, потому что, когда он родился, вырос базилик вокруг него, объял и укрыл, и потому священник не может окропить святой водой, если у него нет базилика.

Базилик — слава Крещения Господня, ибо только базиликом благословляют воду.

Базилик — это крест. Святой крест в зарослях базилика нашли святые царь с царицей, Константин и Елена. Иначе как бы им окропляли святой водой?

Крест Господа Христа был завален мусором, но в том месте, прямо над ним, крестообразно, вырос базилик, и потому святые царь с царицей, Константин и Елена, сумели его найти; потому базилик прикрепляют к кресту.

(В Волоке говорят, что там же вырос и барвинок.)

Базилик вырос из слез Богоматери.

Базилик вырос из крови Господа Христа, которая капала к подножию креста.

Пшеница (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[83]

До Господа Христа земля не была такой большой, а потом она выросла, и Господь-Отец даровал нам пшеницу.

В Рождественский сочельник сперва едят кутью, потому что, когда Господь Христос родился, Господь-Отец пожелал, чтобы в мире появилась пшеница, и куда бы ни пошел Господь Христос, там она и вырастала.

На летней пшенице проступает лик Господа Христа: очи, нос, уста. Присмотрись как следует и увидишь. Потому-то просфоры церковные делают только из пшеницы, собранной летом.

^{Северинянка. Кароль Попп де Сатмари. Вторая половина XIX в.}

^{Luceafarul № 17. Sibiiu (Nagyszeben). 1908 / Carol Popp de Szathmári / Wikimedia Commons}

Лик Христа на всей пшенице, не только летней, и просфоры делают из любого зерна.

Лик Христа на пшенице с той поры, когда мать с ним скрывалась от евреев, а некоторые говорят, что это случилось позже, когда его хотели распять. Убегая, Господь Христос увидел человека, который сеял пшеницу, но не знал, как это зерно называется. «Что ты сеешь?» — спросил Господь Христос. — «Хлеб!» — «Знай, что это пшеница, и ступай поскорее домой, возьми свой серп, ибо скоро она созреет». Земледелец удивился, и вот, когда в полдень пришли евреи, пшеница уже поспела, и хозяина они застали за жатвой. «Не видел ли ты, как здесь пробегал человек?» — «Видел». — «И давно это было?» — «А вот когда я сеял эту пшеницу». — «Ох, теперь-то поди знай, где его искать!» И они вернулись туда, откуда пришли. С той поры на пшенице и начертан лик Господа Христа.

Как мы сделаны из глины, так тело Господа Христа сделано из пшеницы.

Звери и птицы

Ласка и Святая Пятница (из собрания К. Рэдулеску-Кодина и Д. Михалаке)[84]

Пятница среди дней недели считается большим праздником. Многие боятся Сфынта-Винерь (Святой Пятницы) сильнее, чем Сфынта-Думиники (Святого Воскресенья). В этот день не моются и не шьют, иначе «ослепнешь и заболеешь рожей», не ошпаривают кипятком, не выносят мусор; не выносят из дома огонь, соль, не дают в долг и т. д., ибо Сфынта-Винерь не такая терпеливая, как прочие святые, и «упаси боже попасть ей в лапы. Вы что, не знаете, как она превратила одну женщину в ласку?»

— Как? — спрашивает женщина, которой эту историю рассказывает другая, пожилая.

— Сейчас расскажу. Но ее превратили не потому, что она работала в пятницу, а потому что была слишком ленивой, ни дня в жизни не трудилась и характер имела скверный, ну прям настоящая язва.

Слушайте.

Давным-давно жила-была одна молодая и красивая женщина, поповская дочь, высокая и гибкая, с такой тоненькой талией, что ее можно было обхватить ладонями. Но, так уж вышло, имелось у нее два недостатка: была она лентяйка, каких свет не видывал, и к тому же нрав имела очень скверный — выходила из себя по сущим пустякам… и сказать ей хоть словечко поперек мог лишь тот, кому жизнь не мила. Бедный ее муженек, сколько ему приходилось терпеть! Трудился он от зари до зари, и все впустую, еле-еле сводил концы с концами, а все из-за жены-лентяйки: рубаха на нем разве что не рассыпалась, на штанах было двадцать пятен и сорок дырок, а кожух был такой, что без слёз не взглянешь.

Напрасно пытался он ее образумить — то сам поговорит, то кого-то попросит, то в доме запрет… как дошло, что норовом она хуже осы, стал он ее побаиваться. И все-таки надеялся, что дела в конце концов пойдут на лад, что она изменится, а он с Божьей помощью оденется, как подобает приличному человеку, и потому каждую весну сеял на одном поле коноплю. Увы, не было от его стараний никакого толку. Скашивал он эту коноплю сам и сам же оставлял мокнуть, а вот что делать дальше — понятия не имел, попросту не смыслил в бабских делах, у него-то и своих было по горло. Он все думал, женушка за ум возьмется. Пустые надежды, и скошенную коноплю на поле частенько засыпало снегом, в ней, необмятой, устраивали свои логова псы. Случалось, муж-бедолага ее все-таки обминал и относил на чердак, где она делалась пристанищем для мышей. Лежала там, наверху, вычесанная и невычесанная кудель, оставшаяся еще от покойниц, и лентяйка, привыкшая жить на всем готовеньком, то и дело говорила прялке:

Но прялка и не думала ее слушаться. Куда ни кинешь взгляд — в сарае, в сенях, на кровати, под кроватью… — всюду валялись нечесаные комья кудели, очески и пакля.

Бегала эта баба от прялки с куделью быстрее, чем нечистый от ладана. А муженек, божий человек, все твердил, что она хорошая!

Но вот однажды понял он, что надежд на вразумление не осталось, да и исхудал от этакого горя так, что сделался словно тень; и решил: будь что будет, пора избавляться от лентяйки.

