Хотя Петру собирался отсутствовать в поместье всего несколько дней, он оставил необходимые распоряжения на случай непредвиденной задержки. По его просьбе для охраны дома пристав отправил еще несколько солдат, которые несли караул по очереди днем и ночью. Петру особенно беспокоился о безопасности близких, учитывая, что Адриан еще был прикован к постели, а обращаться к Владу ему не хотелось. Хотя тот и мог исполнять обязанности хозяина дома.

Петру навестил Адриана и поразился бледности его лица и тому, каким слабым стал его друг – прежде крепкий и выносливый воин, с которым они не раз сражались бок о бок. Ему еще никогда прежде не доводилось видеть Адриана таким, но тот поспешил его успокоить: Кристина тоже довольно долго пробыла в постели, но потом почувствовала себя гораздо лучше. Так будет и с ним.

– Надеюсь, – смеясь, сказал Петру, – что к моему возвращению ты поправишься. Я предвкушаю еще несколько вылазок на деревенское кладбище. Я бы с радостью снес несколько голов у этих чудовищ.

– Поверь, я сам думаю об этом, – с легкой улыбкой ответил Адриан. – Мне пришлось по вкусу наше приключение, хотя жаль несчастных, угодивших в лапы этих жутких тварей.

– Значит, через пару дней выступаем, – заключил Петру, похлопал лежавшего Адриана по плечу и окинул взглядом задернутые портьеры. – Тебе до сих пор неприятно смотреть на свет?

Тот раздосадованно кивнул:

– Представляешь, утром шел дождь, и служанка, забывшись, отдернула портьеру, чтобы в комнате стало хоть немного светлее. Но спустя какой-нибудь час выглянуло солнце. Не поверишь: от его лучей у меня возникло ужасное чувство. Я вновь испытал непередаваемое отвращение к нему, как и пару дней назад, точно солнце угрожало мне. Мне стало плохо, голова пошла кругом, но я не мог встать: силы оставили меня. Пришлось забраться под одеяло и позвать на помощь прислугу, чтобы задернули портьеры. Тут же пришла Кристина. Она прикрикнула на бедную служанку и пообещала, что теперь станет сама следить, чтобы мне было удобно. Моя любящая сестра старается не отходить от меня ни на шаг. А еще, признаюсь, мне снятся такие вещи, что стыдно вспомнить. Но я уверен, что это связано с моей ужасной болезнью, ведь во время лихорадки посещают всевозможные дурные видения.

Нахмурившись, Петру слушал объяснения Адриана.

– И что же тебе снится?

На лице Адриана отразились смущение и растерянность.

– О, не проси рассказать. Это чересчур. Хотя эти видения лишают меня моральных сил, я стараюсь не отчаиваться и уповаю на надежность моего разума. Не сомневаюсь: еще немного, и я полностью поправлюсь. Чувствую, что тело уже понемногу крепнет.

– В таком случае – замечательно! Я смогу со спокойной совестью поручить тебя заботам Кристины. Если понадобится – позовут врача. Тебя не оставят беспомощным.

Ужин накануне отъезда прошел, на удивление, в спокойной и непринужденной атмосфере, хотя Петру время от времени возвращался мысленно к строкам в письме, вызывавшим у него беспокойство. Елена в прелестном муаровом платье зеленого цвета, который так шел к ее огненным волосам, совершенно не была похожа на женщину, которой угрожало безумие. Она была весела и непосредственна, и Петру даже воспрянул духом. Быть может, невесте и не понадобится помощь того профессора. Может, все образуется и его сердце не будет разбито?

Милица проявляла чудеса такта, уверяя, что ближайшие несколько дней пролетят быстро, а тем временем она заручится поддержкой милых Кристины и Влада, чтобы слуги вели себя сдержанно и не разбежались раньше времени. Она говорила это в шутку, не желая показать тревоги, мучившей ее. Каждый день Милица жила в страхе, что он принесет известие о новой смерти в доме, а теперь еще Петру был вынужден отлучиться.

Тетя София была молчалива в этот вечер, хотя редко когда удерживалась от прямолинейных замечаний. Поездка в лечебницу казалась ей делом унизительным, но вынужденным. Счастье любимой племянницы оказалось под угрозой. Женщина и сама была шокирована тем приступом, и отрицать очевидное было невозможно. В минуты тягостных размышлений она приходила к выводу, что Петру старался поступить благородно, не желая оставлять свою невесту на произвол судьбы.

