Территория канала напоминала небольшой городок, состоящий из студий и павильонов и огороженный забором. К восьми утра всех завезли на его территорию со стороны черного хода в двух разных машинах – видимо, чтобы снова не переругались. Первыми заехали Тень с Тарой и сразу увидели у нужного здания толпу людей.

– Это зрители, – пояснила координатор шоу, мисс Донна. – Они подавали заявки на участие. Скоро будем запускать. – Она обернулась. – Нам пришло около пятидесяти тысяч заявок, но мест было всего сто, так что остальным пришлось отказать.

– Ого, – выдохнула Тара.

– Да, у нас такое редкость. Шоу будет интересным.

Они остановились у семиэтажного павильона, высокого и квадратного, облицованного бежевым покрытием. Спустя пару минут рядом остановилась вторая машина, из нее вышли Азаруэль и Айрис.

Их завели в здание по узким коридорам. Стены украшали фото со знаменитостями, ведущими и политиками, выступавшими на этом канале в разных шоу. На третьем этаже располагались гримерные, где уже ждали стилисты, чтобы помочь всем подготовиться. Тень поражала внимательность команды к деталям. Его высохший после обработки костюм хорошенько отпарили на вешалке, прыснули на него глиттер и духи с восточными нотками. Когда Тень оделся, ему поправили прическу и нанесли духи на запястья, волосы.

– Вы готовы, – торжественно объявила его стилистка. – Прекрасны. Неотразимы.

– Выход через десять минут, – напомнила координатор. – Все помните?

– Да.

– Остальные тоже готовы.

Тень не ожидал, что будет так волноваться. В груди разгорался страх, смешанный с предвкушением. Казалось, с каждым мгновением сердце стучит все быстрее, вот-вот разорвется от смеси чувств. Координатор вывела его из коридора. В сопровождении целой свиты он встал за кулисами, где уже ждали Айрис, Азаруэль и чуть поодаль Тара.

Тень впервые видел их в образах. Айрис он поначалу даже не узнал: на ней было белое шелковое платье в пол, волосы ей распустили и заправили за уши, на шее в тон волос и глаз лежало широкое серебряное колье с зелеными камнями. Азаруэлю подобрали черные брюки на ремне, серую рубашку с закатанными рукавами и черный галстук, на плечи он небрежно набросил пиджак. Тару, как она и говорила, одели в черное вечернее платье с кружевным черным болеро, волнистые каштановые волосы хорошенько сдобрили серебряным глиттером и зачем-то накрутили.

Они все выглядели словно звезды старого Голливуда – такие же недоступные, далекие и загадочные.

– Хорошо тебя приодели, – шепнула Айрис на ухо Тени и улыбнулась. Он мысленно отметил, что впервые видит на ней красную помаду.

– Нас всех.

– Ну… – Она цокнула языком и усмехнулась. – Я чувствую эту помаду на губах. Она такая вкусная и пахнет ванилью, хочется облизнуть.

– Она же матовая.

– В том-то и проблема.

Тень выглянул из-за ее плеча и посмотрел на Тару. Она, стоя ближе к противоположному выходу, слушала рекомендации своего координатора. Тень не отпускало чувство вины за то, что на общей встрече он толком не защитил ее от Азаруэля. Дождавшись, когда координатор отойдет, Тень тихонько проскользнул к ней и шепнул:

– Тара.

– Да, – отозвалась она как ни в чем не бывало. – Что такое?

– Ты как, в порядке?

– Я – да. – Она улыбнулась, но машинально опустила голову. – Все хорошо.

– Прости нас… меня прости. Я не знаю, почему не вмешался сразу.

– Ладно, Тень. Я знаю, ты хотел заступиться за меня, как и Иван. Я, если честно, сама не сразу поняла, насколько Азаруэль, – она украдкой посмотрела на него и тут же вернулась к Тени, – зол на меня. Все хорошо, не переживай. Я ценю твое беспокойство.

Прогремела музыка, какая-то дикая смесь оркестровой с электронной.

Началось.

Тень вернулся на свое место. Казалось, волнение заполнило всю грудь, легкие, и теперь трудно было даже вздохнуть.

На ширме заиграла тень высокого мужчины – это Джон Блэквуд только что выпрыгнул на сцену из-за кулис под аккомпанемент бурных оваций и радостных криков. Он хлопал публике, пока музыка не затихла, а вместе с ней и зрители.

