Второй выходной я провела у бассейна! Да-да, убедилась еще раз, что конструкция невероятно прочная, и рискнула окунуться в манящую тепленькую водичку. Мышцы благодарно разгоняли прочь молочную кислоту, а настроение приятно поднималось. Я купалась, строчила письма, перечитывала все записи с начала путешествия, плакала – можно сказать, отдохнула по-настоящему. Жаль только, до сих пор не представилось возможности попросить местные аналоги холстов и красок, на худой конец, карандашей и бумаги.

Собиралась ложиться спать, когда замигал браслет на запястье. Накрыла огонек ладошкой, принимая входящий сигнал. Верус в двух словах сообщил, что стоит под дверью. Разрешила войти – раздеться еще не успела.

А он, оказывается, все же услышал просьбу предупреждать о визите. Вот и повод узнать, чем тут рисуют.

Улыбка кота, нализавшегося сметаны, растянулась на лице сама собой. А голубоглазый пепельный блондин в это время ввалился в кухню, всем видом выражая усталость, и застал меня со счастливой физиономией. Молча обнял и накрыл губы поцелуем. Сначала прикосновения были нежными, но вскоре стали настойчивыми и требовательными. Верус пылко подхватил меня за талию и усадил прямо на мощный деревянный кухонный стол. Попытался вклиниться корпусом между коленок, но я отодвинула обе в сторону. Парень прижался сбоку, ворвался языком в жадных поисках моего, шумно вдохнул через нос, чтобы со страстью продолжить прелюдию.

– Как день прошел? – ввернула тихонько, когда его поцелуи соскользнули на шею.

– Ты действительно хочешь сейчас это обсудить? – Верус нехотя оторвался и посмотрел на меня затуманенным взором.

Пожала плечами и улыбнулась. Верус медленно выдохнул и забрался на стол рядом со мной. Уткнулся лбом мне в висок и некоторое время так и сидел.

– Правитель гонял по государственным поручениям. Носился весь день, даже не помню, когда ел, – пожаловался парень, а у меня возникло ощущение, что он впервые по-настоящему искренен.

– За ужином несколько пирожков не осилила. Будешь? – предложила остатки былой роскоши. – Можно разогреть и…

– А, давай, – неопределенно всмотрелся мне в глаза и махнул рукой Верус.

Я с облегчением спрыгнула со стола. Еда отправилась в агрегат типа микроволновки. Вечерний гость внимательно следил за каждым моим движением. Будто видел впервые или пытался запомнить.

– Ты говорил, что в столице весело, – вспомнила с сочувственной улыбкой.

– Жизнь бьет ключом, – иронично хмыкнул Верус и тоже слез на пол. – Впереди куча дипломатических приемов, ежегодные празднования и множество прочих мероприятий. А твоя главная задача учиться.

– Возможно, в Академии я бы освоила не только некромантию. Но и быстрее бы разобралась в культуре, нравах, ментальности. Сидя в четырех стенах сделать это затруднительно.

– Лика, ты опять? Вчерашняя прогулка не помогла тебе развеяться?

– Слегка. Но не смириться. И я все еще чувствую, что слишком многого не понимаю. Но четко ощущаю, что в плену здесь.

– Это лишь особенность твоего субъективного восприятия.

– Вот как?

Я поставила перед ним пирожки и кружку. Верус прерывисто вздохнул и молча принялся за поздний ужин.

И это все? Он не ответит?

Накатило раздражение. Я резко села на стул, пытаясь унять то, что разбушевалось внутри. Захотелось его стукнуть! Вот оно – разрушение! Я крепко сжала зубы, чтобы не выпускать наружу монстра.

– Я пытаюсь представить, что ты чувствуешь, – подал голос блондин. – Но сейчас так лучше. И не обязательно все понимать. Можно просто доверять этому миру и проживать то, что происходит.

– Просто, – повторила, совладав с эмоциями. – Для меня это не так-то просто.

