Тень не знал, от чего устал больше: от дотошных стилистов или от заучивания ответов на вопросы, которые им собирались задать на интервью. К вечеру, когда шумиха с приготовлениями улеглась, к нему пришло забавное осознание: все-таки стилисты были беспощаднее страниц вылизанного текста.

– Высокий, хорошо сложенный, – констатировала одна из стилисток, рассматривая Тень со всех сторон. – С янтарным хорошо смотрелся бы голубой, но это слишком банально. Прическу оставим, она придает вам какого-то очарования. – Она встала перед ним, уперев руки в бока, и всмотрелась в лицо. Помощницы прикатили к ней длинную вешалку-рейл, полную готовых образов. – Тут нужен классический костюм шоколадного цвета, бежевая рубашка, коричневый шелковый галстук.

Одна из помощниц засуетилась с другой стороны вешалки и сняла с нее все, что ей перечислили. Когда Тень примерил костюм, стилистка поставила перед ним напольное зеркало и спросила:

– Как вам?

– Ну… красиво.

– Значит, не пойдет.

– Нет, правда красиво! – Он застегнул пуговицу пиджака.

– Нет-нет. – Стилистка подошла, расстегнула ее обратно и сказала тише: – Оставьте так. У вас красивая фигура, привлекательный стан. Пусть зрители видят.

– Если он… привлекательный, – Тень поджал губы, пробуя слово на вкус, – это же еще не значит, что его нужно показывать.

– Нет, но это дало бы вам пару очков доверия сверху.

Она стряхнула с его плеча пылинку. А может, просто нашла повод прикоснуться к нему. Ее руки спустились к галстуку, который не требовалось поправлять, но она все равно зачем-то взялась его теребить. Помощницы смотрели на них со смесью любопытства и страха – все были наслышаны о способностях Тени, но стилистку это почему-то не остановило.

– Мисс, мы закончили?

– Да. – Она наконец отстранилась. – Остались лоферы. В тон галстуку.

Вторая помощница достала с нижней полки вешалки парочку новых лоферов и протянула стилистке, словно сокровище.

– Это Том Форд, последняя коллекция. Крокодилья кожа с…

– Простите, а есть что-то из искусственной кожи?

Стилистка дернула головой, неловко улыбнулась.

– Что?

– Нам с подругой такое не нравится.

– Подругой?

– Айрис. Она в соседней комнате. Ваша команда ее тоже одевает.

Стилистка обменялась с помощницами вопросительными взглядами, а затем одна из них пожала плечами. Пару секунд казалось, что они говорят на своем безмолвном языке.

– Из искусственной ничего нет, – перевела стилистка. – И потом, она не будет выглядеть так же престижно, как настоящая.

– Слушайте, это позор! – послышался возмущенный возглас Айрис из соседней комнаты. – Я не выйду в этом!

– Но это платье так хорошо на вас сидит, – жалобно запротестовала ее стилистка. – Идеально по фигуре.

– Это похоже на купальник, а не платье! Вы наших парней тоже так одеваете или над ними решили не издеваться?

– Мисс, но это же Диор…

– Хренор! Я в таком даже перед мужем не выйду.

Тень развел руками.

– Видите. Она иногда ходит на протесты. У нее активная гражданская позиция. Боюсь представить, как она разочаруется во мне, если я выйду в обуви из крокодильей кожи.

Стилистка прищурилась и обвела его изучающим взглядом, явно взвешивая риски.

– С другой стороны, через обувь из искусственной кожи можно показать, что вы борец за права животных. – Она вытащила телефон из внутреннего кармана пиджака. – Я позвоню кое-куда, и нам привезут, что нужно.

И вот, наконец, образ был собран. Осталось обработать вещи водой из озера в родных землях. Раньше за ней периодически отправлялась Калипсо и незадолго до своего добровольного заточения запасла несколько больших резервуаров. Их решили спрятать недалеко от Нью-Йорка, но несколько больших канистр Тень держал и в «Альтернате», как раз на подобные случаи.

Одну такую канистру он и вылил в таз, а затем взял два листа бумаги. Один он окунул в особую воду, второй – полил обычной. Взял первый в левую руку, второй – в правую, а затем с силой ударился ногой об стол. Боль была терпимой, но ее хватило, чтобы лист, смоченный в обычной воде, растворился. Второй остался цел. Значит, эффект работает, и даже если на шоу Тень разволнуется, то не останется голым. Такой обработки хватило бы на пять машинных стирок, после чего ее придется повторить.

Под вечер мисс Кларк предложила всем собраться по случаю пополнения в команде и немного пообщаться перед интервью. Узнав об этом, Айрис закатила глаза.

– Она вообще понимает, что делает? Хочет, чтобы мы переругались?

