– Связь, телефон или телеграф, с Москвой есть? – делаю попытку в нужном мне направлении.

– Да, внизу, – наконец выдыхает один из них и вешает свою винтовку за спину.

– Мне нужна связь, немедленно. Да, и перевяжите своего товарища, а то крови много потеряет.

– Тебе не дадут пройти к телеграфу, это нам тут видно, но все равно не верится, как все произошло. В здании двадцать три сотрудника, они слышали лишь одно, стрельбу в кабинете коменданта, а значит, как только увидят незнакомого человека, да еще с оружием, сразу будут стрелять.

– Так свяжитесь со столицей сами, я же не настаиваю на личном общении с товарищем Дзержинским. Ведь глава ВЧК именно он, я прав?

– Да, товарищ Дзержинский, – подтвердил мои слова боец, что и говорил со мной после того, как я уложил мужика в куртке. Кстати, второй, как стоял молча, так и стоит, и ведь гад такой, не убирает винтовку, как его коллега. – Но секретчик не даст мне воспользоваться телеграфом, я не имею допуска.

– Да что ж такое-то, а? – я мельком взглянул на растерянного Тая. – Блин, тут хоть кто-нибудь есть, кто служил в прошлом году? – с нотками отчаяния в голосе протянул я.

– Начальник гарнизона крепости, – задумчиво, медленно подал наконец голос и второй боец, – вроде как он здесь с самого начала, с момента, как выбили отсюда белых казачков.

– Так, уже лучше, кто там сейчас командует?

– Товарищ Рулев.

– Не помню такого, из солдат?

– Он моряк!

– Этих не помню никого, но что делать, зовите сюда хотя бы его.

– Я и так здесь, – донесся еще один голос, и из-за стены показался здоровый такой парень. Годков ему на вид тридцать, не больше, но выглядит внушительно. Медаль блестит на груди, обязательный тельник и бескозырка с надписью «Керчь». Хорош, красавец, да вот только не знаю я его. А вот кораблик-то, на котором, видимо, и служил ранее этот морячок, печально известный. Именно с него торпедировали корабли Черноморского флота в моей истории, для того чтобы не сдавать флот немцам. Сам же эсминец затопился позже. Это насколько помню.

– Извини, брат, не знаю я тебя, – покачал я головой, – но, если свяжешься с Москвой, мою личность подтвердят, ежели, конечно, не забыли еще, – последние слова я произнес себе под нос.

– Зато я вас помню, – неожиданно весело так ответил бывший матрос с «Керчи». – Вы тут командовали в том году, – моряк махнул себе за спину, словно именно там был прошлый год. – Вы еще ранены были, во время рубки с казачками вас посекли немного.

– Было и такое, – согласно кивнул я. – Я тут, в крепости, только из-за ранения и проводил какое-то время, иначе меня бы в кабинет не затащили. Так что, товарищ Рулев, вы можете воспользоваться телеграфом?

– Конечно, пойдемте вместе, – тут же согласился Рулев и пригласил меня.

– Эх, братец, меня тут уже столько раз убить хотели, что чего-то я опасаюсь, – засомневался я. Мало ли, чего мне тут наплести могут, лишь бы поставить в невыгодную ситуацию, я дал понять, что не поведусь на уговоры.

– Я всех отправлю по местам, оставшихся попрошу убрать оружие. Не стоит волноваться, товарищ, ситуация и правда непростая, необходимо разрешить ее как можно быстрее. Вон до чего уже дошло! – искренность в его словах проглядывала отчетливо, да и мне не хотелось думать, что меня хотят опять обмануть. Ну должны же и мне наконец попасться хорошие люди?

– Давайте так, ребята, за спиной у нас чтобы никого не оставалось, и оружие я не сдам, тогда пойдем вместе. Идет?

– Да как хотите, – вновь легко согласился Рулев и приглашающим жестом поманил меня за собой в коридор.

