Из интервью ничего не вырезали. Кто-то сверху посчитал, что прозвучавшие откровения и обвинения лишь доказывают, что долгожителям близки простые люди и они разделяют их боль.

Не прошло и получаса с эфира, как в сети на Тару обрушились с агрессивными комментариями. Ее ненавидели за все: историю, жизнь, голос, лицо, платье и за то, что она сидит рядом с двумя красивыми парнями. Заметив, с каким кислым видом девушка пролистывает посты, Иван выхватила у нее телефон – двумя пальцами, словно что-то заразное, – и положила на прикроватную тумбу.

– Не читай это. В интернете полно ущербных завистливых идиотов.

– Все равно неприятно.

Тара рухнула на постель, повернувшись к Иван спиной. Они собирались устроить вечер сериалов, но все настроение испортили неизвестные с никами в духе user00000.

Иван села рядом. Она тоже что-то листала в телефоне, но при этом хихикала.

– Что там такое? – полюбопытствовала Тара, обернувшись.

– Это умора!

В комнату постучали, и дверь открылась. На пороге стоял Эймери.

– Вот ты где. Думал, ты в кафетерии, – он неожиданно обратился к Таре почти миролюбиво. – Там все обсуждают ваше интервью.

– У нас вечер сериалов. – Иван пересела на пол, подогнув колени. – Будешь смотреть с нами?

Тара решила воспользоваться тем, что сейчас Эймери не смотрит на нее как на врага, и спросила:

– А ты видел интервью?

– Да, во время эфира. Поражен, что его пропустили целиком.

– Они подумали, что это, наоборот, привлечет больше положительного внимания.

– И были правы.

Эймери уже поднял ногу, чтобы зайти, как вдруг его окликнули из коридора:

– То, что меня не было полдня, не значит, что ты должен отлынивать от тренировок.

Азаруэль собственной персоной. Тара начала даже привыкать к его ворчанию. Как выяснилось, он изводил не только ее, но и всех, кто попадался на пути.

Он встал рядом с Эймери и заглянул в комнату, не переставая возмущаться:

– Я все видел! Ты провел на беговой дорожке всего полчаса вместо часа.

– Я устал.

– Хантеру ты то же самое скажешь, когда он на тебя нападет?

Эймери молча зашел в комнату, но Азаруэль последовал за ним и закрыл дверь.

– Ты ответишь мне?

– Завтра отработаю. – Эймери сел на пол рядом с Иван. – Сейчас хочу отдохнуть.

– Что ты делал сегодня, что так устал?

– Морально готовился к твоим крикам. Давай поговорим завтра.

– Слушайте! – воскликнула Иван, уставившись в телефон и оттолкнувшись от боковины кровати. – Вы знаете, что про вас пишут?

– Что ненавидят меня? – спросила Тара, приподнявшись на локте.

– Нет, я не об этом. Я про Тень и этого. – Она небрежно кивнула в сторону Азаруэля, на что тот фыркнул. – Они вас… как бы сказать… сексуализируют.

– Это мерзко, – смутилась Тара, придвигаясь ближе к краю кровати. – В смысле они сексуализируют Азаруэля?

– Да, они сексуализируют Азаруэля! – Иван выделила его имя, очевидно желая привлечь внимание. И ей это удалось.

– Хочешь сказать, то, что они сексуализируют именно меня, особенно мерзко? – возмутился он.

– Ну, знаешь… – Иван поерзала на месте, стараясь не смотреть ему в глаза. – Будь на твоем месте Тень – хотя они и до него добрались, – это тоже было бы ужасно. Но в случае с тобой я прямо-таки чувствую рвотные позывы.

– Неужели я настолько некрасивый для тебя?

Эймери ответил за нее, уставившись в телефон:

– Может, и красивый. Просто не в ее вкусе.

Тара не могла понять, чего в глазах Азаруэля больше: немых вопросов или возмущения? Кажется, такого комплимента он не ожидал. Но тут же Эймери посмотрел на него с нескрываемой иронией, уголки его рта вызывающе приподнялись.

– Ты издеваешься, – констатировал Азаруэль с легким разочарованием.

– Я сказал, что ты красивый. Но понимаю, ты не привык получать комплименты.

