То, что меня интересовало в нужном квадрате, Пашков нашел. Нет, на домиках не было надписей на русском языке о том, что именно здесь проживают английские инструкторы, обучавшие партизан Анненкова. Но вот обнаружить эти самые домики в горах Семка смог. Больше поблизости ничего не было, да и место, самое удобное для обороны, к тому же поблизости китайские военные, аж целый батальон стоит. Для начала мы устроим фейерверк для предков Брюса Ли, а сами под это дело займем позиции. Шоу должно привлечь и англичан, вот и будем надеяться, что все это непременно сработает.

И сработало…

– Ну на кой черт ты к нему полез сам? – Старый вместе с Крайновым хлопотали надо мной, а я почти их не слышал. Мне было очень больно. Очень.

– Ваня, держи крепче, я вытаскиваю! – бывший унтер-офицер Крайнов что-то делал за моей спиной, а сам я лежал при этом на боку и пытался сдержаться, чтобы не съесть собственные зубы. Уже хрустят, еще чуть-чуть и точно раскрошатся.

– Да вытаскивай уже, что ты телишься! – вопил в ответ Старый. Было бы прикольно послушать их диалоги, если бы не одно «но». Я, кажется, умираю, на фиг!

Сюрприз с фейерверком удался как задумали, прямо как по нотам. Хунхузы разбегались кто куда, мы спокойно заняли возвышенность, которую присмотрели ранее. Дальше была тихая стрельба из одной винтовки, моей. Ситуация оказалась такой, что больше не требовалось, а вот приглядывать по сторонам, во избежание нашего захвата китайцами, нужно. Справились все на ура. Я убрал аж четырех англичан, как позже оказалось, их было всего шестеро, двоих добили позже, в домике, служившем им укрытием. А вот дальше…

Во время допроса охранников, а это были русские солдаты, выяснилось, что совсем рядом находится убежище атамана. Я не смог устоять. На эту операцию мы шли всей нашей группой и с приданными нам казаками Бурмистрова в количестве десяти сабель. Имея такую силу, как полтора десятка опытных вояк, мы, пробравшись, а это оказалось совсем просто, с китайской стороны, напали на штаб-укрытие и охранение атамана Анненкова.

И вот, когда вошли в само убежище, а располагалось оно в ущелье и представляло собой небольшую пещерку, увидели картину маслом. Атаман, почти полностью голый, пытался спешно напялить на себя хоть что-то из одежды, а рядом на походной кровати лежал мальчишка лет пятнадцати, абсолютно голый. Парней моих скрючило от отвращения, а я, казалось, даже не удивился.

В будущем, читая об этой личности, несколько раз ловил себя на мысли, что считаю этого деятеля геем. Ну а как? Никогда не был женат, никто даже из своих казачков не видел его с бабой, внимания на них он не обращал. Любил лошадей, вот что о нем писали. Тогда-то я решил, что он голубой, ну не с лошадьми же развлекается? Хотя все может быть. И вот, глядя на пацана, затем на атамана, я просто бросил ему:

– Эй, пидор, собирай манатки, погулял и хватит!

Боря рванул на меня, доставая из лежащих рядом ножен свою саблю. Полностью обнажить ее я не дал, быстро сблизившись, буквально прыгнув к нему, пробил в тощую грудину кулаком так, что Анненков забыл, как дышать. Сжавшись в комок, разве что все еще стоя на ногах, он кашлял и хрипел, а я уже замахивался вновь. Ребята не вмешивались, наверное, поэтому и упустили момент. Когда я наклонился над бывшим атаманом, лежавшим с разбитой рожей у меня в ногах, что-то очень острое и холодное воткнулось мне в бок сзади. Я отчетливо почувствовал, как какой-то острый предмет протыкает мое многострадальное тело, наткнувшись на кость, уходит чуть в сторону, но все же продолжает погружаться.