И сейчас тетя София даже была рада наигранной непринужденности беседы.

– Дорогая, ты совсем мало ешь, – заметила Милица, глядя на Кристину. В ее тарелке оставалась нетронутой куриная грудка.

Кристина бросила быстрый взгляд на Влада, а потом улыбнулась:

– Признаться, я не слишком голодна. Часом ранее я пробралась на кухню и не устояла перед огромным куском шоколадного торта. Обожаю шоколад! Но я так насытилась, что, пожалуй, не проголодаюсь и до завтрашнего вечера.

Она рассмеялась, хотя смех ее показался немного искусственным.

– Как чувствует себя Адриан? – спросила тетя София у Кристины. Та повела плечами, и на лице ее промелькнуло беспокойство.

– Идет на поправку, – ответила она. – Уверяю вас, скоро вы его не узнаете.

И девушка снова весело рассмеялась.

Петру не слишком обращал внимание на то, что делает Влад, пока замечание матери не навело его на какую-то мысль. Она была еще неясной, но определенно встревожила его. Блюдо, стоявшее перед кузеном, также было почти нетронутым, хотя он разделал куски мяса ножом. Петру вспомнил, что прежде кузен тоже страдал отсутствием аппетита, но все полагали, что это связано с его болезнью. Но, несмотря на это, Влад стал выглядеть гораздо лучше, чем когда прибыл сюда.

– Вам тоже достался шоколадный торт? – вырвалось у Петру, и он устремил взгляд на кузена. – Вы сегодня опять совсем мало едите. Жаль, что наш повар по-прежнему не оправдывает ваших ожиданий.

Взгляд Влада, казалось, преодолел невидимый барьер между ними, и Петру ощутил странную пульсацию в голове. Он чуть покачнулся и непроизвольно оперся руками на стол. Милица с беспокойством положила руку на сгиб его локтя.

– Сынок, что с тобой?

Петру ощутил, как перед ним все поплыло.

«Да что это такое?» – с удивлением подумал он, а затем снова поймал взгляд темно-зеленых глаз. Их выражение было непередаваемым. В них таились и угроза, и насмешка, и предупреждение.

– Быть может, из-за вина? – спросила Кристина.

Елена тоже смотрела на него встревоженно.

– Петру, милый? – Ее нежный голос заставил его очнуться и прийти в себя. Голова кружилась уже меньше. Не хватало еще упасть в обморок на глазах у семьи и, что хуже всего, перед кузеном, чей пронизывающий взгляд совсем не понравился ему.

Так смотрят, пожалуй, гипнотизеры и фокусники, священники и врачи в лечебнице для душевнобольных.

Что, если тогда приступ Елены спровоцировал именно его взгляд? От этой внезапной догадки Петру чуть не вскочил. Ему с невероятным трудом удалось успокоиться, хотя мысли уже полностью завладели им.

Но ведь такое возможно?

Теперь у Петру возникло еще больше подозрений в отношении Влада. Откуда он взялся? Что ему на самом деле нужно здесь? Какую цель он преследует, кроме той, которую озвучил? Якобы исполняет волю умершего отца…

Вот что он сделает! Петру чуть не стукнул ладонью по столу. Он отправит письма в Италию – по тем адресам, где жил Александру с сыном. А еще лучше будет телеграфировать! Именно! Так будет гораздо быстрее. И сделает он это прямо из лечебницы. Так никто из поместья не узнает – во всяком случае пока, – что он интересуется жизнью кузена и своего дяди.

Петру чуть не рассмеялся, довольный своей затеей.

Пожалуй, пока стоило тщательно обдумать само письмо, чтобы не вызвать никаких подозрений. Он был уверен, что кузен скрывает от них что-то важное, быть может представляющее опасность.

Теперь, после этих мыслей, Петру было несколько тревожно покидать родной дом, но мысли о Елене и о том, что ей необходимо скорее показаться врачу, пересилили волнение.

Да и что сделает Влад? Какие у него могли быть претензии к Милице или кому-то еще? Внешне они ладили вполне хорошо, и пока не возникало особых причин для беспокойства, кроме того, что чувствовал сам Петру.

