31 декабря 2020

Назовем его разрушительным, но не будем делать вид, что он был самым плохим из всех, наверняка у каждого бывало и похуже, а не бывало – будет, это вообще не вопрос и не повод для кликушества, тем более что оно никогда не остается безнаказанным. Более того, этот год заслуживает и благодарности – в самом общем виде за преподанные им уроки; потребность в большом катаклизме, очевидно, не относится к тем вещам, в которых прилично признаваться вслух, но, оглядываясь назад, понимаешь, что чего-то такого и не хватало, и прежняя жизнь завязала слишком много таких узлов, которые только и оставалось, что разрубить. И хорошо, что рука, которая их рубила весь год, не была чьей-то конкретной человеческой – все происходило как будто само, и освежающее дыхание стихии врывалось в разбитые окна еще до того, как чувство всемирной драмы стало всеобщим.

Авторитарная Россия десятых годов, иллюзий по ее поводу ни у кого не осталось, фейсбучный пост об отечественных безобразиях напишет и нейросеть – московские власти потратили триллион на что-то бессмысленное, друг Путина задешево приобрел контрольный пакет чего-нибудь важного, в тюрьме пытают кого-нибудь невиновного, и только попробуй скажи, политизированный российский обыватель, что эти сюжеты для тебя чем-то отличаются от остальных примет твоего комфортного быта – любимого театра, ресторана, хруста снега под ногами, домашних тапочек, смеха детей. Ты лайкал или писал сам возмущенные слова, ты переводил деньги в поддержку и даже, может быть, стоял в пикете, но сам, наверное, понимаешь, что есть некоторая даже справедливость, что именно по тебе, такому хорошему (а на самом деле в лучшем случае никакому), этот год ударил первым – ты узнал вдруг, что те парни из дела «Сети», за которых тебе положено было переживать в твоей зоне комфорта, не просто попали под очередную репрессивную кампанию, но и были причастны к убийству. Ты не поверил, ты проклинал написавших об этом журналистов, ты соглашался даже, что бывают вещи, о которых стоило бы промолчать – все остались при своем, но у всех что-то сломалось, трудно сказать, что именно – система ценностей, границы доверия, шкала добра и зла. Просто что-то. Теперь ясно, что последний большой медийно-политический спор той прежней жизни стал своего рода первым приветом от разрушительного года, и дальше как-то все завертелось; маски на лицах, больничные койки в выставочных и торговых центрах, пробки из «скорых», изобретение вакцины – понятно, что год состоял прежде всего из этого, но понятно также, что случилось что-то еще, и реальная загадка года – случилось бы это «что-то еще», если бы год был обычным, не карантинно-похоронным.

Вот Белоруссия, два события года в ней – полицейский террор, начиная с августа, и весеннее игнорирование коронавируса под прибаутки Лукашенко. Связаны эти вещи между собой или нет? Можно ли хотя бы теоретически предполагать, что если бы белорусов еще весной стали защищать от коронавируса так же, как россиян и европейцев, если бы власть показала себя относительно адекватной – может, и не было бы настолько тяжелого противостояния, в основе которого – именно клиническое безумие власти, впервые продемонстрированное всерьез не на выборах, а месяцами ранее, на старте пандемии?

С тем, что происходило в России, все даже понятнее – всемирная беда скомкала все политические планы Кремля, сделала анекдотом историческое голосование по конституционным поправкам, Путин превратился в окошечко видеосвязи, и не раз в течение года возникали обоснованные сомнения в том, продолжает ли он управлять своей вертикалью; распускаемые слухи о его нездоровье в какой-то мере были ему на руку, в болезнях при всех их минусах, есть бесспорная рациональная логика, дефицит которой давно стал важнейшим свойством российской политики, и, откровенно говоря, спокойнее думать, что Путин болеет (смотрите, что у него с рукой! смотрите, что с мышцами лица!), чем допускать, что вмешательство вирусной стихии заставило его, набожного и суеверного, увидеть самые мрачные знамения (скомкано голосование, сорван парад Победы, даже несчастное интервью Ванденко зарубили, не дожидаясь финала) в происходящем и спрятаться, оставив всех своих опасных подчиненных воевать между собой в самых мрачных традициях таких войн. Все политические катаклизмы вплоть до отравления Навального – случились бы они, окажись год обычным, без масок, гробов и вакцин? У всех ли сдали бы нервы в спокойном году так же, как сдали в неспокойном? Наверняка все было бы иначе. Даже карабахская война, напомнившая не только армянам с азербайджанцами, но и нам о том, до какой степени неустойчив сложившийся после 1991 года (или даже после 2014-го) постсоветский порядок – была бы она без этого всемирного катаклизма? А американская пролетарская революция? А тот чеченец, обезглавивший французского учителя? Все страшное, что было в этом году, можно считать в том числе и продолжением основной, магистральной беды. Никто не докажет, что это не она потянула за собой все остальные.

Маска на лице Ефремова в зале суда (не закрыли бы границы, пьянствовал бы все лето в Юрмале, за руль бы не садился, сейчас бы новогоднего Орлушу нам читал). Маска и защитный костюм на Иване Сафронове в судебной клетке. Сафронов был первым журналистом, ушедшим из «Ведомостей», когда туда пришел тупой и злобный сечинский эмиссар – и даже это крушение великой газеты хочется списать на общий характер года; был бы год спокойным, может, и обошлось бы все и с газетой, и с журналистом, и с журналистикой, которая у нас (про «не у нас» отдельный разговор) теперь впервые за десятилетия живет без общепризнаваемого мейнстрима, каким еще вчера были те же «Ведомости». Впервые типичное авторитетное СМИ – маленький сайт, существующий на неизвестно чьи деньги, неизвестно в чьих интересах, неизвестно откуда получающий утечки. Консенсус по поводу того, что это не просто нормально, а оптимально, и нет ничего лучше, всерьез сложился только в этом году, такого вообще никогда не было. И чертово наше Зазеркалье: вот эти неизвестно чьи журналисты занимаются опасной, отчаянной, а с точки зрения путинского государства и преступной журналистикой – раскрывают спецслужбистов под прикрытием, любовниц и детей Путина, выслеживают шефа российской разведки, страшное дело – но путинская Россия сажает в тюрьму системного парня из «Коммерсанта» и «Ведомостей», написавшего однажды, что Нарышкин может подсидеть Матвиенко. Своего рода ключ к российскому абсурду – реконструируя логику, можно что-то понять, но лучше об этом не говорить вслух; в этом году вообще появилось слишком много вещей, о которых правильнее молчать, и это, вопреки всем привычным правилам, совсем не дочка Путина. У того человека, который год назад привычно лайкал то, что положено, тоже все изменилось, и, считая его типичным читателем современной прессы, я шлю ему привет извне его зоны комфорта, от которой, между нами говоря, и так ничего не осталось. Держись, дружище, у нас с тобой впереди еще много интересного.