Ни утром, ни в обед никто и никуда нас не звал, это немного воодушевило, если бы хотели завалить, то вряд ли держали бы в яме так долго, а когда еще и хлеба принесли, вообще расслабился. Скинули нам как собакам, полбуханки черствого, но хоть без плесени, хлеба. Погрызли с Таем на пару, все хоть что-то, еще бы воды дали, но нет, вероятно, посчитали, что обойдемся.

Яма была узкой, едва ли полтора метра в диаметре, не походить толком, а ноги затекают в одной позе. Разминки с Таем несколько помогали, разогревалась кровь, и от этого становилось теплее.

– Эй, любезные, есть кто наверху? – на второй день я решительно позвал, крича достаточно громко. – Долго нас тут мариновать будут? Холодно же! Хоть мальчонку выпустите!

Никто не ответил, то ли и правда никого поблизости, то ли всем плевать. Но, блин, так ведь и действительно околеем тут, ни хрена не шутки.

Где-то после обеда, как и вчера, притащили еду. Даже решетку не поднимали, просунули как зверям в клетку и бросили вниз.

– Мужики, ну есть в вас хоть что-то человеческое? Мальчика выпустите, совсем замерз уже!

– Не ори, а то стрельну!

– Так стреляй, чего как волка в яме держишь! – огрызнулся я. И этот хрен стрельнул. Я аж голову вжал в плечи от неожиданности. Но стрелял наш сторож не в нас. Просунув ствол винтовки между прутьями решетки, он выстрелил в стенку ямы, на нас лишь осыпалась какая-то труха.

– Ночью подсажу тебя, попробуешь допрыгнуть до решетки, – присев перед мальчиком, я начал объяснять свою задумку.

– Как же я ее подниму?

– Смотри, с той стороны, – я указал наверх и на край ямы справа, – есть выступ, днем разглядел. Туда поставишь ноги и спиной попробуешь поднять решетку. Если поддается, то, возможно, выберемся.

– Ты решил сбежать? А куда? Дальше все открытое, негде спрятаться.

– Придумаем что-нибудь, город вроде недалеко, на крайний случай, ущельем уйдем назад, на ту сторону. Главное выбраться. Ну и оружие вернуть нужно, уж больно оно мне дорого. Думаю, этих вояк здесь мало, мы за двое суток даже болтовни не слышали, так, редкие разговоры, не более того. Если бы тут приличный гарнизон стоял, уже бы решили нашу судьбу, да и просто попялиться кто-нибудь бы зашел, а тут вообще никого. Странно это.

– Я попробую, – кивнул Тай.

Ночью мы, собравшись с силами и соблюдая предельную осторожность, попробовали провернуть все то, что я задумал. Ничего не получилось, причем вообще. Тай не смог добраться до решетки, слишком уж высоко она была. Несколько раз прыгал как обезьяна, истоптал мне все плечи, но так и не смог дотянуться. Маленький он, китайчонок.

Но это сидение в холодной яме меня просто выводило из себя. Холод забирал силы, на согрев тратились последние ресурсы организма. Неопределенность она такая, может довести любого до отчаяния. Да и голод сказывался не меньше, хотелось откровенно жрать, а не просто есть. Только на пятый день решетка наконец поднялась и нам спустили лестницу.

– Эй, хунхузы, не околели еще? – донесся голос, в котором звучало что-то похожее на юмор.

– Интересно, если мы хунхузы, то как бы мы вас поняли? – бросил я в ответ.

– Вылезай давай, дергаться будете, полетите назад с дырой в брюхе.

– У нас зуб на зуб не попадает, а вы о каких-то дерганьях говорите! – выругался я.

Наверху, на воздухе, нам обоим стало дурно. Был солнечный день, тепло, даже жарко, я бы сказал. Зажмурившись от яркого света, аж слезы потекли, мы с Таем терли глаза, сидя на земле.

– Подымайтесь, ехать надо! – меня кто-то легонько пихнул ногой по пятой точке.

– Да подождите минуту, не видим же ничего! – отмахнулся я.

– Рядом ведро стоит, умывайтесь, провоняли как покойники!

– На хрена вы нас в яму после трупа посадили? – пытаясь протереть глаза, отвечал я. – Теперь месяц вонять будет.

– Это как старшина решит, может, вам всего несколько часов осталось, тогда и похрен на вонь, – ляпнул опять тот же говоривший и засмеялся.

– Неужели так смешно? – меня реально волновала реакция этих тюремщиков.

– А чего бы не посмеяться? – искренне не понимал проблемы вертухай.

– Легко смеяться над безоружным пленным, да? Только какой в этом смысл? – немного провокационно, но без злобы бросил я.

– Хватит болтать, давайте уже мойте свои рожи и в телегу, ехать пора! – разозлился вертухай.

– Сейчас, дайте еще пять минут… – Я кое-как разлепил глаза и первым, кого увидел, был Тай. Мальчишка стоял возле меня и ждал. Я показал ему жестом, он ведь якобы не знает русского языка, что надо умыться. Сам привстав, сделал вид, что сил почти нет, и остался сидеть. Тай подтащил ведро и стал его наклонять, чтобы полить мне на руки.

