Утром, когда уже стало известно о взрыве в «Алых парусах», но еще не назвали имя погибшего, прошел слух, что взрывом («хлопком») убило какого-то влиятельного генерала, ну и понятно, как развивалась бы реакция в этом случае — гневные слова российских официальных лиц, уголовное дело по статье о теракте, геройское звание посмертно, сдержанное злорадство украинской стороны и неловкое забвение уже к концу дня — как с Кирилловым в конце прошлого года, если кто его еще помнит. И тут неожиданный поворот сюжета — покушались, оказывается, на живущего в Москве деятеля ДНР, человека не слишком знаменитого, и по мере того, как сведения об убитом (сначала о раненом, умрет он только в реанимации) распространялись по информационному полю, становилось ясно, что для официального возмущения и обещаний отомстить фигура жертвы подходит не очень. Кличка «Армен Горловский», употребляемая наравне с фамилией Саркисян, очень понятная должность — глава федерации бокса ДНР, и даже, хоть и не очень медийный человек, в новости попадал — год назад писали о перестрелке между охраной его дочери и чеченским бойцом ММА Расулом Очаевым, причем сел тогда в итоге чеченец, ну и попробуй уложи имеющиеся сведения в заранее заготовленный шаблон типа «украинские диверсанты убили в Москве героя СВО» — даже и про диверсантов уверенности нет, мало ли кто таких людей убивает, а что касается сочувствия — стоит сослаться на ДШРГ «Русич», среагировавшую на взрыв в том духе, что «От одного сдохшего бандита Родина ничего не потеряет».

Тот случай, когда даже можно поспорить, какая новость по-настоящему хуже — то, что его убили, или что он вообще жил в Москве; красиво было бы, если бы та конкретная квартира в «Алых парусах» была в спешке продана весной или осенью 2022-го, и прежний ее хозяин за московскими новостями следит теперь из Европы или хотя бы Израиля, припоминая мрачноватого армянина, который тогда не стал торговаться и заплатил наличными. Сколько московских квартир опустело три года назад, и в скольких теперь обитают такие вот новоселы, у которых в анамнезе какая-нибудь федерация бокса ДНР и батальон с загадочным названием, ну и понятно, что до конца войны всех не взорвут, и когда настанет время, как-то придется жить вместе, тебе, юзернейм, и этим милым людям, у которых вместо фамилии — почетное наименование «Горловский» или там «Енакиевский».

Это дополнительная сюжетная линия к всеми ожидаемому (и поэтому наверняка переоцененному, ничего на самом деле не случится) возвращению участников СВО в свои города — помимо реальных соотечественников, физически и морально искалеченных войной, России каким-то образом придется жить с коллективным Арменом Горловским (или, если брать живых — с коллективным Жогой), шагнувшим из донбасских вечных девяностых через мрачную межвоенную восьмилетку в ту российскую реальность, которая сама по себе никогда не будет прежней. И речь здесь в последнюю очередь о тех обычных людях, объективированных российской пропагандой, которые прожили восемь лет на грани физического выживания и ни о чем сверх него давно не просят, нет — те восемь лет были и временем жестокой дарвиновской борьбы, когда именно донецко-луганский криминал, во многом составивший элиту народных республик, отстоял свое право не только на жизнь, но и на интересы, выходящие за пределы их регионов. Даже считая, что Владимир Путин, говоря о новой элите, имел в виду российских контрактников и мобилизованных, прошедших украинскую войну, вряд ли кто-то из обычных военных будет в состоянии выиграть внутривидовую (а вообще пожалуй что и межвидовую) борьбу у тех, кто, пережив Моторолу и Захарченко, встречал российских военных у себя в Донецке, а потом вместе с ним присоединился к России — ну или, по известной чеченских еще времен присказке, саму Россию присоединил к себе.

Украинская сторона сколько угодно может делать вид, что скучает по отторгнутым регионам, но, может быть, только потомки и смогут оценить, какую услугу украинскому нацбилдингу оказал Владимир Путин, забрав себе коллективного Жогу, на протяжении всех постсоветских лет определявшего облик востока Украины, а теперь доставшегося России. Теперь России уклоняться от пуль в их перестрелках, разбирать завалы, когда их взрывают, прислушиваться к их мнению, когда они выступают с политическими инициативами (понятно, что это была формальность, но все же — на нынешний президентский срок Владимира Путина выдвинул конкретный Артем Жога, ныне полпред на далеком тыловом Урале), впитывать их нравы, эстетику и ценности, перенимать их привычки, уравновешивать их «Ахматом», считать их более своими, чем те, кто в эти три года перестал жить в России. Цивилизационный выбор, но не в пользу Запада или Востока, а в пользу «Армена Горловского». Журналистка ВГТРК невозмутимо рапортует, что дело пока возбудили по статье о покушении на убийство, но если найдут украинский след, то переквалифицируют на теракт — в этом случае прямо хочется, чтобы та некоторая неловкость, с которой пока по телевизору произносят «федерация бокса ДНР» была преодолена, и чтобы покойный получил, как его земляк Владлен Татарский, и посмертную награду, и улицы его имени, и памятники, и всевозможный почет. Лучшего героя для обновленной России не найти, и если сегодня российские артиллеристы не пишут на своих снарядах «За Армена» — почему так, они стесняются, им неловко, а в чем дело?