Новости эмигрантского шоу-бизнеса теперь – самые драматичные. Группа «Би-2» сидит в депортационной тюрьме Таиланда, ожидая высылки – возможно, в Россию. Рэпер Моргенштерн, переехавший в Дубай, не может туда вернуться, потому что власти эмирата отказывают ему во въезде. Эстрадный артист Максим Галкин собирался дать концерт на Бали, но местные власти развернули его на границе, и Галкин дает важное свидетельство – основанием для отказа во въезде стало продемонстрированное ему пограничниками письмо «от российского правительства». О том, что именно российские власти (конкретно МИД) стоят за неприятностями антивоенных российских артистов в тех странах, которые сохраняют относительно нормальные отношения с Россией, пресса писала еще две недели назад, теперь же можно увидеть, как эти неприятности могут выглядеть. Спикер российского МИДа Мария Захарова, не подтверждая прямо вмешательство своего ведомства, не скрывает удовлетворения от происходящего: «Ничего удивительного: никому не нужны проблемы, которые могут возникнуть с людьми, спонсирующими терроризм. Теракты, совершаемые упырями Зеленского, ужасают весь мир… На это деньги дают не только режимы в Вашингтоне и Лондоне, но и различные деятели антикультуры. Они становятся токсичными». С последним утверждением не поспоришь – нужно только уточнить, что токсичность российских артистов обусловлена не выдуманным спонсированием терроризма, а перспективой скандала с Москвой – условно говоря, будет звонить Лавров, кому это нужно, проще не пустить.

Из героев последней недели проще всего Галкину, который спокойно поехал в свой тур дальше и сейчас выступает в Австралии. Моргенштерна не пускают буквально домой – тоже ничего хорошего, но, можно надеяться, артист найдет, где ему жить дальше. Хуже всего ситуация у «Би-2», и хотя в сообщениях, публикуемых сейчас от имени группы, подчеркивается, что оба ее лидера не имеют российских паспортов, вряд ли это может служить страховкой от того, что завтра их посадят на московский чартер – пускай летят и там разбираются, а если этого не случится – ими двумя состав группы не исчерпывается, и в принципе велика вероятность, что если не Леву и Шуру, то какого-нибудь менее медийного барабанщика вышлют именно в Россию, а дальнейшая его судьба, будь то посадка в тюрьму или, гуманный вариант, извинения (непонятно за что) на камеру с последующими гастролями в Мариуполе – ну, можно догадаться, какой удачей это станет для российской пропаганды в ее устрашительном измерении, и всем будет урок, что не зарекаться нужно не только от сумы и от тюрьмы, но и (Боже, как это звучит) от возвращения на родину.

Географию последней волны русской эмиграции программирует, как известно, не Кремль – не в его власти было сделать так, чтобы самые антипутинские страны выкрутили на минимум свою терпимость к бегущим от мобилизации или тюрьмы людям из России. В этих условиях возросло значение третьих стран – тех, которые по тем или иным причинам не готовы ссориться с Москвой, но и не являются ее прямыми союзниками. Понятно, что в Белоруссию или в КНДР антипутинский русский и так не поедет – но есть набор азиатских постсоветских стран, есть Грузия и Армения, и есть довоенные еще туристические направления (пришло, значит, время, как раньше говорилось, путать туризм с эмиграцией), к которым относятся и те три страны, где теперь случились неприятности с нашими артистами. Два года относительного спокойствия за границей – достаточный срок, чтобы относиться к этой географии как к данности, но три почти одновременных эпизода с артистами радикально меняют дело – третьи страны выкатили вдруг такой коллективный манифест, обращенный к антивоенной русской эмиграции – не надо к нам ехать, не надо у нас выступать, не надо у нас жить, мы не просто отказываемся гарантировать вашу безопасность, но и будем сотрудничать против вас с российскими властями, от которых вы бежали.

И у российского государства – тоже манифест, другой, вот такой: принцип «с глаз долой из сердца вон» больше не работает, столетняя традиция эмиграции, начатая философским пароходом, когда вопрос отношений власти с нежелательным подданным закрывался в момент изгнания, прервалась, теперь все иначе – мы будем преследовать эмигрантов везде, в аэропорту – в аэропорту, значит, вы уж меня извините, в туалете поймаем, мы и в сортире их замочим. Эти два года, в течение которых за границей складывалось новое русское сообщество (совсем не только радикальное и протестное, тот же Моргенштерн – кто угодно, но совсем ведь не антипутинский пассионарий, а сколько ведь еще тихих немедийных «релокантов», которые тоже сейчас, очевидно, напряглись), российская власть сочла неприятным опытом и готова теперь прилагать усилия к тому, чтобы это сообщество было напугано и разрушено, и чтобы каждый из уехавших – особенно те, кто не молчит, – понимал, что его отношения с российским государством только начинаются, и все заочные и, как было принято считать, потешные репрессивные меры (иноагентство, уголовные дела, розыск, реестр террористов – до сих пор ведь модно с этим поздравлять) на самом деле могут сработать в самый неожиданный момент – при пересадке в Стамбуле, при случайном визите в консульство, а к кому-то могут ведь и киллера подослать, почему бы и нет.

Мидовские бездельники, чье неумение и нежелание выручать российских граждан из какой угодно заграничной беды давно вошло в легенду, вдруг оказались вполне эффективными и оперативными, а разгадка одна – дело спорится, когда люди занимаются тем, что им нравится, а что нравится российскому государству – тут секрета нет, оно во многом для того и существует, чтобы портить жизнь своим подданным, и, гоняясь по планете за Галкиным, оно теперь выводит свою эту миссию, свою античеловеческую страсть на международный простор. Наверняка и советские начальники о таком мечтали бы (допустим, приезжает Бунин или Солженицын куда-нибудь, а его на погранконтроле хватают – и в СССР), но кто бы им такое позволил. А в наше время, отыгрывая роль империи зла, путинская Россия остается вполне влиятельным членом мирового сообщества, но самое удивительное («удивительное») – те страны большого Запада, которые ей формально оппонируют, оказываются ее ситуативными союзниками; понятно ведь, что и Дубай никогда бы не расцвел как хаб для релокантов с деньгами, если бы их пускали в Европу и Америку, и гастрольные маршруты «Би-2» и Галкина были бы совсем другими, если бы их аудитория была рассредоточена по «недружественным» странам, но все вышло как вышло, и флажки по карте мира расставлены совместными усилиями Путина и Запада. Можно было бы сказать, что именно сейчас, когда наша диктатура взялась за уехавших, они особенно нуждаются в защите, которую только «недружественные» страны и могут им дать – но кто может попросить о такой защите, Сергей Гуриев, Владимир Милов? За эти два года новая русская эмиграция научилась справляться со своей ненужностью Западу. Русские вообще умеют жить в формате «и никто нам не поможет», но случаи с артистами выходят за пределы этого формата – теперь речь о том, что уехавшим русским будет вредить собственное Отечество. Тому, кто это переживет, наверное, в жизни будет не страшно вообще ничего.