Этими вопросами, казалось, задавались все, но к восьми часам они все же собрались на крыше под стеклянным куполом. Пришли Тень, Мэвис, Айрис, Иван, Тара, Эймери и Азаруэль. Последней лениво поднялась Калипсо – а вот сама мисс Кларк сообщила, что задержится или не придет вовсе из-за какого-то важного звонка.

Почти никто пока не решался сесть и заговорить: это означало бы начало встречи. Обстановку разряжало только присутствие Мэвис: она то и дело что-то щебетала, рассматривая кофейный уголок, указывая на небо или елозя по дивану. В руке она сжимала желтую подушку-звездочку. Это заставляло неосознанно улыбаться всех.

Тень, как обычно, готовил желающим кофе, а желающими оказались все. Почему-то казалось, что даже это – лишь повод не начинать разговоров. Одна Мэвис не замечала ни предгрозовой атмосферы, ни пытливых взглядов, ни даже неизменно недовольного лица Азаруэля, который, словно коршун, наблюдал за всеми поверх стаканчика с кофе.

– А что мы будем делать? – Мэвис нарушила молчание первой.

– Ругаться. – Напротив нее села Айрис. Похоже, она не собиралась сдавать позиции даже перед таким очаровательным ребенком.

– Зачем? – спросила Мэвис так невинно, что сердце сжалось. – Я думала, мы будем играть.

– Ну, разве что на моих нервах.

Мэвис состроила кислое лицо.

– Нет, я так не умею.

– Ничего, – улыбнулась ей Айрис. – Каждый второй здесь тебя научит. Да, Азаруэль?

– Что я уже успел сделать? – Он оттолкнулся от стены и направился к диванам.

– Появиться здесь. В тот раз без тебя было лучше.

– Ну, простите, что испортил вашу идиллию.

– Ничего ты не испортил, – вступился за него Тень, занимая кресло рядом с Мэвис. – Ребята, садитесь. Давайте поговорим.

Остальные вяло последовали к своим местам. Никто явно не рвался садиться в этот круг, где друг от друга их будет отделять лишь стол, заставленный сладостями.

– Можно? – спросила Мэвис у Тени, указывая на корзинку с маффинами.

– Конечно. – Тень протянул ее девочке. – Только много не ешь, это вредно.

– Какой славный ребенок, – отметила Калипсо, размешивая ложкой кофе. – Напомни, где ты ее взял?

– Ее зовут Мэвис, и она потерялась. Курт передал мне ее, чтобы я позаботился о ней, пока не найдутся родители.

– Как мило с его стороны. – Она поднесла стаканчик к губам, смотря куда-то в сторону. – Уже и детей тебе доверяет. Это твой первый ребенок?

– Калипсо, – обратилась к ней Айрис с насмешливой улыбкой. – Что за вопросы? Ты что, ревнуешь?

– Нет, пытаюсь понять мотивы этого Курта. – Она поставила стаканчик на подлокотник кресла. – Может, он просто спихнул ответственность?

– А может, мы не будем обсуждать такое при ребенке? – неожиданно предложил Азаруэль. – Она же слышит.

– Она маленькая. Едва ли полностью понимает, что я говорю.

– Я полностью понимаю, что вы говорите, – парировала Мэвис, откусывая уже от второго по счету маффина. – Дядя Курт хороший. Он переживал за меня и проведывал, когда я жила в комнате у дяди Лияма.

– А ему-то ты была зачем? – ужаснулась Айрис.

– Не знаю. Он дарил мне конфеты, подарки, водил гулять. Он говорил, что с другими детьми тоже так обращался.

– А где другие дети? – спросила Иван, но Тени показалось, что все, включая ее, догадывались об ответе.

– Не знаю. Наверное, они ушли.

– Скорее всего, не ушли, – прошептал Азаруэль себе под нос и тут же откашлялся.

– Недавно он отвел меня в большой темный ангар и сказал, что там меня ждет сюрприз. – Мэвис запила маффин соком из пакетика. – Если честно, мне было страшно, но пришел дядя с косичками и вывел меня оттуда. Потом вышел дядя Курт, и они сказали, что дядя Лиям уехал.

Иван оттолкнулась от спинки дивана.

– Получается, они тебя спа… увели оттуда?

– Да. Сюрприз не получился.

Азаруэль взглянул на Тень, раскрыв рот, словно собираясь с мыслями.

– И вот его ты не хотел уби?..

– Слушай, Мэвис, а ты видела что-нибудь интересное у Курта? – перебила его Айрис.

– Нет, я постоянно сидела в комнате дяди Лияма и в комнате дяди Курта ни разу не была.

– А где они живут, не запомнила?