– Не знаю, как вы, а сегодня я встал в пять утра! – сообщил Джон задорно. – Не потому что мой рабочий день начинается в это время, а потому что от волнения я в принципе не спал. – Он развел руками под зрительский смех. – Да, знаете, не каждый день к тебе на шоу приходит парень, который может случайно тебя испепелить, если ты не так пошутишь.

Зал взорвался бурей смеха, а Джон закивал. Стоило людям чуть стихнуть, как он продолжил:

– Как такое объяснить своей страховой, непонятно. Типа: эй, ребята, а у вас там в причинах смерти нет пунктика «Испепеление парнем со светящимися янтарными глазами»? Нет? Вам определенно стоит добавить.

Зал смеялся не переставая, пока ведущий шутил.

– Как вы уже поняли, пришлось ему показать пару шуток заранее, включая эту. Возможно, поэтому я все еще жив.

И снова смех.

– Не понимаю, им эти мигалки для смеха каждые три секунды включают? – заворчал Азаруэль.

– Слышно же, что смех искренний, – едко возразила Тара.

Тень хотел закатить глаза. Не от шуток – их ему действительно показали заранее, и он посчитал их необидными и даже забавными, – а из-за осознания, что эти склоки могут продлиться все шоу.

– Но помимо этого парня есть еще несколько человек. Например, его верная подруга и брат. Была еще одна девушка, но мне передали, что ей важнее посмотреть сериалы, чем терпеть меня. Поэтому сегодня отдуваться за нее будут остальные. – Джон сделал эффектную паузу. – А есть еще одна девушка. Она одна из нас. Еще недавно ходила в самую обычную школу и жила свою обычную жизнь, но уже сегодня стоит с этими ребятами. И поверьте, ей есть что рассказать. – Он хлопнул в ладони и чуть наклонился. – Может, она даже даст пару советов, как затусить с супергероями.

Тень не видел Тару, но ощутил, как сгустился воздух.

Снова заиграла музыка. Ведущий спрыгнул со сцены и, по всей видимости, отправился к своему месту, которое должно было располагаться на фоне большого экрана рядом со сценой. Когда поутихли аплодисменты, он объявил:

– В детстве я мечтал стать супергероем и быть сильнее одноклассников, но мама сказала: «Давай тогда отдадим тебя на борьбу». – Он остановился, пока зал не закончил смеяться. – Здорово, мам, но там не научат лазать по стенам и дышать под водой.

Тень помнил: осталась всего одна реплика. Координатор кивком велела готовиться к выходу. Люди по обе стороны ширмы схватились за веревки, готовые в любой момент их дернуть. Теперь за кулисами остались только они четверо.

– Не знаю, умеют ли эти ребята такое, но сегодня мы спросим у них лично. Встречайте наших гостей – и пусть они сами представятся, когда выйдут.

Ширма открылась, впуская белый свет прожекторов. Под оглушительный аккомпанемент все шагнули вперед. К ним подбежал Джон. Он демонстративно, вызвав очередной приступ смеха у зрителей, выставил перед собой ладонь – отказал Тени в рукопожатии. Тень лишь улыбнулся, а неугомонный ведущий уже перешел к остальным. Закончив приветствия, он жестом указал на два диванчика рядом со своим столом. Все молча, не забывая улыбаться, проследовали к ним. Тара села ближе к Джону, Тень пристроился рядом с ней. На втором диванчике ближе к ним села Айрис, а рядом, с другой стороны, расположился Азаруэль.

Люди в зале аплодировали так громко, что закладывало уши, и даже когда музыка стихла, они все никак не могли успокоиться. Джон взглянул на трибуны с наигранным осуждением, но, не выдержав, усмехнулся и выставил перед собой руки в жесте, говорящем: «Пожалуйста, друзья, спокойнее». И вот наконец аплодисменты стихли.

– Напомните после шоу сходить к сурдологу. – Джон открыл свою папку под хохот людей, и даже Тень не сдержался от смешка. – Ребята, надеюсь, никого не обидел. Я очень рад вас сегодня видеть. Вопросов много, но сначала представьтесь нам, пожалуйста. У вас есть супергеройские имена?

– Да, но некоторые мы не можем рас… – не успел Тень закончить, как из зала раздались приглушенные визги и восхищенные вздохи. Но фонарик не горел.

Джон окинул зрителей испуганным взглядом.

– Надеюсь, вы не собираетесь визжать каждый раз, когда он будет открывать рот! – Ведущий приложил руку к груди. – Но понять могу. Знаю, зрелище необычное. Эти глаза, волосы… Так и хочется потрогать, но боюсь, что тогда будет некому вести шоу.