Взял котомку с пожитками и отправился куда глаза глядят. Очутившись в дремучем лесу и до смерти устав в пути, повстречал он старуху, чьи волосы были белыми, как свежий овечий сыр, а лицо — морщинистым, словно ошпаренная слива.

Как увидела старушка мужика, такого тощего, что прям кожа да кости, стало ей его жалко.

— Каким ветром тебя сюда занесло, мил человек?

— Я тебе расскажу, матушка, ибо неспроста покинул дом родной, но сперва расскажи, кто ты такая?

— Я — Сфынта-Винерь.

— Матушка Сфынта-Винерь, избавь меня от напасти! — взмолился мужик и поведал ей без утайки все, что стряслось за то время, пока он жил под одной крышей с ленивой скорпией[85].

Рассердилась Сфынта-Винерь, взмахнула руками и сказала:

— Слушай, бедолага: муки твои закончены. Когда вернешься домой, ленивой бабы там уже не будет, а только тварюшка с четырьмя лапками, шустрая и красивая. В нее и превратилась твоя женушка, и отныне звать ее будут ласкою. Я ее наказала за то, как она себя вела с тобой и прочим миром, но со злом, которое таится в ее душе, ничего поделать не могу. Потому ласка тоже будет иметь скверный нрав и ядовитые зубы, и укушенная ею скотина умрет, если не воспользоваться единственным средством: напоить эту скотину водой, которую пропустили через мех, сделанный из шкуры все той же ласки.

— Ладно, матушка Сфынта-Винерь, но ежели она осталась такой же негодяйкой с ядовитыми зубами, мне-то, бедняге, как быть? Разве не укусит она меня, когда я к ней войду?

— Сделай все согласно моему наущению, и выживешь.

— Как?

— В дом не входи, чтобы она тебя не увидела, а заберись под кровлю снаружи. Возьми кудель, прицепи к прялке, воткни веретено и так ступай через порог — стоит ласке тебя увидеть, сбежит до того быстро, что глазом моргнуть не успеешь… шмыгнет за дверь, и больше ты ее не встретишь до скончания века. Ибо ласка и все ее потомки отныне и впредь будут больше всего на свете бояться прялки с куделью. Коли увидишь подле дома другую ласку, поступать тебе надлежит тем же образом: бери прялку с куделью, втыкай поближе к ее логову — и она удерет, поминай как звали.

Мужик так и сделал, как велела Сфынта-Винерь, и избавился от несчастья. Тогда-то и возникли на свете ласки, все из-за ленивой сквернавки, а советы, которые дала Сфынта-Винерь, годны и ныне, ежели надобно избавиться от этого зверя.

Стоит отметить, что мотив ткачества в связи с лаской (а также куницей, горностайкой, соболем, выдрой, белкой и т. д.) встречается у южных и восточных славян, то есть он не специфически румынский, а имеет куда более широкое распространение. Кроме того, у него есть вариации: куда чаще говорилось, что ласка как раз любит прясть, а не наоборот! Тем, кто хочет узнать об этом побольше, рекомендуется научный труд А. В. Гуры «Символика животных в славянской народной традиции»[86].

Как появились волки и псы и почему у черта нет пяток (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[87]

Дьявол начал мастерить зверей из древесины тополя, чтобы они сожрали Господа, и смастерил волка. Тут как раз идет Всевышний! «Ты что делаешь?» — спрашивает он. «Да вот, сделал такого, только он не шевелится». — «А ты вот здесь срежь!..» Срезал. «Дай его мне, — продолжил Господь, — и он оживет». — «Забирай!» Господь благословил вырезанную из дерева фигурку, и ожил волк; а обрезки превратились в псов и кинулись на дьявола. Тот бежать. Волк и псы помчались за ним. Дьявол от страха забрался на дерево, но волк прыгнул и вцепился ему в пятку. С той поры у черта пятки рваные.

^{Керамическая фигурка собаки. Музей румынского крестьянина.}

^{Muzeul Naţional al Ţăranului Român, Bucureşti, România}

Почему борзая всегда бегает за зайцем (из собрания Д. Станческу)[88]

Говорят, давным-давно, когда борзые были жирными, словно кабаны, и, когда звери носили одежду, как люди, один медведь наткнулся на заячью нору и сожрал зайчат. Бедный заяц решил ему отомстить и, понимая, что в одиночку ничего не получится, отправился за помощью к борзому псу.

Пес с радостью согласился, поскольку у него тоже были счеты к медведю, который изувечил одного его родственника; и вот, дождавшись, пока медведь уйдет на поиски пропитания, отправились двое к его берлоге, чтобы убить детенышей.

Мороз стоял такой, что заяц весь трясся, и пес, чтобы не отморозить лапы, надел опанаки, которые ему привез друг из страны турецкой; но как подошли ко входу в берлогу, он разулся, чтобы проще было удирать, если вдруг сложится так, что медведь объявится дома раньше, чем они с зайцем прикидывали. И вот пес вошел, а заяц остался снаружи — сторожить и подать голос, если вдруг вернется хозяин, а еще беречь опанаки.

До того как пес прикончит детенышей, должно было пройти какое-то время, а мороз все крепчал; заяц трясся как осиновый лист и лап уже совсем не чувствовал. Что же ему было делать?

«Ох, суну-ка я лапы в песьи опанаки, и поглядим, что будет».

Стоило зайцу исполнить задуманное и сунуть лапы в опанаки, тотчас же стало тепло; и взбрело косому в голову удрать вместе с песьей обувкой… что он и сделал.

Еще через некоторое время после того, как заяц сбежал, пес наконец-то справился со своим делом и вышел из берлоги. Поглядел налево, поглядел направо; заяц пропал, опанаки и подавно.

