— Ты что, расстроился из-за Стива? — поинтересовался Гор, заметив мою задумчивость.

— Вот еще… из-за каждого идиота переживать! — фыркнул я и продолжил расправляться с сочным стейком — Просто вдруг понял, что немного недооценил нелюбовь американцев к диско. Конечно, я заметил это и в свой прошлый приезд, но не думал, что все так плохо.

— Ну, Иллинойс — «зерновой пояс» Америки, тут вообще народ живет консервативный. А весной ты был в Лас-Вегасе и Нью-Йорке — там такой неприязни к черным и к «диско» нет. К тому же с тех пор случилась «Ночь уничтожения диско», которой Даль здорово подгадил нашему шоу-бизнесу.

— И все же, наверное, стоило еще немного подкорректировать наш репертуар. Хотя бы для Чикаго.

— Да, брось! Все нормально будет. Лучше скажи: ты ведь какой-то новый хит написал? Грегори от него в полном восторге.

— Да, текст песни в принципе готов, но над аранжировкой нужно еще поработать, чтобы она стала настоящим 100% хитом. И чтобы там не было ни малейшего намека на диско.

— Думаешь, что все-таки этот стиль умрет окончательно?

— Да, счас! — рассмеялся я — Пока рано его хоронить. Это у вас от него устали, а в Европе к нему нормально относятся, там сейчас новая волна евродиско пойдет. Сначала итальянцы будут тон задавать, потом немцы подключатся. А года через два — через три, диско и к вам снова вернется. Не веришь? А зря!

— Просто я не вижу молодежи, которая придет на смену ветеранам диско. И не понимаю, чем можно его оживить.

— Следи за Майклом Джексоном. Это парень — будущий король поп-музыки.

Гор перестал жевать и изумленно уставился на меня

— Уверен…? Конечно, нюх у тебя на хиты и звезд от бога, но Джексон?!!

— Абсолютно уверен. Общался с ним весной, поэтому знаю, что он уже начал сотрудничать с Куинси Джонсом. Так что теперь ждем результатов. А главное — контракт Майкла с отцом закончился, и тот больше не имеет над ним никакой власти.

— Я отойду на минутку… — Сергею Сергеевичу надоело слушать наши околомузыкальный треп, поскольку понятия не имел, о ком мы говорим, и он решил посетить туалет. Чем я тут же воспользовался, чтобы поговорить с Гором без лишних ушей. В последнее время у нас такие удобные моменты случаются редко, обязательно рядом со мной или охрана, или Клаймич, или кто-нибудь еще. А разговор у меня к нашему продюсеру был серьезный.

— Слушай, Майкл, пока мы одни, хочу предложить тебе один проект. Я пишу много песен, но часть из них мне никто исполнить не даст из-за их… фривольного содержания. Или они просто не для моего возраста. Может, нам с тобой стоит раскрутить кого-то из молодых талантливых европейцев? Я пишу хиты, ты продюсируешь — никто не в накладе. Но «Red Stars», МВД и даже Грегори к этому не будут иметь никакого отношения. Этот проект будет только нашим с тобой, и писать все хиты для этого проекта я, разумеется, буду под чужим именем.

— Уже есть кто-то на примете? — Гор, почувствовав запах денег, тут же сделал стойку, как заправская охотничья собака. Вот за что мне и нравится Майкл — никаких лишних вопросов и никаких сантиментов! Бизнес и только бизнес.

— Есть. Но для начала я хочу записать с ним совместный финальный саундтрек к «Крепкому орешку», чтобы понять, насколько парень подходит для этого проекта. Заодно ты сам его и оценишь.

— И кто этот счастливчик?

— Англичанин Гордон Самнер, но боюсь это имя тебе пока ни о чем не говорит. Коллеги по группе «The Police» зовут его Стинг.

— Про «The Police» слышал, у них недавно был тур по США, и они даже выступали в клубе CBGB на Манхэттене. Но ведь это рок?

— Скорее уж «новая волна», у них там много чего намешано, ребята тоже в поиске стиля. Послушай их «Roxanne».

Гор задумался, покрутил в руках бокал с виски.

— А почему ты решил, что он готов оставить свою успешную группу?