Айрис усмехнулась, закидывая ногу на ногу.

– В общем, мое прозвище – Янтарная Тень, но зовут меня Мируэль.

– Янтарная Тень – звучит странно, не находишь? Это из-за оттенка глаз, да?

– Да. Так повелось с детства. Кто-то как-то так назвал, и все подхватили. Но меня обычно называют просто Тень, даже без уточнений.

– Мируэль, – повторил Джон, словно пытаясь распробовать имя. – Очень красиво. Кто придумал?

– Не знаю, я не задумывался. Может, говорили, но забыл.

– Отец придумал, – напомнил Азаруэль, прислонившись к подлокотнику. Ладонь он козырьком приложил ко лбу. – Причем сразу.

– А ты?.. – обратился к нему Джон.

– Он мой брат, – ответил Тень.

– Брат?

Трибуны опять заполнили восхищенные вздохи.

– А кто младше и кто старше?

– Я старше. – Азаруэль поднял руку все с тем же измученным видом, которым он так и хотел сказать: «Я хочу домой».

– А я так и думал, – сказал Джон, подаваясь вперед. – Так часто происходит, когда младший высокий и такой… более крупный. А старший – наоборот.

– Я не сразу поняла, что ты младше, – удивилась Айрис.

– А ты – Айрис? – обратился к ней Джон.

– Да, я тоже… – В легкой растерянности она обвела пальцем их компанию. – Тут. Геройствую.

– Кстати про «тут». Откуда вы родом? Есть еще такие, как вы?

– Мы не можем просто взять и ткнуть в нужное место на карте, – сказал Тень.

– Это что-то вроде другой планеты?

– Наверное, нет.

– Как же вы туда попадаете? И как попали сюда?

– Есть способы, но их мы раскрыть не можем.

– Да-а-а… – Джон сдвинул свою папку чуть вбок, видимо собираясь с мыслями. – Представляю приток туристов. Я бы и сам туда сгонял.

– Вы не выживете там, скорее всего. – Тень покачал головой. – Это очень опасное место. Там другая атмосфера, воздух, своя флора и фауна…

– Только флора почти сдохла, – подал голос Азаруэль.

По залу прокатились смешки.

– Хм, звучит как описание какой-то фантастической планеты, – отметил Джон. – Но если бы это было что-то рядом, то мы бы, возможно, уже заметили вас со своих спутников.

– Может быть, – кивнула Айрис.

– А какие у вас способности?

По сценарию ответственность рассказать об этом лежала на Айрис. По ее важному виду, прямой спине и чистому голосу можно было решить, что только к этому она и готовилась:

– Тень, как вы уже поняли, может испепелять. – Она положила руку на его плечо. – Простых людей, многие предметы и здания, землю, воду и так далее. Нас испепелить труднее, но при желании возможно.

– Если что, я могу это контролировать в большинстве случаев, – успокоил всех Тень, глядя в зал.

– А в меньшинстве? – спросил Джон.

– Такое происходит нечасто, – заверила Айрис. – И обычно жертвами становятся мелкие предметы…

– Или стены в душевых, – буркнул Азаруэль.

Тень, Айрис и Тара уставились на него. Такого в сценарии не было. И все же, чтобы не выдавать неловкость, они улыбнулись. Зал разразился хохотом. Джон только усмехнулся, вероятно, тоже озадаченный отходом от сценария. Он явно не планировал рискованных экспромтов, даже если они веселили публику и повышали рейтинг.

– Тут зависит от эффекта неожиданности! – опять заговорила Айрис. – Если Тень застать врасплох, то есть маленькая доля вероятности, что какой-нибудь карандаш в его руке станет горсткой пепла. Что же до меня, то я могу управлять некоторыми предметами. Но в основном, если они сделаны в виде одушевленных существ.

– Так, покажи нам. Очень интересно! – Джон пошарил где-то у себя за спиной и достал плюшевого котенка, после чего заявил гордо: – Я подготовился.

Айрис приняла зверька с улыбкой, погладила его и прижала к груди. Зал стих. Внезапно хвостик котенка дернулся, а затем закачался. Айрис посадила его на стол. Зверек вытянулся, как настоящий, и зевнул, обнажая мягкие зубы. Затем он принялся ходить по столу, пока не сел на папку прямо перед изумленным Джоном. Под радостные возгласы публики ведущий артистично схватился за сердце и принялся рассматривать игрушку со всех сторон.

