Большая на самом деле сенсация. Человек пропадал почти год, пару раз попадая в новости как бессловесная фигура, которую сначала нашли и арестовали, а потом обменяли как военнопленного, и тут он вдруг нашелся, и какая тут может быть реакция – ну где ты пропадал, расскажи о своих приключениях, где прятался прошлой весной, как восстанавливался после плена, – а у него как будто неотправленное прошлогоднее письмо в черновиках застряло, что-то из тех далеких дней, когда и Путин обращался к украинским военным, уговаривая их свергать «нацистов и наркоманов», а на самом деле – себя уговаривая, что не зря все это начал и что возможна какая-то приемлемая для Москвы развязка. Год назад Медведчук с тем же текстом однозначно выглядел бы как ключевой элемент путинского спецоперационного замысла – он наверняка им и был, и, вероятно, будучи более вменяемым, чем его российский кум, предпочел не садиться на глохнущий на киевской трассе российский танк. Только теперь, когда российская сторона удерживает его буквально в заложниках, и когда его мнение ничего не значит (понятно же, что будь его воля, он так бы молчал и дальше), из него вытрясли программное заявление от имени «правильной» Украины, которое выглядит несопоставимо более нелепо и жалко, чем даже прошлогоднее путинское «берите власть в свои руки».

Жалко, нелепо, но в то же время и пугающе – если Москва вдруг озаботилась конструированием приемлемого для себя украинского политического поля, значит, еще более реальной кажется перспектива нового похода на Киев, десятков новых Соледаров на пути к нему, да даже и ядерного удара, в конце концов. Провозглашение Медведчука лидером «другой Украины» – заявка на новый сезон войны, но заодно и на дерусификацию Z-проекта как такового. Жалобное «То есть наши парни погибают за Медведчука что ли?» Антона Красовского заслуживает вполне однозначного ответа – да, именно, парни погибают за Медведчука, и если у парней и их тыловых вдохновителей были на этот счет какие-то другие версии, все вопросы к ним, зачем-то поверившим или захотевшим поверить, что у Владимира Путина в его военных или геополитических инициативах может быть какая-нибудь другая мотивация кроме как убить максимум людей во имя медведчуковского реванша. Все разговоры о «новых территориях», «внутреннем Азовском море» и прочем империализме – очевидно, в пользу бедных. Если представить, что «движение», заявленное Медведчуком, станет основой для государственного строительства пророссийской Украины, территория для такого проекта уже есть, и единственная интрига, связанная с ним, может касаться только того, готов ли Путин отдать Медведчуку и Крым, или же Крым пока еще поберегут для каких-то будущих важных нужд.

Самое смешное, что Медведчук во главе оккупированной Украины – наименее катастрофический вариант, как бы оскорбительно для украинцев ни звучала такая формулировка. Представим, что Путин взял Киев, ну и несколько вариантов на выбор – отдать его на разграбление Пригожину или чеченцам, собрать марионеточное правительство из фигур системы «Сальдо» под присмотром ФСБ и/или того же Пригожина, или поставить во главу нового государства украинца Медведчука, человека, максимально далекого от любых российских интересов, украинца, сына функционера ОУН, человека, которому придется добиваться максимально возможной самостоятельности для себя и максимального благополучия для подведомственной территории, и которого через сколько-то лет сметет или очередной майдан, или кризис в Москве, когда окажется, что и держать на Украине войска, и кормить украинцев желающих, кроме Путина, нет и не было. Такая модель максимально соответствует всему советско-постсоветскому экспансионистскому опыту – и Кадар в Венгрии, и Гусак в Чехословакии, и Кадыров в Чечне, какими бы коллаборационистами ни были, в итоге по всем показателям добивались большего, чем Надь, Дубчек и Дудаев соответственно, ни об одном из них не скажешь, что он погубил свою родину – напротив, все они минимизировали ущерб от оккупации и сумели добиться максимальных преференций и в социально-экономических делах, и в культурно-духовных, и политическая самостоятельность у каждого была (а в случае Кадырова и есть) несравнимо выше, чем у обычных лояльных Москве лидеров, в судьбе которых не было советских танков. Если победа Путина – это Медведчук в Киеве, то, по крайней мере, в сравнении с ядерной пустыней на месте Украины это очень хороший вариант именно для украинцев – а российские патриоты, поставившие на Z, будут до конца своих дней переживать унижение, которым будет для них Медведчук.

Другое дело, что это все сверх меры гипотетический разговор. Чтобы даже по совсем смолотым в труху городам и по нескольким слоям трупов российская армия дошла до Киева во имя Медведчука, нужна, очевидно, новая мобилизация, а еще согласие Лукашенко вступить в войну, а еще отказ Запада от новых поставок Украине оружия, а еще неготовность украинцев защищать свою страну так же, как в 2022 году, то есть много чего нужно, и наверняка хотя бы чего-то не случится, и весенне-летняя кампания 2023 года будет в итоге настолько тяжелой и безрезультатной, что ни о каком Медведчуке уже весной никто не вспомнит. Но сам нынешний его промельк – такое уже совсем избыточное, для тех, кому не хватало имеющихся, свидетельство тупиковости и бессмысленности всего путинского Z-проекта. Наш Гитлер снимает усики, переклеивает их на надбровные дуги и превращается в Брежнева – того, предфинального, «не приходя в сознание». Ему в его безумии кажется, что с Медведчуком – хитрый и остроумный ход, но нет же; если твоим последним доводом оказывается Медведчук, это прежде всего твое собственное банкротство, когда вдруг становится ясно, что у тебя не осталось ничего – ни страны, ни армии, ни роли в истории, только Медведчук.