Петру хмуро смотрел на мокрый сад из окна своего кабинета. Бурный ветер усеял сорванной листвой все дорожки, словно настала холодная и мрачная осень. Снова зарядил неугомонный дождь, а серый туман окутал окрестности.

Присутствие смерти становилось невыносимым. Вокруг Петру и его близких сужалось кольцо зла, чье беспощадное движение он не мог остановить. И хотя он по-прежнему считал суеверия крестьян чем-то глупым, глубоко внутри поселилось смутное подозрение, что это связано с кузеном.

Петру невзлюбил его с первого взгляда, хотя, безусловно, знал, что у него есть двоюродный брат, которого дядя Александру увез малолетним ребенком.

Петру не мог объяснить подлинной причины своей неприязни, хотя была одна очевидная – то, как Влад смотрел на его невесту. Петру ни разу не видел их вместе, пытающихся скрыться от любопытных глаз, как не видел и признаков чувства вины, которое неизбежно появляется в случае обмана.

Елена ни разу не дала повода усомниться в себе. Она была его чистым ангелом, и Петру наполняла жгучая тоска и боль при мысли, что ее болезнь может стать препятствием для их свадьбы. Он уже жалел, что сразу не пригласил для нее врача. Ведь болезнь можно было попытаться остановить, а они упустили время. И теперь матушка была настроена препятствовать их отношениям, если Елене не станет лучше.

– Пойми, сынок, если бедняжка не справится со своими приступами, они доведут ее до чего-то более ужасного. Она ведь совсем не владеет собой в такие минуты, ты и сам это видел. А то, как легко она сломала тебе руку, как отшвырнула от себя? Какой нечеловеческой силой надо было обладать? Не кажется ли тебе, что это нечто за гранью легкого помешательства? – сказала Милица, и в ее глазах заблестели слезы. – Я полюбила Елену, она милая и славная девушка, но тебя я люблю несравнимо больше. Поэтому постарайся меня понять. Безусловно, если ты решишь пойти мне наперекор, я не смогу тебе препятствовать, как и не пожелаю присутствовать на твоей свадьбе, но мои дни наполнятся отчаянием и страхом за твою жизнь. Врач, к которому вы поедете, – наша последняя надежда. Если не поможет он, то…

Она замолчала и тяжело вздохнула. Петру, отчаянно мучаясь, понимал, что мать права. Но его сводила с ума мысль, что ему придется расстаться с Еленой. Ведь есть же разные способы! Он сможет нанять нескольких врачей, чтобы они постоянно жили в доме. Должны быть какие-то снадобья на этом свете!

Адриан, такой деликатный и тактичный, придерживался того же мнения, что и Милица. Петру тем не менее был рад, что в такой непростой час друг оказался рядом.

– Елена – чудесная, но ты просишь быть с тобой честным…

– Как и всегда! – Петру старался улыбаться, хотя внутри у него точно открылась кровоточащая рана.

– Я всегда сторонился людей, которые дают непрошеные советы, и сам никогда не желал быть среди таких советчиков, но раз ты задал вопрос, то я отвечу. Если ты возьмешь на себя ответственность за Елену и поведешь ее к алтарю, мои уста будут запечатаны. Я приму твой выбор. Впрочем, если ты решишь заботиться о ней иначе, не связав с ней жизнь, я также отнесусь к этому решению с пониманием.

Петру смотрел на него с плохо скрываемой болью.

– Адриан, если я решу последовать матушкиному совету, то, вероятно, смогу избежать печальной участи – быть супругом женщины, чьим разумом овладел туман безумия. Но что мне делать с собственным сердцем, которое велит мне пренебречь любыми предосторожностями? И, в конце концов, разве настоящий мужчина может так поступить по отношению к любимой? Елена – мой свет, мое тихое счастье, и я бесконечно страдаю, думая, что не смогу сделать ее своей женой.

Адриан вздохнул и перевел взгляд на сломанную руку. Петру заметил это и сжал челюсти.

– Болит? – коротко спросил Адриан.

– Не слишком. Ерунда. – Петру старался казаться беспечным. – Что такое пара костей? Да и ты сам видел, что Елена не владела собой… Я совершенно не виню ее…

– Я тоже не виню ее, друг мой, но то, что управляло ею, не могло не насторожить.