— Ах ты ж, ворюга! Украл мои опанаки!

И пес, рассерженный, побежал домой через лес. Бежал он, бежал, как вдруг на повороте наткнулся на зайца, который стоял и разглядывал свои лапы в опанаках, словно зачарованный.

— Вот ты где, косой?!

Заяц его толком не увидел, а уже бросился бежать.

— Стой, дурень! — кричал пес ему вслед. — Ну куда ты так несешься? Стой, я хочу тебе рассказать, что сделал с медвежатами…

Куда там! Заяц летел, только пятки сверкали.

И с той поры так повелось, что борзой пес всегда мчит за зайцем, если его увидит, потому что хочет вернуть подаренные другом турецкие опанаки.

Бык, который умел говорить (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[89]

Когда начался потоп, Ной бросил свою жену, потому что она его обманула; взял на борт другую пару людей, а еще всех живых тварей, всю скотину, для разведения. Был один бык, который умел говорить, и Ной сказал ему: «Отправляйся и ты с нами». Но бык не захотел; сказал, что сам будет плыть сорок дней. И он бы сумел спастись, но птицы небесные уселись ему на рога, и от тяжести такой бык утонул.

Говорящий бык (или вол) подталкивает к тому, чтобы вспомнить талмудическую легенду, согласно которой единорог был слишком большим для Ноева ковчега и был вынужден плыть за ним, а внутри оказался лишь рог (по другой версии — ноздри).

Откуда взялись мыши и кошки и почему у мужчин плешь на макушке (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[90]

Дьявол чуть не лопался от ярости, видя, что ковчег плывет, и спаслись в нем люди, и вышло все по воле Господа. Взял нечистый и сотворил мышь, которая тотчас же прогрызла в ковчеге дыру, чтобы он утонул. Тогда Господь (кое-кто говорит, что Богоматерь) бросил перчатку, которая превратилась в кошку и съела мышь. А Ной, увидев, что в прогрызенную дыру хлещет вода, от испуга вырвал у себя клок волос на макушке и заткнул отверстие в борту. С той поры так повелось, что у мужчин макушка плешивая.

Как появились аисты (из собрания Е. Никулицэ-Воронки)[91]

Птицы и звери появились в мире после людей и были сделаны из мужчин и женщин.

Кукушка была когда-то женщиной. Пес — мужчиной. Волк был боярином и так далее. А вот как появился первый аист…

Когда Господь сотворил мир, населившие его люди вместо того, чтобы вести себя как полагается, делались все хуже и хуже. Господь насылал на них всякую мерзость, чтобы вселить страх: змей, ящериц и прочее. В конце концов они взмолились Господу, чтобы он забрал этих существ, и Всевышний смилостивился — поместил всех в мешок и отдал одному мужику, чтобы тот бросил его в море. А мужик свернул в поле, развязал мешок, и твари, что сидели внутри, разбежались-разлетелись по всему миру. Разгневался тогда Господь и сказал мужику: «Ты их выпустил, тебе их и собирать!» — да и превратил его в аиста. С той поры он их и собирает, а когда соберет, снова превратится в человека.

Кукушка, птица с золотыми перьями (из собрания С. Фл. Мариана)[92]

Первая легенда о кукушке, которую рассказал мне Василе Унгуряну из Илишешти, села в Буковине, цинуте[93] Сучава, звучит следующим образом.

Птица, которую сегодня зовем мы кукушкой, кукушком (Cucu), на самом деле не настоящая кукушка, а кукушкова жена — Сава (Sava).

Настоящий кукушок, у которого было золотое оперение, ныне пребывает не на земле, а в ином мире.

В начале начал — поди знай, когда это было, — жил Кукушок вместе со своей женой Савой на земле, но поскольку жена была ему неверна, Кукушок ее бросил.

Это случилось из-за того, что Сава полюбила Соловья. Кукушок застал их как-то раз вдвоем и сильно рассердился на жену, стал ей выговаривать, дескать, как могла она влюбиться в Соловья, такую маленькую и уродливую птицу, когда у него, Кукушка, золотые перья? И вот так, сурово отчитав неверную супружницу, излив ей всю душу, Кукушок навеки покинул землю, полную злобы и беззакония, и отправился в иной мир, в рай, а Сава осталась в мире бренном.

Когда поняла Сава, что Кукушок не шутит и правда уходит, она спросила, где и когда его искать?

Сердитый Кукушок ответил, что, если уж захочется, пусть ищет с Благовещения (25 марта / 7 апреля) до Сынзене (Иванов день, 24 июня / 7 июля), и, если успеет разыскать, ей же лучше, а не успеет — пусть пеняет на себя.

Сава, понимая свою вину и желая все исправить, тотчас же после Благовещенья начала летать повсюду в поисках мужа и так летала до Сынзене, но все впустую.

И с той поры Сава — то есть птица, которую мы называем кукушкой, — мечется каждый год с Благовещения до Сынзене, неустанно ищет своего мужа. Поскольку у нее ничего не выходит, Сава не в силах долго усидеть на одном месте, и, опустившись на какую-нибудь ветку, она кричит несколько раз: «Ку-ку! Ку-ку!» — после чего перелетает на другую, и вот так, перебираясь с дерева на дерево, пытается она вернуть любимого.

Но вся эта суета и крики напрасны, ибо супруг ее, Кукушок с золотым оперением, пребывает в мире ином.

Симион Флоря Мариан предполагает, что прообразом кукушки с золотым оперением могла стать вполне конкретная, настоящая птица — Chrysococcyx cupreus / auratus, бронзовая кукушка, она же дидрик, обитающая в Африке. Спинка у дидрика зеленоватая, но под определенным углом зрения может отливать золотом. Конечно, это в любом случае не дает нам никаких подсказок относительно происхождения легенды как таковой.

