Остановить войну на линии разграничения и дальше вести переговоры — точка зрения, по умолчанию воспринимающаяся как пророссийская и заведомо неприемлемая для украинской стороны и сочувствующих ей, потому что линия разграничения — вся в пользу России, Украина территории только теряет, и заканчивать войну вот так — это будет победа Путина. Черт его знает, может быть, действительно кто-то из тех, кто предлагает остановиться на нынешних рубежах, и в самом деле сознательно подыгрывает российской стороне, но ведь в любом случае не каждый, и нынешняя ситуация, когда впервые за годы под контролем украинской стороны оказалась пусть и малая, но все же часть общепризнанной российской территории — может быть, это действительно будет тестом для тех, кто по-настоящему хочет прекращения войны, а не ищет доступного способа зафиксировать российскую победу?
Пусть эта тысяча или сколько их на самом деле квадратных километров остается под контролем украинцев — да хоть бы и навсегда (тем более — что такое «навсегда» в наших условиях?). Каким бы ни было показное равнодушие Москвы, потеря даже символической территории государства — случай беспрецедентный, и объяснение (кажется, это придумал политолог Марков), что Курская область погоды не делает, потому что украинцы контролируют и другие записанные в российской конституции регионы вплоть до Херсона и Запорожья, за которые и воюем, не выглядит убедительным — разница между Курском и Херсоном понятна, и переменная величина во всем военном сюжете по-прежнему — только те земли, которые на картах закрашены украинским цветом. Если, забрав Мариуполь и Бердянск, Путин теряет Суджу, каким бы незначительным ни был курский городок (да кто вообще о нем слышал до этого августа?), его потеря перевешивает любые приобретения, потому что, что бы ни говорил политолог Марков, «новые территории» всерьез Россией не стали и вряд ли станут, а Россия настоящая, без уточнений, за эту неделю действительно стала меньше — пусть всего на сотни квадратных километров, но меньше. Тут квадратными километрами нет смысла мериться, тут речь идет о том, что Россия переживает первую в новейшей своей истории территориальную потерю, и сравнивать Суджу нужно не с Бердянском, а с Крымом 2014 года. Дело не в площади, а в принципе.
И это, по крайней мере, нейтрализует аргумент насчет того, что остановить войну на нынешней линии — заведомая победа России. Уже не победа, и даже если территориальный счет с любыми натяжками не становится равным, он в любом случае уже ненулевой. Прекратить стрелять уже стало проще.
Украинское продвижение в Курской области, судя по всему, действительно остановилось, нет повода для нервного думскроллинга, как неделю назад, зато стороны, как будто отдышавшись, троллят друг друга или прямо хамят — украинское телевидение показывает, как бойцы ВСУ срывают российский флаг с административного здания в Судже (но вроде бы это не мэрия, а всего лишь школа), российское официальное лицо Апти Алаудинов называет Владимира Зеленского «педиком» и делает вид, что занят изгнанием украинских войск из области. Опереточная составляющая — это ведь тоже признак скорее мирный; если людям хватает времени дразнить друг друга словами и телевизионными сюжетами, значит, вопросы жизни и смерти куда-то снова отступают, и важнее непосредственно войны оказывается то, что ее сопровождает — в публичной риторике государственных людей, в пропаганде, в общественном настроении. Если все пришли в чувство, продолжать огонь необязательно. Обзывайте друг друга педиками, срывайте флаги, но не стреляйте.
В обеих воюющих странах общественное мнение сейчас — понятие очень условное, и реальное настроение людей надежно запрятано и под хоровым пением ботов, и под репрессивным гнетом, вполне эффективно затыкающим многие рты. Но люди, для которых продолжение войны предпочтительнее немедленного прекращения огня, в любом случае существуют в реальности — может быть, их происходящее в Курской области как-то встряхнет, избавив от прежней категоричности.
Судя по нервной реакции на публичные выступления типа недавнего шлосберговского, прямые призывы остановиться к воюющим сторонам пока лишены смысла, да и кто может быть тем голосом, который скажет «Хватит!», и все такие — да, да, прекращаем. Но прямые призывы и не нужны, первый шаг — именно сам образ немедленного мира, его картинка, его возможность, отказ от его неприемлемости. И это вопрос не Кремля и не Банковой, это буквально в голове у каждого читающего, лайкающего, негодующего. Барьер, снятие которого — процедура почти невидимая, не нуждающаяся ни в манифестах, ни в декларациях, но исключительно важная и необходимая как шаг к миру. Мы не знаем, какой хитростью или подлостью обусловлено нарочитое спокойствие российской стороны, ведущей себя так, будто Курская область переживает дежурное стихийное бедствие, но давайте примем его за чистую монету и сами отнесемся к территориальным потерям равнодушно, скажем вслух — нет, и удержание Суджи не стоит ни одной человеческой жизни, забрали и забрали, пусть так и будет. Священности границ нет, территориальная целостность не является ценностью. Какие еще у вас есть аргументы в пользу ведения войны до конца? И окажется, что никаких аргументов нет вообще. Эскалация (а происходящее — в любом ведь случае эскалация) парадоксальным образом убеждает в том, что мир гораздо более реален, чем о нем можно было думать. Перестать стрелять, оставив нынешнюю линию разграничения — просто. Держите это в голове.