Пожар в химкинском OBI – новость по нынешним меркам незначительная. Пустой магазин, один погибший, а причина пожара, даже если не верить в официальную версию про неосторожную сварку – да пусть даже и поджог, обусловленный хоть страховым мошенничеством, хоть какими-нибудь интригами с отменой и возобновлением проверок, значения не имеет, главное, что точно не украинская ДРГ, которую сюда вообще никак не подверстаешь. Хоть и впечатляющая картина пожара, апокалиптическое пламя до неба, все равно мелкий эпизод из хроники происшествий, пустяки.

Но бывает ведь, что и пустяки характеризуют время. Искореженные металлоконструкции, торговое оборудование, битое стекло – там восстанавливать нечего, расчистят бульдозерами, будет пустырь. В довоенной России, скорее всего, там бы стали заново возводить новое здание того же OBI – крупнейшее в Европе, самое высокотехнологичное, магазин будущего. Теперь никакого OBI нет, и что будет с пустырем – может, заасфальтируют, сделают парковку, может, кто-то выкупит участок у владельцев «Меги» и построит там жилой дом, а может, так и останется пустырь, печальная местная достопримечательность, стихийная свалка, место развлечения трудных подростков и бездомных псов. Чего там точно не будет – нового большого магазина, потому что OBI из России ушла и много кто ушел, площади пустуют, новые никому не нужны и не будут нужны еще долго, возможно, никогда.

Новая жизнь на обломках прежней цивилизации так и начинается. Что осталось, то будут по мере сил беречь, перепрофилировать, ремонтировать, когда потребуется, но нового не будет уже никогда. Из старых «Макдоналдсов» сделают «Вкусно и точку», но новых заведений строить не станут, если в России есть, допустим, тысяча ресторанов, то этой тысячей и будут распоряжаться новые хозяева, а если один, например, сгорит, то в распоряжении хозяев останется уже 999, и пока в настоящем «Макдоналдсе» за границей будут раз в несколько лет менять мебель и кухонное оборудование, в «Точке» будут чинить старое, и если лет через сорок «Макдоналдс» вернется в Россию, западные менеджеры нового поколения будут ошарашенно рассматривать старинные фритюрницы со швами от грубой, но надежной электросварки нашего времени.

Материальное наследие прежних эпох всегда переживает свое время и чаще всего пригождается времени новому, но именно в момент перехода из одной эпохи в другую все обыденные прежде вещи превращаются в невосполнимый ресурс. Недвижимость, промышленность, транспорт, всевозможная промышленная продукция от повседневных мелочей до серьезной техники – у всего начинается теперь новая жизнь. Каннибализация самолетов, перепрофилирование ненужных теперь торговых или офисных площадей, модернизация технологий и рецептур с учетом изменившихся возможностей и сократившихся ресурсов. Законсервированные приметы прежней жизни, как печенье «Юбилейное» в СССР, или как американские автомобили на Кубе, или как немецкие кирхи в Калининграде, да или даже как советские заводы после 1991 года – что осталось, тем будут пользоваться, а нового не будет. Обязательные сколько-то лет упадка и разрухи, на смену которым так же обязательно придет период возрождения, описываемый, как всегда и везде, давней формулой «все как раньше, только чуть хуже». Какие-нибудь детско-юношеские центры в заброшенных кинотеатрах, спортзалы в бывших торговых центрах, государственные учреждения в офисах ушедших из России компаний, и следы ремонтов, безошибочно указывающие на разницу между старыми временами и новыми. Если со сменой власти, экономической модели, формы государственного устройства наступает такая жизнь, что прежнее наследие становится бессмысленным хламом, который не жалко поломать или выбросить (как хрущевские пятиэтажки или как автобусы «икарус») – значит, движемся вперед. Если приходится перекрашивать и перепаивать шестидесятилетний «кадиллак», потому что нового не будет никогда – значит, катимся назад. И, может быть, это не безошибочный критерий, но бывают ли вообще безошибочные – когда прогресс останавливается, когда от старых времен остаются вещи, которые в новых условиях не получается воспроизвести, то мы в историческом тупике, из которого однажды придется выходить.

Эти торговые центры (а в их вселенной химкинская «Мега» была чуть ли не главным местом, точкой исторического отсчета) были символом потребительского счастья нулевых и десятых, которое всегда было важным аргументом в спорах о путинском времени – ну да, со свободой не очень, зато никогда ведь русские так хорошо не жили, как теперь. Аргумент по-прежнему актуален, даже сейчас, но он слабеет, однажды ослабнет совсем, и хотя до максимы «никогда русские не жили так плохо» еще, скорее всего, жить и жить, прежнее благополучие отступает. Говоря о роли Путина в истории, чаще имеют в виду всякие всемирно-исторические штуки вроде войны или внутреннего закручивания гаек, но потребительски-бытовой сюжет эпохи, хоть и не сравним с военно-политическим по трагичности, кажется более пронзительным – был же момент, когда ощущение, что людям дали пожить, стало всеобщим, а теперь смотришь – а это оказалась не меньшая иллюзия, чем и все остальное вставание с колен. Поводов для иллюзий не дает сама слишком уж очевидная в военном контексте динамика. 2022 год был хуже 2021-го, и кто поверит, что 2023-й даже теоретически может быть лучше? Взамен сгоревшего OBI ничего не построят. Самолет «Владимир Жириновский» соберут из обломков «Пушкина» и «Бродского». Ветеран Бахмута на кредитном «Москвиче» поедет в будущее, которого на самом деле нет.