– Тай, иди первым, – наклонившись к мальцу, тихо сказал я. Вряд ли решатся стрелять в мальчишку, а у меня будет лишняя секунда на ответ.

Но приключения, похоже, наконец-то закончились. Нас действительно проводили в комнату с телеграфом, и уже через десять минут мы уселись за стол в ожидании чая. Телеграмма ушла, надо ждать ответа, а чтобы скоротать время, Рулев, местный начальник гарнизона, предложил напоить нас чаем. Червячок сомнения вновь было проснулся, но я отмахнулся, не станут нас травить, телеграмму-то уже отправили, текст я проверял лично. Рулев будет ждать ответ и легко отдаст приказ на наше уничтожение, ежели что-то такое будет в ответе из Москвы.

– Как же вы здесь оказались, товарищ…

– Воронцов моя фамилия, если что, – подсказал я.

– Точно, я помню, что с птицами что-то связано, но боялся ошибиться. Так как, товарищ Воронцов?

– История, уважаемый начальник гарнизона, не на одну чашку чая, – протянул я.

– Да если надо, нам и самовар притащат, хотите?

– Мальчика покормите, пожалуйста, я как-нибудь позже. Нас в яме долго держали, прежде чем сюда доставить, неделю почти не кормили.

– Разберемся! – довольно жестко пробормотал Рулев и отдал приказ одному из солдат, что стояли возле дверей в коридоре, принести обед.

В этот день мы долго болтали с начальником гарнизона Рулевым, и мне было интересно, все же ничего не знаю о том, что в стране происходит, да и самому бывшему моряку небезынтересно послушать о моих похождениях. Ответ на телеграмму пришел довольно быстро, как пояснил Рулев, он даже удивился, что настолько быстро. Текст был простым и одновременно исчерпывающим.

«Именующего себя краскомом Воронцовым задержать. Самим ничего не предпринимать. Относиться вежливо и без провокаций. Ждите товарищей из Иркутска».

Рулев, прочитав, почесал затылок и растерянно произнес:

– Понимай, как знаешь! То ли задержать, то ли вежливо?

– Вы, товарищ начальник, просто не поняли, что в телеграмме не станут расписывать и раскладывать все по полочкам. Раз приказано ничего не предпринимать, значит, допрашивать не стоит, правильно? Задержать – значит, просто никуда не отпускать, за это говорит и требование о вежливом обращении. Все просто. Мы с мальчиком не собираемся усложнять вам службу. Мы и в яме не бузили, хотя и слышали в разговорах охраны о желании шлепнуть нас, чтобы не заморачиваться.

– Ну, у коменданта вы знатно пошумели, – возразил Рулев.

– Это другое, товарищ Рулев, – покачал я головой. – Когда на меня направляют оружие, я начинаю нервничать. Я ведь просто попросил его связаться с начальством, ничего более. А он не захотел разбираться и решил закончить дело простым, как ему казалось, способом. Не вышло. А уж почему эти двое с ходу стрелять стали, вообще не понимаю, – развел я руками. – Ведь это именно они застрелили коменданта, а не я.

– Да, это наши люди поняли, разобрались уже, мне доложили. Причины их поведения еще предстоит выяснить, с чего они умом тронулись, но мы, кажется, понимаем почему. Есть у нас тут небольшие заморочки, в центр не докладывали, хотели сами разобраться, да вот не успели.

– Что-то серьезное?

– Извините, товарищ Воронцов, но я предпочту не сообщать вам, – сделался вновь очень серьезным Рулев, аж брови сдвинул, – это наше дело, сами решим.

– Я и не настаиваю, – пожал я плечами, – просто поинтересовался. Забудьте.