– Справишься.

– Всего лишь.

– Легко.

Я перевела взгляд на кружку, которая тут же полетела на пол, рассыпаясь еще в воздухе на мелкие брызги. И совсем не хотелось ее починить! Зато внутри отпустило. Стало легче дышать.

– Очевидно, Лика, что мое предложение о совместном ммм… творчестве будет взаимовыгодным. Иначе всю посуду переведешь, – усмехнулся Верус.

Я воззрилась на этого белобрысого нахала округлившимися глазами, беззвучно открыв рот. Он ведь о том самом предложении, о котором я подумала?

– Ты, – выдохнула негодование одним словом.

– Реально смотрю на вещи и предлагаю лучший вариант снять напряжение.

– Можешь больше не приходить, – сообщила, не совсем понимая, зачем лишаю себя единственной возможности хоть иногда выбираться из клетки.

Но ведь не такой ценой! Он же специально сделал вид, что уступил, показал мне свободу, помахал желанным перед носом? А теперь снова требует оплаты? Взаимовыгодные условия. То самое, чего я опасалась с самого начала, попав на чужой космический корабль.

– А скучать не будешь? – лишь подтвердил мои печальные мысли Верус.

– Цена сомнительного веселья не та, которую я готова заплатить, – показалось, будто из моих глаз брызнули искры в направлении этого самоуверенного типа.

– Я предлагаю тебе гораздо больше, – сухо произнес он. – Но ты видишь только то, что хочешь увидеть.

– Я вижу, что мужчины везде одинаковые. Мне правда какое-то время казалось иначе.

– И со своей планеты ты сбежала, чтобы в этом убедиться?

Я зажмурилась, потому что потеряла нить разговора. Совсем.

– Видимо, мне не понять те странные игры, которые ты ведешь, – заявила, отправляясь к двери.

– Каждый притягивает к себе только те события, которые ему необходимы, – Верус перехватил меня за запястье. – Я не знаю, что задел в тебе своими искренними намерениями. Но убежден в правильности происходящего.

– Надоели эти все ваши заумные разговоры и философствования! – я с чувством стукнула его свободной рукой по плечу. – Отпусти. Где выход, надеюсь, знаешь?

– Знаю, – он резко разжал пальцы и, не оборачиваясь, добавил. – Пойду изучу твою закрытую колонию. Что-то мне кажется, корни нашего недопонимания растут оттуда.

– Не утруждайся. Все просто. Мое тело не годится для оплаты гостеприимства, – бросила в широкую спину.

– Тогда я прав.

Дверь с техногенным пшиком скрыла позднего посетителя. А я осталась полная неприятных чувств. По щеке сползла на подбородок горячая капля. И как меня угораздило попасть в такую ситуацию? Или мои прошлые неудачные отношения перечеркнули все мое достоинство раз и навсегда? И теперь я пыталась доказать самой себе, что все еще обладаю капелькой чести?

Руки растирали слезы и сопли по лицу. Те бесстыдно рвались наружу вместе с начавшимися рыданиями. Тело сползло по стене. Я обхватила колени, спрятав все это безобразие в теплую темноту. Пусть так. Пусть, как угодно. Но, все же, я тут совсем одна. В далекой галактике. На чужой планете. И здесь у себя есть только я. И я буду заботиться о себе так, как посчитаю нужным.

Тренировки, медитации, лекции, физическая подготовка – обучение полетело стрелой. Насыщенные дни чередовали монотонные вечера. Я больше узнавала об устройстве мира, о течении тонких энергий, о взаимосвязях всего сущего. Сознание приспособилось воспринимать все четко и сразу структурировать. Больше так не отключало, как в первые дни занятий.

Верус не появлялся. С одной стороны, я радовалась, что мы друг друга поняли. С другой, в груди неприятно скребло. Да и обещанных потомков магнесорусов в заповеднике я так и не увидела.