И в этих словах тоже сквозила издевка.

– От тебя жду их в последнюю очередь. И кстати, – он посмотрел на Иван, – я что, настолько тебе неприятен?

– Ну, ты… нормальный, но… если я однажды увижу, скажем, рисунок, где тебя сексуализируют, мне кажется, я блевану.

– А если увидишь такое с моим братом?

– Поругаюсь.

– Но тебя не стошнит?

– Думаю, нет. Просто ты такой… – Она сощурилась и покрутила ладонью, явно пытаясь показать что-то вроде 50/50. – В общем, давай сменим тему.

Азаруэль всплеснул руками и хлопнул себя по бедрам.

– Понятно! Теперь я еще и урод?

– Никто тебя так не называл. – В этот момент Тара ему почти сочувствовала.

– Ой, а ты вообще молчи. – Он махнул на нее рукой. – Каждый раз, когда ты открываешь рот, все веселье заканчивается.

Тара села на кровать.

– А может, дело в том, что кое-кто не умеет себя вести и постоянно соревнуется за звание самого невыносимого человека?

– Что ж, зато в этот раз я выбрал подходящего соперника.

– Азаруэль, чего ты опять завелся? – Иван опустила телефон. – Тебе самому не надоело? Еще немного, и я решу, что ты к ней неравнодушен!

Тара понимала, что Иван хотела подколоть Азаруэля и спасти ее от нападок, но вышло только хуже. Таре теперь хотелось провалиться сквозь землю от стыда.

– То, что тебе такое пришло в голову, – это безумие! – Азаруэль снова фыркнул и встал боком. На удивление, атака Иван сработала: он не выглядел поверженным, но определенно передумал нападать на Тару дальше.

– А когда ты перестанешь воспринимать нас как детей? – Эймери полностью проигнорировал их маленькую перепалку.

– Когда вам исполнится хотя бы по восемнадцать лет.

Эймери ухмыльнулся.

– Тогда ты перестанешь меня контролировать?

– Надеюсь, что к тому времени ты больше не будешь моей ответственностью и найдешь другую жертву, которой будешь мотать нервы.

– Мне кажется, тебе это даже нравится, – заметила Тара.

– Что конкретно? Страдать из-за этого наглеца?

– Нет, быть в их обществе. – Тара указала на Иван и Эймери. – Это ведь доставляет удовольствие.

– Девочка, – он обернулся к ней, – я несколько лет жил отшельником на севере, в своем уютном домике, окруженном льдами и заснеженными лесами, и это был один из лучших периодов моей жизни. Я бы предпочел туда вернуться.

– А чем ты там занимался? – спросила Иван.

– Отдыхал. Спал, попивал чай в кресле, иногда выходил полюбоваться северными красотами. А потом пришла мать и сказала, что я тут очень нужен. Думал, буду помогать Тени на заданиях, а в итоге устроился воспитателем.

– Ты сам это предложил, – напомнил Эймери.

– Я не думал, что это будет так тяжело.

– Не преувеличивай свои страдания! – возмутилась Иван. – Мной ты почти не занимаешься, Эймери и без тебя может тренироваться. Все остальное время ты свободен.

Азаруэль нахмурился, застигнутый врасплох.

– Я все равно слежу за вами обоими. Или вы думали, что я буду таскаться за вами, словно няня? Вы уже не маленькие.

– Так ты определись – маленькие мы для тебя или нет, – заметила Тара.

– Вы маленькие, чтобы наравне со мной, например, работать на миссиях «Альтерната». Но уже взрослые, чтобы нести ответственность за свои поступки.

– Короче, – заключала Иван, – ты много болтаешь и ничего не делаешь. Вот и вся твоя работа.

Тара прыснула в кулак, боясь, что это заметит Азаруэль. И он заметил. Нахмурился, вскинул одну бровь и скрестил руки на груди.

– Смотрю, ты здесь уже освоилась… Участвуешь в наших разговорах, хотя еще вчера дрожала от страха. Думаешь, если дала интервью на нашей стороне и рассказала душещипательную историю про умершую маму и отца, который предпочел тебе войну в чужой стране, то все, ты теперь одна из нас?