Везли нас долго, часа четыре. Ни еды, ни воды не давали, хорошо хоть, прежде чем умыться после сидения в яме, мы с Таем сначала вдоволь напились из ведра. Вода была грязной, но хоть не тухлой, а уж в нашем положении и вовсе отличной. Солнце припекало, здесь, в предгорье, уже вполне летняя жара стоит, постоянно хочется пить. Люблю тепло, но не настолько, здесь очень сложно жить, нет ни лесов, привычных для меня, ни рек больших, да ничего нет.

Наши сопровождающие не стали утруждать себя безопасностью и связали нам только руки, да и то бестолково. Мы не в претензии, конечно, хоть руки не затекали и то хорошо, но врага так вязать нельзя. Если бы я хотел, уже смог бы освободиться и огреть по голове любого из двух наших сопровождающих.

Места в округе какие-то совсем пустынные, людей не видно, как и поселений. Молчавшие всю дорогу стражники заговорили только на подъезде к городу. Здесь уже и мне стали попадаться на глаза знакомые места, все же провел в прошлом году тут немало времени. Город Верный, старинная крепость, будущая столица Казахской ССР Алма-Ата. По сравнению с будущим местность вообще другая, ничего похожего нет, но и немудрено, сколько лет пройдет, когда здесь появится независимый, мать его, Казахстан.

Ничего не имею против Казахстана, но какая на фиг независимость, а? Все эти недостраны, объявившие себя независимыми в девяносто первом, никогда не смогут нормально жить без России. Никогда. Все их мнимое благополучие основано лишь на деньгах, которые им дают из Америки и Евросоюза. Дают лишь с одной целью – сделать наши бывшие республики нашими врагами, не более того. Никому в мире не уперся какой-либо Казахстан или Туркменистан и прочие Украины. Западу нужны шакалы на нашей границе, которые всегда будут тявкать на нас, и только для этого.

В Верном, нас разместили в подвале здания, где в прошлом году у нас был штаб бригады. Даже обидно как-то, тогда я был тут вроде как главным, а теперь… А теперь сижу в камере. Пока вели по коридорам крепости, была надежда, что встретится кто-то из тех, кто служил здесь и в прошлом году, но как-то никого не узнал.

На допрос нас с Таем вызвали вместе и только на утро следующего дня. Грузный мужик, лет тридцати, а может и сорока, по нему и не поймешь толком, недовольно кашлянул в кулак, когда мы оказались у него в кабинете. Ладно, хоть кабинет не мой, было бы обидно вдвойне.

– Кто такие? Давайте быстро и начистоту, некогда мне с предателями разговаривать!

– Вообще-то, еще год назад, именно я из военной администрации здесь был старшим, товарищ, извините, не знаю, как вас по имени-отчеству.

– Что? – мужик устало и непонимающе уставился на меня, подняв красные, явно с перепоя, глаза. – Каким это старшим ты был? Где?

– Я краском Воронцов, командовал бригадой в составе Семиреченского фронта. Моим начальником штаба и комиссаром были товарищи Шапошников и Мехлис. Если у вас имеется связь со столицей, прошу связаться и сообщить, что я вернулся после излечения с сопредельной терри– тории.

– Ты сдурел, что ли? Какая столица? Какая сопредельная территория? – мужик был явно недоволен происходящим, ему не нравилась перспектива разборок с командованием свыше. – Эй, Власенко?

– Я тут, товарищ комендант! – из-за двери мгновенно показалась рыжая голова вертухая, что и привел нас сюда, в этот кабинет.

– Уводи давай, на хрен их вообще сюда притащили? Расстреляйте и прикопайте, как обычно!

– Вы делаете большую ошибку, товарищ комендант, – я охренел от услышанного, – с вас обязательно спросят за нас и расстреляют следом за мной, сомневаюсь, что проживете намного дольше меня или этого мальчика! – выпалил я.

– Что? Власенко, немедленно исполнять! – заорал комендант.

Рыжий вертухай подскочил ко мне и собрался ударить прикладом «мосинки» мне в грудь, но я больше терпеть не собирался. Этак они и правда нас расстреляют, чего-то я не хочу так закончить свои дни. Думать о том, что буду делать дальше, не хотелось, а вот прямо здесь и сейчас хотелось одного – наказать за грубость, лень и наглость!

Но первым завелся Тай. Мальчишка опередил меня всего на секунду, буквально прыгая под ноги вертухая и сбивая его с ног. Мне оставалось лишь перехватить его винтовку и, дернув затвор, проверить патроны. Все было в порядке, и дальше дело пошло уже по нашим правилам. Пока рыжий поднимался, Тай отскочил в сторону и укрылся за моей спиной, а я, направив ствол винтовки на коменданта, жестко потребовал:

– Вытащил свой маузер? Молодец, клади на стол! Медленно. Власенко, я тебя вижу, даже и не рыпайся, – бросил я вертухаю, который пытался тихонько уйти мне за спину. – Еще шаг и в твоем начальнике будет на одну дырку больше. Слышал меня?