– Он, конечно, не живой, – поясняла Айрис. – Он управляемый, как роботы.

– А почему именно предметы в виде одушевленных существ? – спросил Джон.

– Проще сконцентрироваться. Мне легче сдвинуть с места огромную статую, чем крохотный ластик.

Она вновь взяла зверька и погладила его. Хвостик повис. Айрис положила игрушку на стол.

– Я в шоке, – вздохнул Джон. – Просто поразительно!

Говорить обо всех силах и артефактах никто не планировал. Ни про скрипки, ни про оружие, способное менять форму, упоминать было нельзя: это создавало риски для самих долгожителей и могло породить споры в обществе. Собирались упомянуть лишь то, что уже бросалось людям на глаза.

– Я чувствую себя неловко, но думаю, уберу его обратно. – Джон схватил игрушку и закинул куда-то за спину.

– Что же до Азаруэля, то у него нет способностей, но есть те же особенности, что и у других долгожителей: стойкость, терпимость к боли, сила в разы больше, чем у простых людей.

– Да, здание поднять не смогу, но немного приподнять машину – вполне.

И снова он отклонился от сценария. Пока не сказал ничего, что напугало бы зрителей – они только смеялись и восхищались, – но складывалось ощущение, что Азаруэль прощупывает границы и хочет понять, на каком моменте его одернут. Тень и опасался чего-то такого, но не думал, что Азаруэль решится. Возможно, затаил обиду из-за вчерашней перепалки.

– И по стенам, как вы говорили вначале, мы не лазаем. Под водой протянем дольше простых людей, но не сильно. Мы сильнее, живем дольше, боль чувствуем в разы слабее. – Он поправил рукав рубашки. – Но нас все равно можно убить, если знаешь как.

Тень с трудом сохранял беспечную улыбку. Вот Азаруэль и добрался до крайней точки. Зачем он про это заговорил? Хотел навредить? Отомстить? Или довести тут всех до очередного прямого конфликта? Из эфира сказанное им, наверное, вырежут, а вот из головы ста человек и целой команды шоу такое не выбросишь.

Проблема была не только в простых людях и Хантере, но и в «Альтернате» и ЦРУ. Они знали о долгожителях многое, но далеко не все, а учитывая конфликты последних дней, заявления Азаруэля были для них подарком. Вдруг решат проверить кого-то на прочность? Ударить по уязвимостям?

Ситуацию спасла Тара:

– Но вы еще живы. Видимо, это все-таки очень сложно.

Не давая Азаруэлю ответить, Джон обратился к Таре:

– Кстати, Тара, ты у нас просто героиня. Ты же не в первый раз даешь интервью обо всем этом.

– Да, в первый я вообще не понимала, что происходит. На меня напали какие-то мужчины, знаешь, а спасла статуя! – Она посмотрела на Айрис с театральной хитрецой. – Но теперь я знаю, чьих это рук дело.

Айрис пожала плечами под смех из зала.

– Твой случай совершенно страшный, – продолжал Джон. – Я слышал, ты также стала жертвой двух терактов. Я бы такого врагу не пожелал. Но в итоге ты здесь.

– Я сомневалась, что стоит приходить к ребятам за помощью, знаешь, это… выглядит подозрительно? – Она дернула головой в сторону, явно привлекая особое внимание Айрис и Азаруэля. – Я бы на их месте подумала, что девушка вроде меня – шпионка.

– Мне кажется, в этом и состоял их план – выставить тебя плохой, чтобы посеять хаос, – сказал Джон.

Да, он следовал сценарию, утвержденному «Альтернатом». Да, все здесь его читали, и все равно Айрис не сдержалась и прикусила губу с недовольным лицом.

– Да, но в «Альтернате» мне поверили. – Тара оглянулась и посмотрела прямо на Тень. – И их поддержка, их теплые слова не дали мне сломаться, знаете… Я осталась одна дома. У меня нет мамы, она умерла. А отец ушел служить добровольцем. – Она облизнула губы, стирая часть розовой помады, голос зазвучал прерывисто, дрожа от невыплаканных слез. – В общем, это было нелегко. Было очень страшно. Я думала, что умру. Что за мной придут ночью. И тогда я собрала вещи и отправилась в «Альтернат», а там меня приняли, за что я очень благодарна. – Она взглянула в камеру. – Большое спасибо моей новой подруге, которая выслушала меня и приютила, а также директору Кларк, которая не стала меня выгонять.

Тара стерла слезу тыльной стороной ладони, стараясь не повредить макияж.