– Вот именно! – Петру круто развернулся перед Адрианом, глядя ему в глаза. – Мне тоже пришла в голову мысль, что некто управлял ею. Быть может, гипноз? Внушение? Что-то пробудило задремавший недуг. Возможно, с Еленой было бы все в порядке, если бы не этот злодей…

– Мне жаль, что невинная игра спровоцировала у нее подобную реакцию, – с сожалением сказал Адриан. – Прежде с нами такого не случалось, да и ни с кем из тех, кто тоже участвовал в этой игре. Но, вероятно, тут скрыто нечто иное. Прости!

Петру остановил его решительным жестом:

– Ни ты, ни Кристина не могли знать о том, что случится. Но я боюсь, что кто-то мог внушить Елене определенные мысли… Правда, не понимаю, с какой целью и кому могла помешать невинная девушка.

– Ты подозреваешь кого-то конкретного?

Петру задумчиво потер подбородок:

– Не знаю. Я опасаюсь делать выводы без должных фактов и оснований. Но я убежден, что объяснение есть всему, и оно – рациональное!

Адриан согласился с ним. Он всегда был готов прийти на зов помощи. Петру знал это наверняка. И тем более ему стало неловко, когда он узнал, что друг утром занемог.

Внезапно крепкий и сильный мужчина ослабел по неизвестной причине, хотя вечером они вдоволь наговорились и Адриан не выглядел больным. И Петру чувствовал себя виноватым, будто от поместья и окрестностей исходила необъяснимая угроза.

Зато Кристина оправилась от странного недуга и теперь выхаживала больного брата, с сожалением признав, что, видно, бедный Адриан подхватил лихорадку. Вызванный из деревни врач подтвердил, что тот пойдет на поправку, как и его сестра, потому что симптомы были схожими: слабость, головокружение, неприязнь к яркому свету и отвращение к пище. Он уверил, что жизни Адриана ничего не угрожает и все, что нужно молодому гостю, – это покой и длительный сон.

Словом, кругом люди либо слабели и оказывались прикованы к постели, либо умирали от нападения странных животных, которых еще никому толком не удалось разглядеть. Впрочем, если вспомнить, что рассказывала Елена или что лицезрел Петру лично на деревенском кладбище, то можно было предположить, что какой-то злой гений вывел страшных полулюдей-полуволков, чтобы наводить ужас.

Петру ожидал вестей от Моэску: сейчас в столице пытались разгадать загадку мерзкой конечности, которую потеряла та страшная тварь. Петру вспомнил, как она выглядела, и поморщился: покрытая не то слизью, не то гнилью, она источала отвратительное зловоние и, что было особенно удивительно, сочилась тошнотворной зеленовато-бурой массой там, где должна была быть обычная кровь. Впрочем, и эту непонятную тварь обычной назвать было нельзя.

Петру был убежден: эти противные Богу и принципам гуманизма опыты имели пока что недоказанную связь с той сектой, о которой говорил пристав. И он приложит все усилия, чтобы помочь остановить это кровавое безумие.

Размышления Петру были прерваны приходом слуги, который передал ему письмо. Неужто сообщение от пристава? Было бы просто превосходно, но на письме стоял штемпельный оттиск почтовой службы Бухареста с пометкой от господина Бурчи.

Недоумевая, Петру вскрыл конверт и, только увидев полное имя и должность отправителя, хлопнул себя по лбу и принялся взволнованно читать.

Это письмо он тоже ожидал! Значит, комиссия провела работу по установлению личности того монаха-еретика, погребенного в шахте под часовней.

Однако, углубляясь в чтение, он начал понимать, что речь шла о ком-то ином.

«Уважаемый г-н Синешти!

Приношу свои извинения за досадную задержку. Однако важность результатов нашего небольшого исследования компенсирует ее с лихвой.

Мы приняли во внимание необычность характера захоронения и несомненную секретность, связанную с местом упокоения гроба и ящика. Нам удалось привлечь к исследованию нескольких ученых и историков, а уважаемый отец Гета, который также состоял в комиссии, раздобыл сведения, которые были доступны только для церковных служителей, хотя и не без труда.

Безусловно, вам известно о том, что ваш дом стоит на месте разрушенного монастыря, и о том, что эти земли были подарены вашему предку за важные заслуги. Если я верно припоминаю наш последний разговор, вам и вашей семье не известны некоторые иные факты. В связи с этим я вынужден взять на себя роль человека, который откроет вам детали прошлого вашей семьи, но заранее прошу прощения, если мои слова хоть каким-то образом заденут вас, потому что ни я, ни мои коллеги не имеем целью подвергнуть сомнению фамильную репутацию и ее честь.

Полученные сведения не разглашались. Мы понимаем, что это связано с историей вашего рода, и до выяснения всех подробностей обязуемся сохранять информацию в тайне, пока вы не сочтете необходимым это изменить.