– Нет, мы приехали и уехали на машине, и у меня были завязаны глаза.

– Ты не знаешь, этот ангар был рядом с его домом? – спросил Эймери.

– Мне кажется, да. Там еще рядом была широкая дорога.

– Вот это зацепка, конечно. – Азаруэль уперся локтями в колени. – Это ведь любой склад в Нью-Йорке.

– Она же ребенок, – подала голос Тара. – Даже с ней заморочились, чтобы она ничего не узнала.

Азаруэль посмотрел на Тару так, словно хотел сказать: «А ты чего вообще лезешь?»

– Ладно, давайте отстанем от малышки. – Калипсо потянулась за шоколадным батончиком в корзине. – Лучше расскажите, как прошла ваша подготовка к интервью.

Айрис откинулась на спинку дивана и села вразвалку.

– О, это было похоже на пытку. Вот какой человек согласится носить шпильки? На мой взгляд, единственное их применение – это самооборона.

– Мне даже интересно, что вам в итоге подобрали. – Иван окинула их взглядом.

– Ничего особенного. – Азаруэль стащил со стола леденец на палочке. – Просто классический костюм.

– Ого. – Эймери подпер щеку рукой. – Я ожидал увидеть на тебе очередной обтягивающий образ, знаешь, как тот, в котором ты меня спас.

Азаруэль низко склонил голову и обреченно вздохнул, после чего выпрямился и устремил осуждающий взгляд на Эймери.

– Сколько мне нужно повторять: это было первое, что попалось мне под руку! Я такое обычно не ношу.

– Вообще-то носишь, – уколола его Айрис. – У тебя что свитера, что другие кофты – все словно на три размера меньше.

– Блин, вы задолбали! – Всю свою ярость Азаруэль обрушил на обертку от леденца. – Посмотрю я, в чем вы сами выйдете.

– А у тебя что, Тара? – обратилась к ней Иван. – Тебе, наверное, выбрали платье?

– Да, вечернее. – Тара заерзала на месте, сцепив руки. – Я, если честно, такого еще не носила. Оно черное, с открытыми плечами, но хотя бы на лямках. Сверху будет болеро.

– Вечернее черное платье? – возмутился Азаруэль. Он даже не смотрел на Тару. – Если не ошибаюсь, такое обычно надевают на важные мероприятия. Ну или свидания.

– Да, но они решили, что этот вариант смотрится на мне лучше всего.

– С остальными, слышал, у стилистов глаза разбегались. А тебе, по всей видимости, достались остатки. Что неудивительно. Ведь главные звезды завтрашнего вечера – это мы, а тебя взяли как сопровождение.

Его голос был безучастным, но оттого каждое слово звучало особенно унизительно и едко. Тени стало очевидно: брат нашел новую жертву. И если раньше его еще одергивали, то теперь все смотрели выжидающе, с безжалостным любопытством, какое порой встретишь в глазах очевидцев, в оцепенении наблюдающих за чьей-то бедой.

Первой спохватилась Иван:

– Я тебе сейчас тресну! – Она подняла кулак и качнулась вперед, готовая вскочить. Азаруэль, сидевший напротив, посмотрел на нее со снисхождением.

– Она просто инструмент. Что-то типа обслуги.

– Азаруэль, – Тень не узнал свой голос, – давай поговорим о чем-то другом.

Тара поджала губы и сощурилась, выдавая кривое подобие улыбки.

– Да никто и не спорит, что вы главные звезды, – произнесла она сдавленно, казалось, чтобы заполнить неловкую тишину и защититься хоть как-то.

– А что будет потом? – Азаруэль вынул изо рта леденец и покрутил его в руках. – Когда закончатся все интервью? Тебя выгонят?

– Никто и не говорил, что я останусь в «Альтернате». – Голос Тары заметно окреп. Она выпрямилась и решилась взглянуть Азаруэлю прямо в глаза. – Это временно.

– Конечно, временно. Все мы тут временно. – Он положил леденец обратно в рот. – Но мы бойцы, а ты так, зверушка, чтобы подтянуть наш имидж.

Тара выдохнула, разом опустошая легкие, и отвернулась к Иван с обреченным видом, будто желая спрятаться от Азаруэля. Но тут же в глазах у нее вспыхнула недобрая искра. Тень знал таких людей, как Тара. В стрессе, в малознакомом окружении они скромны и осторожны, поначалу вытерпят уколы и обвинения, но если чашу их терпения переполнить, то все содержимое кипятком выплеснется на обидчиков.