– Тебе пришлось очень нелегко, – заключил Джон с искренней жалостью.

– Да, но сейчас я в порядке. Так что не стоит беспокоиться.

– Никто особо и не беспокоится о тебе, – выдал Азаруэль.

Тара лишь поджала губы, стараясь сдержаться от колкого ответа. Джон откашлялся, привлекая к себе внимание.

– Хотя прошло немного времени с момента вашего раскрытия, с вами уже активно делают фанатские видео, эдиты. Вы их видели?

– Я слышал, но не видел, – честно признался Тень. Он и не хотел этого видеть, но по сценарию знал, что последует за словами Джона.

– Предлагаю посмотреть.

В отличие от остальных, Тень не стал оборачиваться на экран, где еще мгновение назад красовались фотообои с ночным Нью-Йорком. Теперь оттуда доносилась музыка, сменялся свет. Он прикрыл глаза рукой, прячась от хохочущей аудитории, и почувствовал, как от стыда и волнения все сильнее горит лицо. Получать эдиты под пошлые песни не то, к чему он стремился.

Наконец музыка стихла. Ребята обернулись.

Айрис, заливаясь смехом, ударила по подлокотнику и склонилась над коленями так, что волосы закрыли ее лицо. Тара пыталась удержать хохот, прикрывая рот рукой. Что делал Азаруэль, Тень не видел, но с его стороны тоже доносились смешки.

– Для справки: друг, ты в порядке? – спросил его Джон, хохоча. – Не собираешься нас испепелять?

– Н-нет. – Тень тоже выдавил смешок.

– Я его себе даже сохранил и репостнул! – Джон указал большим пальцем на экран позади себя. Зал поддержал его очередной волной смеха. – Нет, если серьезно, то это красивый эдит! Я бы на твоем месте радовался.

– Это очень стыдно. – Тень впервые позволил себе отойти от заученных реплик. Он затряс головой, словно так можно было выбросить из нее этот маленький позор.

– Сегодня ты подарил огромный пласт материала для видео, так что привыкай к такой славе! – Джон раскрыл папку и поправил в ней бумаги. – Если что, я жду эдиты со всеми остальными! – Он обвел пальцем Азаруэля, Айрис и Тару, обращаясь к камере. – Я хочу скинуть что-нибудь своим детям и жене. И кстати, раз речь зашла о семье, расскажите хоть немного о вашей личной жизни.

По залу словно по команде пронеслись заинтересованные вздохи.

– Что вы хотите услышать? – обратилась к ним Айрис. – Каким мог бы быть мужчина моей мечты или?..

– Есть ли у вас любимый человек? – донеслось из зала.

– Воу, посмотрите, у нас редко кто-то что-то выкрикивает, – удивился Джон.

Такую деталь, как рассказывала координатор, могли оставить для придания комичности ситуации, поэтому он решил подыграть еще:

– Люди прямо-таки хотят узнать, что у вас и как. Ну так что?

– Я была замужем, – призналась Айрис удивительно легким тоном.

– Что значит «была»?

– Ситуации бывали разные. Но замужем я была трижды. – Она показала три пальца, получая порцию удивленных шепотков из зала. – Мой последний брак был… Четыреста лет назад? Я уже даже не помню.

– Четыреста лет ты одна?

– Да. – Айрис закрепила ответ гордым кивком. – Я еще никого не встретила. Ну и потом… Знаете, парней-долгожителей немного, вот они. – Она указала двумя пальцами в разные стороны. – А любовь для меня имеет большое значение, и я не готова быть с кем-то только для того, чтобы не быть одной, знаете?

– Это звучит прекрасно и грустно одновременно. – Джон жалобно выгнул брови, облокотившись о стол и склонившись так низко, что едва не коснулся его подбородком. Затем он резко выпрямился и посмотрел на Азаруэля:

– А у вас как?

– Я тоже был женат, но один раз. Это было очень давно.

– Вот как. А после?..

– После мне долгое время было не до этого, – ответил Азаруэль. – А потом… Не знаю, я не делал своей целью найти кого-нибудь.

Про романтические чувства к Айрис он умолчал. Эти двое с тех пор, как сели, еще ни разу не задержали друг на друге взгляд дольше, чем на мгновение. Их связывало слишком многое, чтобы сейчас, когда приходится выворачивать себя наизнанку ради имиджа, вспоминать об этом.

– Думаю, если поставишь цель, то с легкостью найдешь, – сказал Джон.