— Эта троица слишком разная, и они долго вместе не протянут — от силы еще года три — четыре. Бриллиант среди них один — Стинг. И брать его нужно сейчас, пока он не стал суперзвездой, иначе потом условия контракта будут для нас уже не такими интересными. Через неделю в Нью-Йорке встречусь с Лукасом, договорюсь с ним о прослушивании и тогда сразу выдерну в Штаты Стинга. Оплатишь ему перелет?

— Не вопрос.

— Возможно, будет еще и третий певец в этом саундтреке, или он заменит Стинга, если с ним ничего не получится. В качестве запасного варианта для саундтрека я вижу Рода Стюарта, но окончательно пока еще не решил.

— Ну, с этим парнем проблем не будет. Слышал, Род и сам о тебе очень хорошо отзывался.

— Отлично! Тогда откладываем этот разговор до Нью-Йорка, пока я не поговорю с Лукасом.

— Все было бы намного проще, если бы ты перебрался в Америку…

— Майкл, даже не начинай. Это исключено.

В конце зала я уже вижу возвращающегося полковника, поэтому быстро перевожу разговор на арену, на которой нам предстоит скоро выступать.

— А что за странное такое название у стадиона — «Солджер Филд»?

Майкл понятливо усмехается и отвечает так, чтобы услышал подошедший за его спиной Сергей Сергеевич

— «Поле» — потому, что он расположен в парке на берегу озера, и там действительно когда-то было поле. А «солдатским» оно названо в честь американских солдат, погибших в 1-ю Мировую. Стадион как раз после войны в 20-е годы построили.

— Он такой старый⁈ А что там с электросетями, они нашу аппаратуру выдержат?

— Не переживай. Электросети там вполне современные, а сидения на трибунах и вовсе новые, недавно на стадионе была реконструкция…

* * *

…Как потом оказалось, «Солджер Филд» все же выглядел несколько странновато — фасад у стадиона был с длинной колоннадой, и этим он напоминал скорее старый ипподром. Мы на таких еще ни разу не выступали. Впрочем, арена стадиона хоть и открытая, но выглядела действительно прилично. И я бы даже сказал: внушительно. Как никак, вместимость 70 000 зрителей. Вечером температура воздуха сейчас вполне комфортная, может, даже чуть прохладно. Так что отсутствие крыши над ареной меня совершенно не пугало.

В результате наше выступление в Чикаго прошло на редкость позитивно — публика нас встречала прекрасно, со стороны коллектива не было ни единого косяка. Ничего не упало на головы, и никого не ударило током. Растем. Даже моя Хонда, попав в руки японского профессионала, вела теперь себя безупречно. Хотя японец и посетовал вежливо на техническое состояние байка. Вину мы свою признали, но посвящать его во все перипетии с частой сменой техников не стали. Пусть и дальше сдувает пылинки с железного коня, раз его к нам для этого прислали.

Немного порадовали новости, которые вечером крутили по ТВ. Ведущий новостной программы вещал с экрана нервным голосом

— На фоне продолжающегося пожара на одном из крупных орлеанских нефтехранилищ, тревожные новости приходят и с нефтедобывающих платформ, расположенных в Мексиканском заливе. По данным Бюро по безопасности и охране окружающей среды, энергетические компании уже остановили там около 40% добычи нефти из-за стремительно надвигающегося урагана «Лорис». По словам операторов, возможна и полная остановка работы, в случае ухудшения обстановки в Мексиканском заливе.

Котировки жижи продолжают держаться выше ста баксов за бочку, нефтедоллары широкой рекой хлынули нефтепроизводителям. В Кремле поди открывают новую партию шампанского. Такие деньжищи придут в страну! Не один, а сразу два БАМа можно будеть отгрохать. Надеюсь, эти средства, нежданно свалившиеся нам на голову, потратят разумно. Иначе, зачем тогда все?

— Интересно, в этом урагане тоже кубинцев обвинят? — задумчиво произнесла Альдона, глядя на экран телевизора и покачивая туфелькой на ножке. Судя по этим кадрам, порывами ураганного ветра мотыляло пальмы на набережной Майами, где мы с группой спокойно гуляли еще три дня назад.

— Конечно обвинят. Понятно же, что его всемогущий Фидель Кастро устроил, причем с помощью наших военных! — хохотнул я — Секретное климатическое оружие, слыхала?

— Какое счастье, что мы успели отыграть в Майами и вовремя оттуда свалили.