^{Бронзовая кукушка, или дидрик.}

^{Johann Grobbelaar of GROB Images / Wikimedia Commons}

Также отметим, что мотив одиночества кукушки, отсутствия у нее пары — как в результате измены, так и в силу каких-то трагических событий — широко распространен среди славянских народов и отлично изучен; встречаются у них и поверья, связывающие кукушку с соловьем[94].

Вторая легенда про кукушку такова.

Жил-был некогда царь, у которого было два сына: Кукушок и Штефан; у обоих были золотые кудри, на плечах — по звезде, на груди — по солнцу и луне, и лики их сияли, словно самоцветы.

Царь отправился на великую войну, где ему суждено было пасть от рук врагов.

Перед тем как уйти, он сказал сыновьям:

— Слушайте, дети мои! Я отправляюсь на войну, а вы остаетесь в мире с вашей матушкой, и, если случится так, что я погибну в битве, мое место займет мой сын Кукушок.

Когда царица узнала, что ее муж умер, тотчас же собрала она всех советников и возвела на престол сына Кукушка, как и велел покойный царь.

Но Штефану это не понравилось, и начал он брату завидовать. Увидев такое, матушка попыталась их примирить, но все усилия были напрасны: каждый из братьев желал заполучить все царство, иначе ему жизнь была не мила.

Дошло до битвы между братьями, и Штефан, одержав победу над Кукушком, отобрал у него царский престол.

Как прослышал об этом их отец в мире ином, написал письмо и вручил Ворону, который через пуп земли перелетел в мир живых и вручил это письмо тому сыну, который теперь сделался царем.

Но Штефан не пожелал прислушаться к отцовским доводам о том, что так поступать не следует, и все осталось как было.

Матушка их была очень сердита и оттого сильно заболела. На смертном одре призвала она обоих сыновей и вновь попыталась их помирить. Увидев, что и на этот раз они глухи к родительскому совету, сказала:

— Раз вы слушать меня не желаете, я вас со слезами на глазах, с последним вздохом проклинаю: пусть Господь вас разделит, одного отправит на восход, другого на закат, и как бы вы ни старались снова повстречаться, ничего у вас не получится!

Сказав эти слова, она испустила дух, а братья продолжили враждовать.

Но прошло немного времени, и в них проснулись угрызения совести: стали им сниться тяжкие сны, в которых мать и отец с ними разговаривали, твердя, что негоже родной крови так друг другу завидовать.

И вот два брата вспомнили о материнском проклятии, и Штефан призвал брата к себе, чтобы наконец-то помириться.

Матушка увидела, что они, пусть и запоздало, все-таки друг друга простили, и смягчила свое проклятие, попросив змеев из мира иного, чтобы превратили обоих в птиц и чтобы Штефан остался в мире бренном, а Кукушок перенесся в мир иной, к родителям.

Так все и случилось. Штефан — это известная нам птица, которая поет: «Ку-ку!»[95] — и это он так зовет своего брата из мира иного; а тот отвечает: «Штефан!» И вот так братья зовут друг друга[96].

Насекомые

Скакун полевой (из собрания С. Фл. Мариана)[97]

В тех местах, куда чаще попадает солнечный свет, и особенно на песчаной почве, а также на речном берегу летом частенько можно заметить красивого жучка, у которого брюшко темное с медным отливом, спинка ярко-зеленая, и из-под каждого верхнего крыла торчат пять белых волосков. Жучок этот шустро бегает туда-сюда в поисках пропитания.

В Трансильвании это милое и очень проворное создание называют репеде, поскольку лапки у него длинные и бегает оно очень быстро[98], а кое-где в Банате — Драгобете, ибо девушки нередко используют его для любовной ворожбы[99].

У румын из Трансильвании относительно этого резвого жука, поймать которого можно лишь ценой немалых усилий, существуют следующие поверья.

Когда рождается мальчик, собирают скакунов и выпускают в колыбель, приговаривая: «Вот как эти быстро бегают, так и ты будешь бегать, имярек!»[100]

У кого болят ноги, пусть исцелит их лапками скакунов, и все пройдет[101].

Как увидишь скакуна, скажи: «Постой и научи меня так же проворно бегать», и почувствуешь, как твое тело стало легче[102].

Когда вокруг мрут скакуны, жди в селе большого бедствия[103].

Кто скакуна ни разу не видел, тот до старости не доживет[104].

Если ты поймал девять скакунов за день, а жена у тебя беременная, она родит ребенка без селезенки[105].

Если беременная жена за день соберет девять скакунов и прикрепит их над дверью, она родит ребенка без селезенки[106].

Кто может бегать так же резво, как скакун, в загробном мире будет много странствовать пешком[107].

^{Скакун полевой.}

^{Donovan, E. The natural history of British insects. London, Printed for the author, and for F. and C. Rivington, 1792–1813 / Field Museum of Natural History Library}

Три последних поверья могут показаться особенно странными и нуждаются в небольшом комментарии. С двумя все довольно просто — нужно лишь вспомнить античную гуморальную теорию, согласно которой темперамент человека определяется балансом четырех основных жидкостей (гуморов) в его организме: крови, флегмы (слизи), желтой желчи и черной желчи. Источником последней, как считали древние и средневековые врачи, была именно селезенка, и избыток черной желчи делал человека меланхоликом. А еще черную желчь считали связанной с землей. Отсюда следует вывод, что в народном мифологическом сознании человек без селезенки умел очень быстро бегать и имел легкий характер. Отсутствие селезенки считалось полезным не только для человека: например, в Яломице о быстроногом коне говорили, что у него ее вовсе нет[108].