Тара резко повернулась обратно и сказала каким-то незнакомым жестким тоном:

– А ты, смотрю, тут главная заноза. – Она наклонилась вперед, чуть сгорбившись, ее голос задрожал от ярости. – Если тебе так интересно, то мне не в радость сидеть тут, зная, что вы думаете обо мне. Но так получилось, что мне лучше оставаться здесь, а не в доме, где в любой момент за мной могут прийти. И я знаю, что плевать на меня хотели в «Альтернате», необязательно так недвусмысленно мне на это намекать. У нас что-то вроде сделки: я побуду красивым личиком, чтобы простые люди меньше видели в вас угрозу, и расскажу, какие вы хорошие, а мне в обмен дадут защиту. Вот и все.

Повисла тяжелая тишина. Все незаметно переглядывались, пытаясь понять реакцию друг друга. Тара сжала колени, намертво вцепившись в подушку.

– Ну, насчет красивого личика, ты перегнула…

Тара что есть силы швырнула подушку Азаруэлю в лицо. Он перехватил ее быстрым движением и, усмехнувшись, положил рядом.

– Вау, – выдохнул он с притворной насмешкой. – Стоило ожидать от неуравновешенной вроде тебя.

– Азаруэль, прекрати сейчас же, – велел Тень твердо. – Зачем ты все это начал?

– Я решил высказать мнение. – По тону и виду казалось, что Азаруэль в самом деле не понимает, в чем проблема. – Я же не думал, что она взбесится…

– О, и это мне ты говоришь?! – Тара вскочила и указала на Мэвис. – У этой девочки воспитания и мозгов больше, чем у тебя, долгожителя, который, казалось бы, должен быть мудрым.

С лица Азаруэля сошла улыбка, он процедил сквозь зубы:

– Только не нужно указывать мне, каким я должен быть по твоему мнению. Ты мне никто.

– Многовато внимания для «никого».

– Я сказал, что думаю о тебе. Если тебя так обижают мои слова, то знай: в стенах этой организации звучали и похуже. В том числе в мой адрес. И ничего, я все еще здесь. Ну а ты, раз такая бесхребетная, можешь катиться отсюда к своей семье.

Тень ждал новой бури. Но ярость на лице Тары мигом сменилась болью, на глазах выступили слезы. Она неуклюже, едва не споткнувшись о колени Эймери, выскочила из круга, резкими шагами пересекла помещение и бросилась к спуску.

Иван взглянула на Азаруэля с раскрытым ртом. Еще никогда Тень не видел в ее глазах такого ошеломления, смешанного с искренней жалостью и непониманием.

– Какой же ты урод. – Ее шепот звучал как приговор, как факт, который ей с трудом пришлось принять.

Она вышла вслед за Тарой, и ее твердые тяжелые шаги эхом проносились по лестнице и крыше.

– Это даже для тебя перебор, – сказала Айрис как-то глухо, будто боялась, что ее услышат.

– То есть, когда вы с Эймери взъелись на меня из-за одежды, всем было плевать на мои чувства, а стоило сказать что-то в адрес Тары, так я злодей?

– Ты действительно не видишь разницу? – спросил Эймери.

– Вот ты, – Азаруэль указал на него пальцем, пригвождая к месту, – ты вообще молчи.

Тень схватился за переносицу и покачал головой. Пришлось объяснить очевидное:

– Они посмеялись над твоими вкусами в одежде, хотя и довольно ехидно. – Он отнял руку от лица и посмотрел на Азаруэля в надежде увидеть в его глазах хоть каплю осознания и раскаяния. Но брат смотрел куда-то вниз, вскинув брови и продолжая улыбаться. – Ты же всеми силами пытался стереть новенькую в порошок.

– А чего это вы так оживились, когда все закончилось? – Азаруэль поднял голову. – Где вы все были, когда я это говорил? С удовольствием слушали, потому что некоторые из вас, – он посмотрел на Эймери, Айрис и Калипсо, – со мной согласны.

– Это не значит, что нужно говорить о таком в лицо, – парировала Калипсо.

– О, ну, некоторые так уже делали. Или вы забыли?

Айрис сложила руки на груди.

– Я это к тому, – продолжал Азаруэль, – что стоит кому-то задеть меня, так вы воспринимаете это нормально! Но стоит мне открыть рот, как вы набрасываетесь на меня, даже если я говорю то же, что и вы. Или то, о чем вы думаете.

– Мы говорим это, когда хотим поднять проблему, обсудить ее, – обратилась к нему Айрис. – Ты говоришь, чтобы самоутвердиться и выместить злость. В этом разница.

Азаруэль в привычной манере развел руками, хлопнул себя по коленям и встал.

– Ладно, я понял. – Он спрятал руки в карманах джинсов. – В следующий раз дайте мне, пожалуйста, памятку, как «поднимать проблемы» так, чтобы потом не пытались «поднять» меня. И выкинуть в окно.