— И не говори! Что-то в последнее время стихии идут за нами по пятам…

Что ж, ураган Лорис — это еще один хороший повод задержать мировые цены на нефть на максимумах. Надеюсь, Имант уже наладил тесные контакты с саудитами, и резкого увеличения добычи нефти от них в ближайшее время можно не ждать. А там, глядишь — и иранская революция скоро подоспеет…

* * *

Из Чикаго весь коллектив отправляется в Вашингтон, а мы с Гором, девчонками и охраной едем на двух машинах в город Мэрисвилл штата Огайо. Там на открытии первого завода American Honda Motor Company в Соединенных Штатах, нас уже порядком заждались. Вообще-то, конвейер завода запустили еще 10 сентября и больше сотни мотоциклов модели CR250M уже сошли с конвейера. Но сравнительно небольшой по мощности завод — только первая ласточка HAM, которая начинает свою экспансию в Штатах с производства этих мотоциклов.

Встречают нас, как самых дорогих гостей, что очень приятно. Среди японцев вижу своего старого знакомого — инженера Соичиро Иримажири, специально прилетевшего из Японии. Он же и представил нас всех главе «Honda of America Manufacturing» Шиге Йошиде — невысокому приятному мужчине лет пятидесяти. Но самое интересное: когда я недавно рылся дома в айфоне, с удивлением обнаружил, что в 1983 году у «Хонда оф Американ мэньюфекчуринг» будет новый президент. И угадайте кто? Соичиро Иримажири!

Хотя чему тут удивляться? Центр власти «Хонда мотор» — это ее инженерный центр «Хонда рисерч энд девелопмент». И если подразделения того же «Дженерал моторс» традиционно возглавляют финансисты, то Хондой всегда правили «механики». Они даже называют остальных сотрудников «Хонды» «штатскими».

Но при этом сотрудники компании — это единая команда, а не куча конкурирующих группировок. Независимо от должности, все они называются «специалистами» и носят белые форменные комбинезоны с бейджиком на левом плече. Никаких костюмов, рубашек и галстуков для руководства, никаких отдельных парковочных мест на стоянке, отдельной столовой и отдельных туалетов. Менеджеры даже в униформу переодеваются в общей раздевалке вместе с рабочими. Вот такие здесь заведены японские порядки после нескольких месяцев обучения персонала.

Пока мы ждем прибытия губернатора Огайо республиканца Джима Роудса со своей свитой, инженер Иримажири устроил нам ознакомительную экскурсию по цехам завода. Производственные помещения поразили нас своей чистотой и порядком. Работа на сборочной линии «Хонды» больше напоминала интенсивную гимнастику, исключающую любые лишние движения. А трудовая дисциплина, привнесенная на этот завод японскими менеджерами, предполагала, что на рабочем месте нельзя попивать газировку, как на тех же детройтских заводах, запрещено есть и курить. Все только в специально отведенных для этого помещениях.

— А вы уже видели рекламный ролик со своим участием? — спрашивает Иримажири

— Пока нет. Неужели успели так быстро смонтировать⁈

— Пойдемте, покажу. Правда, это пока еще не окончательный вариант, но руководство очень довольно результатом.

Мы заходим в один из кабинетов, где есть телевизор, и инженер вставляет в плеер видеокассету. Все с нетерпением уставились на экран

Хотя трудолюбивые япошки успели сверстать ролик только начерно, но выглядит это все равно красиво: камера сначала снимает со стороны, а потом несется над шоссе прямо на меня. Тут же вспоминаю свои неприятные ощущения в этот момент, хотя на экране это выглядит очень эффектно. Вот я подбираю на дороге няшку Ладу, якобы путешествующую автостопом, и дальше к Каньону мы едем уже вдвоем. Наша звездочка выглядит в ролике просто обалденно! Сияющие глаза, тонкие руки, обхватывают меня за талию, волосы развеваются на ветру… красавица.

Мастерски снята и сцена, где я подъезжаю к самому краю каньона. Конечно, никаких камней, установленных разъяренным Сергеем Сергеевичем, в кадре даже не видно — создается полное впечатление, что я лихо затормозил в десяти сантиметрах от края обрыва. Иманту с мамой этих кадров лучше не видеть — никто же не поверит, что я и близко не подходил к самому краю.

