Извинившись перед американцами, я направляюсь к паре, чей разговор был уже далек от дружеского. Он велся на повышенных тонах, постепенно набирая обороты, и вот-вот грозился перерасти в ссору. Раскрасневшаяся Сашка пока еще отбивалась от обидчика, но ее бывший уже почувствовал себя хозяином положения и потихоньку теснил девушку за колонну, подальше с чужих глаз.

— Что ты за мать такая⁈ — угрожающе нависал над ней высокий темноволосый парень. Его лица я не вижу, поскольку он стоит ко мне спиной — Бросила маленького ребенка на целых два месяца, а сама мотаешься по всей Америке, как цыганка со своим табором!

Ну, прямо все так, как и предсказывала Алька! Практически слово в слово. Разве что еще сравнил наш «Red Stars» с цыганским табором. Как неосторожно — я же и обидеться могу! Расстроенная Саша поднимает глаза и видит меня, стоящего прямо за спиной бывшего. Открывает рот, пытаясь что-то сказать в свое оправдание, но я прикладываю палец к губам, призывая ее к молчанию, и девушка послушно опускает глаза в пол. Бывший, приняв молчание Александры за признание ее вины, распалился еще больше:

— Все, мне это окончательно надоело! Моему сыну нужна нормальная семья, а не мать, которой постоянно нет дома и которая перебивается случайными заработками! В декабре у меня отпуск, и я прилечу в Ригу, чтобы забрать Станислава с собой в Америку.

Я делаю пару шагов и буквально вклиниваюсь между ними, заставляя наглеца отступить. Встаю плечом к плечу рядом с Сашей и окидываю гаденыша дружелюбным взглядом, не забывая при этом ослепительно улыбаться:

— Александра Владимировна, мы вас потеряли! О, вы встретили здесь кого-то из старых знакомых?

Бывший сбивается с мысли и неприязненно смотрит на меня. Я тоже наконец-то могу хорошенько рассмотреть его. Ну, что сказать… парень довольно красив. Этакая лайт версия актера Ивара Калныньша, который стал очень популярен после фильма «Театр». По-моему, он даже умышленно косит под него. Но копия всегда остается лишь копией. Харизмой и обаянием до своего кумира Сашкин бывший явно не дотягивает.

— Вообще-то у нас тут важный разговор, а ты, парень, сейчас влез в него. Иди, не мешай! — отмахнулся от меня красавчик, как от назойливой мошки.

— Вообще-то, Александра Владимировна сейчас на работе — передразниваю я его тон — и все личные разговоры будешь вести в свободное от ее служебных обязанностей время. А сейчас с ней хотят пообщаться вон те важные американцы, которые разговаривают с владельцем Атлантик Рекордс Майклом Гором. Это наш американский продюсер, если ты еще не в курсе.

— Да, о чем им разговаривать с заурядной советской танцовщицей? — процедил бывший, окатывая Сашу очередным презрительным взглядом.

— Если ты еще не понял, Александра Владимировна — главный хореограф группы «Red Stars». И поговорить они с ней хотят насчет рекламы спортивной одежды у нас в Союзе.

Сашин бывший наморщил лоб, но тщетно. Идея до него не дошла. И как его только взяли в посольство работать, пусть и рядовым шофером?

— Докатилась… тряпки будешь рекламировать?

— В смысле «докатилась»? — поднимаю я бровь, и улыбка окончательно сходит с моего лица — Александра Владимировна возглавляет проект по развитию аэробики в Советском Союзе, и у нее скоро начнутся съемки на Центральном телевидении. А ты отвлекаешь ее.

— Ой, не заливай, парень, а⁈ — смеется он — Где Центральное телевидение, а где Сашка!

— Ну… вообще-то это дело уже решенное, проект продвигает Спорткомитет и лично товарищ Павлов. Сергей Павлович даже на репетиции нашей группы в спортивном клубе Джейн Фонды недавно присутствовал. Ты что, совсем дремучий — телевизор не смотришь? — «искренне» удивляюсь я, подначивая уязвленного гаденыша.

— Да, он же языка почти не знает, куда ему новости на английском смотреть⁈ — с удовольствием вставляет свои пять копеек Саша.

