Михаил Матвеев (КПРФ, Самара) в нынешней Госдуме – возможно, самый оппозиционный депутат, на протяжении всей своей карьеры он балансирует на грани положенной системности, заметно отличаясь своим поведением от любого другого депутата от КПРФ и не только от КПРФ, и тем неприятнее видеть его растерянным и испуганным в видеоролике того рода, когда содержание произносимой на камеру речи зрителю известно еще до того, как начал смотреть. Депутат Матвеев снимается в очередном ролике с извинениями, и мы не знаем, кто и с чем стоит у него над душой, но видим, как и здесь депутат старается пройти по грани, оставаясь в рамках чувства собственного достоинства – он не просит прощения непосредственно у Кадырова, он говорит, что ему «не стыдно извиниться» перед «братьями, коллегами-мусульманами», потому что он, говоря об исламской угрозе, «имел в виду тех террористов, шайтанов, как вы (Кадыров, – О.К.) называете, с которыми вы боролись у себя в республике на Северном Кавказе». Но балансируй не балансируй, все равно ведь унизительно.

О чем речь на самом деле – за несколько часов до этих извинений Кадыров посвятил Матвееву большой текст с угрозами, указав, что Матвеев, «враг в тылу» – «безроден, трусоват и занимается тем, что вносит раскол в ряды настоящих патриотов, пытаясь разделить их по вере или национальности». Кадырова возмутило, в общем, невинное и довольно очевидное с точки зрения нынешних реалий высказывание Матвеева о том, что украинская война делает неизбежным будущее русско-мусульманское противостояние внутри России – «фанатики способны на любые жертвы для того, чтобы отстоять свои представления о том, как должен быть устроен мир, поэтому нам предстоит серьезнейшее столкновение двух цивилизаций», и даже если депутат сгущает краски, его прогноз мог бы стать началом интересного и полезного обсуждения возможного будущего конфликта, но, как видим, разговор прерван на первой реплике, тема не понравилась Кадырову, Кадыров потребовал заткнуться, и его ресурсов хватает для того, чтобы его требование было выполнено в считанные часы.

Это действительно уже совсем привычный, ничем не удивляющий сюжет. Годы практики приучили общество к тому, что если чьи-то слова задевают Кадырова, все закончится извинениями, и это по нашим меркам хэппи-энд, известен же и опыт Никиты Журавеля, и эпизоды физических расправ; все гневные слова по этому поводу давно сказаны, и от раза к разу эти слова тускнеют, потому что странно гневаться, как в первый раз, когда речь идет, в общем, о рутине (или, если угодно, об общественном договоре, частью которого давно стали и «извинения перед Кадыровым»).

И, может быть, действительно пора уже об этом говорить без гнева. Проклинать все давно научились, а как с этим быть – важный вопрос болтается без ответа в тени проклятий. Кадыровщина – разумеется, частный (и даже уже не скажешь, что экстремальный) случай путинщины, и хотя есть надежда, что без всероссийского покровителя (а он же когда-нибудь куда-нибудь денется) чеченский фюрер немедленно сдуется и померкнет, и давно не пугают модные когда-то прогнозы, что, оставшись наедине с постпутинской Россией Кадыров немедленно начнет с ней воевать, но все же – он ведь не исчезнет сам по себе, и даже не в нем персонально дело. Тоталитарная система в рамках одного субъекта федерации за двадцать лет обросла инфраструктурой по всей территории страны, был когда-то один «Президент-отель», а теперь в каждом областном центре есть «представительство главы ЧР», и не раз уже нам демонстрировали, как эти представительства могут быстро и эффективно решать в пользу Кадырова какие угодно местные проблемы (вот даже до Матвеева как добрались – не из Грозного же к нему летела съемочная группа извинительного ролика?). Украинская война вывела кадыровскую систему на новую орбиту. Уникальная мобилизационная модель, позволяющая рекрутировать на войну под брендом «Ахмат» вместо чеченцев «добровольцев» из обычных российских регионов, уже сейчас позволяет говорить о контроле Кадырова над значительной частью ветеранского сообщества. Более важным, чем до войны, бизнес-игроком кадыровские структуры стали на общероссийском рынке – модельная ситуация с передачей кадыровцам конфискованного «Данона» вывела людей с золотыми пистолетами в высшую лигу российского государственного бизнеса. А сколько выпускников чеченских «школ хафизов» рассредоточено по мечетям всей России – это если возвращаться к прогнозам депутата Матвеева о будущем противостоянии с исламизмом.

При этом даже в таком виде проблема не кажется нерешаемой. «Данон» – вернуть французам, «Ахмат» – растворить в большой армии, как это уже было сделано с «Вагнером», региональные представительства распустить, «хафизов» проверить на экстремизм, Никите Журавелю поставить памятник. Да отделить их, в конце концов, и стену построить. Дорожная карта раскадыривания в любом послевоенном или послепутинском будущем не кажется чем-то фантастическим – была бы политическая воля. Но именно она, воля, кажется сейчас недостижимее всего. В самом деле – в огромной и не так чтобы очень хорошо управляемой России сложилась мобильная и эффективная система подавления, запугивания и террора, пригодная хоть для рейдерских захватов, хоть для разгона демонстраций, хоть для (по крайней мере, в формате заградотряда) войны, управляемая из Грозного, имеющая конкретную цену и как бы дурную, но если мы хотим пугать – то наоборот, идеальную репутацию. Какой идеалист или фанатик должен стать во главе России, чтобы добровольно отказаться от этого работающего и нужного ему инструмента? Мишустин, Навальный, Надеждин – кто решится даже не на демонтаж, а на попытку демонтажа кадыровской системы с непредсказуемыми последствиями такой попытки? Гораздо более реалистичной кажется перспектива нового выстраивания отношений с Грозным, и если представить себе какой-нибудь политический кризис в России, когда за полноту власти борются несколько номенклатурных группировок, очевидное преимущество будет именно у той, которая сумеет убедить Кадырова или его (неотличимого от него – условно, того же Делимханова) преемника, что именно она будет лучшим для него союзником, который в обмен на лояльность обеспечит существование системы власти в Чеченской республике в том же виде, в каком она сложилась при Путине.

У нас вообще мало кто думает о будущем предметно, ну и это действительно сложно, особенно если учесть количество переменных в огромном российском уравнении. Но кадыровщина как раз – константа, и как ее вычесть из российского будущего при любом, вообще каком угодно развитии событий после войны и/или после Путина? Никто не захочет вычитать, проще и полезнее будет договориться, и если Кадыров будет жив, мы еще услышим от него и «дорогой брат» о тех, кого сегодня невозможно представить в этом качестве, и «верховный главнокомандующий» вообще о ком угодно. Об угрозах, связанных с кадыровской Чечней, говорят и пишут давно – третья чеченская война, терроризм и все такое. Но самая реальная и самая зловещая угроза – это именно сохранение кадыровской системы после Путина, и есть ощущение, что сейчас об этой угрозе не думает вообще никто.