Что касается последнего поверья о том, что необыкновенно проворный (и, скорее всего, тоже не имеющий селезенки) человек не будет знать покоя после смерти, осторожно предположим, что его смысл более мистический: слабая связь с землей здесь имеет уже не прикладное, а абстрактное значение, подразумевая особый — в некотором смысле шаманский — дар «хождения» между мирами.

Жук-навозник (из собрания С. Фл. Мариана)[109]

<…>

Также у румын из Баната есть об этом жуке следующая легенда:

Но вот незадача:

Матушка этой девицы овдовела много лет назад и берегла свою дочь как зеницу ока. А девица становилась тем ленивее, чем сильнее мать ее любила и щадила, и вовсе перестала слушаться. Вышло так, что матушка заметила, что дочь работать совершенно не желает, разозлилась и начала ей выговаривать, упрекать в лености. Но все без толку — девица притворялась глухой, и материнские слова были ей как об стенку горохом.

Как-то раз — не ведаю, как и почему так случилось, — бедной женщине пришлось утром отправиться на поле, чтобы сделать там какую-то работу, и она поручила дочери до своего возвращения подмести пол в доме и прибраться во дворе, где после молотьбы рассыпалось немало зерна.

— Дитя мое, тебе пришла пора выйти замуж, — молвила вдова, — и скоро должны бы прийти те, кто попросит твоей руки. Но разве кто-то захочет взять в жены девушку, которую ни разу в жизни не видели при деле?

Сказав это, она ушла на поле и, покончив с делами еще до того, как высохла роса, вернулась домой. Но что же она увидела? Двор остался, как был, неметеный, а сонная дочка, которая только что поднялась с постели, бродила по нему с метлой, пиная мусор ногами.

От такого зрелища матушка, даром что была она не мачеха и дочь свою искренне любила, не смогла сдержать гнева и принялась бранить да проклинать лентяйку.

— Для чего Господь дал тебе руки? Чтобы ты ими трудилась! А раз уж ты приноровилась собирать мусор ногами, пусть он сделает так, чтобы ты и дальше этим занималась днем и ночью — ногами, и никак иначе!

А ведь всем известно, что:

Не успела она договорить, как Господь всезнающий и всевидящий, услышав изреченное рассерженной и несчастной матерью проклятие, превратил ленивую дочь в навозного жука, который с той поры неустанно трудится днем и ночью, но не руками, поскольку рук у этого создания больше нет.

И вот так девица, собиравшая мусор ногами, продолжает это делать по сей день в облике навозного жука[110].

^{Крестьяне у колодца. Гравюра Джорджа Пирсона на основе фотографии Франца Душека, 1882 г.}

^{Samuelson, J. Roumania Past and Present. London, 1882}

Майский жук (из собрания С. Фл. Мариана)[111]

С. Фл. Мариан в подробностях описывает детский обычай мастерить из майских жуков (хрущей) «мельницы» и «вертушки», цепляя к ним палочки и веревочки, обрывая крылья и лапки, после чего упоминает присказку, известную в вариантах с незначительными различиями в Буковине, Молдове и Валахии:

Эх, не повезло хрущу:

Я поймал и не пущу!

Или:

Бедный хрущ попал впросак,

Не спастись ему никак!

То же самое иногда говорят не про жука, а про человека, угодившего в опасные обстоятельства. Вместе с тем, продолжает автор, существует и другая версия происхождения этой самой присказки.

Говорят, в те дни, когда румыны и турки враждовали, встретились как-то раз два солдата, румын и турок.

Турок, как увидел румына, сразу же решил прикончить его во что бы то ни стало. И все же, хоть был он гораздо сильнее румына, ему не хотелось совершать убийство просто так, посему он решил сперва найти какой-нибудь повод.

Но как его найдешь, если румын был ни в чем не виноват?

И вот, пока турок ломал голову над тем, какую же причину для убийства подыскать, ему попался на глаза майский жук. Он его схватил и сжал в кулаке так, чтобы румын ничего не заметил, а потом, повернувшись к ненавистному врагу, потряс этим кулаком и спросил:

— Эй, румын, что у меня в руке? Угадаешь — повезло, а не угадаешь — не сносить тебе головы!

А румына, так уж вышло, звали Кэрэбуш, то есть Хрущ. Он понятия не имел, что турок сжимает в кулаке, и, решив, что настал его смертный час, со вздохом проговорил:

Турок же, не знавший, как зовут румына, решил, что тот и впрямь догадался.

Промолвив эти слова, он отпустил румына на все четыре стороны[112].

Жук-олень (из собрания С. Фл. Мариана)[113]

По-румынски этот жук называется rădașcă (рэдáшкэ), но среди многочисленных фольклорных именований встречаются и такие, как голова оленя, божий бык (самка, соответственно, называется божьей коровой) и божий олень.

В те времена, когда Господь ходил по лугам с торбой и пастушьим посохом, пас свои стада и отары, случилось однажды, что он утомился и прилег отдохнуть, положив голову на какой-то холмик, чтобы проснуться в совсем поздний час. Но перед этим велел самым большим и старым волам позаботиться о молодняке, чтобы не случилось между ними какой-нибудь ссоры.

И вот, пока спал он крепким сном, раздался вдруг такой жуткий грохот и скрежет, словно горы сошли с места и вот-вот должна была разверзнуться земля.

Господь тотчас же вскочил как ошпаренный, а Святое Солнце тут как тут.

— Господи! — сказало оно. — Эти твои рогачи всю ночь бодались, и я уж подумало, что они и мне не дадут взойти над землей. Только погляди, что натворили: все одежды мои изодрали, я еле-еле успело удрать от них вон за ту межу!

— Какие рогачи? — растерялся Господь.

— Да волы из твоего стада! Драчливые эти негодники достойны лишь того, чтобы ты превратил их в жуков-рогачей!