— Помолчала бы лучше! — окрысился бывший, невольно привлекая к нам внимание гостей. Тон свой он уже не контролирует, как и громкость. Тут же в нашу сторону с разных концов зала устремляются несколько человек, среди которых вижу Альку, Сергея Сергеевича и посольское начальство. Но обозленный гаденыш этого пока не видит и продолжает нагло выступать — Стасик тогда вообще месяцами мать видеть не будет! Все, решено. Забираю его.

— Это почему? — невинно интересуюсь я — Разве Александра Владимировна не сказала тебе, что с ноября она заселяется в служебную квартиру и перевозит туда маму и сына? Просто летом наша студия была в процессе переезда в новое здание и заселяться в эту квартиру не имело никакого смысла. Да и ребенку летом лучше на море. Зато теперь они будут жить совсем близко от нашей студии. Прекрасный район, хорошая двухкомнатная квартира с мебелью, даже детский сад и школа рядом.

— А я считаю, что…

— Да кого волнует, что ты считаешь⁈ — я воткнул палец в галстук бывшего — Вывезти ребенка из СССР без согласия матери? В своем ли ты уме⁈

Парень открывает рот, но сказать ему нечего. Все заготовленные аргументы закончились. А надежда отобрать у Саши ребенка растаяла, как сон. Я насмешливо смотрю на урода, который, осознав полное поражение, заводится все больше. Ну же, давай, нападай на нас скорее…! Свидетели уже совсем близко, устрой, наконец, настоящий громкий скандал. Не мелочись.

И тут у парня срывает резьбу от злобы:

— Понятно все…! — на его смазливой роже расцветает похабная ухмылка — Спишь с этим малолетним щенком, да, Сашенька⁈ Меня захомутать не получилось, так ты решила дальше по жизни передком пробиваться? Работу и московскую прописку через койку получила? Всегда подозревал, что ты обычная шлюха.

Я ехидно улыбаюсь, отчего гаденыш впадает в недоумение. Но не надолго.

— Товарищи, все слышали, что сейчас сказал этот нехороший гражданин? — красавчик нервно оглядывается и спадает с лица: прямо за его спиной стоят Анатолий Михайлович Дюжев, Сергей Сергеевич и Александр Иванович, при виде которого гаденыш бледнеет как мел. Заметно, что его он боится больше, чем атташе по культуре. А уж как дышал, как дышал…!

Альдона одобрительно показывает мне большой палец и, наклонившись к уху Сашкиного бывшего, громко произносит

— Бу-у!!! — гаденыш подпрыгивает от неожиданности, а Алька издевательски машет ему рукой — Привет, Женек! Допрыгался все же, на статью себе решил заработать?

— Ка… какую статью?

— 129 УК РСФСР гласит — вежливо поясняю я и легко цитирую по памяти — «Публичное распространение заведомо ложных сведений, порочащих честь и достоинство другого лица, и подрывающих его репутацию». А поскольку речь идет о профессиональной репутации сотрудницы МВД, и оскорбление выражено в неприличной форме, через нецензурную брань, можно легко переквалифицировать обвинение с части 1-й ст. 129 УК на часть 2.

— Года два колонии общего режима, однако… — лыбится Алька — Поздравляю!

— Вы что, с ума сошли⁈ — приходит в себя возмущенный Евгений.

— Да, нет. Это ты, Мироев, забыл, где находишься — качает головой Александр Иванович — или думаешь, что тесть тебя снова защитит?

О как глазки заметались!

— Мы с вами не в Союзе, так что нечего мне здесь статьей грозить.

— Так ты ведь в декабре вроде как домой собрался? — усмехаюсь я — Вот в суде с тобой и встретимся. Но сначала, конечно, в МИДе на партсобрании. Приеду, не поленюсь лично заявление написать на имя Евгения Максимовича, с описанием скандала, который ты пытался устроить на ответственном мероприятии с участием членов американского Сената и Конгресса.

— … и представителей американских деловых кругов — мстительно добавляет Альдона.