Силы мгновенно покинули меня, как будто кто-то вытащил из меня стержень, на котором все и держалось. Я смог лишь машинально отмахнуться, при этом зацепив по лицу того, кто меня и подрезал. Это был тот самый мальчишка, которого использовал в своих постельных играх атаман. Я-то, дурень, думал, что его насиловали, а он, видимо, сам был рад такому.

Упал я рядом с избитым атаманом и, кажется, даже заметил улыбку на его разбитых губах. Он явно все видел и остался доволен зрелищем. А я, как это уже бывало, вновь попался из-за своей излишней тяги к справедливости и жалости. Достаточно просто было обездвижить противника и связать, а я разозлился из-за мальчишки, ведь думал, что его насиловали, вот и увлекся, пропустив удар. И как бы это не стало последним ударом.

Я был в полном сознании, видел, как ребятки мои, связав атамана, подняли меня на руки и куда-то понесли. Как оказалось, недалеко, просто надо было убираться поскорее из этого логова. Затем в каких-то кустах меня уложили на чью-то шинель, пытались перевязать. Черт возьми этого «заднеприводного» атамана, ну на хрена я полез? А ведь как спорил перед выходом со всем штабом, заявив безапелляционно, что поведу группу сам, отстоял свое мнение и право и вот… Результат на лице. Анненкова. Он, сука, смеется в голос, выкрикивая что-то похабное в мой адрес.

– Бля, как хлещет! – выругался Старый, не сдержав эмоций. Крайнов вытащил то, что было явно лишним, из моего бока, и стало даже чуть легче, но, видимо, кровотечение было настолько обильным, что даже Старый охренел.

– Не донесете, кончится раньше меня! – вновь ехидно улыбаясь, проговорил атаман.

– Да заткните ему пасть уже, чего встали? – рявкнул Ваня на находящихся поблизости товарищей, и Анненкова в момент заткнули, причем в прямом смысле. Ему сунули в рот тряпку, предварительно нахлобучив по почкам.

– Старый, он прав… – не знаю кто, но кто-то из наших казаков высказал свое мнение.

– Я буду тащить его на руках столько, сколько нужно! Всем внимание по сторонам, обеспечить отход!

Когда меня подняли на руки, я, наконец, отключился. Куда меня несли, сколько времени, не имею понятия. Очнулся, когда было темно и холодно. Меня просто сковывал кошмарный холод, пронизав всего, до последней косточки. Трясло, сил шевелиться не было, в голове паника и безнадежность. На рот легла чья-то теплая ладонь, а на лоб сырая тряпка. Ужасно захотелось пить, но во рту была Сахара, и язык не шевелился. Боль не ощущалась, лишь какой-то дикий холод и страх. Внезапно пришла мысль, что все, больше не увижу любимую женщину, друзей, не сделаю ничего для страны, о чем так мечтал.

Мокрая тряпка легла на губы, и я инстинктивно стал ее посасывать, пытаясь избавиться от сухости во рту. Вроде как стало чуть легче, но вновь веки стали тяжелыми и глаза закрылись.

Сколько прошло времени, где я и что вообще со мной, не понимаю. Боль вроде как стала менее острой, но все равно, внутри прям жгло огнем. Глаза с трудом, но все же удалось открыть, но лишь для того, чтобы осознать, что я под открытым небом и сейчас день. Никого вокруг не было, и это напугало. Неужели бросили? Посчитали убитым и… Чей-то силуэт возник в поле зрения, рассмотреть не удавалось, глаза резало, и они слезились.

– Кто здесь? Где я? – хрипло выдавил я из себя, но ответа не последовало. Вместо слов кто-то вновь положил мне на лоб что-то мокрое. Голове стало чуть легче, кажется, даже боль притупилась. Вообще, странно, что я сейчас об этом подумал, но каждый раз при ранении, а было их много, у меня начинает ужасно болеть голова. Прямо раскалывается, в прямом смысле, кажется, что в районе висков сейчас просто треснет.