— Ладно! — решил Господь. — Я во всем разберусь и, если окажется, что они и впрямь виноваты, сделаю по-твоему.

^{Жук-олень. Самец и самка.}

^{Muséum de Toulouse / Wikimedia Commons}

Как сказал Господь, так и вышло: судил он волов и нашел их виновными, после чего изгнал в кодры — густой лес, — где они вскарабкались на дубы и все превратились в жуков-рогачей с маленькими и большими рогами, то есть из коров получились те, что с маленькими, а из волов и быков — те, что с большими. Такова была Божья кара.

Потому-то жук, именуемый рэдашкэ, также называется божьим быком или божьей коровой[114].

И поскольку эти жуки — божьи, убивать их запрещено, иначе отсохнут руки[115].

Согласно другой легенде, тоже записанной в Трансильвании, в селе Альдорф неподалеку от Бистрицы, рогачи — это ангелы, которые не захотели помочь святому Илие оковать железом колеса его огненной колесницы, и в наказание у них из челюстей выросли рога да и остались навеки[116].

<…>

А теперь перейдем к обычаям и поверьям румын, связанным с этими жуками.

В некоторых селах Буковины, например в Брэешти, Бэйешешти и Ступке, округ Гура-Хуморулуй, Тереблечя, округ Сирет, и в городе Сторожинец у румын есть обычай ловить божьего быка и класть его на бесплодную корову, чтобы она понесла и не выкинула, и все совершенно уверены, что понесет и не выкинет[117].

В селе Мэзэнэешти, округ Гура-Хуморулуй, когда находят мертвого божьего быка, его измельчают и добавляют в отруби, которые потом дают дойным коровам, чтобы они давали больше молока[118].

В Вилавче, селе за Прутом, в настоящее время практически полностью рутенизированном, божьих быков кладут на маленьких телят, чтобы они выросли большими и крепкими, а божьих коров — на молодых телиц, чтобы быстрее понесли[119].

В Красне, Сторожинецкий округ, в канун праздника Сынзене[120] собирают побольше божьих быков и бросают на поля с гречкой, чтобы урожай был хороший[121].

В Зэхэрешти, округ Сучава, если кто-то сильно испугался, ловят божьего быка, бросают в старый горшок с углями, сжигают и получившимся дымом окуривают испугавшегося, а золу он должен потом выпить[122].

И наконец, в некоторых селах — например, в Тодирешти и Солонце, округ Сучава, Фрэтэуцул-Векь, округ Рэдэуц, и Тереблече — девочки и девушки ловят божьих быков по одному или сколько получится, отрезают им рога, проделывают дырочки и нанизывают вместе с бусинами, а юноши — пришивают к манжетам рубахи; отчасти это амулет от сглаза, но еще — защита от злых собак, чтобы не покусали[123].

Некоторые жены, чьи мужья находятся неведомо где, используют божьих быков для ворожбы, ускоряющей их возвращение домой. Такая женщина ловит жука и, обращаясь к нему, говорит:

<…>

Прочитав этот заговор, жука подбрасывают, чтобы он улетел[124].

Дети из Трансильвании и Баната отрывают жукам-оленям, божьим быкам, рога и пришивают на воротник возле пуговицы, веря, что так у них не будет течь кровь из носа, а у тех, кто глуховат, улучшится слух[125].

Еще румыны из Трансильвании верят в следующее:

— Если хочешь, чтобы волосы росли длинные и красивые, надо всегда класть рога жука-оленя в воду, которой моешь голову[126].

— Если девушка носит рога жука-оленя вплетенными в волосы, те вырастут красивыми[127].

— Если спрятать крылья жука-оленя в волосах, те вырастут красивыми[128].

— Если носить в шляпе жука-оленя, не будет болеть голова[129].

— Если носить в кармане лапки жука-оленя, будет удача в путешествиях[130].

— Если высушить голову жука-оленя, стереть в порошок и скормить сторожевому псу, воры к дому даже приблизиться не посмеют[131].

— Если хочешь с кем-то подраться, три дня держи руки в воде, в которой сварили рога жука-оленя, и станешь сильным[132].

— Если в ночь на Святого Георгия найдешь на окне жука-оленя, значит, на тебя положили глаз стригои[133].

— Если во дворе найдешь жука-оленя, скоро умрет домашняя скотина.

<…>

И наконец, стоит вспомнить еще и о том, что в повседневном лексиконе прозвище «божий бык» нередко относится к человеку очень глупому или с очень веселым нравом, да к тому же весьма драчливому. Мы нередко слышим такие слова: «Не тронь его, он ведь божий бык», то есть глупейший из глупых, или: «Оставь его в покое, он божий бык», в смысле зловредный и склонный лезть в драку — совсем как жук-олень, который, стоит его тронуть, тотчас же дает сдачи.

А загадка из Лэпуша в Трансильвании про самку жука-оленя звучит так:

— Какая корова умеет летать?

— Божья.

Светлячок (из собрания С. Фл. Мариана)[134]

<…>

Об этом маленьком насекомом у румын из коммуны Погэчеуа в Кымпия-Арделулуй есть следующая легенда.

Говорят, однажды Господь всеблагой спустился с небес на землю и взял с собой нескольких ангелов, чтобы им показать мир, где живут люди.

Ангелы исходили мир вдоль и поперек за то время, что им было отведено, и так им среди людей понравилось, особенно одному, что возрыдали они, заплакали горькими слезами, когда пришел час возвращаться на небеса.

Когда они покинули землю и направились ввысь, Господь спросил, что видели ангелы и что им больше всего пришлось по нраву на земле.

Ангелы ответили — кто про церкви красивые, кто про монахов, сообразно одетых, кто про зеленые леса-кодры или ароматные цветы; лишь один ничего не сказал, стоял себе грустный и погруженный в раздумья.