Ему хотелось собрать побольше доказательств и, если таковые будут обнаружены, заставить Влада объясниться.

Ночь дышала влажным теплом, к которому примешивался медовый аромат жимолости. Умытые щедрым дождем цветы в темное время суток благоухали особенно сильно. Впрочем, их аромат не мог перебить навязчивый запах чеснока, но с этим пришлось смириться.

Сон постепенно окутывал дом на холме, завладевая его обитателями, хотя многим было тягостно и страшно отдаваться его объятиям, зная, что они могут и не проснуться утром. Но усталость и душевные волнения брали свое.

Этого ждали замершие тени-призраки, которые обретали особое могущество, как только отступал дневной свет. Для них самым желанным ароматом был волнующий запах крови, а самой чудесной музыкой – биение человеческого сердца.

Окна в комнате Адриана были распахнуты, как и портьеры, но сейчас вместо неприятных солнечных лучей лился мягкий лунный свет, падая прямо на постель больного. Адриан тяжело дышал, на лбу выступили мелкие капли пота: он неизбежно менялся, но еще сам этого не понимал.

От окна отделилась тень и грациозно качнулась, обретая женские черты. Мелькнули тонкие руки, закружилось шелковое полотно ночной рубашки, сверкнули лукавые голубые глаза. По комнате, наполовину заполненной серебряным светом луны, скользила прекрасная девушка.

– Адриан! – позвала она тихо и торжествующе рассмеялась, когда он не отозвался. Кристина знала, что даже если он очнется от забытья, то не сможет ее остановить. – Ничего, – прошептала она, плавно, не касаясь пола, приближаясь к спящему. – Скоро все изменится для тебя, мой милый… не могу же я бросить тебя среди них. Ты тоже будешь сильный, и противная, тлетворная смерть не одолеет тебя.

Кристина медленно опустилась рядом с Адрианом. Ее пальцы проворно пробежали по его груди, поднялись к шее. Она аккуратно повернула его голову набок, и Адриан безвольно подчинился. Кристина разглядывала его какое-то время, и на ее лице отразилась печаль.

– Он совсем не любит меня, – пожаловалась она брату. – А ведь я готова последовать за ним, куда он пожелает. Ах, как это ужасно… Терпеть муки неразделенной любви… Надеюсь, хоть ты теперь не оставишь меня. Иначе мое бедное сердце этого не выдержит.

Страдальческое выражение на лице девушки, впрочем, тут же сменилось хитрым, почти злорадным.

– Надеюсь, ты не слишком рассердишься, когда поймешь… – пробормотала она капризным голосом.

Губы растянулись в широкой улыбке, обнажились белые острые зубы. Кристина легко оттолкнулась от постели, перекатываясь через спящего Адриана, и зависла над ним в воздухе, не касаясь его.

– Это в последний раз, обещаю! – шепнула она и склонилась к его шее.

Адриан ощутил внезапно вспыхнувшую боль во сне, вздрогнул и попытался отстраниться, однако кто-то удерживал его нежно, но при этом настойчиво. Он дернулся, пытаясь сбросить с себя тяжелое оцепенение. Что-то холодное придавливало его, мешая дышать. Адриан медленно поднял руки, но их тут же перехватили. Голова закружилась, тело стало слабеть.

Адриану снова снился этот пугающий сон, который он видел несколько дней назад.

Цепляясь за остатки разума, он приоткрыл глаза. И застонал, уже не от боли, а от потрясения! Его сестра, его милая Кристина, полулежала на нем и медленно высасывала его кровь. Адриан буквально чувствовал, как кровь, капля за каплей, покидает тело. Он испуганно взвыл, пытаясь оттолкнуть Кристину, но тут же подумал, что это лишь очередной кошмар! Ведь такого не могло быть! Его сестренка – нежное и доброе существо – не могла стать кровожадной убийцей и напасть на собственного брата. Он ведь всегда заботился о ней, с волнением ждал осеннего бала, когда Кристина отправится дебютанткой на свой первый прием, а Адриан бы оберегал ее от всяких проходимцев и защищал…

Но теперь – что это?

