Утро Людмилы началось с долгожданного события: Манька окролилась. Катя оповестила Люсю сразу после пробуждения, после чего они вместе с Толиком и Саньком наведались к крольчихе.

– И что теперь делать с ней? ― Людмила взволнованно заглядывала через прутья клетки.

– Документы собери, надо им родословную через мэрию оформить. У тебя же староста друг теперь, вот с ним и поедете оформлять. Кто отец знаешь? Где его бумаги? ― Анатолий сосредоточенно посмотрел на подругу детства.

– Не знаю, но я у тёти Тони спрошу сегодня. Всё сделаем как надо.

– Люсь, кому ты веришь? Толь, она же реально сейчас родословную им до пятого колена соберёт. ― Саня толкнул плечом друга.

– Эх, такую историю взял и на корню зарубил. ― Анатолий достал из пачки сигарету, покрутил её в пальцах, вставив себе за ухо. ― Люсь, ты не трогай их, вода и корм следи чтобы были. Мне с тобой поговорить надо.

Толик сел на лавку под яблоню, закурил.

– Случилось что? ― Людмила села рядом.

– Аня мне в сообщении написала, что ты с фермером домой ночью вернулась. Ты не пойми меня неправильно, но сплетни по деревне пойдут, тебе это надо?

– Быстро они, сплетни эти, распространяются. ― Людмила на мгновение замолчала, пытаясь подобрать слова. ― Я к вам с Саней отношусь очень хорошо и не хочу ссориться. Если бы мне об этом сказал кто-то посторонний, я бы продолжать разговор не стала. Взрослая уже. Но тут другое. ― Она понимала, что для неё важно завершить стройку до возвращения тёти.

– Ты правильно сказала, взрослая, сама разберёшься. Просто имей в виду, фермер для многих жителей деревни, как символ надежды. А для молодых незамужних он ‒ мечта. Теперь представь, сплетни эти начнут доходить до тех, кто столько времени его в женихи рассматривал, а он отвергал их внимание. Ты получишь столько зависти и злобы, что разгребать придётся долго. Уверенна, что оно того стоит?

– Толь, я здесь ненадолго, на мою жизнь это никак не повлияет. ― Людмила понимала, что вынуждена деликатно обойти острые углы в этой ситуации.

– На твою ‒ нет, а на тётю Тоню? Ты сейчас в омут страсти с головой, а ей потом каково будет?

– Я не знаю, что тебе ответить на всё это. Я не планировала с ним в омут страсти, мы просто попили кофе.

– Да, но почему ты тогда вышла из машины ночью в нижнем белье?

– В купальнике я была, ― Люся разгневалась. ― Вчера на речке у меня украл кто-то сарафан и полотенце. Пошёл дождь, и я домой возвращалась в купальнике. Он ехал мимо и предложил подвезти. Мы попили кофе и вернулись.

– Люсь, я не буду всей деревне рассказывать твою версию, чтобы обелить репутацию подруги детства. Они уже пустили свои слухи, их не переубедить. Постарайся не давать больше повода.

– Меня интересует другое: источник этих сплетен. ― Людмила посмотрела на соседский дом. ― Там кто живёт?

– Ты не в том направлении думаешь. Дело твоё, Саньке я твою версию выложу, если до Лены дойдёт. А то она Катю к тебе пускать перестанет, чтобы потом дочке жизнь не испортить.

– Толь, мы сейчас о чём?

– Это не столица! Тут каждый варится в своём скучном мирке, им любая новость в радость. А уж найти цель позубоскалить, так это за здрасьте. ― Толик затушил бычок о пустую консервную банку. ― Не отец я тебе, жизни учить, просто хочу уберечь.

– Я сегодня к Леониду схожу по вашему вопросу договорюсь. А после с Ильёй на ферму поеду. Это не обсуждается. Предупредила, чтобы ты в курсе был.

– Наводчица, даже не думай, что я тебя своей спиной прикрывать буду. Нет у меня желания опять в тазу от соли задницу отмачивать. ― Анатолий улыбнулся. ― Может, ты и права. Для всех хорошей не будешь.

– Спасибо, что ты меня услышал. ― Людмила прижалась к плечу Толика. ― Не хочу я жить на поводу других. Поеду в город, проведаю тётю. Что вам на обед приготовить?

– Суп щавелевый умеешь?

– Будет исполнено!

***

Тётя Тоня ожидала Людмилу на лавочке в сквере. Массажи ли и капельницы благотворно повлияли на здоровье родственницы или любовь окрыляла, сказать сложно, когда не видела раньше человека влюблённым. Тётя помолодела лет на десять с последней встречи. Люся вручила ей пакет с гостинцами и поведала радостные новости о крольчихе и начале стройки.

– Молодец, племяшка! Горжусь тобой, ― обняла она Людмилу. ― Ты мне лучше расскажи, что за история с ночным рандеву и петухом?

– Ой…― Люся от стыда почувствовала, как алеют её щеки.

– Что ой? Не думала, что мне так быстро сорока на хвосте принесёт?

– У вас в деревне сороки эти стаями летают. ― Люся по порядку выложила тёте всё, как есть.

– Совсем ты не изменилась, была шебутной девчонкой, такой и осталась. ― В глазах женщины заблестели искорки озорства.

– Я думала, вы огорчитесь от рассказов о моих похождениях.

– Это они ещё не в курсе, что я замуж собираюсь. ― Родственница хитро улыбнулась.

– Замуж? Тётя Тоня, так быстро? Вы же Ивана Федоровича мало знаете.

– Люсенька, это в восемнадцать лет до свадьбы год гуляют, присматриваются. В нашем возрасте главное, чтобы хорошо с человеком было и анамнез его знать.

– Я за вас рада, очень-очень. Это что же вы, из деревни собираетесь уехать?

– Нет, Иван Фёдорович ко мне переедет. Вместе-то оно всяко проще с хозяйством справляться.

– Тётя Тоня, а что мне делать?

– Жить в своё удовольствие и не слушать чужих советов. Детей на ноги поставила, мне помогаешь, а о своём счастье, когда думать будешь? ― Женщина внимательно посмотрела на Людмилу. ― Он тебе нравится?

– По-моему, да.

– Тю, тогда и нечего думать. Пробуй, а там видно будет. Чай, не девочка уже.

Люся была обескуражена реакцией тёти. Кто-то хотел ей насолить и настроить родственницу против неё, а получилось ‒ наоборот.

– Спасибо вам! Я переживала, что вы огорчитесь, если до вас сплетни дойдут.

– Глупенькая, если любовь пришла к тебе, цени. Не надо прятаться, а уж тем более, позволять кому-то забрать её у тебя. Это, девочка моя, не куклами своими в детстве поиграться другим давать, это твоя жизнь. И ты куклой в их руках не становись.

– Тётя Тоня, если не секрет, кто вам рассказал?

– Ох, а вот это забудь. Если я тебе сейчас скажу, ты вместо того, чтобы с мужчиной отношения строить, ловить начнёшь по деревне сплетниц. Как думаешь, ему понравится, что ты воевать надумала? Будь уверена в себе, даже если где-то оступилась. Не им судить. Я тебе если начну тайны раскрывать, кто чьих детей воспитывает, как своих, у нас с тобой часа не хватит. А тебе домой пора.

– Детей? ― Глаза Люси округлились.

– А как ты думала? Они тебя за то, что ты такая нерадивая, гоняют? Или потому, что сами мечтают оказаться в постели фермера?

– Дела… Лучше мне этого и не знать.

– Вот и славно. Езжай, милая, и перестань искать причины чужой злобы в себе.

Люся обняла тётю на прощание. Заехала в уже знакомое кафе, решила вопросы по работе, поговорила по видеосвязи с детьми и, запасшись впрок продуктами, направилась в Пыхушино. Ехала она домой от родственницы вновь в приподнятом настроении. Вот ведь сила духа! Тётя Тоня в больнице лежит, а от общения с ней Люся расцветает и легче смотрит на ситуации, которые кажутся тупиковыми. «Вместо того, чтобы спрятаться от чужих сплетен, тётя готовит для деревенских новость, которая их ошарашит. Хорошо, что она теперь с Иваном Фёдоровичем, тот военный с опытом ‒ в обиду её не даст».

По возвращению домой Людмила приготовила обед, накормила мужчин. Долго выбирала себе подходящий наряд, крутясь перед зеркалом. Нашла в трюмо старые термобигуди. Вспомнила юность, когда тётя Тоня в первый раз показала ей, как ими пользоваться. Завила волосы, обвязав платком голову, обмылась в предбаннике. Толик, отходя на лавку курить, наблюдал за её сборами. Когда она красила глаза перед трюмо, не сдержался, зашёл, сделав вид, что воды попить.

– Люсь, как там тётя Тоня? ― Он смотрел на преобразившуюся Людмилу с нескрываемым восторгом.

– Тётя хорошо, на поправку идёт. Скоро выпишут. А ещё, ― Людмила радостно подмигнула другу, ― она мне благословление дала жить так, как я считаю нужным. Я ценю твою заботу, правда, но с Ильёй мои отношения ‒ это личное.

– Красивая ты, Люська. Но дура!

– Дурам жить проще, а от сложностей я уже устала. ― Люся чмокнула в щеку Анатолия. ― Не обижайся! Я свободная женщина и просто хочу любви.

– Хоти сколько влезет. Сошлась бы с Терентьевым, слова бы тебе никто не сказал, наоборот, порадовались, что жизнь его холостяцкую украсила.

– Толь, ты сейчас серьёзно? ― Люся снимала с волос бигуди, высвобождая локоны.

– Со мной же ты не захотела.

– У тебя Аня есть.

– А был бы свободен, стала бы со мной?

– Напомни мне, как твоя поясница себя чувствует?

– Понял. Пойду работать.

Алабай, лежа на деревянном полу, лениво поджал хвост, пропуская ворчливого Анатолия на выход. Люся, вдохновлённая предвкушением свидания, наклонилась, потрепала мохнатую морду пса.

– Терентьев, кто бы сомневался. По их мнению, Дружок, я могу только этому угрюмому участковому приглянуться. Но я ещё огого, правда? ― Дружок бодро кивнул, покосившись на плиту с кастрюлями.

– Мужики, что с вас взять? ― Люся наполнила полную миску еды собаке. Если ей придётся вернуться поздно, надо быть спокойной за хозяйство.

Обошла подворье, щедро доверху наполнив кормушки и поильники. С любопытством заглянула в клетку к Мане, вдруг она покинула свой домик и можно рассмотреть: сколько крольчат принесла. Но вспомнив строгие наставления, что не любят крольчихи чужих запахов, поборола любопытство, не досаждая своим присутствием.

Нарядилась и счастливая выпорхнула за калитку. До встречи оставался час. Она успеет зайти по пути к Леониду договориться по поводу участков Толи и Саши.