Гулять нам не разрешили, Рулев пояснил, что это для нашего же блага, ибо вдруг еще кто-то захочет пострелять. Я, подумав, согласился. Кормили сносно, главное, что вообще кормили, с расспросами не приставали, так что мы просто ждали приезда тех, от кого и будет зависеть наша дальнейшая судьба. Нескромно, конечно, но я рассчитываю все же на благожелательное отношение, все же не последний человек, хоть и не в руководящих органах, но армия тоже своего рода руководство.

– Товарищ Воронцов! Товарищ Воронцов! – зашумели за дверью на третий день нашего пребывания в гостях в славном городе Верном. Точнее, в его крепости, но она не менее славная. Тай вскинулся, он еще спал, было ранее утро, я лишь приоткрыл глаза.

– Что случилось? – нехотя откликнулся я.

– Вас зовут! – было мне ответом, и пришлось все же подниматься. Эх, сон такой чудный снился, Натали как наяву… А что она вытворяла…

– Идем! – бросил я и жестом показал Таю одеваться.

Снаружи нас ждал… Нет, не конвой, охрана. Мы уже привыкли, что выходить нам нельзя, но и опекают нас ненавязчиво, как будто и правда охраняют. Не говоря ни слова, молодой парнишка, узкоглазый, киргиз, что ли, поманил за собой. Кстати, я тут с ними встречался, многие по-русски шпарят лучше меня.

Привычный кабинет – много здесь бывал за эти дни, помещение товарища Рулева – в этот раз встретил гомоном и суетой.

– Товарищ командир… Николай Васильевич…

Первый, кого я увидел, был казак Бурмистров, собственной персоной. Здоровяк кинулся ко мне, обнимая могучими лапами и сжимая так, словно хотел задушить.

– Э-эй, медведь, задушишь же! – слабо воспротивился я, ни капли не шутя. Вокруг все голосили, успел разглядеть нескольких знакомых мужчин, точнее, казаков. Все были чему-то усиленно рады, словно ящик золота нашли. Казаки, они такие, хабар для них дело первой важности. – Вы чего лыбитесь-то?

– Эх, Коля, если бы ты знал, как же я рад, что ты нашелся… – вместо ответа пробасил Григорий, при этом не разжимая объятий.

– Все, Гриш, хватит уже, отпусти, – пришлось даже одернуть казака. Тот нехотя разжал свои клешни и сделал короткий шаг назад.

– Мы ж два месяца за границей ползали, приказ был без тебя не возвращаться, а ты словно под землю провалился, ни тебя, ни старика того странного, у которого тебя ребятки сгрузили! Где ж ты был-то?

– Да у него и был, – пожал я плечами, – сначала лечил он меня, затем учил. Пришло время, отпустил.

– Что значит, – Гриша вылупил глаза, – отпустил?

– Гриш, когда тебя твоему ремеслу учили, отпускали гулять?

– Какое там, – нахмурился, явно вспоминая молодость, казак и махнул рукой, – только спать, да когда на работу с отцом ходил, а так нет, все время на коне и с шашкой! – последнее он высказал очень горделиво.

– Ну вот и старик Ван Ли, услыхав мою просьбу об обучении, взял слово, что не сбегу, пока сам меня не отпустит.

– И как, научил? – а теперь явно заинтересовавшись, Григорий посмотрел на меня внимательнее.

– Есть такое, но это скорее для жизни, а не для убийства людского племени. Хотя и не без этого. Понимаешь, не всегда правит сила, даже больше скажу, сила часто мешает. Я пересмотрел свои принципы и теперь многое нахожу пустым.

– Ну не знаю, мне тут успели доложить, что ты, только появившись, влез в серьезную передрягу и вывернул местное дерьмо наружу.

– А это, Гриш, обратная сторона моей души… За столько лет войны быстро-то не отвыкнешь! – и я сам, и все присутствующие засмеялись.