– Д-да…

– Сел у стены, вон стул стоит, быстро! – Тай подскочил к столу коменданта и схватил с него огромный маузер. Вот же блин, нахватали революционеры себе таких пистолей, а мне расхлебывай. Не люблю я такие здоровые штуки, правда, мой кольт тоже был немаленьким, но он очень удобно сидел в руке, а вот маузер мне как-то не зашел.

– Тебе не уйти отсюда! – попытался надавить владелец кабинета.

– А я и не собираюсь, – усмехнулся я, – связь с Москвой есть?

– Нет.

– Врешь. При мне была, а уж теперь и подавно должна быть, – резюмировал я. – Кто начальник гарнизона крепости?

– Тебе-то что? – комендант продолжал выделываться.

– Фамилию назови!

– Ничего я тебе не скажу, падаль, сдохнешь в яме, как все казачки!

– Ага, стало быть, тут что-то интересное произошло, пока меня не было? Рассказывай, не заставляй меня «давить», поверь, я умею, на фронте быстро учишься такому. Это ты, крыса тыловая, уселся здесь не знаю за какие заслуги, наверное, ловко своих стрелять умеешь, а я фронтовик, падаль.

– Да делай что хочешь, ничего не скажу…

Стоял я близко к нему, поэтому просто сделал легкое движение руками, и ствол винтовки сильно ткнул коменданта в ребра. Тот охнул и заорал! Пришлось махнуть прикладом, укладывая этого горлопана на пол. Надеюсь, не прибил.

Схватив из рук Тая маузер, я проверил магазин и, перепрыгнув через стол коменданта, приготовился встречать «гостей».

Гости не задержались с появлением, почти мгновенно после крика коменданта дверь распахнулась и появились два молодца, одинаковых с лица. Ну похожи просто. Оба одинаково расхристаны, оба с револьверами в руках и в кожаных фуражках. Небритые, то ли с похмелья, то ли откровенно пьяные, но взгляды у обоих никак не могли сфокусироваться на мне. Комендант что-то прорычал, сделав над собой усилие, все же больно ему стволом под ребра попало. Двое из ларца… В смысле оба новых действующих лица зашевелились, заводили револьверами по кабинету, отыскивая цель.

– Ребятки, уберите свои наганы, иначе вашему начальнику будет больно! – Я обхватил рукой шею коменданта и чуть надавил, тот мгновенно закашлялся и застонал.

Дальше… Блин, ну никак не ожидал я такого вот конца… Оба вертухая просто вытянули руки с револьверами в мою сторону и начали стрелять. Причем краем глаза, пока падал под стол, я заметил, как одна или две пули пробили тело коменданта. Охренеть. И что теперь? Где-то отдаленно, из-за выстрелов в замкнутом помещении не понять откуда именно, доносился голос рыжего вертухая Власенко:

– Вы чего творите? Прекратить… – крик его оборвался на полуслове, а мне пора было начинать действовать. Высунулся я сбоку от стола, одновременно направляя ствол «трофейного» комендантского маузера в направлении угрозы. Два точных выстрела, резкий, сочный звук немецкой машинки, и у дверей лежат два тела. Больше угроз на этот момент не появилось, и я быстро встал, попутно приказав Таю продолжать укрываться за столом.

Картина маслом. Комендант, его рыжий вертухай Власенко и оба прибывших на подмогу лежат тихими мышками, а перспектива вырисовывается совсем не радужная.

Дверь была открыта, и в проеме внезапно появились еще трое мужчин с винтовками в руках.

– Ты… А ну, кидай пукалку – и на пол! – приказал один из них, поднимая винтовку.

Картину, представшую перед его взором, трудно трактовать как-то иначе, чем она кажется. Задержанный убил коменданта и трех его помощников, все ясно.

– Мужики, вы делаете ошибку, это не я! – больше в голову ничего не пришло.

– На пол! – скомандовал мужик в кожанке.

Ну уж нет, если мне не дадут доказать свою невиновность, то просто шлепнут. Раз влез во все это, придется выкручиваться. Только вот убивать больше никого не хотелось.

Слава богу, не пришлось. Нет, того мужика, в кожаной куртке… И это на такой-то жаре! Продырявить все же пришлось, но не наглухо. Маузер очень точный пистолет, поэтому, сделав прицельный выстрел, с удовольствием разглядел, как у мужика с винтовкой опустилась правая рука, получив повреждение. Двое за его спиной не успели поднять на уровень глаз свои «весла» и застыли, раскрыв рты.

– Мужики, не дергайте черта за усы, все не так, как кажется. Эти двое, – я указал на вертухаев, которые и устроили стрельбу, – начали стрелять без причины и абсолютно во все стороны. Это они убили коменданта и Власенко, смотрите, у них наганы, а у меня маузер, понимаете, что на следствии факты не сойдутся?

По лицам было понятно другое. Эти двое, скорее всего, даже не понимают, о чем я им говорю.