— Что здесь происходит…? — к нашей группе неожиданно присоединяется незнакомка. Но «незнакомка» она, похоже, только для меня, поскольку все остальные ее прекрасно знают — Женя, ты можешь мне объяснить, что случилось⁈

Судя по требовательному тону, это хозяйка гаденыша явилась — сама госпожа Мироева. Ну, что сказать… лицо невзрачное, волосенки довольно жидкие. Но при этом дамочка умудряется выглядеть ухоженно, и одежда ее подобрана с большим вкусом. Да, и выдержка у нее на высоте — ей бы следователем в прокуратуре работать. То-то злобный песик сразу уши испуганно прижал и невинную морду состроил. Только поздно, дружок, ты уже успел прилюдно обгадиться!

— Дорогая, ничего не случилось. Мы просто поговорили с Сашей.

— О! — радостно скалюсь я — Так это ваш домашний питомец? А что же, гражданочка, вы его без поводка и намордника выгуливаете? Вы хоть знаете, что он на людей бросается и пытается их укусить⁈ Я надеюсь, хотя бы справка о прививке от бешенства у него есть? Не хотелось бы, знаете ли, потом лечиться!

— Простите его Виктор! Евгений иногда сам не понимает, что творит. Ему порой и бокала шампанского бывает много. Извините его еще раз! — она вежливо улыбается и, дернув за рукав, пытается увести своего «песика». Тот упирается, но стального взгляда женушки оказывается достаточно, чтобы гаденыш покорно пошел вслед за ней.

— Вот это я понимаю дрессировка! — задумчиво говорю я вслед удаляющейся паре. Внешне — мышь серая, а поди ж ты…

— С этим подлецом только так и нужно обращаться — усмехается Алька и разворачивается к Александре — Повезло тебе, Саш, что он тогда к Инке ушел! Ты бы не смогла его в узде держать, и он твою кровь до сих пор пил бы.

— Мироев и в посольстве частенько ведет себя вызывающе — говорит вдруг Александр Иванович — если бы не отец Инны, я бы его давно в Москву отправил.

— А это никогда не поздно сделать. Если не может человек в Вашингтоне работать, то поедет крутить баранку в какую-нибудь далекую африканскую страну — жестко говорит Сергей Сергеевич.

Уважаю полковника — наш человек! «Резать к чертовой матери, не дожидаясь перитонита». А то этот ушлепок еще чего-нибудь здесь устроит, а оно нам надо?

— Вы, правда, хотите довести дело до конца? — спрашивает Анатолий Михайлович — Инне ведь тоже тогда придется с мужем уехать.

— Естественно! А вы думаете, что негодяй просто так распоясался? — удивляюсь я чужой наивности — Если Мироев грозит Александре отобрать у нее ребенка, значит его жена полностью в курсе и одобряет. Сам бы этот трус никогда не посмел. Так что Мироевым никакой тесть больше не поможет: пусть начинают паковать вещи. Я своих сотрудников в обиду не даю.

— Вообще, отец Инны очень достойный человек…

— Вполне возможно, даже не спорю — пожимаю я плечами — но речь ведь не про него, а про дочь и зятя. А забирать ребенка у родной матери — это настоящее скотство. И им придется за это ответить.

Мы расходимся, но я продолжаю взглядом следить за Мироевыми. Инна явно отчитывает мужа за проваленное задание, а тот пытается оправдаться. Видно, что самолюбие его здорово задела устроенная женой выволочка, и в какой-то момент он, огрызнувшись, выходит из зала, направляясь в сторону туалета.

— Аль, пойдем-ка прогуляемся, постоишь на стреме.

— Бить будешь? — кровожадно улыбается подруга

— Не бить, а учить жизни! — назидательно говорю я — Иначе этот урод не уймется и продолжит пакостить Сашке. Надо сразу расставить точки над i.

* * *

Струя ледяной воды бьет из крана. В зеркале — мое отражение: чуть влажные волосы, капли на подбородке, взгляд чуть тверже обычного. За спиной хлопает дверь кабинки. Шаги. Знакомый уже приторный запах дорогого одеколона. Долго ждать Мироева не пришлось. Я не оборачиваюсь, продолжаю невозмутимо умываться.