– Я схожу с ума! – Его неистовый, срывающийся шепот слился с причмокивающими звуками ее жадно припадающих к коже губ. – Мое больное видение, умоляю, исчезни!

Ну конечно! Это был кошмар! Ведь он – сильный, крепкий мужчина. Неужели он не мог оттолкнуть слабую женщину? Конечно, Адриану бы и не пришло никогда в голову так поступить с сестрой, но полное бессилие и покорность ей лишали его рассудка. Откуда у Кристины эта сила? Эта власть?

– Боже. – Он застонал, пытаясь вспомнить какие-то слова молитвы, но она тут же сердито зашипела на него и накрыла ладонью рот.

– Вот этого не нужно, – произнесла Кристина, и он увидел, как на ее губах влажно заблестела кровь. – Лежи спокойно. Я знаю, как для нас лучше… Мы останемся семьей…

Проведя пальцем по его щеке, она с довольным урчанием продолжила свое страшное занятие. Адриан снова впал в забытье, парализованный страхом и отчаянием. Мысли путались в голове, и он уверял сам себя, что все это лишь жуткий сон и он вскоре проснется.

Кристина – нежная, наивная девочка, его дорогая сестренка – мерзкое исчадие ада? Чудовище, жаждущее крови? Но ведь он не верил в вампиров!

Адриан затих и лишь иногда чуть вздрагивал, шумно вздыхая.

Напившись, она отстранилась и тоже вздохнула, но с легкой грустью.

– Милый мой Адриан, отдыхай! Скоро ты поблагодаришь меня!

Кристина медленно и грациозно потянулась, выгибаясь по-кошачьи. Брат погрузился в глубокий сон. Она протянула ладонь и аккуратно отерла красную струйку, стекающую по его шее, сыто улыбаясь. Но в следующий миг задрожала.

– Ты решила помочь мне наводнить стригоями всю округу? – осведомился тихий голос.

Влад замер у двери черной тенью, и от его присутствия Кристина вся затрепетала.

– А почему бы и нет? – В ее голоске снова зазвучали капризные нотки. – Ты ведь сделал меня такой, но я даже рада этому. Так мне нравится гораздо больше, чем быть просто человеком.

– Ты сама пришла ко мне, – напомнил он. – Я предупреждал.

– Но и не остановил! – Ее глаза гневно блеснули.

Влад ничего не ответил, но от него повеяло угрозой.

– Ах, – вздохнула она. – Отчего я не нравлюсь тебе? Это все из-за нее, так? Но ведь ты уподобишь себе Елену? – Кристина хихикнула и принялась кружиться по комнате, легко отталкиваясь от пола. На ее груди темнели капли крови, упавшие с подбородка. Она приблизилась к Владу, стоявшему все так же неподвижно.

– Тебя это не касается, – прозвучал ответ.

– Ну вот еще! – Она чуть презрительно рассмеялась. – Но если не хочешь ты, это сделаю я!

В одно мгновение черная тень сорвалась с места, и Кристина ощутила, как могучая рука впилась ей в горло и оторвала ее от земли. Крепкие пальцы сдавили шею. Кристина не могла умереть от удушья, но ярость Влада испугала ее.

– Я предупредил тебя, – раздался угрожающий шепот. – Только приблизишься к ней – разорву тебя на части. Мне стоит повторить это еще раз?

Она затрясла головой, и Влад ослабил хватку. Будь Кристина человеком, она бы рухнула на пол, задыхаясь. Но она легко, даже грациозно упала вниз, опираясь на кончики пальцев, и тут же на всякий случай отпрянула от него.

– И стоило злиться из-за такого? – чуть обиженно спросила она, но призрак не ответил, исчезнув во мраке.

– Что же, – пробормотала она, поворачиваясь к постели брата и прислушиваясь к тому, как он дышит. – Побуду с тобой, мой бедный Адриан. Скоро все для тебя изменится, болезнь отступит! Я буду рядом, чтобы охранять твой сон!

Чуть слышно напевая, Кристина растянулась рядом. Жажда ее была утолена, хотя девушка чувствовала, что не прочь впиться в горло какой-нибудь из местных служанок. Все равно они больше ни на что не годились. Но Влад велел ей сдерживать свой аппетит и, если нужно, – охотиться в долине.