Наверняка вам известно, что некоторые из ваших предков состояли в тайном ордене Дракона, возрожденном императором Сигизмундом для борьбы с турецкими завоевателями и защиты престола от внешних и внутренних врагов. В орден входили многие важные лица: воеводы, князья, короли, рыцари и прочие значимые персоны нескольких государств. Он стал весьма могущественным, пока был жив Сигизмунд, но после его смерти понемногу утратил влияние. Впрочем, у Сигизмунда появился преемник, или, если можно так выразиться, соперник, о котором мало кому известно. И его целью стало сохранение тайны ради спокойствия живых.

Пожалуй, корни этой таинственной истории уходят далеко в прошлое вашей славной династии – в эпоху междоусобных войн и раздоров между потомками родственных линий Данешти и Дракулешти, ведущих свой род от Басараба I. Ни в коем случае не берусь давать оценку историческим событиям, но в данном вопросе вынужден упомянуть о разладе внутри династии, потому что это прямым образом связано с нашей находкой.

Я не случайно упомянул о преемнике ордена Дракона, коим неожиданно, как выяснилось, стал ваш предок, Янош, по линии Данешти. Его задачей стало сокрытие убитого в 1476 г. валашского господаря Влада III по прозвищу Дракула, чье имя вам должно быть хорошо знакомо. Поныне считалось, что тело господаря погребено в монастыре Снагов, который сейчас закрыт и пришел в запустение. Однако, исходя из архивных данных, которые нам удалось добыть с таким трудом, следует, что тело Влада III было погребено усилиями последователей ордена Святого Георгия.

Считается, что орден Дракона создавался с благими намерениями – для защиты веры и своих земель от врагов. На первый взгляд, орден и служил таким целям, но если разобраться в последствиях, то можно усмотреть хитроумный замысел, в воплощение которого оказалось вовлечено огромное количество людей, чтобы столкнуть их между собой и посеять вражду.

Самое удивительное – тот, кто создал грандиозный по своему размаху коварный план, сумел остаться в тени, но, судя по всему, достиг желаемого. Мы полагаем, что этот могущественный человек сумел привлечь на свою сторону Влада III, пообещав ему желанный престол и верность подданных, как сделал это и с его отцом Владом II, который ранее был принят в орден. Именно тогда Влад II получил прозвище Дракул – дракон, – которое передалось и его сыну.

В Средневековье считалось, что Дракон – одно из имен дьявола, хотя Влад II больше опирался на иное значение образа этого мифологического зверя, выражая ему почтение как дакийскому богу, изображавшемуся в виде дракона с волчьей головой.

Орден Святого Георгия был создан вашим предком и его сторонниками с целью оказать сопротивление возросшей власти ордена Дракона и доказать, что внутри последнего действовали со скрытыми мотивами, прикрываясь христианской верой, когда как имели совершенно иные устремления. Полагаю, вам известно о том, что Святой Георгий – непримиримый борец с нечистью и темным колдовством, победитель дракона-балаура, что в данном случае дает нам понять, с какой целью создавался орден.

Так как найденные свидетельства несколько выходят за рамки исторически доказанных фактов, то до установления более точных сведений будет уместнее называть их преданиями. Исходя из них, в ордене Святого Георгия были убеждены, что Влад III не просто изменил своей вере, отказавшись от православия в пользу католичества, что уже считалось большим грехом, но и продал душу дьяволу, польстившись на некие особые условия. Ваш предок и его последователи предпринимали множество попыток устранения Влада Дракулы, но всякий раз ему удавалось ускользнуть. В год своего исчезновения его удалось тайком заманить в монастырь, в котором Дракулу предполагалось обезвредить и уничтожить.

Нам не удалось найти подробности этого несомненно жуткого ритуала, ведь монахи, которые проводили его, погибли при этом, а монастырь был разрушен сильным землетрясением. Монахи пожертвовали своими жизнями, чтобы сковать наследника дьявола (простите мою риторику: так значится в обнаруженных документах) и навеки заточить его во тьме.

Погребение Дракулы проводилось в строжайшей тайне вашим предком, а единственная запись передана для хранения в секретный церковный архив.

Мы подходим к еще одной загадке, над которой ломаем головы. Если допустить, что в найденном гробу было заключено тело Дракулы, то где его кости и остатки праха? После тщательного осмотра внутренней поверхности гроба нами было обнаружено несколько истончившихся волос, но установить по ним принадлежность определенному человеку, к сожалению, не представляется возможным. Впрочем, это указывает на то, что в гробу определенно были человеческие останки. Как и некоторые другие признаки: разорванный саван и потемневшие пятна неизвестного происхождения (кроме тех кровавых следов, оставшихся после несчастного случая, которому вы сами были свидетелем).