Зато Мастер Сэтерн вызволил меня на прогулку в прошедший выходной. Мы долго спускались в огромном центральном лифте. Широкая прозрачная спица, соединяющая дворцовый шар с землей, обладала двумя лифтовыми шахтами и даже лестницей. Мы ехали не менее получаса. Даже не представляю, кому бы удалось преодолеть такое расстояние на своих двоих по ступенькам! Зрелище захватывало круче, чем на колесе обозрения! Хорошо, что в кабине предусмотрительно крепились к полу матовые скамьи на легких прочных цепях.

– Уже ничему не удивляешься, – заметил Сэтерн.

– Да, Мастер. После того, как освоила бассейн, – я усмехнулась.

– Смотри внимательно сквозь воздух, – он указал пальцем направление.

Я знала, как это сделать точно и быстро, поэтому мгновенно перестроила восприятие. Заряженные частицы вихрем устремлялись нам навстречу. Но не пронзали, огибая прозрачную спицу, словно речные воды крупный камень.

– Это они, – прокомментировал Мастер. – Соединишь с любой материей, тогда та станет пластичной и податливой для преобразований.

– Очень красиво, – выдавила с замиранием.

– Вселенная прекрасна в своем совершенном несовершенстве.

– Раньше я ощущала все происходящее интуитивно. Не знала закономерностей, не видела частиц. Просто чувствовала что-то. Просто творила. Или рушила…

– Ты и сейчас просто чувствуешь. Не глазами. Не знакомыми тебе органами чувств. Но мозг, привыкший к линейному мышлению переводит информацию в образы.

– Все сложно и легко одновременно.

– Так и есть, – улыбнулся Сэтерн.

Двери плавно разъехались, выводя на просторную мраморную площадку. Элиэнус золотил белый камень, смягчая текстуру. Невольно вспоминались каникулы после зачисления, проведенные с родителями на греческом побережье. Папа таскал нас по островам с целью осмотреть как можно больше древних крепостей. А мы с мамой с большим удовольствием нежились в ласковых лазурных волнах Эгейского моря.

– Смотри насквозь, даже сейчас.

– Я думала, что сегодня выходной, – возразила беззлобно.

– Именно, – усмехнулся мой спутник. – Но нам важно встроить знания и навыки в повседневную жизнь. Пойдем.

И мы отправились к краю площадки. Порывы ветра трепали одежду, обрисовывая очертания тела. Волосы метались из стороны в сторону, обжигая щеки. Широкие ступени по всему периметру спускались к узкой полосе мягкой травы, окруженной водным кольцом. Неглубокий пруд застилали лотосы.

Но я смотрела, как просил наставник. И видела, как бурлит жизнь в этих плоских голубоватых листьях, как циркулирует сок в нежных лепестках. Я замечала, что мое внимание тянется облаком ко всему окружающему, обмениваясь частицами, сталкиваясь зарядами. И ничего уже не остается прежним. Все изменяется во взаимодействии. В том числе и я.

Ветер приносил пылинки, мелкие брызги и даже кристаллики соли. Я точно знала, что морские капли иссохли и прилетели вглубь материка. Но по пути каждая из них прожила свою историю.

Город вокруг дышал. Все живое соприкасалось друг с другом не прикасаясь. Словно кровь по венам неслись между строениями различные невидимые глазу крупицы, объединяя планету в общий организм. Скорость, с которой они сообщали новую информацию, получала мгновенный отклик.

Мы гуляли по улицам, созерцая. И в этом процессе было столько осознания, понимания, ощущения – сколько невозможно было почерпнуть из одной теории. Сколько я не получала за всю свою жизнь!

Находясь внизу, около поверхности, в самом сердце цивилизации, я чувствовала себя невероятно настоящей. Будто все то, что дремало во мне столько лет, наконец, раскрылось и влилось в общий поток. Такой красочный и неповторимый! Такой яркий, словно подсвеченный изнутри миллиардами радужных огоньков! Такой уютный и знакомый! И одновременно совсем другой каждое новое мгновение.