Ну и финальные кадры на фоне заката и Большого каньона тоже хороши. Наши объятья с Ладой выглядят вполне невинно, чуть ли не дружескими. Даже у Альки претензий нет. Осталось лишь правильно наложить фоновую музыку — с «Summer Moved On» у японцев пока получилось не айс.

— Хорошо ведь вышло? Вам понравилось? — улыбается Иримажири-сан

Мог бы и не спрашивать! Достаточно посмотреть на счастливое личико Лады. Алька тоже одобрительно поднимает большой палец. А Гор эмоционально восклицает

— Все просто супер! Но в ролике чувствуется небольшое несовпадение видеоряда и музыкального фона.

Вот и я о чем… хорошо, что у Майкла тоже глаз наметан.

— Да, режиссер это уже знает и обещал, что музыкальный фрагмент подберут более удачно. Что ж, тогда я сообщаю в Токио, что вы одобрили этот вариант, и его можно запускать в окончательную работу. Рекламное время проплачено, с октября ролик запустят в праймтайм на ведущих федеральных каналах.

— И пожалуйста, Иримажири — сан! — прошу я — Проследите, чтобы кассету с этим роликом передали Ёсикаве. Чем быстрее он это увидит, тем скорее закончит свою часть работы. И тогда мы сразу же приступим к съемкам клипа, чтобы успеть его смонтировать к весеннему автосалону в Нью-Йорке. Надеюсь, наш новый шедевр побьет все рекорды на MTV.

— С вами приятно работать, Виктор-сан! Вы очень ответственный молодой человек. Мы могли бы поговорить наедине?

— Конечно — киваю я. И под удивленными взглядами звездочек иду за Иримажири в соседний кабинет.

Там он с поклоном протягивает мне конверт из плотной бумаги и еще один, похожий на почтовый.

— Здесь ваша с Ладой премия за съемки в рекламе. Это то, что руководство посчитало нужным выплатить вам сверх того, что прописано в контракте. Мы в курсе, что в вашей стране драконовские законы в области налогового обложения, поэтому тут сумма кэшем.

— Спасибо, я тронут. Передайте руководству Хонды мою искреннюю благодарность.

— И еще… Это вам лично просил передать секретарь господина Мориты.

Во втором конверте лежал свернутый вчетверо лист, на котором был написан только номер телефона — даже без указания абонента. Пару секунд я недоуменно смотрел на череду незнакомых цифр, потом снова заглянул в конверт — и нашел там еще снимок, сделанный на Полароиде. Вгляделся…и расплылся в счастливой улыбке. Мизуки в кимоно стоит на пороге своего нового дома в Киото. Значит, все-таки установила у себя телефон.

— Огромное спасибо, Иримажири-сан! — склонился я в уважительном поклоне — Я очень ждал этого сообщения. Спасибо.

Улыбка так и не сходила с моего лица, когда мы все направились в зал, в котором будет происходить торжественное мероприятие.

— Ты чего это так сияешь? — подозрительно прищурилась Алька

— Премию от Хонды получил — шепнул я ей на ухо и незаметно похлопал себя по карману — И уже знаю, на что ее потратить! Эх, гульнем в Нью-Йорке!

А сам в это время думал, как бы мне побыстрее добраться до телефона и позвонить Мизуки.

Нет, внимание руководства Хонды, конечно, тоже грело мне душу. Похоже, что я очень вовремя подсуетился в Японии, и наше сотрудничество с Хондой обещает быть весьма плодотворным. Не ограничиваясь одним рекламным роликом. Глядишь, и стану я рекламным лицом этой компании, продвигая ее легендарный Gold Wing GL1100, который начнет сходить с конвейера в начале следующего года. Причем, лицом рекламной компании не только в Японии и США, но и по всему остальному миру.

А там не за горами и 1982 год, когда здесь неподалеку откроются огромные цеха автогиганта, где будут потом выпускать знаменитые машины CR-V и Honda Accord. Иримажири сказал, что вчера господин Йошида получил факс из головного офиса в Токио — с распоряжением незамедлительно начать проектировать автомобильный завод рядом с мотоциклетным. Как говорится, аппетит приходит во время еды.