Господь в конце концов обратился к нему лично и спросил, почему он такой печальный и молчит.

— Страшусь твоего гнева! — ответил ангел.

— Ничего не надо бояться, — изрек Господь, — ибо судьба твоя от этого не изменится.

Ангел рухнул на колени пред Господом и с глазами, блестящими от слез, сказал:

— Господи! Я печалюсь и скорблю, потому что очи одной девушки стали мне так милы, что нет мочи ее забыть, ибо такой красоты я в жизни не видал!

— И кто же она?

— Пастушка, что пасла овец на зеленом лугу.

— И ты с нею разговаривал?

— Да! Ибо стала она мне мила, и я сказал ей, что готов променять жизнь ангельскую на ее очи синие, словно небо ясное.

^{Девушка, погруженная в размышления. Николае Григореску, кон. XIX — нач. XX в.}

^{Brașov Art Museum. Braşov, România}

Услышав такие речи, Господь задумался и из мужчины с ясным и гладким челом превратился в старика с морщинистым ликом. Они продолжали идти, понемногу приближаясь к престолу Божьему; и вот на самой границе небес Господь остановил ангелов и сказал им:

— Понимаю я, что, если вернетесь на небо и повстречаете других ангелов, вы расскажете им о делах земных, про которые жителям небесным знать не следует, — и потому велю вам всем остаться здесь!

С этими словами Господь превратил ангелов в звезды, которые воссияли, полные радости от того, что теперь можно было целую вечность любоваться происходящим на земле.

Влюбленный ангел, также превращенный в звезду, не сиял от радости, а сыпал искрами, которые долетали до прочих звезд.

Господь это увидел и, решив, что между звездами может возникнуть вражда, отделил плачущую звезду от неба и швырнул в сторону земли с такой силой, что она рассыпалась на ворох огоньков, которые упали как раз на то поле, где девушка с синими очами пасла овец.

Но искры те не погасли, а превратились в светлячков, и так вышло, что ангел, полюбивший земную женщину, не исчез бесследно.

С той поры прошло много времени, но и сейчас рассказывают, что светлячки — не что иное, как искры звезды, упавшей с неба[135].

Другая легенда про светлячков, тоже трансильванская, из коммуны Мэдэраш, звучит следующим образом.

Когда случилось восстание — когда ангелы Господа отделились от ангелов сатаны — говорят, дурные ангелы, избравшие служение черту, пошли налево, то есть к вратам ада, а хорошие, избравшие Господа, — направо, к вратам небесным.

В суматохе, которая наступила, пока все решали, куда идти, один из дурных ангелов, самый злонравный и коварный, вертелся ужом, чтобы затесаться среди тех, кто двинулся направо, ибо пришло ему в голову проникнуть на небеса. Он, однако, даже не подумал, что Господу ведомы все его мысли и что Сын-Петру (святой Петр) у ворот рая ни за что его не пропустит.

Ангелы сатаны отправились налево, скрылись в недрах земных, где их ждали прислужники главного черта; а благие, праведные ангелы торжественно и с гимнами вознеслись к небесам, где живет Господь вместе со святыми.

Ангелы сатаны шли с плачем и стонами, рвали на себе одежды и волосы от ярости и горя, а те, что избрали Господа, двигались бодро, держали друг друга за руки и пели священные песни, восхваляя Всевышнего.

И вот так, в веселье и радости, достигли они ворот рая, где стоял с ключами Сын-Петру, впуская каждого ангела лишь после того, как проверял подпись на предъявленной им грамоте.

Настал момент, когда подошел к вратам злонравный ангел, который задумал коварством пробраться на небеса, и едва взглянул на него Сын-Петру, как у негодяя покраснел нос и пожелтело лицо. Привратник поискал на грамоте подпись, и что же увидел? Ангел-то был из числа прислужников сатаны!

^{Царские врата, изготовленные Матеем Басарабом. Церковь Браду, город Кымпу-Лунг. Фото Александру Антониу, 1893 г.}

^{Antoniu, A. Album general al României. Județul Muscel. București: Tipografia Curții Regale, 1893}

Увидав такое вероломство, Сын-Петру без единого слова схватил ангела за руку и швырнул вниз, да с такой силой, что тот рассыпался на части.

Как превратился злонравный ангел в ворох осколков и горстку праха, даже повелитель всех чертей не пожелал его принять в подобном виде — вот так и вышло, что застрял он в мире людей.

Со временем из каждой частицы этого ангела появился червячок; мы видим этих червячков на обочине дороги — поскольку они там блещут в ночной темноте, — и зовем светлячками[136].

Третья легенда про светлячков также из Трансильвании — ее рассказывают в коммуне Фэгэрэу, — и содержание ее таково.

Давным-давно, когда у сатаны были дети и все они жили на земле, как и нынешние простые смертные, случилась между родителем и отпрысками вражда великая из-за земельных владений, ибо дети сатаны так сильно хотели плодиться и размножаться, что стало им тесно.

Старший сын, завидев упорство папаши, который стоял насмерть за свои земли, затеял с ним ссору, поскольку никому из детей не нравилось, что отец их владеет многим, а сами они мрут от голода, словно уличные попрошайки.

Судили-рядили, и в конце концов дошло до схватки врукопашную — с уговором, что победитель получает все.

И вот после стольких споров начали они драться; бились и сражались не жалея сил, и ни один не мог прикончить другого.

Сын, осознав отцовскую силу, возгордился еще сильнее и, засучив рукава, приблизился к нему, схватил и сжал, приложив столько сил, что вздулись на руках мышцы, а потом перевернул и ударил о камень, так что разлетелся сатана на части.