Так как вскрытие гроба проводилось в присутствии комиссии, исходя из внимательного осмотра, положения гвоздей и крышки гроба, нами подтверждается, что он не открывался несколько столетий. Поэтому мы теряемся в догадках о том, каким именно образом тело, находившееся внутри гроба, в свою очередь помещенного в закованный в железо деревянный ящик пропало.

Конечно, мы ни в коем случае не принимаем во внимание легендарную часть истории о заключении сделки с дьяволом, ведь тогда любое научное обоснование становится невозможным.

Мы надеемся и дальше исследовать полученный материал, и, вероятно, нам удастся найти еще какие-нибудь свидетельства касательно деятельности ордена Святого Георгия и, самое важное, обнаружения праха валашского господаря.

С почтением, И. Бурча»

Перечитав письмо дважды, Петру уселся в удобное кожаное кресло и устремил взгляд в окно, где в стекло по-прежнему яростно барабанили тугие капли дождя. Он думал о своем предке, связанном не только узами кровного родства с Дракулой, но и вовлеченном в интриги и борьбу за власть.

Следовало поговорить с матерью о том, что в найденном гробу могли находиться останки самого Влада III, у которого, кроме прозвища «сын Дракона», имелось и иное – Цепеш. О нем ходили всякие истории, но в основном они были полны душераздирающих подробностей, повествующих о крайней жестокости господаря.

Судить о способах достижения цели в те времена, когда убийства и безжалостность оправдывались нравами эпохи, Петру не мог. Хотя он испытывал некое удовлетворение, что живет не в темные Средние века, а во время научного прогресса. Суеверные россказни, в которые многие верили до сих пор, вызывали у него отторжение и неприязнь.

Впрочем…

Петру нахмурился, поднялся из кресла и принялся осматривать книги на полке, связанные с историей его рода. Его предки долгое время играли значительную роль на политической арене, воюя не только с внешними, но и с внутренними противниками. Так вышло, что братья сражались с братьями, предавали друг друга и беспощадно уничтожали, и этому подтверждением была история его собственного рода. Кровное родство не служило препятствием для устранения соперников. Впрочем, мировая история знала множество таких случаев.

Петру нашел нужную ему книгу. Она была довольно увесистой и содержала весьма подробные сведения об истории его края и связанных с ней известных правящих фамилий, среди которых значилась и династия Басарабов. Разделившись на два враждующих лагеря, кровные родственники не гнушались убийств, предательств и обмана. Петру не собирался осуждать их или искать виноватых: история есть история. Но теперь отголоски этой вражды коснулись непосредственно его самого, хотя Петру еще не представлял себе, как именно находка под часовней повлияет на него и его семью. Он был признателен господину Бурче и комиссии за деликатность и пока не был готов к огласке, тем более что явных доказательств того, что в гробу лежал пресловутый валашский князь, не имелось.

Сейчас у Петру были иные заботы, и ему не хотелось, чтобы дом принялись осаждать любопытные. В конце концов, это касается только его семьи, и лишь ему решать, что делать с полученными сведениями.

Раздумывая об этом, Петру какое-то время разглядывал династические ветви Басарабов, разделившихся на два рода, Данешти и Дракулешти, потихоньку угасших к этому времени. У его семьи давно не было такого влияния, хотя по-прежнему ее уважали и помнили, откуда она произошла. Пальцы Петру перелистывали плотные страницы, задерживаясь на некоторых исторических событиях. Он внимательно читал и рассматривал превосходно напечатанные гравюры и рисунки, пока его взгляд не остановился на портрете Влада III, изображенного вполоборота.

Внутри что-то екнуло, и Петру подался вперед, чтобы пристальнее разглядеть портрет. Он взял книгу со стола и поднес к окну, всматриваясь в черты валашского князя. Странное и необъяснимое чувство охватило его. Чем дольше он смотрел на портрет, тем больше Петру казалось, что ему знакомо это лицо. Безусловно, он видел его и прежде в книгах, но как-то не придавал значения. Строгое, волевое и умное лицо, сурово нахмуренный лоб, плотно сжатые губы. Изображенный человек внушал страх и ужас не только при жизни, но и после смерти. А теперь господин Бурча еще и причислил его к пособникам дьявола, во что, конечно, Петру не верил.

