«Строительный» вице-мэр Москвы Ефимов объявил, что путинско-собянинские варвары все-таки решились нанести, возможно, самый болезненный удар по архитектурному облику Москвы ХХ века — будет снесено здание, ранее известное как штаб-квартира СЭВ (Совета экономической взаимопомощи), 105-метровый небоскреб в виде раскрытой книги, построенный в конце шестидесятых на Новом Арбате Михаилом Посохиным и Ашотом Мндоянцем. Городские власти утверждают, что здание пришло в негодность и не соответствует «требованиям действующих норм в области механической и пожарной безопасности». Если обсуждать последнее утверждение всерьез, то было бы интересно знать, кто и как довел это здание до аварийного состояния — с 1991 года СЭВом владело правительство Москвы, городской бюджет бесперебойно финансировал содержание высотки, и если действительно нестарый (для таких сооружений 50 лет — вообще не возраст) дом пришел в негодность, может быть, кого-нибудь стоило бы и посадить в тюрьму, но понятно, что спрашивать не с кого, и чем абсурднее заявленный повод, тем неизбежнее снос — умение издеваться над здравым смыслом и не скрывать этого давно служит одним из ключевых критериев чиновничьего профессионализма, как и напрашивающееся подозрение в коррумпированности — группа компаний «Киевская площадь» Года Нисанова и Зараха Илиева занимает особое место в российском даже не девелопменте — в политике, известны их особые отношения как с московской, так и с федеральной властью, и передача СЭВа именно под их стройплощадку сама по себе выглядит не только градостроительным, но и политическим манифестом. Появившиеся в прессе рендеры будущей застройки позволяют думать, что, если все сложится, следующим снесут Белый дом Дмитрия Чечулина — по крайней мере, трудно представить себе, что помешанные на безопасности федеральные чиновники во главе с премьером Мишустиным согласятся работать в здании, над которым будет нависать коммерческий небоскреб, откуда можно и подглядывать, и подслушивать, и стрелять.

В первые месяцы войны бывший СЭВ был одним из зримых символов новой реальности — в отличие от большинства брежневских высоток, которые в наше время украсили медиафасадами с разноцветной рекламой, СЭВ разговаривал с городом по старинке, зажженным в особом порядке светом в некоторых окнах — так еще на советском Калининском высвечивали окнами надписи типа «СССР» или «70 лет», а в 2022 году окна СЭВа стали светиться, конечно, огромной буквой Z, и теперь это кажется такой подготовкой к сносу — здание, ассоциирующееся с войной, наверное, не так жалко; свет, впрочем, в какой-то момент погас — оказывается, его выключили совсем, обесточив дом в борьбе за аварийность.

Москва, конечно, особенный город. В отличие, скажем, от Петербурга, чья сплошная историческая застройка сама по себе является бесспорной ценностью, градостроительную историю Москвы на равных писали созидатели и разрушители. Сталинская эпоха оставила после себя семь высоток и парадные фасады Садового и основных магистралей, но еще вопрос, что сильнее повлияло на облик города в те годы — строительство главного здания МГУ или исчезновение Красных ворот, Сухаревой башни и Храма Христа Спасителя (последний вернется на свое место уже в совсем новом качестве, флагманским объектом лужковского историзма и заодно точкой отсчета для пречистенско-остоженской «золотой мили»). От Брежнева остались не только образцы социалистического модернизма, но и выразительные пустоты на Боровицком холме и Пушкинской площади. Эпоха Хрущева — черемушкинские пятиэтажки, но и заодно полностью выкошенное (такого себе и Сталин с Кагановичем не позволяли) околоарбатское пространство, заткнутое, как тогда говорили, вставной челюстью Калининского проспекта, перспективы которого в свете будущего уничтожения венчающего его ансамбль СЭВа кажутся теперь также довольно туманными — если главную книжку никому не жалко, то те, которые вдоль проспекта, и подавно. И кстати, если уж зашла речь о сносе этой шестидесятнической застройки, какой бы это был шанс для тех, кто оплакивал стертое большевиками лицо старой, европейской Москвы — у сегодняшней власти хватило бы и сил, и ресурсов, чтобы отстроить заново те кварталы, которые погибли при строительстве Нового Арбата. Другое дело, что на малоэтажную застройку Собачьей площадки и окрестностей не согласится Год Нисанов, а в путинско-собянинском градостроительстве последнее слово именно за ним, так что еще вопрос, чья на самом деле сейчас эпоха в Москве, но в общем этой формулой описывается не только градостроительная составляющая путинского царствования — будучи человеком мелким и лишенным чувства истории, этот петербургский чиновник, сколько бы власти он в своих руках ни сосредоточил, так и остается тем перепуганным временщиком, которому семья Ельцина двадцать пять лет назад передоверила президентскую власть. От ничтожества и наследие должно остаться соответствующее — и в равной мере это касается и разрушенных украинских городов, и уродливых памятников на московских перекрестках, и искалеченного духовно, а теперь (война) и физически поколения, которому не повезло вырасти при Путине. Он ведь даже думал о памятнике себе, князь Владимир около Кремля — понятно, что там на самом деле имелось в виду, но кто всерьез относится к этой клоунаде? Оказывается, памятник надо заслужить, ну и не у всех получается.

Вообще, вопрос именования эпох сам по себе интересен — Москва тридцатых, безусловно, сталинская (а не кагановичевская), Москва девяностых — лужковская (а не ельцинская), Москва двадцатых при всем ее собянинстве рискует остаться в истории нисановско-илиевской, заснеженным Дубаем без собственного лица, неуютным отелем окнами в никуда. Война с наследием «образцового коммунистического города», начатая строго тогда же, когда архитектура семидесятых вошла в моду (и скажите, что здесь нет элемента садизма; сносить то, что никто не любит — в этом никакого удовольствия, а хочется, чтобы людям именно было больно) — знаковый для города «Олимпийский» сожран «Киевской площадью», а подражающие ей девелоперы погубили Киноцентр на Пресне и берутся теперь за Дом кино на Васильевской и Цирк на Вернадского. Кому и когда придется сносить новые небоскребы, или они так и будут врастать в городскую ткань, сами становясь Москвой для новых поколений, и еще — какой из новых проектов ждет судьба сталинского Дворца советов, когда котлован уже вырыт, а эпоха закончилась, ну и максимум, что можно сделать — устроить в котловане плавательный бассейн, хотя и это уже можно считать свершившимся фактом, натурально — поломали город и устроили бассейн Скруджа МакДака, купаются в деньгах, однажды утонут.