Министр молодежной политики где-то в регионах — ну кто это вообще такой, даже не номенклатура, рядовой состав, заведомое ничтожество, и незачем о нем вообще говорить. Но если без титулов, то есть чтобы история была не аппаратная, а человеческая. Живет человек у себя в Самаре, занимается какой-то работой — со стороны, может быть, и бессмысленной, но для него-то самого — важной; работа в рабочее время, вне работы личная жизнь, понятная граница, да никто и не лезет, никто не спрашивает. Но однажды приходится, преодолевая неловкость и делая вид, что так и надо, публично заявлять, что ты «благодарен каждой своей девушке за прекрасное время, проведенное вместе» и надеешься, «что в год семьи точно найдешь свое личное семейное счастье». Обычные и ничего, в общем, не значащие слова в нынешнем российском политическом контексте звучат как объяснения неблагонадежного партийца во время чистки какого-нибудь 1930 (то есть это еще не большой террор) года. «Благодарен каждой девушке» — переводится как «я натурал». Геев ловят. На слово не верят.

Пост Сергея Бурцева про девушек — это 4 апреля. Через восемь дней Бурцев подаст в отставку с должности министра молодежной политики Самарской области. Между двумя датами — аутинг. Депутат Государственной думы Александр Хинштейн накануне объявил, что Сергей Бурцев находится в интимной связи со своим сотрудником Андреем Золотухиным (забавно, что более «общечеловеческий» повод для претензий, секс с подчиненным, Хинштейн проигнорировал, его возмутила только гомосексуальность).

Культуры аутингов у нас как бы нет, хотя на самом деле есть, давно сложилась. В публичной сфере, и прежде всего в неполитической (шоу-бизнес, искусство, медиа) среди существующих репутаций хватает таких, когда «всем все известно» — есть правдорубы вроде актера Панина или шоумена Солнцева, которые могут и прямо сказать, что такой-то или такой-то — гей, есть фактор общего знания, первоисточник которого утерян, но само знание сомнению не подлежит, есть имена, ассоциация с которыми вполне однозначная, но есть и негласная черта, пересекать которую не то что не принято — повторим, правдорубы пересекают, — но любое объявление о чьей-либо гомосексуальности повисает в пустоте и не конвертируется ни в скандалы, ни в отмены. Кто угодно в принципе может назвать кого угодно геем, но от жертвы аутинга никто не требует ни объяснений, ни оправданий, российское общество живет старомодным «не спрашивай — ни говори», и даже длящееся уже вообще-то второе десятилетие форсирование официальной гомофобии этот принцип никак не поколебало. Николай Басков, Филипп Киркоров, Евгений Миронов, Андрей Малахов, Диана Арбенина, даже Никита Михалков — не скажешь ведь даже, что в действительности объединяет этих людей, и даже если их публичная гетеросексуальность (у Баскова даже была помолвка в Грозном — где геев вообще, как известно, убивают) выглядит максимально опереточно и неубедительно, этой опереточности хватает, чтобы даже самым одиозным консерваторам не приходило в голову конкретизировать свою гомофобию какими-то знаменитыми именами. Да и преувеличением будет сказать, что всем, кого саутили, приходится или приходилось изображать натуралов — об отношениях Земфиры с Ренатой Литвиновой первой написала когда-то газета «Жизнь», и Земфира, как известно, не стала лихорадочно искать себе жениха, чтобы спасти репутацию в глазах гомофобной общественности — наоборот, перестала скрывать Литвинову; даже сейчас, когда певица стала иноагентом и врагом, пропаганда не цепляется за лесбийскую тему, а даже если считать, что к женщинам в этом смысле и гомофобы терпимее — хорошо, есть пример Кирилла Серебренникова, о гомосексуальности которого еще давно писали лоялистские таблоиды, но реальная травля режиссера в самом радикальном случае основывалась на поиске ЛГБТ-пропаганды в его произведениях, а не на персональных сексуальных пристрастиях.

В политике все еще более скучно. Знаменитый (и до сих пор не разгаданный) эпизод черного пиара Вячеслава Володина и Германа Грефа, может быть, и наделил обоих репутацией бесспорных геев в российской элите (хотя ничего даже минимально достоверного на этот счет никто за годы и не накопал) но что тогда за репутация, где она вообще, на что она влияет? В последние годы жизни почти публичным геем был Владимир Жириновский, но, сколько бы мальчиков ни вилось вокруг него, не было ни одного момента в его публичной жизни, когда бы гей-составляющая стала основой его репутации, и ничего не известно о том, чтобы поколения гомофобов, голосовавшие за ЛДПР, чувствовали себя обманутыми. То ли от двоемыслия, то ли от большей, чем принято считать, всеобщей толерантности россиян, но гомосексуальность публичного человека у нас как будто вообще не может быть скандальной. Кто-то кого-то разоблачил, люди пожимают плечами — ну гей и гей, — и продолжают свою неспешную беседу о традиционных ценностях. И даже если эта беседа пойдет максимально яростно, вся ярость будет направлена на полувиртуальный образ развращенного Запада, а если мимо пройдет тот же Басков, российский гомофоб взглянет на него с искренним равнодушием — ступай, мол, видишь, у нас тут серьезный разговор.

Зачем мы об этом так подробно — чтобы было понятно, в какой мере нетипичен поступок Александра Хинштейна. Даже имея в виду его давнюю борьбу с самарским губернатором Азаровым, общую бессовестность, помноженную на исходную профессию скандального газетного компроматчика, и даже собственную репутацию «басковского» типа (когда даже аутить не надо) — нельзя не заметить, что, разоблачая министра Бурцева как гея, Хинштейн нарушает буквально все гласные и негласные конвенции, сложившиеся вокруг ЛГБТ-вопроса в России. Государство может сколько угодно пыхтеть по поводу эксклюзивной богоугодности отношений между мужчиной и женщиной, запрещать радугу, проклинать Запад, каламбурить по фене про петухов — но до сих пор это не влекло за собой ни вторжения официальных лиц (Хинштейн — официальное лицо) в спальню, ни карьерных неприятностей для мужика, застуканного с мужиком. Хинштейн создает прецедент, а общественный договор всегда носит прецедентный характер. Получилось у Хинштейна в Самаре, получится у кого-нибудь и в Пензе, и в Петербурге, и в Москве, дальше рутина. Кто удивится, если экс-министр Бурцев запишет видео с извинениями за свою гомосексуальность? Кто удивится, если его посадят? А это первый раз — второй, десятый, сотый даже информационными поводами не станут.

Здесь что нужно учитывать. Хинштейн ведь не только мразь, но и профессиональный политик, и делает он ровно то, что и должен делать политик — прощупывая границы возможного, меняет их, перестраивая само общество. В России действительно до сих пор не было таких аутингов, но как им не быть, когда и в официальной риторике гомофобия стала частью базового пакета, и уголовные статьи в достаточном количестве приняты, и «движение ЛГБТ» объявлено экстремистским — когда так старательно разложен хворост, не развести костер уже нельзя, и вопрос о спичке становится сугубо техническим. Не было бы у Хинштейна потребности разбираться с самарскими чиновниками, нашелся бы кто-нибудь другой в другом месте. Тут уже чистая неизбежность, невозможно до бесконечности бороться с абстрактными геями, логика требует конкретных. Хинштейну стоит пожелать, чтобы на следующем витке добрались и до него, а России — пережить это с минимальными потерями.