Мастер неспроста выбрал пеший маршрут. Он изначально задумал погрузить меня во все это волшебство. Чтобы я встроила важный опыт в своем темпе, опираясь на твердый фундамент мироздания. А в итоге мы набрели на маленький скверик с приземистыми кустарниками. Сероватые изящно изогнутые лавки прислонялись к двухметровым каменным стенам, закрывающим от пронзительного ветра. Вдоль оград журчали ручьи, как и на каждой другой улице столицы. Они ярусами перетекали друг в друга в некоторых местах вливаясь в системы фонтанов.

– Там, наверху, не так очевидно взаимодействие, – подвел итог Сэтерн, усаживаясь на скамейку. – Особенно, когда в классе минимум учеников.

– Все же мне было бы лучше в Академии? – вопрос вылетел против моей воли, ведь решила же больше его не поднимать.

– Когда ты понимаешь, что вся твоя жизнь складывается по оптимальному сценарию, такие мысли не возникают вообще. Почему ты сомневаешься, Лика?

– Я просто должна поверить, будто что бы ни сделала, получится как мне надо?

– Только если действия идут от чистого сердца.

– Но ведь это неправда.

– В правде нет сомнений или душевных терзаний. В ней легко.

– Мастер Сэтерн, так можно развоплотиться, не сходя с этого места! – пробурчала с улыбкой, но с огромным желанием треснуть наставнику, чтобы перестал заумничать и объяснил нормальным языком.

Он заливисто рассмеялся, абсолютно точно определив причину моего негодования.

– Я не хотела оказаться здесь. Одна, – проговорила тихо, разглядывая травинки около ног.

– Вероятно, ты подсознательно страстно желала разобраться в своих способностях? – хитро прищурился Мастер. – Где, если не здесь?

– Так оно и было. Но ведь не все так, как мне представлялось, – я подняла вопросительный взгляд, уцепившись руками за край скамейки, словно в детстве.

– Что-то из этого ты не могла и вообразить, – Сэтерн покачал головой. – К тому же, не все, что мы хотим, оказывается именно нашими желаниями. Часто это внешняя шелуха. Навязанные стереотипы. Убеждения, как должно быть.

– Спасибо за разъяснения, Мастер. Иногда ощущаю себя словно слепой котенок. А все просто.

– Все встроится. И уже не сможешь мыслить иначе, – наставник помолчал и добавил. – Твое одиночество мнимо, Лика. Ты в постоянном взаимодействии.

– Иногда мне не хватает чего-то человеческого и приземленного. Обычных искренних объятий.

Я пожала плечами и посмотрела вдаль. Удивительный город пылал бликами солнца в глянцевых поверхностях. В вышине на огромных скоростях двигались транспортные потоки. Без рева и шума, который часто добавляли в фантастических фильмах. Или же мощные порывы и свист ветра заглушали звуки технического прогресса.

– Искренних, – эхом повторил Мастер, вглядываясь туда же, куда и я. – Ты могла заметить, что иных в нашей цивилизации не бывает.

– Я вижу, что с прикосновениями тут у вас проблемы, – иронично повернулась к собеседнику, будто собираясь схватить его за руку. – Но нормы есть нормы. Я не претендую. Так даже лучше. Хотя, иногда мне кажется, что и в этом вопросе у меня черное пятно.

– Важность объятий сложно недооценить. Психобиологические реакции нашего вида подразумевают наличие тактильности. В том числе, и энергообмен через объятия и прикосновения. Как и невербальный обмен информацией. Именно поэтому мы не позволяем к себе прикасаться всем подряд. Только близким людям. И только искренне.