Сколько было таких пробуждений и очередных потерь сознания, не знаю. Каждый раз, приходя в себя, я ощущал чье-то присутствие, но, можно сказать, никого не видел. И самое страшное, этот кто-то ничего не говорил. Меня это и пугало, и одновременно успокаивало. Раз не добивают, значит, скорее всего не у врагов, но кто же это? Почему молчит?

– Эй, ты меня слышишь? – во время очередного просветления в мозгах я вдруг услышал голос. Но почему он такой странный? Понимаю, о чем спрашивают, но также понимаю, что говорят очень плохо. Слова напоминали речь иностранца, плохо знающего русский язык.

– Да, – прошептал я в ответ, сил говорить в голос просто не было.

– Дедушка Ван Ли сказал, вылечит тебя, говорит, что ты сильный.

Чего? Какой, на фиг, дедушка? Ван, кто?

– Ты кто? – выдавил я из себя.

– Я – Тай…

– Кто? – не понял, а скорее удивился я. – Где мои люди? Старый, Крайнов? Где Семен? – отчеканил я, поняв, что язык начал слушаться.

– Тебя оставили у дедушки, просили лечить, он вылечит. Дедушка Ван очень хороший, он умеет лечить любую болезнь!

Какой, на хрен, Ван? Где я вообще?

И тут до меня наконец начинает доходить. Кажется, мозги заработали. Мы же были на китайской стороне, ребята, скорее всего, видя, что я вот-вот кончусь, оставили меня кому-то из местных. Но как они его нашли, такого, тут же кругом войска были? Вот же правдиво выражение о путях Господних. Воистину неисповедимы.

– А где я?

– Твои друзья привезли тебя к дедушке шесть ночей назад, все были ранены, но в седлах держались. Просили лечить, золото предлагали, но дедушка не взял.

– А ты сам-то кто? Почему так плохо говоришь? – удивлялся я не просто так, речь и правда была странной.

– Я Тай, – повторил говоривший, – когда черные люди убили моих родных, дедушка Ван взял меня к себе, нашел на дороге, и теперь я живу у него. Я плохо говорю по-вашему, но у дедушки жил человек, тоже из-за гор, он говорил на этом языке и меня немного научил.

Наконец человек присел передо мной так, что я смог разглядеть его. Мальчишка! Совсем малой мальчишка, лет десять, не больше. Так что же выходит, я где-то в Китае? Говорит он, кстати, хоть и плохо, но все же вполне понятно. Хрена себе приключение…

– Слушай, Тай, а солдаты где?

– Какие? – вопросом ответил мальчик.

– Любые, – уточнил я.

– Здесь нет, здесь вообще, кроме нас с дедушкой, никого нет. Люди боятся этой долины, думают, что здесь живет злой дух, – мальчик улыбнулся, – а тут мы живем, а больше никого.

– А те, кто меня оставил, здесь?

– Ускакали. Обещали вернуться, но пока никого не было.

Позже я увидел и хорошенько разглядел и самого дедушку Ван Ли. На первый взгляд, старичку было лет… Сто. Реально старый дед, лицо все испещрено морщинами, из-за которых его узкие глаза вообще было не разглядеть. Длинная и жиденькая бородка, седая, как и волосы на голове, смотрелась смешно и как-то по-киношному. Этакий монах из Шаолиня, вот же, блин, куда меня занесло.

Очухался я и даже стал осторожно ворочаться на циновке, на которой лежал, не скоро. По моим подсчетам, недели две прошло, а может, и больше. После каких-то противных настоев, что давал мне пить старик, иногда сам, а иногда это делал Тай, меня не редко «выключало». Сколько я проводил времени будучи без сознания, узнать не удалось. Да и не хотелось особо, если честно. Дед объяснялся жестами, показывал мне на место ранения, что-то бормотал, Тай переводил только основное, из его слов было понятно лишь одно, что рана серьезная и я едва не ушел в мир иной, но дедушка Ван обязательно меня «починит». Все слова Тая я описываю уже своими словами, он говорит чудно и часто перескакивает на свой язык.