— А это опять ты⁈ — раздается раздраженный голос.

— Мироев, — говорю я, не оборачиваясь и не встречаясь с ним глазами в зеркале — хочешь извиниться? Обожди, я отолью.

Он замирает у кабинки. Краем глаза вижу его отражение в зеркале: лицо как у загнанного кабана, шея налита кровью.

— Селезнев… — рычит, сжимая кулаки. — Ты… ты…

— И да — поворачиваюсь я — Сашеньку я действительно трахаю. Огонь девка! Просто мечта.

Надо его грамотно спровоцировать. А то Женек краснеет, но еще держится — видать, его женушка здорово накрутила.

— Кстати, она сказала, что давно у нее такого секса не было. Точнее, вообще никогда. Призналась, что в постели ты полный ноль.

Ну все, забрало упало, Мироев зарычал и бросился на меня. А мой мозг уже щелкает калькулятором — тело у него подтянутое, со спортом гад явно дружит, и вес килограмм на десять больше моего, руки чуть длиннее. Но это все ерунда. Помещение туалета большое — метров пять на шесть. Почти, как боксерский ринг. Давай, Вить, покажи класс.

Мироев размахивает кулаками, как мельница. Первый уход — корпус вправо, мимо левого уха свистит удар. Второй мах — я приседаю, и его кулак вмазывается в кафель с глухим стуком. Гаденыш шипит, трясет окровавленной рукой, а я разрываю дистанцию и отскакиваю к сушилке.

Отлично меня натренировал Пончо. Продолжаем в том же духе. Только уклоны и нырки. Иначе есть шанс получить разбитое лицо и скандальное завершение гастролей.

— Эй, Жека, — ехидно смеюсь я, чувствуя, как адреналин от схватки растекается по жилам — Сашка еще сказала, что у тебя писюн совсем короткий. Но ты не тушуйся, люди и с таким живут.

Мироев снова рычит, и следует новая порция ударов. Я продолжаю пританцовывать, проскальзывая между ними, словно угорь. Меняю положение тела, ловко разрываю дистанцию, играючи обходя ушлепка то справа, то слева. Тело просто поет, адреналин кипит в крови. Дверь приоткрывается и в нее осторожно заглядывает Альдона — на ее лице красные полосы румянца, но в глазах разгорается восторг. Только настоящий мастер боевых искусств может понять красоту нашей схватки.

— Дерись, как мужчина, ублюдок! — кричит Мироев. После чего пытается схватить меня за одежду. Фатальная ошибка!

Бью в полсилы в печень. Пока Евгений, хватая ртом воздух, как рыба на суше, добавляю еще, но уже под дых. Гаденыш складывается и падает на пол. Хотел и смазливую морду ему подправить, но решил, что это вызовет ненужные вопросы.

— Нет, войнушка в туалете — это все же не моя стихия — бормочу я, поправляя волосы и сбившийся галстук в отражении зеркала. Проверяю, нет ли на лице царапин.

Переступил через корчащегося на полу урода, вытер руки салфеткой, иду к двери. На пороге оборачиваюсь:

— А теперь послушай меня, тварь, и запомни: если я еще раз увижу тебя рядом с Сашей или снова услышу, что ты хочешь отобрать ее сына — отправишься в Союз с волчьим билетом. А потом я достану тебя в любой точке мира, куда бы ты не уехал. Всосал?

Не дожидаясь ответа, вышел из туалета и аккуратно закрыл за собой дверь, машинально поправив на ручке покосившуюся табличку «cleaning», повешенную Алькой. Вздохнул… и наткнулся на насмешливый взгляд Сергея Сергеевича, который стоял рядом с ней.

— Ну, что — полегчало?

— Не то слово… Будь моя воля, я бы ему еще и руки переломал, чтобы не тянул их к Саше и ребенку.

— Ладно, пошли. А то там тебя уже ищут.

— Да, вроде быстро управился? — я глянул на часы: и правда, прошло всего семь минут.

— Главное, чтобы следов не оставил.

— Я старался!

Сергей Сергеевич с укором покачал головой и кивнул мне на выход…