И снова смех – смущенный и неловкий. Азаруэль даже взглянул в зал.

– Здесь та же ситуация, что и у Айрис: мы живем долго, а простые люди – нет. Весьма грустно… скажем так, расставаться с тем, кого любишь.

Джон выдержал драматичную паузу, а затем выпалил:

– Ну а как же интрижки?

Зал снова взорвался смехом. Тень сбился со счета, в который раз.

– Нет. – Айрис выставила перед собой руки, словно защищаясь. – Это мерзко, ребята.

– У нас свои принципы и немного другая физиология, – подхватил Азаруэль. – У нас нет… влечения к тем, кого мы не любим.

– О-о-о-о! – Джон откинулся на спинку кресла. – Я не ожидал такого откровения.

Никто не ожидал – Азаруэль снова отошел от сценария. Это было слишком личное, смущающее, то, что хотелось скрыть от людей, которые не поймут и, возможно, осудят. А он выложил это таким легким тоном, каким обычно обсуждают рутину.

– Нет, серьезно, это мерзко – лезть к человеку, к которому у тебя нет чувств, а есть только стремление развлечься с ним и тут же забыть об этом. – сказал Азаруэль, покачался на месте и потер руки между коленями. – Мне кажется, в нынешнем обществе это так широко распространено из-за того, что вам с детства это транслируют медиа, кино и музыка, чуть ли не предоставляют инструкцию, как переспать с незнакомым парнем или девушкой на вечеринке. А когда вы слышите об этом с детства, у вас словно отключается критическое мышление, и вы неосознанно начинаете следовать за этим, говоря: я это выбрала. Да, вы выбрали, но не сами. Вы просто не знаете ничего другого.

Тень не знал, куда себя деть, где спрятаться – и от изумленного зала, и от слегка растерянного Джона. Тень полностью разделял мнение брата, но считал, что говорить об этом вот так резко в подобном обществе опасно. Одно его успокаивало: это должны вырезать из эфира. Быть может, именно поэтому Азаруэль и решился высказаться.

– То есть ты придерживаешься мнения, что кино и прочее влияют на наши решения? – спросил Джон, словно желая убедиться, что правильно все расслышал.

– Да, конечно же. Это полноценный способ манипуляции, как реклама.

– То же самое с модой, кстати, – в разговор включилась Айрис. Видимо, вчерашняя примерка ее слишком впечатлила. – Знаете, это какое-то безумие, но почему стилисты выбрали парням удобные классные костюмы, а на нас с ней, – девушка кивнула на Тару, – хотели напялить короткие обтягивающие платья, из которых, если хоть немного наклонишься, вывалятся ягодицы? Я еле отвоевала то, что на мне сейчас. Я думала, нынешнее общество уже отбросило стереотип, что сила женщины – в ее внешности. Но теперь медиа и реклама говорят то же самое, только другими словами, пытаясь выставить неудобную сексуализированную одежду, душные макияжи и прочее как воплощение женской свободы. Знаете, в прошлом веке, когда темнокожие мужчины хотели показать свою свободу, они надевали ту же одежду, что и белые, – строгую, закрытую, немного мешковатую. И шляпы. Так они подчеркивали, что являются частью общества. Но когда одна темнокожая женщина – не буду называть ее имя, многие могут догадаться – захотела показать свою, как ей казалось, свободу, она устроила фотосессию в короткой юбке из бананов. Я хочу сказать, это так странно и глупо.

Тара повернулась к Айрис. В ней явно боролись восхищение и прежняя обида.

– Вы… поднимаете важные темы. – Джон как мог сохранял милое лицо, но к такому готов явно не был. Большая часть спонсоров шоу занималась тем, о чем говорила Айрис. – Возвращаясь к нашей теме. Получается, Айрис была замужем трижды, Азаруэль – женат один раз, и оба сейчас не в отношениях. А что насчет тебя, Мируэль?

Джон смотрел на Тень мирно, но в его поджатых губах читалось: «Пожалуйста, хотя бы ты следуй нашему сценарию». И Тень не собирался от него отклоняться:

– Я никогда не был женат и… еще не состоял в отношениях.

Эту драматическую паузу он прописал лично, чтобы дать себе хотя бы мгновение на передышку. Сказать о таком в современном обществе все равно что выйти голышом на проезжую часть: тебя посчитают больным.

– Как так? – спросил Джон, перекрикивая возгласы пораженных зрителей. – То есть, я понимаю, что тебе трудно даже с предметами, но неужели среди долгожительниц не нашлось такой, которую ты бы полюбил взаимно?