Наконец, губернатор Роудс прибыл с кучей сопровождающих лиц, и митинг начался. И конечно, первое слово именно Роудсу и предоставили. Впрочем, вполне заслуженно — именно губернатор пригласил японцев в Огайо, даже не поленился сам слетать в Японию и навести мосты с Хондой. Этот пожилой американец вообще большой патриот своего штата, и своей главной задачей считает создание новых рабочих мест для жителей. Он уже оттрубил два срока в губернаторском кресле в начале 70-х, и после небольшого перерыва снова вернулся на этот пост, где пробудет аж до 1983-го года. И все это, не смотря, на свой почтенный семидесятилетний возраст.

Потом выступали Шиге Йошида и Соичиро Иримажири, кто-то еще из менеджеров. Но если сначала я еще вслушивался в речи выступающих, но потом бросил это дело. Все равно, если коротко, то все сводились лишь к одному: мы строили, строили и наконец построили! Ура!

Так что отбыв положенное время на митинге и познакомившись после него с губернатором, мы посетили потом фуршет, накрытый в местной столовой — к слову очень приличной — перекусили, раздали кучу автографов и, наконец, отбыли в аэропорт, чтобы отправиться в Вашингтон…

* * *

Столица США встретила нас небольшим дождиком и вполне комфортной для сентября погодой. Аэропорт, в который мы прилетели из Огайо, пока еще не носит имя Рональда Рейгана, и называется просто: Вашингтонский национальный. Поскольку время было ближе к ночи, мы сразу же отправились отсыпаться в гостиницу, и по дороге толком нам рассмотреть ничего не удалось. Все достопримечательности оставили на утро.

В этот раз нас поселили в отеле «Four Seasons», расположенном в центре города на Пенсильвания-авеню. Гостиница была совсем новой, открывшейся всего пару месяцев назад, и оттого в холле до сих пор стоял еле уловимый запах ремонта и новой мебели. Рассматривать отель было в лом, очень хотелось спать, так что забрав ключи на ресепшн, мы сразу отправились в свои номера.

Мне достался двухкомнатный люкс с интерьером в псевдо японском стиле, но при этом почему-то с вычурной мебелью под старину и плюшевыми коврами на полу. Ну… видимо местный дизайнер именно так видел в своем воображении Японию. Но цветовая гамма в целом была спокойной, хоть и несколько мрачноватой на мой вкус. Разложив по-быстрому вещи, я еще раз полюбовался Мизуки на фото, и отправился в душ. А, стоя там под струями воды, начал строить в голове планы на завтрашний день.

Конечно, первым делом нужно утром посетить наше посольство, чтобы переговорить по защищенной линии с Имантом. Узнать новости, и заодно рассказать ему, что я думаю о его сомнительных методах, в результате которых мы чуть не пострадали. Под это дело выбить из него разрешение задержаться в Нью-Йорке дня на три, а лучше бы на недельку. Дел мол, дофигище, боюсь не уложиться.

А потом можно позвонить Мизуки с предложением пересечься в Нью-Йорке. Понятно, что пока здесь все наши, это будет сделать затруднительно. Но если удастся продлить свое пребывание в Нью-Йорке, а группа улетит домой, то все может получиться.

Ах, да… еще Светлана Владимировна просила меня увидеться и переговорить с Растроповичами. При условии, конечно, что они не умотали на гастроли со своим симфоническим оркестром. Тогда я ничем помочь не смогу.

Ну, а затем нужно как-то связаться с Картерами, чтобы пригласить их на концерт, а заодно и напроситься в гости. Надеюсь, они сейчас в Вашингтоне. Приглашали меня заглянуть на чай в Белый Дом? Ну, вот я и приперся. Встречайте! Зря я что ли с собой сувениры для Эми тащил? Надеюсь, дочь заставит их пойти на наш концерт — не откажут же они ребенку в такой малости?

И еще Уоррен. Мне обязательно нужно встретиться и пообщаться с конгрессменом Магнусом. Все идет к тому, что следующим президентом все же станет кто-то из республиканцев. Кремль, кажется, уже смирился, что придется иметь дело именно с ними. Но вот кто? И что успел сделать Магнус, чтобы разрушить намечающийся союз Рейгана и Буша-старшего?

Блин, столько важных дел в Вашингтоне, что некогда основной работой заниматься! Все дела, одно важнее другого, а в сутках всего двадцать четыре часа…

Вздохнув, я выключил воду и, на ходу вытирая голову полотенцем, вышел из ванной.

— Селезнев, и как это надо понимать⁈

У окна спальни стояла разъяренная Альдона и в руке держала…фотографию Мизуки.