Из СПбГУ уволили доцента за участие в митинге против мобилизации, доцент собирает вещи, оформляет бумаги в отделе кадров, и когда он выходит из здания университета, студенты и коллеги аплодируют ему вслед – такое сильное сентиментальное видео, буквальный привет из Белоруссии лета 2020 года, когда еще было можно аплодировать вслед изгоняемому или, скажем, дарить цветы протестующим, и для чего нам даны эти белорусские флэшбеки – да вот просто чтобы знать и понимать, что пройдет месяц или даже неделя, и уже не выйдешь и не поаплодируешь, а если выйдешь, то будешь извиняться на камеру, а сам герой дня сначала перестанет отвечать на звонки, а потом его отдадут родным в полицейском участке, и под руки поведут домой, трясущегося и рыдающего. Давно говорим о белорусизации России, вот это она, конечно.

Отношения государства и общества в российских условиях с давних пор легко описываются в категориях добра и зла, но такая (как ее правильно назвать – метафизическая?) риторика никогда не была в моде, вероятно, потому, что если кто-то оппонирует государству с позиций добра, открытым текстом это декларируя, ничего убедительного не получается – критики власти у нас люди сами в большинстве случаев неоднозначные, «белое пальто» – понятное и легитимное ругательство. И даже хорошо, что на метафизическую риторику переходит теперь сама власть, теперь и обличающие резонеры не нужны, все нужные слова произносит та сторона.

Первым, как часто у них бывает, оказался Кадыров, придумавший (очевидно, повторяя собственное давнее «шайтаны», применительно к реальному или выдуманному вооруженному подполью в Чечне) называть украинские власти и военных сатанистами. Теперь подтягиваются остальные – патриарх говорит, что Путин воюет с антихристом, а помощник Патрушева Павлов в своей нашумевшей антихасидской статье указывает на деструктивное сектантство всей украинской элиты. Прежние лозунги и формулировки уже как в тумане – кто и когда последний раз вспоминал о денацификации и демилитаризации Украины, куда делись слова об одном народе, да даже о детях Донбасса – в этом сезоне носят уже борьбу с сатанизмом. Даже прежняя дедывоевальская риторика, на которой годами выезжала российская власть, и которая современникам казалась зашкаливающим маразмом, в сравнении с тем, что началось теперь, кажется относительно вменяемой – в конце концов, деды действительно воевали, а пересматривать итоги Второй мировой действительно нехорошо, а тут о чем можно содержательно говорить? Вот, скажем, вместе с памятниками из Херсона вывезли и содержимое могилы Потемкина, его останки, и как тут не задуматься, что вероятнее – что украинские националисты, зайдя в город, немедленно раскопают могилу, чтобы надругаться над русскими имперскими костями, или наоборот, что, будучи доставленными в Москву, кости Потемкина будут использованы для какого-нибудь ритуала, о котором потом расскажет профессор Соловей? Начертят пентаграмму, зажгут черные свечи, принесут жертву, но в заклинаниях рефреном будет звучать – мы боремся с сатанизмом, сатанизмом, сатанизмом.

Смеялись над тем, как белое пальто морального превосходства надевали на себя нелепые демшизовые резонеры – что ж, любуйтесь теперь тем, как белые ангельские одежды примеряет та же публика, которая вгоняет Украину в каменный век, анонсирует «грязную бомбу» и грозит обычной, а на внутрироссийском уровне практикует тот же самый бытовой сатанизм, который стал нормой еще в глубоко мирные давние времена. Люди сажающие, пытающие, насилующие, довольно часто и убивающие, но, может быть, что не менее важно – не скрывающие своих самых зловещих свойств, гордящиеся ими и в любой ситуации, даже когда еще неясно, кто виноват, нападающие на жертву вне зависимости от того, кто она – убитый оппозиционер, изнасилованный заключенный, расчлененный военнопленный или просто случайная жертва случайного разбойника. Им нравится быть злыми, им нравится быть страшными, им нравится чужая боль, нравится вести себя так, чтобы никому не пришло в голову рассчитывать на их благородство или великодушие, и в этом контексте желание ассоциироваться с чем-то добрым, справедливым и правильным выглядит такой же патологией, как и все остальные их людоедские свойства.

И, может быть, повторяя те слова, от которых именно им и стоило бы прежде всего воздержаться, они не то что в буквальном смысле вызовут сатану (хотя и этому вряд ли уже кто-то удивится, тем более что дорожная карта движения в ад расписана вполне детально вплоть до ядерной катастрофы), но даже в самом общем виде – слова ведь всегда сильнее тех, кто их произносит, и риторика противостояния добра со злом в конечном счете им же самим и поможет, как говорили в старину, себя обслужить. Рациональная составляющая, которая и в феврале была, говоря мягко, неочевидной, окончательно сошла на нет, и у новой метафизической риторики просто не остается альтернатив. Вместо героического блокбастера, задуманного на старте, получается старомодный фильм ужасов категории Б, герои которого хорошо знакомы публике по российской официальной хронике, а сценаристов и режиссеров если где-то и ждут, то точно не на красной дорожке – даже классикам трэш-хоррора там обычно не рады.