– Тогда я улавливаю некоторый диссонанс в этой теории с практикой, – выдала, вспоминая откровенные намеки Правителя и наглое поведение Веруса. – Что у вас тут с отношениями тогда? Кто и когда имеет право друг до друга дотронуться? А конфликты? Никто не дерется, не толкает, не хватает?

Впрочем, я ведь действительно не видела ничего подобного. Даже на моей Капле похитители ни разу ко мне не прикоснулись. Я сама отправилась в плен!

– По порядку, – улыбнулся Сэтерн. – Дотронуться можно, когда хочешь. Но надо понимать последствия обмена энергией. И действительно ли ты хочешь ею обменяться с данным человеком. Или необходимости нет. Драки случаются, но, если оппоненты ощущают потребность в таком взаимодействии.

– Мастер, чуть более простым языком, если можно, – нахмурила брови, ведь ясности особо не прибавилось. – Как вы тут не вымерли до сих пор? Полагаю, что интимные отношения в таких условиях случаются редко и в стабильных парах? Дети исследуют мир силой мысли? А гормональные всплески регулирует какая-нибудь техника?

– Общий смысл ты уловила, – засмеялся наставник. – Но все не так страшно. Да, с каждым партнером появляется энергетическая связь. И обмен. При необходимости все можно поправить.

– Я спрошу прямо, Мастер. Периодически менять любовниц, заводить по жене на каждой планете, предлагать малознакомой девушке совершенно определенные отношения – это вписывается в ту мало тактильную картину мира, которую ты мне описал?

– Тебя кто-то обидел, Лика? И кто там на других планетах?

– Жена – спутница жизни, – я удивилась, что Сэтерн не понял, поэтому ответила только на последний вопрос.

– Спутница жизни априори может быть только одна. Но встречаются и другие спутницы, – и он опять улыбнулся, ведь снова решил выражаться витиевато.

– Так, давай тогда на практике, Мастер. Если я тебя сейчас потрогаю, что это будет означать?

– А, трогай, – разрешил Сэтерн. – Мы и так очень много общаемся и обмениваемся частицами. Поэтому реальное соприкосновение никак не повлияет на общий фон.

И я с чувством ткнула наставника сжатым кулаком в плечо, а он даже не пошатнулся.

– Та наврал мне, Мастер. Еще как повлияло, – в глазах защипало.

Будто в этом толчке было все, что я копила в прошедшие недели, не имея возможности поговорить хоть с кем-то по душам, дотронуться, почувствовать тепло. Будто я жалела, что оттолкнула Веруса. Будто Анька могла бы выскочить из ближайших кустов, но по какой-то злой причине не выскакивала. Будто капитан Алеред действительно мог за мной прилететь, но не хотел. Будто я не понимала, что сама влезла во всю эту историю. Нет, знала, что сама. И сама же искала виноватых, сознавая, что все вокруг сотворила собственными руками. И быть бы мне довольной и радостной. Но по вискам скатились тихие мокрые дорожки.

– Если внутри у человека правда с самим собой, с таким можно и обняться, – пространно ответил Сэтерн и обхватил меня левой рукой за плечи, притянув к твердому боку.

В этом было что-то умиротворяющее. Уверенность и спокойствие наставника словно перетекали в меня, выравнивая дыхание и приводя мысли в порядок. Я чувствовала, что его цель – действительно передать мне знания и навыки. И это было важно для нас обоих. И для всей эволюции. Рядом с Мастером я становилась значимой частью чего-то огромного и прекрасного. И одиночество растворялось, словно шипучая таблетка в теплой воде.

– В становлении некроманта важно понимание, что нет ошибок, – заговорил Стерн. – Все, что ты делаешь – правильно. Что бы ни случилось – ценный опыт. Нет смысла доказывать вселенной что-либо. Нет виноватых. Есть только правда. И только из твоей правды получится творить настоящее.

– Сколько продлится обучение? – спросила невпопад, но в этом и была моя правда, уж очень тянуло вырваться с Эллиона.