Примерно в течение месяца, опять же, это мне так казалось, старик что-то со мной делал: осторожно переворачивал и подолгу колдовал над моей раной. Через какое-то время я вдруг понял, что становится легче. Больно почти не было, чаще ощущал лишь желание почесаться. Чувствовал я себя уже намного лучше, часто болтал с Таем, обучая его языку, и пытался сам учить тот говор, на котором говорил мальчик и, вероятно, сам дед. Ван Ли все так же молчал, то ли не хотел говорить, то ли считал бесполезным, ибо я не знаю его языка, а он моего.

Процедуры, что устраивал мне старик, нравились все больше с каждым последующим днем. Это была какая-то методика, вероятно, выработанная десятилетиями. Весь тот комплекс, что проводил Ван Ли, банальным словом массаж не назовешь. Он буквально перебирал не только каждую косточку в моем теле, но и каждую мышцу и связку. Плюс какие-то длинные и тонкие иглы, что вводил в мое тело старый китаец. Вид их пугал, но сами они не причиняли боли. Зато эффект… Впервые за годы после случая с собаками на фронте, когда я попал в засаду австрийцев и меня порвали песики, вдруг почувствовал облегчение в больной ноге. Ей тогда серьезно так досталось, болела она всегда, другое дело, что я привык и старался не обращать на это внимания, а тут я действительно почувствовал облегчение.

– Ты неправильно дышишь! Дурак! – старик ударил твердой палкой меня в живот, сбивая и без того тяжелое дыхание.

Я потер ушибленное место и попытался, уже в сотый или в тысячный раз, исправить ошибку.

На дворе осень, но в этих местах еще достаточно тепло. Едва я встал на ноги, старик принялся гонять меня, заставляя делать ужасно выматывающие комплексы упражнений. Первое время было очень тяжело, просто умирал каждый вечер, но садюга Ван Ли лишь посмеивался и продолжал издеваться. За эти месяцы я неплохо так изучил диалект, на котором изъяснялся мальчик Тай со своим дедушкой. Тот вовсе не был немым, а, как я и предполагал, просто не разговаривал со мной первое время, надеясь, что я сам выучу его язык. Что и произошло, в общем.

Несколько дней подряд старик гоняет меня по каменной долине, лупит палкой и ругается. Все началось как-то само собой, однажды вечером он заметил меня за разминкой, я выполнял свой привычный комплекс, что выучил еще в прошлой жизни. Ничего особенного в нем не было, так, общая разминка суставов, растяжка, наклоны, отжимания и бег, конечно. Ван Ли наблюдал за мной, а в какой-то момент начал показывать различные упражнения. Я не сразу сообразил, что это была целая система, и она очень меня заинтересовала. Несмотря на возраст старика, его гибкость просто поражала, я не мог оторвать глаз от лицезрения его способностей. Его движения походили на движение ртути, мягкие, едва заметные, перетекающие из одного в другое, они завораживали меня. Тогда я попросил его научить меня, и Ван Ли не отказал, спокойно пожав плечами, ответил:

– Так повторяй, глаза есть, смотри и делай!

И с того момента мы разминались на пару, а часто и втроем, Тай присоединялся к нам, когда был рядом. Мальчишка иногда пропадал где-то, я понимал, что старик его куда-то отправляет периодически, но не знал куда. Но после своих исчезновений он приносил еду и новости о том, что происходит вокруг. Слушать было интересно, особенно, когда Тай рассказывал о бое в горах, где пролилось очень много крови и погибла куча людей. Ясно, что это на границе идут бои, но хотелось знать и подробности, а их, к сожалению, мальчик не знал. Совесть грызла меня, разумеется, я хотел вернуться, но и желание перенять что-то новое для себя, тем более от настоящего мастера, возобладало. Когда еще появится такая возможность?