Петру положил книгу на стол, задумавшись, а потом принялся писать ответ господину Бурче, в котором выразил большую признательность за тактичность и интерес к этому делу. Он попросил держать его в курсе исследования и уверял, что будет готов предоставить любую посильную помощь при необходимости.

Как Петру и предполагал, матушка тоже удивилась содержимому письма от комиссии, уверяя, что и ей ничего не известно. Более того, и ее покойный супруг никогда не упоминал ни о чем подобном, хотя у них не было секретов друг от друга. Петру попросил, пока не выяснятся подробности, держать это в тайне. В том числе и от Влада. Когда он попросил Милицу об этом, на ее лице отразилось беспокойство.

– Вы повздорили?

Петру покачал головой:

– Нет, матушка. Хотя вынужден признать, что присутствие кузена вызывает во мне необъяснимую неприязнь.

Она сидела с вышиванием у окна, но, услышав эти полные озабоченности слова, отложила пяльцы и взглянула с тревогой на сына.

– Но, дорогой, что случилось? Я была уверена, что вы поладите. К тому же Влад так ненавязчив, так тактичен. Мы даже видимся не слишком часто, и, признаться, от этого мне неловко. Он словно боится досадить нам лишний раз, а ведь именно он имеет больше прав на поместье – по своему старшинству. Но при этом ни разу не дал понять, что имеет такие цели. Он согласился занять правое крыло, даже его часть, – не целиком! – не претендуя на все поместье.

Петру раздраженно вздохнул:

– Ах, матушка. Значит, вам он кажется таким благородным и безупречным?

Она смотрела на него непонимающе:

– Конечно! У меня еще ни разу не возникло иного ощущения. А разве ты думаешь по-другому? Почему?

Но тут в глазах Милицы вспыхнула искра понимания. Она вспомнила один из неприятных разговоров на эту тему.

– Елена, да? – коротко спросила она и сразу увидела ответ во взгляде сына. Милица протянула руки: – Подойди, прошу.

Он послушно шагнул вперед, коснувшись ее пальцев, и присел рядом, на край кушетки.

– Мой дорогой Петру, – начала она, улыбаясь. – Я надеялась, что ты избавился от ревности в своем сердце, в котором всегда было так много любви и понимания. Разве ты хоть раз видел своих невесту и кузена где-нибудь вместе так, чтобы заподозрить нечто дурное? Разве Елена вела себя предосудительно?

– Что вы, – с досадой произнес он. – В Елене я не сомневаюсь. У нее слишком чистая душа, чтобы повести себя как-то недостойно. Нет, если и подозревать кого в недобрых намерениях, так это…

Петру замолчал и покосился на мать, а потом сел еще ближе.

– Матушка, я еще ни с кем не делился своими сомнениями, – быстро заговорил он. – Поведение кузена и правда внешне кажется безупречным, но что-то в этой безупречности меня настораживает. Клянусь вам, это ощущение преследует меня с тех пор, как я увидел Влада в нашей гостиной. И дело не только в том, как он смотрит на мою невесту…

Милица ободряюще сжала его руки:

– Сынок, прости меня, но сколько я ни наблюдала за нашими гостями, ни разу не заметила, чтобы Влад проявлял особенный интерес к Елене. А ведь женщины такое чувствуют!

– Не знаю. Что, если он неплохо притворяется? Откуда мы знаем о его намерениях? Что он делал в Италии все это время? С его появлением началось столько проблем…

– Ах, Петру! – воскликнула Милица. – Ты преувеличиваешь. Я уверена, что ты испытал множество потрясений за последнее время. Ты вернулся с войны, был так тяжело ранен, я едва не потеряла тебя, а потом эти события кругом, странные смерти… Конечно, ты устал! А теперь выяснилось, что и девушка, с которой ты собрался связать жизнь, неизлечимо больна!

– Прошу, не говорите так. Елена непременно поправится. И я приложу все усилия для этого.

Она тихо вздохнула и поднесла ладонь к его щеке:

– Поверь, я тоже бы этого очень хотела. Я мечтаю увидеть тебя счастливым, а не подавленным и разбитым.

Петру поднял голову и решительно посмотрел на нее:

– Матушка, пообещайте мне. Если допустить самое ужасное… что Елене не смогут помочь… Сумеете ли вы найти в своем сердце понимание, чтобы все равно благословить нас? Впрочем, не отвечайте сейчас. Подумайте о том, что мое счастье зависит и от вашего решения.

Милица с радостью промолчала, чтобы избежать ответа, который ранит его, и Петру это видел.

Скоро все решится. По крайней мере, доктор осмотрит Елену и даст предварительное заключение.