По приезде казаков поднялась нездоровая суета, все вокруг проявляли нешуточную активность, старались быть полезными, но выходило все наоборот. В конце концов мне все это надоело, и я просто потребовал отвести нас с Таем куда-нибудь, где есть вода и кровати. Хотелось вымыться и улечься спать, часов на десять. Приключение, наконец, кончилось, и усталость, накопленная за все прошедшее время, дала о себе знать.

Оставили нас в покое, в принципе, довольно легко, тут вообще, как появился Гриша, все пошло быстро и легко. Из крепости нас никуда не увозили, предоставили хорошую комнату, большую и светлую, чисто убранную, и притащили еды. Также, наконец, мы с моим новым молодым другом по очереди вымылись, два солдата таскали нам горячую воду, а плескались мы в больших кадушках. Как бы я ни устал, но встал рано, едва ли позднее семи утра, и тотчас был атакован солдатом, появившимся словно по звонку.

– Товарищ Рулев приказал доложить, как только вы проснетесь, – объявил солдат и замер, словно ожидая ответа.

– Ну, – пожал я плечами, сладко потягиваясь, – так и выполняйте приказ, товарищ боец, – хихикнул я. Солдат тут же умчался, а нам притащили завтрак. Тай еще тер кулаками глаза, когда я допивал чай с булочкой.

– Тай, завтракай и собирайся, скорее всего, мы вот-вот уедем отсюда.

– Куда?

– Далеко, Тай, очень далеко. Там меня ждут друзья и любимая женщина, а также мой маленький ребенок… – Я задумался. Не то чтобы я раньше не вспоминал о Натали и ребенке, просто старался не думать. Такие мысли здорово расшатывают психику.

– Я понял, – мальчик, словно покоряясь судьбе, коротко поклонился, все же он китаец, – я могу остаться здесь…

– Ты не слышал меня, Тай? Я сказал – едем вместе! Тебе нужно учиться, ты будешь жить в нашей семье столько, сколько потребуется. Ван Ли просил заботиться о тебе, я не разочарую старика, он сделал правильный выбор. Я здорово к тебе привязался, ты дорог мне, поэтому, мое решение не обсуждается.

– Я готов следовать за вами.

Мальчик реально испугался, что станет для меня обузой.

– Тай, прекрати, слышишь? Ты мне словно сын, я никогда тебя не брошу. Ты веришь мне?

– Да, – ни на секунду не замешкавшись, затараторил Тай, – я верю тебе.

* * *

Поездка в Москву на поезде заняла целых две недели. Мы тащились с ужасно медленной скоростью, постоянно останавливаясь и чего-то выжидая. Было скучно, но ехавшие с нами казаки Бурмистрова здорово скрашивали наш досуг. Первые два дня в пути пролетели незаметно, я впитывал как губка все новости от Гриши о происходящем в стране.

Война, беспощадная, нелепая Гражданская война практически закончилась. Тут все неоднозначно, но тех формирований, армий и фронтов, как в моей истории, уже не было. Трудно сказать, что послужило причиной, мои знания, переданные нужным людям, мои личные достижения в устранении главных действующих лиц или что-то третье. Красная армия нанесла белым несколько чувствительных поражений и осадила оставшиеся соединения в городах на Дальнем Востоке и в Крыму. Штурмы не производились, белым предлагали сдачу, надеясь сохранить жизни тысяч мирных горожан. Где-то получалось, где-то, в основном на Дальнем Востоке, казачки еще ерепенятся, не желая признавать свое поражение. Но в основном ситуация мне нравилась, не будет еще нескольких лет резни, я в этом уверен.

Бурмистров плохо был осведомлен о гражданской стороне вопроса, а меня очень интересовала политика и ситуация во власти. У руля – партия большевиков, старший вроде как Сталин. Гриша не лез в эту кухню. А вот касаемо армейского начальства немного прояснил. Главный со стороны армейцев – Антон Иванович, как руководитель Генерального штаба. Наркомом по военным делам – Дзержинский. Эти двое сумели сработаться и ведут страну к выходу из уничтожающей бойни.