– Скоро, Лика. Уже скоро. Ты очень быстро учишься. Хочешь оказаться в космосе, да? – наставник внимательно проследил за моей реакцией.

Мне удалось не вздрогнуть, но дыхание замерло.

– Хочу. Разве не для этого меня готовят?

Мастер почему-то многозначительно промолчал. Он смотрел, как проплывают над городом серебристые брюшки летунов, как трепещет листва в центре площади, как мерно бежит вода по узким каналам. Я же пыталась понять.

– Можно убегать из городов, с планет, покидать галактики. Искать, но так ничего и не найти. Ведь от себя не убежишь. И это о той самой правде. Бежать только за ней, к ней, за собой к себе.

– Так и есть, Мастер, – вздохнула. – Там, в космосе, будто осталась часть моего… – хотела ляпнуть сердца. – Моей свободы так точно. Моего мира. Моей жизни. И даже не на Земле.

– Вектор внимания далеко, – подтвердил наставник. – Но ты всегда можешь его вернуть. Или повернуть.

Мастер Сэтерн поднялся со скамьи и участливо протянул мне руку. Ухватившись за надежный локоть, я последовала за ним обратно в поднебесный дворец.

Вечером, лежа в огромной удобной постели, я решила, что действительно слишком много сил все это время тратила на борьбу и недовольство. Везде, где я отчаянно храбрилась, не разрешая себе переживать или унывать, скапливалось огромное напряжение. Бежала я именно в те самые моменты. От правды и от самой себя, пытаясь убедить голову в том, что все происходящее хорошо. Ведь должно быть только так. Весело и вприпрыжку. Но вся моя бравада была лишь прикрытием. Самовнушение не работало, ибо душа знала истину. Чувствовала бурю. Но не могла признаться.

А ведь я боялась. И начала с того самого момента, когда в капитанскую каюту вторгся Неоптолемус. Даже не так, тень страха наползала в необычном сне, от которого я вскочила среди ночи и помчалась на поиски приключений. А точнее, к мужчине, от которого чувствовала защиту. И вот там не было фальши. Там было что-то настоящее. Странная вспыхнувшая страсть, которая казалась ненормальной. Которую я объяснила себе, как инстинкт, как мимолетную наивную глупость. А разве бывает иначе с человеком, которого совсем не знаешь?

Нет, шаблонность мышления говорила твердое «нет». Земная зашоренность взгляда диктовала смотреть на вещи определенным образом. Да и печальный опыт первых отношений и неадекватной влюбленности лишь подкрепляли обоснование. Да, Пашка был совсем иной, но я позволила себе надеяться, что мы увидим друг в друге большее. Знала, что глупость, но намеренно ввязалась. И даже умудрилась поутопать в страданиях. Для нашей культуры это норма. Любовь без страданий, что обезжиренные сливки.

И вот подсознание уже готово защищать нежную девичью психику, оберегая от опасных отношений. От любых отношений. В чем бы я ни пыталась себя убедить. Но я влюбилась в недосягаемого капитана или его образ. И не только инстинкты руководили мной. Было между нами что-то более плотное и осязаемое. Что-то мое. Родственная душа за яркими голубыми глазами. И только рядом с ним можно было потерять контроль, забыться, стать собой. Но его обещание, так часто звучащее эхом в моей голове, абсолютно не оправдалось. Вряд ли он надумал ждать меня десять лет. Да и мне столько времени на что-то надеяться глупо. Мой вектор внимания смотрел острым концом туда же, где осталась часть моей души – на межзвездный крейсер. И нужно поскорее забрать свой кусочек обратно, прислюнявить как-нибудь, чтобы держался на прежнем месте. Но мне не хотелось. Не логикой и глупыми надеждами. А там, глубоко внутри, той самой настоящей правдой. Там жил во мне след капитана Алереда. И он шептал вечерами свое уверенное «Все будет хорошо».