– Нет. Как и говорила Айрис, долгожительниц не так много, и я не готов в каждой из них искать пару, лишь бы была. Важны чувства, а я… еще не любил, знаете, сильно.

Удивительно, но зал молчал. Тень ожидал, что они начнут шептаться и что-то кричать, но тишина поглотила трибуны, и только тогда Тень понял: они молчали, потому что хотели отдать ему все свое внимание.

– Но любил, – сделал вывод Джон.

– Да, бывало, и все они были простыми людьми, которые жили недолго даже по меркам своего времени. Войны, эпидемии…

– А какая была твоя самая яркая любовь?

– Наверное, это было во времена заселения Америки европейцами.

Он сглотнул. Когда Айрис прочитала этот момент, она предложила исправить «заселение» на «колонизацию», но ей, конечно же, отказали. Вряд ли она всерьез рассчитывала на то, что ее предложение примут. Просто не могла промолчать.

– Это была девушка лет восемнадцати. Из коренного населения Америки. Она не видела моего лица и поначалу считала меня монстром, затем одним из чужеземцев. Я носил маску, закрывал кожу, поэтому она никак не могла понять, кто я. В те времена я путешествовал один и часто селился рядом с деревнями, чтобы узнать быт народов. Мы никогда не говорили о личном, я только помогал ей собирать урожай и в целом по хозяйству.

– Чем же она тебя так зацепила? – спросил Джон, метнув на зрителей беглый взгляд. – Дай подсказку. Думаю, некоторые хотят знать.

Тень грустно улыбнулся. Это не входило в его планы. Как и голос, что с каждым словом садился – со стороны, быть может, почти незаметно, но он ощущал, как к горлу подступает ком. Картины прошлого вдруг замелькали перед глазами, и вот он снова увидел в ночи ту деревню, освещенную светом большого костра.

– Она была очень принципиальной. Когда европейские поселенцы пришли с предложением о продаже земель, она была одной из немногих, кто яростно протестовал. Даже видя оружие. При этом в более спокойное время она была очень мила и добра к окружающим. – Он пожал плечами. – Ну, кроме меня.

Он дождался, когда люди в зале закончат смеяться, и продолжил:

– Затем она вышла замуж за хорошего юношу, который заботился о ней. Бывало, я видел со стороны их маленькие перепалки, но все всегда заканчивалось тем, что они мирились. Зная, что теперь у нее есть опора, я продолжил свои путешествия и вернулся спустя два года на то же место.

– Она, наверное, уже родила детей на тот момент, да? – предположил Джон.

Тень открыл рот.

– Нет. Не успела.

Он вновь видел это, словно наяву: разоренная деревня, от которой все еще шел дым. Части тел, обугленные каркасы сожженных типи, гниющие трупы лошадей с разорванными шеями, кишащими червями.

И там была она. Точнее то, что они от нее оставили. Изуродованное зеленеющее тело, с большим запекшимся пятном крови под бедрами. И с копьем, наконечник которого она заботливо украшала цветами, а древко разрисовывала орнаментами своего народа.

Тень перевел дыхание.

– Европейские поселенцы так и не сумели договориться с ее племенем и…

Он не мог вырвать из себя это. Больно, словно ему предлагали вытащить и отдать часть себя. Это был один из тех моментов, когда в нем пошатнулась уверенность в собственных принципах. Когда захотелось найти и разорвать тех, кто это сделал. Действительно ли он должен был оставить в живых этих преступников?

По сценарию, Тень собирался сказать: «Она погибла в результате набега».

«Набега».

Это звучало как издевательство. Не передавало и капли того моря ужаса, что он увидел в тот день. Затоптанные дети, наполовину обугленные тела, черные лужи спекшейся крови, впитавшейся в землю. Он нашел ее даже на кустах и тех редких деревьях, что окружали поселение. И все это его обязали назвать «набегом»?

Он сомневался всего пару мгновений, и вот с губ слетело другое слово, стремительно и безжалостно:

– …Они изнасиловали ее до смерти, вонзили ее же копье ей в горло и сожгли все и всех вокруг.

Казалось, люди застыли. Краем глаза он заметил, как некоторые в зале закрыли рты руками. Джон тяжело вздохнул, и Тени почему-то показалось, что дело не в отходе от сценария и не в рисках, которые это несло для канала.

– Это очень страшно и больно – увидеть такое, – произнес он глухо.

