– Принял.

Эх, как же рации не хватает…

Мы разошлись по указанным мной местам. Предстояло как просто проверить их, так и взять под наблюдение. Сам я направлялся в Кремль, а точнее, в Успенский собор. Убитый Каменев гулял вдоль стен Сената, а значит, стрелок внутри, вряд ли будет работать из-за периметра. Да это и физически невыполнимо.

В Кремле сновали чекисты. Куда ни глянь, везде группы по два, а то и больше человек с оружием, делают вид, что кого-то или чего-то ищут. Ну-ну.

Осмотрев место преступления, я только убедился в своей правоте. Да, Старый прав, выстрел в голову произведен скорее всего с близкого расстояния, нормальный стрелок не станет рисковать, надеясь на попадание в голову издалека. Революционер Каменев лежал на боку, пуля вошла ему сверху в голову, здорово ее повредив.

Я был при оружии, мне положено, даже бумага есть, но без винтовки. Со мной один из наших учеников, причем не снайпер пока. Я вызвал к себе через Малого бывшего унтер– офицера Крайнова, с которым мы пробирались по степи из Новочеркасска. Мужик он толковый, и мне понравилось с ним работать.

Успенский собор очень большой, обойти его весь – задачка непростая. По распоряжению Дзержинского, у меня был письменный приказ о содействии для всех, к кому я обращусь. Вот и перехватил по ходу несколько вооруженных товарищей, приказав оцепить собор и никого не выпускать. Почему я уверен, что снайпер именно тут, что он не ушел и, вообще, работал именно отсюда? А потому, что место уж больно хорошее, да к тому же спрятаться на территории собора проблемы не составит. А вот с нашей стороны… Искать в таком здании одного-двух человек – задачка еще та, да и местные, так сказать, жители не очень-то лояльны новой власти. Их отсюда выселяют уже второй год, но воз и ныне там. Посмотрим, что нас ждет сейчас внутри.

– Ворон, я не пойму, где ты надеешься их найти?

– Внутри, разумеется, – пожал я плечами.

– Да они ушли давно! – с сомнением посмотрел мне в глаза товарищ.

– Не, не ушли Василий, они уже все для себя решили, пришли в логово своего врага, надеясь, максимально его потрепать. Нет, не уйдут они никуда, Вася, – повторил я, кивая сам себе.

Я и правда так думал: они смертники, это стало ясно, когда после нескольких убийств они не залегли на дно, а решили бороться до конца. Надеются выбить все руководство партии большевиков? А почему бы и нет! Был бы я на их месте, так же и поступил бы, тем более их цель не какие-то атаманы, а руководство только что созданной страны, которая им как кость в горле. Территория Кремля – это не квартира, даже не особняк. Это, можно сказать, целый отдельный район города. Тут есть и куча зданий, и подземелья, и наверняка свои люди. Если я не прав… сожру собственную фуражку.

– Вы куда? – На нашем пути встала грозная фигура служителя церкви. Уж не знаю, кто он по сану, но личность довольно колоритная. Бородища до середины груди, причем аккуратно пострижена и даже расчесана. Крест на пузе большой, серебряный вроде, на черной сутане выделяется как фонарь. Человек был груб, и видно, что привык диктовать свои идеи и отдавать приказы.

– Сюда, – коротко бросил я. Оружие, сопровождение, все это не давало возможности попу просто вышвырнуть меня отсюда как котенка, здравый смысл еще присутствует в его голове, ну и расчет, естественно.

– Не имеете права…

О как, больше ничего не придумал?

– Это почему? Я хочу посетить церковь, разве это запрещено? Кем?

– Церковь закрыта! – продолжал басить поп.

– Это что же, в небесной канцелярии перерыв на обед, что ли? Так не бывает, батюшка. Церковь для людей, а не наоборот. У господа нет часов приема для своих детей, а ведь мы его дети, правильно?

Я шагнул мимо него, поп в этот момент попытался все же схватить меня за плечо, но не преуспел. Крайнов приставил к его голове пистолет со словами:

– Ты бы, святой отец, придержал свои руки, не ровен час останешься без них, как креститься будешь?

Ух, вот как завернул бывший унтер.

– Чего? Да как ты смеешь? – заревел поп, но остановился.

– А что, батюшка, не привык к такому обращению? Это нам нужно ваши ручки целовать да денежки нести? Хватит, кончилась ваша власть над народом, господь всех рассудит, а против своих же детей он не пойдет. И ты не иди, побойся Бога! – продолжил свой монолог Крайнов.

Я тем временем уже прошел внутрь и в поисках лестницы наверх осматривал темное помещение. Глаза еще не привыкли, но все же очертания дверных проемов и арок становились различимы.

– Василий, сюда! – позвал я унтера, а сам направился в проход слева. Когда Вася догнал меня, мы вдвоем усмехнулись, слушая проклятия позади.

– Может, пристрелить его? – поморщился Василий.

– Зачем? – удивился я. – Возьмет оружие в руки, получит пулю, а так… Мы не убийцы, Вася. У них вся жизнь в труху, странно было бы ждать от него понимания и лояльности к нам.

Лестницу нашли, но, как, наверное, во всех храмах и монастырях, она не вела напрямую на самый верх. Какие-то повороты, закутки, крутые лесенки, закручивающиеся по спирали, переходы и вновь лестницы сменяли друг друга на нашем пути. Наконец, серьезно так устав, мы оказались на звоннице. Сразу определив нужную сторону, я разглядел внизу здание Сената и людей, снующих как муравьи туда-сюда.

– Смотри, Вась, отсюда и стреляли, – указал я направление, в котором, по моему мнению, был произведен выстрел.

– Точно отсюда, – наклонившись, Вася, что-то подобрал, а затем предъявил моему взгляду гильзу. – Трехлинейка.

– Она, – кивнул я, взяв гильзу у унтера и понюхав ее. Свежак. – Начинаем осмотр каждого сантиметра, внимательно смотри в каждую щель. Я чувствую, они тут!

Я не преувеличивал, действительно чувство такое есть. Еще при подъеме наверх у меня застучало в ушах, а это верный признак тревоги, надо всегда слушать свое тело, оно не обманет.

Мы спустились в первое помещение под звонницей и начали осмотр. Комнатка была маленькой, имевшей две двери, в одну мы зашли, а куда ведет вторая, предстоит еще узнать. Василий осмотрел все предметы нехитрой мебели, а было их тут буквально две штуки. Большой сундук из потемневшего дерева и стул. Последний стоял возле узкого, собранного из мелких стекол оконца, и, наклонившись, я подобрал крошки. Показав унтеру хлебные крошки и дождавшись его кивка, означавшего, что тот все понял, продолжили осмотр. Вторая дверь вела… в спальню. Небольшая кровать, больше смахивающая на лавку с тюфяком, уложенным поверх досок, опять сундук у стены и еще дверь.

– Открой ее медленно, – шепчу я унтеру, вставая на колено, максимально снижая силуэт. Дверь тяжелая, сантиметров восемь в толщину, если не больше, ручка-кольцо из железа, большие петли, сделано добротно. Еще бы, самые крепкие постройки на Руси – церкви. Уж не потому ли, что боялись свой же народ и прятались за высокими стенами и крепкими дверями?

Василий начал открывать дверь, встав полубоком, и это его спасло. Выстрел прозвучал тихо, я бы даже не сообразил, что это был выстрел, если бы не щепа, полетевшая от образовавшегося отверстия в двери. Крайнову повезло, пуля, прошедшая сквозь дверь, здорово потеряла силу и вошла ему в руку буквально на излете. Бывший унтер вскрикнул, но все же успел полностью распахнуть дверь, падая на пол.

Делаю двойной выстрел в открывшийся проем и сам ухожу с линии огня кувырком в сторону.

– Что, нашли? А попробуйте взять, твари краснопузые! – донесся до меня истеричный смешок.

Так, наверняка сидит за каким-нибудь сундуком, типа тех, что тут попадаются в каждой комнате.

– А на хрена нам это? Сейчас гранату тебе закатим, сам вылезешь, сука бледножопая, – усмехнулся я вслух. Есть у меня «пустышка», попробовать, что ли? Граната как граната, даже запал хлопнет, а вот взрыва не будет, взрывчатки там нет.

Достал гранату, но, не успев ее снарядить, слышу какие-то звуки из комнаты, в которой засел бандит. Шорохи сменяются топотом, и, вскочив, я бегу следом. Испугался гад и рванул дальше, надеясь запереться где-нибудь? Крайнов мне показал большой палец, нормально с ним все, догонит позже, а пока я пролетаю в дверной проем и спешу к следующей двери. За ней слышится стук каблуков по лестнице, она там чугунная похоже.

Этот козлина успел запереть дверь изнутри, не пройти нам тут, надо что-то делать. Осмотрев комнату, замечаю бывшее укрытие бандита, точно, сидел за сундуком, а мои пули, кстати, вошли в него. Больше здесь ничего примечательного нет, разве что…

– Командир, иди сюда! – зовет из соседнего помещения раненый Крайнов. Спешу к нему. Тот стоит возле открытого окна и указывает куда-то вниз.

– Ты руку перетянул? – мимоходом спрашиваю его.

– Сейчас, успею, там башня, похоже, а по пристройке можно быстро оказаться внизу, – он вновь указал вниз.

Пристройка хороша, там целая галерея проходит, наверное, и да, она идет под наклоном и заканчивается возле стены, похожей по виду на башню. Скорее всего в ней и проходит та лестница, по которой умчался бандит.

– Высоковато, только, – успел бросить Крайнов, когда я уже вылезал в окно.

– Дуй назад тем же путем, каким пришли, только смотри внимательно, вдруг опять какую засаду устроят! – с этими словами я спрыгнул вниз. Черепица под ногами захрустела, в ногу ударило болью, черт, как же мне моя нога больная мешает… Спешу вниз и, уже спрыгивая на землю, оказываюсь прямо возле низкой, едва ли в полтора метра двери. Не успев толком разогнуться, замечаю, как дверь открывается и из нее вываливается какой-то мужик.

Черное одеяние обмануло бы меня, если бы не винтовка в руках. Мужик был одет в рясу, полы которой подвернуты и закреплены за поясом, давая возможность спокойно бегать. Заметив меня, мужик сильно бьет винтовкой мне по руке, я только поднял ее, намереваясь приказать ему бросить оружие. Удар был болезненным, и пистолет выпал из моих рук. Второго удара не последовало, все-таки я тоже не пальцем деланный. Враг взял винтовку наизготовку, кстати, а ведь на ней глушитель! А я подныриваю под ствол, подбивая его. Раздается слабый треск, запахло порохом, мужик бросает в меня свое оружие. Отмахиваясь от винтовки, больно получаю по руке и вдобавок в нос. Кулак у врага крепкий, кровь мгновенно хлынула из разбитого носа, причиняя неудобство.

– Что, щенок, взял казака? – выплевывает мне в лицо ругательства враг и вновь наносит удар. В этот раз я его вовремя увидел и успел отшатнуться, пропуская кулак мимо.

Бьющий меня немного теряет из-за этого равновесие, и я пользуюсь этим, бью прямой ногой в живот, заставляя противника согнуться. Я прыгнул к нему, намереваясь пробить рукой, но тот внезапно бросается навстречу и обхватывает меня своими стальными лапами.

– Ха, думал, самый ловкий? Да я коней пеленаю непослушных, что уж до тебя, сосунка!

Мне чуток поплохело, тиски объятий противника сковали так, что нечем было дышать. С детства не люблю, когда меня держат или обездвиживают. У меня начинает расти паника, а это беда. Наши глаза встретились, и да, я увидел в них обреченность, эти люди настоящие смертники. Даже страшно стало от осознания этого.

– Это потому, что конь стрелять не умеет! – как сквозь вату, доносится до меня, а в следующий момент я слышу выстрел, и железные тиски, сжимавшие меня, ослабли. – Я успел, командир?

Я без сил упал на колени, а передо мной склонился Крайнов. Сил не было, вот ведь, гад, как сжал!

– Успел, братишка, успел, – выдохнул наконец я. – Только это не тот, кого ищем!

– Почему? Вон, – Крайнов указал на винтовку, – и винтовка у него, как у тебя, с прицелом.

– Ты когда-нибудь есаула видел? Разве этот похож? Максимум урядник, да и то много. Это приманка, брат, его оставили, чтобы он прикрыл их отход. Или выиграл время, пока они займут другое место.

– Что же, опять искать?

– Теперь мы выманивать будем, хватит ползать за ними, – сплюнул я. – Позови кого-нибудь, пусть этого оттащат, где-то тут чекисты бродили, посмотри, только не выходи на открытое место.

– Понял, ты сам-то как?

– Да нормально, отлежусь чуток, дыхание, сука, сбил, вот же силища у мужика!

Меня прямо поразила сила казака, до сих пор не отойду никак. И ведь эта сила не в каком-то громадном теле, как у приснопамятного Шварценеггера. Мужик-то немногим крупнее меня в габаритах, но столько силы…

Темно, как… очень темно, в общем. Я не собирался больше гулять по Кремлю, есть идейка, попробуем ее обыграть. Вернувшись в штаб, что устроили в Арсенале, договорился о выделении двух автомобилей с шоферами, причем выпросил машины именно те, что использует высшее руководство партии. Сталин, Рыков, Зиновьев, да кто на них только ни ездил, но не простые солдаты и матросы. Всю ночь потратили на изготовление кукол, а поутру эти машины должны подъехать к дверям Сената. Выбрав из вызвавшихся доблестных солдат революции четверых самых маленьких и щуплых, нарядили уже и их самих. В общем, эти ребята, выйдя из дворца, должны быстро проследовать к машинам. Чтобы их не пристрелили на тех двух метрах, пока они садятся, установим коридор из солдат гарнизона. Снайпер не станет стрелять в бойцов, его цель важнее, чем пара убитых рядовых. Дальше, надеюсь, все пройдет по моему сценарию…

– Ваня, сектор большой, и тут не открытое поле, сам видишь, стрелять могут откуда угодно. Я уверен, что выстрел будет внутри, но все же беру на себя выезд.

– Понял.

– Старый, ты как? – я имел в виду пальцы, конечно. Отрубили мужику указательный и большой палец, если честно, не знаю, как он сможет теперь работать.

– В норме, не бзди, командир, надо будет, я и мизинцем нажму, – серьезно, даже чуть зло произнес Копейкин и добавил: – На ноге.

Утро я встречал с Крайновым, которому уже сделали перевязку, и он категорически отказался ехать в госпиталь. Помощь от него нужна была в виде наблюдателя, воевать в этот раз, думаю, не придется. Засели мы, как я сам выбрал, вновь на колокольне. Здесь за ночь позапирали монахов и всяких попов в их кельях, а значит, мешать нам никто не будет, главное, можно стрелять в любого, кто неожиданно появится.