Двойное политическое убийство в центре Москвы средь бела дня – даже по нашим, 2023 года, меркам это событие нерядовое, и тем более странно, что в мирном и благополучном 2009-м оно не стало общенациональным потрясением. Если полистать сейчас архивы российских медиа за 2009 год, российская политизированная публика жила интригой, связанной с возможным противостоянием тогдашних президента Дмитрия Медведева и премьера Путина, в 2009 году оба заявили, что не исключают своего участия в президентских выборах 2012 года (Медведев уточнил, что с Путиным они договорятся, а Путин сказал, что слава Богу, у нас никаких выборов нет), самый модный политологический термин – тандем, о расколе которого хотя бы раз говорил или писал каждый уважающий себя автор. А убийство на Пречистенке – да, в общем, не такая уж и политика, и если не просто криминальная хроника, то, по крайней мере, эпизод противостояния субкультур, имеющий значение только для тех, кто вовлечен в соответствующую среду. Маркелова и Бабурову считало своими московское антифа-сообщество, и только для него день 19 января станет памятной датой, которую в течение нескольких лет подряд будут отмечать самым по тем временам значительным протестным шествием по центру Москвы. Но это – именно субкультура, до которой остальным обычно не бывает дела, и вот им, остальным, было тогда интереснее про раскол тандема.

Московские менты, следуя вечной привычке во всем винить жертву, через своего журналиста Перекреста объявят мотивом убийства ревность – в самом деле, молодой мужчина шел по улице с молодой женщиной, вы же понимаете, – но довольно скоро честный и амбициозный следователь Краснов (будущий генпрокурор) докажет, что нет, не ревность, а именно противостояние фа и антифа; по делу арестуют правого радикала Никиту Тихонова и его подругу Евгению Хасис, суд признает их виновными и отправит в колонию Тихонова на пожизненное, Хасис на 18 лет. Ультраправые подпольщики-убийцы – сюжет понятный, но по мере расследования силовикам придется приложить некоторые усилия, чтобы подполье так и осталось подпольем, а не выглядело частью большого провокаторского контекста, созданного Кремлем – сам Тихонов начинал в кремлевской газете «Реакция», одним из свидетелей, потенциально легко переквалифицируемым в соучастника, оказался знаменитый военкор «Комсомольской правды» Дмитрий Стешин, в суде прозвучит имя функционера созданного Кремлем движения «Местные» Леонида Симунина, которого Тихонов и Хасис считали своим «куратором из АП», а через два года после приговора в аэропорту Белграда задержат и выдадут в Россию (и он тоже получит пожизненный срок) политолога Илью Горячева, обвиняемого в организации убийства Маркелова и Бабуровой. Горячев – совсем не подпольщик, человек вполне публичный, многолетний сотрудник структур, подконтрольных Владиславу Суркову, второстепенный, но при этом настоящий кремлевский политтехнолог. Собственная организация Горячева называлась «Русский образ», она проводила мирные публичные мероприятия, в том числе знаменитый концерт на Болотной площади с участием группы «Коловрат», а теневым ее крылом была так называемая Боевая организация русских националистов (БОРН), помимо Маркелова и Бабуровой убившая еще несколько важных для тогдашнего антифашизма деятелей, включая судью Эдуарда Чувашова и активиста Ивана «Костолома» Хуторского. Иными словами, на протяжении нескольких лет в двух рукопожатиях от Владимира Путина (или Дмитрия Медведева, кому как нравится), под контролем и на деньги кремлевской администрации в Москве действовала банда серийных убийц, занимавшаяся политическим террором. Беспрецедентная политическая драма, отсылающая к золотому веку отечественного провокаторства времен Азефа или убийства Столыпина. Нет, разумеется, Владислав Сурков не начинал совещаний в Кремле с ненавязчивого «А давайте убьем кого-нибудь», но на совещаниях сидел, по крайней мере, один парень, который потом шел из Кремля к своим друзьям-подпольщикам и, видимо, так и говорил – давайте убьем.

Драма разворачивалась в начале десятых, и чем тогда жила политизированная часть общества, вспомнить несложно. Как можно забыть то оцепенение, которое вызвала рокировка Путина и Медведева в сентябре 2011-го (и был ли хоть один человек, который так же оцепенел, узнав, что у убийц Маркелова и Бабуровой были кураторы из АП?), потом Болотная, Суркова меняют на Володина, и хорошим тоном становится говорить, что Сурков-то был эстет, интеллектуал и профессионал, не то что нынешние – о деле БОРНа к этому времени было известно практически все, но Pussy Riot публику интересовали больше. Симунин, которого называли куратором убийц, станет ньюсмейкером в 2014 году – его назначат заместителем министра в ДНР. Искать упоминания «борновской» сюжетной линии на первых полосах в эти годы бессмысленно – каждый раз обнаруживалось что-то более интересное и животрепещущее. «Единую Россию» называли партией жуликов и воров, хотя слово «убийцы» уже тогда было вполне уместно, но как-то не ложилось оно на господствовавшее в обществе настроение. Потом убьют Немцова, потом в моду войдет «новичок», но относиться к российской власти как к одному большому БОРНу никто, по большому счету, так и не научится.

Тот ужас, который внушает сегодняшнее российское государство – он ведь всегда был рядом, он не возник из ниоткуда 24 февраля 2022 года. И опыт сосуществования с ним, опыт жизни даже не в его присутствии, а под его сенью – в малых делах, в велодорожках и театрах, даже и в протесте в специально отведенных местах и по никем не оспариваемым правилам, – даже сейчас, когда только самый ленивый хоть раз не рассуждал о коллективной ответственности и путях выхода из нее, – тот опыт так и остается за пределами общественного зрения, вероятно, как раз потому, что он сложнее и болезненнее того, который приобретен за последние 11 месяцев. Мирный тандемный 2009 год – он начался с Маркелова и Бабуровой, закончился Магнитским, где-то между была Эстемирова. Российское государство на глазах выстраивало систему своих отношений со смертью, а никому до этого не было дела. Время, которое мы называем мирным, и которое действительно было мирным, было временем самого паскудного всеобщего компромисса, буквально – «знали, в какую сторону не стоит смотреть». В порядке пусть даже и простого самокопания – попробуйте вспомнить 19 января 2009 года, где вы были, чем занимались, что чувствовали, слышали ли об убийстве, как на него среагировали. Остальные ответы придут сами, главное начать.