– Ей было страшнее и больнее в тысячи раз. – Тень снова сглотнул. – К сожалению, такое происходило часто в те времена и… происходит до сих пор.

Он почувствовал теплое прикосновение к плечу и, не оборачиваясь, понял, что это Айрис. Возможно, она хотела так отблагодарить его за смелость. Или поддержать в той скорби, что он нес столетиями. Или же все вместе.

По сценарию, у них оставалось десять минут на разговоры о разном, но после такого, вероятно, Джон не понимал, как ему снова шутить и улыбаться. И тут прозвучал сигнал. Координатор предупреждала, что возможны перерывы. Это, к счастью, был он.

– Перерыв! – громко подтвердил кто-то у дальних стен, рядом с выходом.

С Тени словно сняли тяжелый груз. Его рассказы о Лилуай, ужасы колонизации – все это осталось позади, за отзвучавшим сигналом.

Их вывели за кулисы попить воды и заодно проверить, не выбилась ли какая-нибудь прядка из причесок. Тень стоял поодаль от остальных. Он поднес пластиковый стакан к губам и старался глубоко дышать. Нельзя было дать чувствам захватить его.

– Я такого от тебя не ожидал. – Азаруэль, как обычно, выражал признание с тем же видом, с которым осуждал. Он встал рядом, держа стакан свежесваренного кофе. – Но это, скорее всего, вырежут.

– Да вообще много, наверное, вырежут. – К ним присоединилась Айрис.

– Тень! – К нему подбежала Тара, на глазах у нее блестели слезы. – Мне так жаль, правда! Это просто ужасно. Ты смелый человек, что рассказал об этом.

– Спасибо, но я бы не считал это смелостью. Я просто не выдержал.

– Все равно это смелый поступок. – Тара сжала свой стаканчик с водой до хруста. – Люди после твоего рассказа в таком шоке. Но я считаю, что оно к лучшему. Пусть слышат. Пусть знают, что вы неравнодушны к их истории.

«Зато мы бездействуем», – хотел ответить Тень, но с усилием воли сдержался.

– Мы, конечно, неравнодушны к этим зверствам. А кто будет равнодушен? – добавил Азаруэль. В последнее время каждая его реплика вызывала у Тени дикое напряжение. Что брат выдаст в этот раз? – Но, насколько я помню, мы еще ни в чем не участвовали. Только наблюдали. Я-то был в коме почти всю жизнь из-за скрипки, поэтому вину за это беру лишь частично.

– Хантер прав, – вдруг прошептала Айрис.

Ее потерянный вид заставил Тень забыть о собственной печали.

– Что? – переспросил Азаруэль пораженно.

– Хантер прав. – Она подняла голову к выключенным прожекторам, глаза засверкали от слез, голос сел на несколько тонов. – Мы отсиживались в тени, когда другие гибли в мировых войнах. Мы служим людям, которые совершили столько зверств, что не хватит слез, чтобы оплакать жертв. А теперь мы на их шоу, пляшем под дудочку, чтобы заработать пару очков, кривляемся и улыбаемся, пытаясь угодить. Это просто нелепо.

– Но вы ведь боялись, что сделаете хуже, – мягко обратилась к ней Тара. – Вряд ли вам дали бы вмешиваться.

Тень ждал от Айрис бурю, но она только медленно повернула к Таре голову и посмотрела на нее безжизненно, словно не могла найти слов. А может, она просто устала их подбирать и хотела молча осознать тяжесть их положения.

Тень ощутил вибрацию во внутреннем кармане пиджака. Это звонил телефон. На экране высветилось имя: Ундине.

– Простите, я отойду, – не дожидаясь ответа, он спустился по ступенькам, вышел в коридор и лишь тогда принял вызов. – Да?

– Тень, привет! Как ты?

– Нормально, я на съемках.

– О-о-о, я в курсе! – Он услышал, как цокают ее шпильки, отдаваясь эхом. – Собственно, по этому поводу и звоню. Ты не мог бы прийти ко мне на мероприятие? Мой муж организовывает дома. Будет много важных людей, они все очень хотят видеть тебя и поговорить. Думаю, тебе самому это будет полезно.

– Мероприятие… – Тень оглянулся, чтобы убедиться, не подслушивают ли его. – Когда?

– Завтра вечером. Если что, водитель за тобой заедет.

– Понимаешь, у меня много дел. Нужно разобраться с…

– Знаю-знаю, ты очень занятой, но, пожалуйста, всего один вечер!

Тень прислонился спиной к стене, словно ища в ней опору.

– Хорошо. Я приду.