И каждая его частичка потом превратилась в червячка, которых мы и сегодня видим по ночам в поле, где они сверкают, будто кто-то зажигает спички.

Червячков этих мы зовем светлячками[137].

Четвертая и последняя легенда про светлячков родом из Цара-Ромыняскэ (Валахии) и звучит следующим образом.

Старики рассказывают, что давным-давно мир был лучше и чище, чем в наши дни. Потому-то Господь и святые странствовали по земле, среди людей. Мало того, у святых были собственные владения, какие ныне имеют те из нас, кому сопутствует удача: дом, стол, скотина, детишки — словом, все, чего только можно пожелать.

Самым важным среди святых был Сфети-Петря (святой Петр). Он чаще всего сопровождал всеблагого Господа в его странствиях. Но была у него, как у любого румына, своя жизнь, и в этой жизни, как полагается святому, царил порядок. Старики говорят, что в его хозяйстве, помимо всего прочего, был табун красивейших коней, один другого краше: черные, как вороново крыло, и быстрые, словно пожар; будто он кормил их облаками, не иначе. Ну а чего вы хотели, они же были кони святого, то-то и оно!

В те времена — увы, в точности как сейчас — на земле, помимо святых, людей Господа, жили лесные разбойники, ведь нечистый уже тогда имел союзников среди простых смертных. Но бандиты эти были малочисленны и сидели по лесам, куда осмелились совать нос лишь злые духи; а вот ныне воров развелось столько, что куда ни сунься, всюду на них наткнешься — и в селе, и в городе, везде и всюду, обокрасть тебя могут средь бела дня, только и останется одной рукой держаться за сердце, а другой чесать в затылке!

Жил-был один известный ворюга по имени Куку[138]. Каким-то образом прознал он о конях Сфети-Петре, и втемяшилось ему их украсть. Не прошло много времени — ведь Сфети-Петре очень часто странствовал с Господом, — и как-то ночью украл Куку табун, угнал его в лес.

На следующий день Сфети-Петре вернулся домой и первым делом спросил, как там кони. А коней-то нету! Как он ни бегал, как ни старался, как ни вертелся, нету, и все тут! Ох! Понятное дело, украли, но кто украл и куда увел?

Поскольку святой Петр был не простым человеком, а близким к Господу, он сразу понял, кто всему виной: Куку их украл! И к себе угнал!

Попросил святой у Господа несколько отважных псов, чтобы с ними отправиться в лес за табуном.

Господь дал ему волков, и с той поры их называют псами святого Петра.

Отправился святой Петр с волками по следам коней и вора, но в лесной чаще следы эти затерялись, и снова их найти не удалось, даром что с утра и до поздней ночи проверяли там каждый овражек. Ночь застала святого Петра в лесу, и тьма сгустилась такая, что хоть глаз выколи; наверное, темнее не бывало даже в аду. Не видел святой, куда ему идти. И тогда он взмолился Господу, чтобы тот сотворил какое-нибудь чудо и озарил ему путь.

Всеблагой Господь услышал мольбу святого, и в мгновение ока весь лес наполнился светлячками.

Святой Петр, увидев светлячков, обрадовался, и в их сиянии продолжил искать коней до утра, но все-таки пришлось ему вернуться домой с пустыми руками.

И тогда святой проклял вора, обрек его на превращение в черную птицу, которая сама по себе будет дурным предзнаменованием и станет сообщать всем и каждому собственное имя.

Обернулся вор Куку черной проклятой птицей, и, когда эта птица поет где-то у человека за спиной, на крыше дома или во дворе, она предвещает смерть; и ничего другого сказать не может, только знай себе повторяет весь день свое имя, перелетая в лесу с дерева на дерево: «Ку-ку! Ку-ку!»

А еще Куку — кукушка — очень боится светлячков. Потому-то, стоит им появиться, он перестает петь, думая, что святой Петр снова пустился на поиски того, кто украл его табун.

Светлячки благословлены святым Петром, они озаряют путь тем, кто заплутал в лесу; они огни лесные. Появляются эти насекомые за некоторое время до Дня святого Петра, то есть в период Петрова поста[139]. Тогда и кукушка молчит, и об этом даже в песне поется:

Кроме легенд, упомянутых до сих пор, румыны, в особенности живущие в Трансильвании, также верят и говорят следующее:

• Светлячок — сын черта[141].

• Светлячок — младший отпрыск сатаны, который подговорил Иуду продать Христа[142].

• Светлячок — око чертово, и его нельзя брать в руки — заблудишься[143].

• Светлячок — глаз змея из райского сада[144].

• Светлячок — искра, которая выскочила из глаза у черта, когда тот сражался с архангелом Михаилом[145].

• Светлячок — это искра звезды, которая светила ярче, чем луна[146].

• Светлячок — искра, что выскочила из-под бича Сын-Петру[147].

Из этого следует, что:

• У кого возле дома живут светлячки, тот с чертом дружит[148].

• Кто постоянно находит светлячков, того черт любит[149].

• Кто на подушке ночью найдет светлячка, тот с дьяволом подружился[150].

• Кто найдет светлячка на одежде, в которой спал, тот делил постель с сатаной[151].

• Кто при себе носит светлячка, тот носит око сатанинское[152].

• Кому нравятся светлячки, тем и черти по нраву[153].

• Кто хочет подружиться с сатаной, пусть собирает на обочине светлячков[154].

В то же самое время:

• Кто хочет держаться как можно дальше от черта, пусть следит, чтобы не раздавить на дороге светлячка[155].

<…>

Некоторые румынки из Буковины, думая, что светлячок — это огонь Господа, и имея младенцев, которые плачут днем и ночью и потому не могут спать, после захода солнца становятся лицом туда, где, как им известно, водится множество светлячков, и как загорается первый из них, читают следующий заговор: