Баданинский «Проект» обнаружил, что на месте резиденции Путина в Бочаровом ручье теперь котлован, снесли резиденцию, да и по официальной хронике последних двух лет понятно, что Путин почти совсем перестал бывать в Сочи, а ведь было время, жил там чуть ли не постоянно. Котлован на месте резиденции — такая не очень буквально воспроизведенная прохановская метафора из старого романа, когда Путин заперся в кабине самолета и не отзывается, пилоты взломали дверь, а его там нет, вместо него радуга. Исчез и следов не осталось.

У него еще до войны было что-то не то с местом базирования. О нелюбви Владимира Путина к Кремлю знающие люди говорили и писали с самого начала, и даже можно было понять — тут, наверное, и понятное отношение петербуржца к московским «местам силы», и конкретная ситуация рубежа столетий, когда старинная резиденция царей и генсеков досталась Путину практически сразу после устроенного Павлом Бородиным и его криминальными албанскими партнерами евроремонта, художественно оформленного Зурабом Церетели и сыном Ильи Глазунова; дурновкусные жулики конца девяностых строили Ельцину-царю царское жилье, ему-то наверняка понравилось, но толком поцарствовать в новых интерьерах не успел, уступил преемнику, а тот потерялся в пластмассовой позолоте, не проникся ею, и в Кремле стал бывать, дань российской медиакратии, только для протокольных телевизионных съемок, а чтобы постоянно работать или жить (Павел Бородин для Ельцина ведь и кремлевскую квартиру обустроил; что в ней теперь?) — так и не смог.

В России тогда уже был культ Рублевки, и, как подобает внезапно разбогатевшему провинциалу, Владимир Путин тоже поселился там, выбрал один из цековских особняков, ставший известным в последний год Горбачева, когда именно на ново-огаревской даче лидеры союзных республик собирались, обсуждая уже не нужный им новый союзный договор. Путин же называл распад СССР геополитической катастрофой, ну и логично, наверное, жить там, где все о ней напоминает, а само разделение — есть городская резиденция, есть загородная — тоже вполне институциональное. Точнее, было институциональным до 2008 года, когда президентом объявили Медведева, но в Ново-Огарево он так и не въехал, оказалось вдруг, что это не резиденция президента, а резиденция именно Путина — сделавшись премьером, он так и остался жить где жил, а Медведеву отвели новую дачу (под названием настолько вычурным, Майендорф, что даже странно — как оно не вошло в поговорку).

Теперь ясно, что это было время максимальной определенности, когда Путин жил между Огаревом и Сочи, иногда заезжая в Кремль. Определенность закончилась во время ковида. В телевизионных сюжетах о Путине появились новые, незнакомые интерьеры; все запомнили сверхдлинный стол, но он-то как раз в Кремле, а стены — они-то где, что за бункер? В какой-то момент стали показывать привычный кабинет с темными деревянными панелями, но в газетах (кажется, в том же «Проекте») писали, что Путину выстроили несколько одинаковых кабинетов в разных местах, и попробуй угадай, где это, тем более что помимо привычных локаций добавились какие-то новые — совершенно точно Валдай, а путинский охранник Дюмин, после назначения губернатором в Тулу давший, кажется, до сих пор единственное подробное интервью о себе Андрею Колесникову, рассказал, как ему пришлось отстреливаться от медведя, пытавшегося пройти в резиденцию Путина, а где — «это был очень дальний объект, в горах» — Алтай? Когда Андрея Турчака, находящегося у Путина на особом счету, назначат главой республики на Алтае, у информированных комментаторов будет обязательное пояснение — должность ответственная, бункер, сами понимаете.

А еще не надо забывать о воспетом Навальным геленджикском дворце — пожил в нем Путин или нет, а если пожил, то как долго, и что у него там теперь, и, если этот объект осквернило общественное внимание — может быть, уже построили другой, о котором пока никто не знает?

Возможно, перед нами единственный современный (да и в истории много ли таких было?) глава государства, о котором никто точно не знает, где он живет. Президентский дворец или, в парламентских государствах, резиденция премьера — важнейший государственный символ, весь мир знает, что такое Белый дом, Даунинг стрит 10 или Елисейский дворец. От нас в этом ряду формально до сих пор стоит Кремль, но попробуйте застать в нем Путина; собственно, центр Москвы не позволяет скрывать такие вещи, и время от времени пресса молнирует — Путин неожиданно прибыл в Кремль! — дважды в год, может, трижды. А где он проводит остальное время, где у него личные вещи — книги там, семейные какие-нибудь реликвии, вешалка с выходными костюмами, любимая кружка, — есть ли у него вообще дом? Не насытился в гебешной юности оперативной работой, живет засекреченной жизнью, скрывается от кого-то, не замечая, как тонка грань между конспиративной работой и бродяжничеством. Первый в мире президент-бомж.

Что дворцовый заговор с табакеркой, что классический русский бунт с топорами и вилами, что военный мятеж наподобие пригожинского — любому, кто захотел бы свергнуть Владимира Путина, пришлось бы столкнуться с непроходимым квестом по его поиску, да просто понять, где он может прятаться, и заблудиться между Валдаем и Алтаем, как когда-то поляки с Сусаниным. Путин везде и нигде, и наверняка сам, просыпаясь, тратит какое-то время, чтобы сориентироваться и понять, куда попал. Да и спит наверняка в носках. Личная неустроенность, вошедшая в привычку — может, именно она и стала источником того, что он сделал с Россией? Загнав себя под позолоченный плинтус — он и России не дает чувствовать себя спокойно, ровно из тех соображений, что если у него все настолько не в порядке, то и у страны должно быть так же. Может быть, и войне нет другого объяснения, только такое.

В прекрасной России будущего, если она еще возможна, у главы государства будет обязательный фиксированный адрес с номером дома и почтовым индексом. Переезд равноценен отставке.