– Вас понял! – и, развернувшись, я вышел из кабинета Сталина и отправился в главный штаб.

Деникин работал. Он здорово постарел за последние месяцы, еще бы, это у меня школа снайперов, а у него практически все вооруженные силы республики. Вот и думайте, насколько он занят и устает. Грешным делом, я даже как-то подумал, что если бы Деникин захотел, он прямо сейчас мог бы взять власть в свои руки – и как пошла бы история в дальнейшем… Не возьмется предсказать уже никто.

– Здравствуй, Николай, – Деникин улыбнулся и протянул мне руку.

– День добрый, Антон Иванович, – вернул я улыбку своему благодетелю.

– Как Наталья, Мария?

– Все хорошо, слава богу, как у вас? Наследница растет?

– Ой, только держись! – Было видно, что старый генерал радуется при мысли о дочери. В будущем писали, что вроде он сына хотел и даже немного разочаровался, когда родилась девочка, но видно же, что он очень доволен.

– Главное, чтобы не болела, зима-то холодная была, хорошо, что кончилась, временами казалось, что я не вынесу этих холодов.

– Сильно болит? – правильно все понял Антон Иванович. А раны действительно болели очень сильно. Особенно укусы собак. Видимо, повреждены мелкие сосуды и нервные окончания, ноги мерзнут постоянно, их ломит и крутит. Наталья чуть не каждый день делает мне различные компрессы и растирания, вроде помогает. Здорово выручают мои пробежки, они держат ноги в тонусе, иначе, думаю, было бы еще хуже.

– Прилично так, терплю пока, что остается?

– Да, ты прав, остается только терпеть. Ты от него?

– Так точно. Антон Иванович, убедите его послать меня, лично! – сразу перешел я в атаку.

– Коля, об этом не может быть и речи, он недвусмысленно дал понять, что ты нужен здесь.

– В Сибири все серьезно, у ребят нет такого опыта, как у меня. Если необходимо точно выполнить задание, я должен идти сам…

– Это ты из-за Терещенко так заговорил? Парень жив и будет жить. Случайности бывают, сам должен помнить, как оказался в плену. Все не предусмотришь.

– Я и вправду считаю, что смогу это сделать лучше! Помогите убедить руководство…

– Не обещаю, но попробую… – Все же служебное в Деникине гораздо сильнее личного. Я его переубедил, причем не особо и старался, он сам прекрасно понимает всю серьезность поставленной задачи и знает мои возможности.

Окрестности Омска

– Точно за нами идут? Уверен?

Передо мной стоял довольно опытный, бывавший со мной и в других передрягах, боец Семен Пашков.

– Уверен, Ворон, срисовали нас где-то…

Как они в нашей школе перенимают мой сленг, вообще отдельная тема.

– Засада – не вариант, Коля, слишком близко деревни, а в них стоят солдаты, – это уже Копейкин.

Иван вызвался меня сопровождать в этом нелегком путешествии, и я был не против. Если бы Малой был здоров, несомненно поехал бы с ним, но Ваня в госпитале, а мне позарез нужен был опытный вояка.

– Но мы очень близко подошли, нельзя светить позицию! – раздраженно бросил я.

– Я уведу их, там обычные солдаты, не казаки, которых хрен обманешь, этих я проведу, – уверенно объявил Старый.

– Смотри, место ты знаешь, уведешь хотя бы на пару километров, уже будет хорошо. Мне нужно время, никто не знает сколько, но вы должны мне его дать.

Жестко, но ребята знали, зачем я их сюда взял. Понятно, что на территории противника мне никто не даст спокойно разгуливать, поэтому и нужно прикрытие и команда. Она у нас есть. Здесь, со мной, больше отделения хороших солдат из нашей школы снайперов. Все подготовлены гораздо лучше любого обычного солдата Белой армии, не спецназ ни разу, но и не пехтура, только что призванная из деревни.

Сюда, под Омск, мы прибыли три дня назад, добирались целый месяц. Сначала был выход к своим, партизанская армия держит позиции, периодически хлещется с армией Директории… Блин, Колчак опять пришел к власти и также создал Директорию. Опять наглы, сука, как бы их угомонить уже, а? Мне что для этого, короля их убрать? Или весь остров потопить? Так не смогу я, но что-то очень плохое для англичан сделать хочется. А о ликвидации… подумать можно, если перебросить на их гребаный остров отделение моих ребятишек… Скажем так, за неделю они смогли бы зачистить все правительство, это вполне реально.

В городе есть наши люди, они и передали исходные данные о нашей цели, но вот время или место они нам подсказать не могли. Откуда им знать, когда и где будет Колчак, чтобы у нас появилась возможность его «уработать». У меня в голове есть один план, но вот сработает ли он, пока неизвестно. При встрече с людьми, что находятся в городе и якобы служат в армии Колчака, узнал главное для себя. Адмирал в городе и живет именно там, где жил и в моей истории. И живет, и работает Верховный правитель в особняке на Набережной, а значит, шансы его достать есть. Достать именно моим способом, так, как я умею, но будет очень сложно.

Как это ни странно, но все это – размышления из будущего. Я не раз исследовал эти места вживую и по картам, когда увлекся изучением этого временного отрезка применительно к моей «профессии». Оттуда и знаю, где жил, что делал, как передвигался Верховный правитель России. И вот я вновь говорю спасибо своей любознательности и памяти. Будучи снайпером в той жизни, не раз представлял, как смог бы «сработать» ту или иную персону. Будь то Кеннеди, Гитлер, да хоть сам Сталин. Думаю, у многих спецов есть такая «фишка», это профессиональная шизофрения. А если ты еще и немного историю изучаешь… Тут поневоле начинаешь думать над тем, как можно было бы повернуть историю одним махом, ну или одним выстрелом. Кстати, я этим и занимаюсь уже несколько лет, и результаты, по крайней мере пока, мне нравятся. Я уже сейчас с уверенностью могу сказать, что здесь не будет того Красного и Белого террора, печально известного в моем времени. В таких объемах точно не будет. Террор идет, но даже близко к тому, что мне известно, не доходило ни разу.

Мы разошлись со Старым, он забрал часть людей и ушел навстречу преследующему нас отряду солдат. Где-то мы наследили, и нам упали на хвост. Километров за двадцать отсюда видели последнее большое скопление войск, вроде и шли там ночью, но, видимо, кто-то все же нас заметил. Я с остатками отряда, которые мне понадобятся на охране позиции и при отходе, двинул дальше. Мой путь лежит к берегу Иртыша, далее по льду. Ледоход начнется со дня на день, выход на лед очень опасен сейчас, но это шанс. Можно отработать и с берега, но, судя по картам генштаба, которые мне выдал Деникин, расстояние уж больно велико. Не для винтовки и тем более собранных вручную патронов, а для прицела. Восемьсот метров, с таким примитивным прицелом – это лотерея. Тем более что тут сейчас довольно сильные ветра.

Флажок-ориентир мне на набережной вывесить должны, но, во-первых, не факт, что человеку удастся это сделать, а во-вторых, флажок не даст гарантии попадания, лишь позволит более или менее определить силу и направление ветра. Ну и придется сделать не один выстрел. Для помощи со мной и идет сейчас Семен. У него прекрасное зрение, опробовано уже не раз, а новый шестикратный немецкий бинокль поможет нам обоим. Задача Семена – точно зафиксировать попадание и выдать мне точную поправку, на это у него две-три секунды, дальше не имеет смысла, цель уйдет.

– Командир, довольно далеко… – прокомментировал свои наблюдения Семен.

– Выбора нет, Сем, пошли, – скомандовал я. – Ребята, ваша задача, как и договорились ранее, все, выходим!

Группа прикрытия и, чего уж там, помощи будет ждать на берегу километром ниже, с лошадьми. Бежать придется очень быстро, а потом долго скакать. На бумаге у меня все отработано на ять, а вот как пойдет…

Мы шли по льду Иртыша медленно, местами его уже подмывает и появляются промоины. Провалишься в полынью и, считай, все – затянет, выплыть нереально. Для страховки даже обвязались веревкой с Пашковым, на всякий случай.

Это не двадцать первый век, но и сейчас город Омск светился неслабо, по крайней мере та его часть, где располагались органы власти созданной Колчаком Директории. Набережная и стоящие на ней дома красиво подсвечивались в темноте тусклыми лампами, смотреть на это было интересно, но, блин, холодно. Оделись мы серьезно, несмотря на апрель месяц, здесь, в этой местности, довольно холодно, особенно по ночам. Мы лежали на льду, одетые поверх теплой одежды в маскировочные костюмы белого цвета, такие же, как использовали в армии. Разглядеть нас, даже днем, думаю, нереально, даже если знать, куда глядеть.

Наблюдая в бинокль, нужный дом было не определить, поэтому просто разглядывал все строения на набережной, представляя себе, как расположен нужный нам особняк. Темно, блин, флажка не видно, да и повесили ли его наши помощники? Вздремнули чуток по очереди, иначе утром глаза будет резать. Судя по пасмурному небу, день обещает быть хмурым, это, в принципе, на руку, лишь бы снег не пошел.

Остановились мы на расстоянии, по моим прикидкам, метров в четыреста, это оптимально для моего прицела и возможностей. Звук выстрела на реке, несмотря на лед, разносится во все стороны, и сразу понять, откуда он произведен, очень трудно. Маскировка и медленное движение должны нам помочь на первом этапе отхода, а вот затем… Бегом, галопом и как можно быстрее. Мы, можно сказать, в самом логове врага, войск здесь столько, что кажется, они везде. Различные палатки, юрты, чего только нет у сибирских казачков, но главное – их тут много.

– Ворон, – шепчет справа Семен, – уверен? Ветер очень сильный, да еще и с порывами!

– Выбора нет, больше суток мы здесь не сможем пролежать.

– Понял, – грустно так заметил Семен.

Лежим пять часов, солнце встало, чуть теплее уже. Снежок, мелкий, редкий, но все же тихонько падает, внося дополнительный дискомфорт. Я смотрю в прицел каждые пятнадцать минут, чаще нельзя, зрение «уйдет», поэтому лежу и жду команду от второго номера. Сема весь внимание, сосредоточен, практически не двигается, лишь изредка меняя руки, делает гимнастику. Ноги у нас обоих работают одинаково, постепенные сокращения мышц, путем нехитрых манипуляций, не дают крови застаиваться.

– Суета какая-то, около двенадцати часов, – привлек мое внимание напарник.

– Где именно?

– Большое здание за заливом, слева.

– Вижу. Да, чего-то происходит, – соглашаюсь. Какие-то гражданские толпами, солдаты, казаки верхом, народа очень много. Чего у них там, праздник, что ли? – Наш объект?

– Тихо. За последний час трое вошло, столько же вышло. На «цель» не похожи совсем…

Это, кстати, слабое место. Семен может просто не узнать Колчака, видел он его только на фото, причем на одном, мало ли, как может измениться человек с годами, да и фактор одежды играет не последнюю роль. Нам предъявляли фото довольно молодого Александра Васильевича, еще в звании капитана второго ранга. Хорошо, я сам помню, как он выглядел на фотографиях времен Гражданской войны, но Семен-то их не видел.

– Я думаю, скорее всего сначала будет автомобиль, вряд ли он пешком придет или верхом приедет, – заметил я.

– Тоже так думаю, – согласился Пашков, еще раз подтвердив мое мнение о нем, как об умном человеке.

Темнеет сейчас уже не как зимой, раньше восьми вечера солнце не упадет, но из-за плотных облаков, нависающих над городом, кажется, что даже в пять вечера довольно темно. Черт, мы лежим уже двенадцать часов, несмотря на все ухищрения, тело начинает дубеть. Окромя позы, еще и холод, идущий ото льда, ни фига не добавляет комфорта.

– Внимание, командир!

Блин, я ушел в себя и даже вздрогнул от неожиданности.

– Цель?

– Пока не подтверждаю, – Семен очень уверенно ведет себя в деле, просто молодец, – есть цель. Внимание на окна!

Наблюдаю, затаив дыхание, сердце забилось быстрее, что-то нервничаю вдруг, как будто в первый раз… Это холод. Это, блин, долбаный холод. Хочется есть и пить, ладно хоть наоборот сделал минут двадцать назад, специально отползал в сторону.

– Второе окно справа, занавеска отдернута. Два человека, цель не подтверждаю.

– Вижу. Готов! – я вложил патрон и закрыл затвор. Патроны у сердца, в тепле.

– Есть цель!

А вот сейчас время против нас. Это говорю все долго, на самом деле проходит не больше двух секунд. После фиксации попадания Семен должен дать поправку и, главное, не упустить цель.

Выстрел показался грохотом орудия. Винтовка резко бьет в плечо, дым расходится в стороны, ствол возвращается на «подушку». Я с собой тащил мешок с песком, обратно пойду без него, почти пять килограммов минус к моему грузу будет весьма ощутимо.

– Черт. Правее один, выше ноль-пять, цель не наблюдаю! – вместо поправки ругается Семен, значит, случилось неприятное. Из-за ветра пуля ушла левее, но попала не в стену, а в окно, мгновенно заставив цель укрыться. Умен Колчак, умен. Но я не расстраивался. Условия слишком тяжелые, чтобы рассчитывать на попадание единственным выстрелом. – Парадная! Автомобиль! Влево восемь, дальше два! – Понятно, что все поправки на глаз, но у Семена они всегда очень близки к реальности. Перевожу прицел мгновенно, вижу подъехавший автомобиль и человека, уже подходящего к нему. Как же он торопится…

Выстрел и… Я словно своим глазом проводил пулю до самой цели. Не в первый раз со мной такое, но каждый раз радуюсь этому эффекту как мальчишка. Это похоже на кино. Я буквально чувствую, куда попадает моя пуля. Сначала она, поднимаясь по дуге, уходит в сторону, какое-то время летит вверх и затем, опускаясь, заканчивает свой путь там, куда я ее послал. Открыв дверь и поставив ногу на подножку, Колчак стал чуть выше того места, в которое я послал свой «гостинец». Вместо груди, пуля ударила его в живот, но я уверен, что он не жилец. Насечка была минимальной, но она на пуле все же есть, а это значит, скорее всего, я порвал ему печень или желудок, попав аккурат над форменным ремнем.

– Подтверждаю попадание, – радостные нотки в голосе Пашкова.

– Отход!

Возле особняка Верховного правителя началось движение. Если бы не видел ранее такой массы людей в этом же районе города, удивился бы. Словно кино снимали, «Взятие Зимнего дворца». Стрельба. Я еще продолжал какое-то время смотреть в прицел, после боев на фронте очень сложно заставить себя остановиться, видя такое количество целей. Главное, ты каждую секунду ждешь, что один, но посмотрит именно на тебя, это чувство не дает отвернуться.