Тара опустила руку, замерла. Злости не было – только обида. Да за что он так ее грызет, чего добивается? Она не ждала, что Иван ее защитит, – рано или поздно ей самой придется за себя постоять. Но сейчас она не видела смысла в том, чтобы вдалбливать правду в этого отталкивающего упрямца. Если Айрис после интервью притихла, то этот продолжал стоять на своем. И Тара не понимала, в чем причина, а когда она не понимала природу зла, то терялась и хотела плакать от досады. Прежде она бы нагрубила Азаруэлю в ответ, но теперь сил не осталось даже на это.

И все же ей хотелось ответить. Причинить ему хоть каплю боли в ответ, чтобы он хоть на секунду задумался над своими словами.

– Знаешь, – сказала она горько, – я устала от твоих нападок. Можешь радоваться, ты победил. Я скоро возвращаюсь к себе.

Ненадолго. Пока он не остынет или с ним не проведут пару воспитательных бесед.

Торжество на лице Азаруэля сошло на нет, но лишь на секунду. Он быстро вернул самообладание и снова состроил недовольную гримасу.

Иван вскочила.

– Что? Не-е-ет, никуда ты не пойдешь! – Она встала перед Тарой, закрывая ее от Азаруэля. – Я тебя не отпущу! Это небезопасно.

– Иван, все в порядке. Кларк говорила, что если решусь вернуться, то она даст мне охрану.

– Все равно не отпущу. Ты… – Она переводила взгляд с Азаруэля на Тару. – Ты уйдешь из-за этого капризного ребенка? Не делай ему такое одолжение.

– Иван, я правда устала и хочу отдохнуть. Под охраной мне будет спокойно.

Иван сжала кулаки.

– Я найду тебе самых крепких ребят. Но знай, что если ты захочешь вернуться, то твоя комната тебя ждет.

* * *

Остаток дня Тень провел с Мэвис. Они играли в прятки – что непросто в ее небольшой комнате, где минимум вещей и мебели, – рисовали карандашами, смотрели мультсериалы на мягком диванчике, в котором можно было утонуть. Пахло карамельным попкорном и яблочным соком, в воздухе разливалось ощущение покоя.

Поиски ее родителей продолжались, но Тень все не мог понять, почему же они сами не хватились дочери. Может, они погибли в какой-нибудь катастрофе, а Мэвис получила сильную психологическую травму и просто забыла о ней?

В какой-то момент вечером она приложила руку к голове и сказала, что ей нехорошо. Тень уложил ее в постель и вызвал врача, но та предположила, что это легкое переутомление и стресс. Тени это показалось естественным: не каждый взрослый может спокойно перенести покушение на свою жизнь. Хотя Мэвис вроде бы считала Лияма добрым дядей, который дарил ей конфеты, подсознательно она наверняка понимала о том, что ей грозило.

Из-за всего этого и внезапного приглашения сестры возвращение в родные края пока откладывалось. Тень не представлял, сколько времени у него займет путешествие, и решил сначала разобраться с текущими делами.

Для Тени Мэвис была не просто девочкой, нуждающейся в помощи. Обсуждая с ней персонажей, выбирая, что нарисовать, и в очередной раз проигрывая в прятки просто из-за того, что высокому парню вроде него негде спрятаться, он чувствовал, как в нем растет надежда перетянуть на свою сторону Курта. Только бы не навредить ему… От одной мысли мурашки бежали по спине. А еще Тень невольно задумывался, видел ли Курт его интервью? Слышал ли его историю, поверил ли? Отчего-то это казалось ему важным.

Его, как и всех, удивило то, что из шоу ничего не вырезали. Страшно было представить, что происходит в медиа после его заявлений. Но пока что это отступало на второй план. Стены комнаты и всего «Альтерната», маленькая девочка, потягивающая сок из трубочки, стали его опорой. Что о нем думают другие, какие планы у людей сверху – все это подождет.

На стеклянном столе завибрировал телефон. Тень потянулся к нему, ожидая сообщений от ребят или Кларк, но вместо этого увидел знакомый номер, указанный как «Неизвестный». На мгновения тело словно онемело, пальцы сжались сильнее. На экране, в строке всплывающих сообщений, было только три коротких хлестких предложения: «Нужно встретиться. Это срочно. Я сам тебя найду».