«Альтернат» опустел.

Тара с охраной уехала домой, Тень и Калипсо куда-то ушли, а Айрис к обеду отправилась на задание. Среди долгожителей остался только вредина Азаруэль, который, кажется, решил доказать, что он не только болтает, и взялся контролировать тренировки Эймери весь день.

Иван же оставалось только учиться. Алгебру она пересдала на тройку с плюсом, что для нее ощущалось как твердая пять. Получив тест в руки, она аккуратно сложила его пополам и гордо прошагала в спортзал, где у Эймери должен был быть перерыв.

Его слова засели в ней глубоко. Дура, идиотка, тугодумка – как только она не обзывала себя в эти дни. Ее саму поразило то, как она переживает. Если бы такое выдал любой другой в «Альтернате», она бы только фыркнула и махнула рукой. Но Эймери… Он ничего не говорил просто так, и то, что он стал сомневаться в ее шансах отучиться, выбивало почву из-под ее ног. Но тест с тройкой был доказательством ее упорства.

«Я покажу тебе, что могу получить образование и возглавить компанию!»

Она шагнула в спортзал с дрожащими от сдерживаемой улыбки губами, дошла до скамьи, где Эймери попивал воду, уставившись в телефон, и сунула ему свой тест с красующейся на нем красной оценкой.

– Видел? Я пересдала! И получила оценку в полтора раза большую, чем в прошлый раз, – гордо выдала она.

Эймери положил телефон на скамейку и взял тест. Выражение его лица ни о чем не говорило, и уже от этого Иван захотелось досадливо топнуть ногой или сразу провалиться сквозь землю. Он не впечатлился. Наверное, было глупо ждать восторгов от парня, который без связей и денег смог пройти стажировку в «Альтернат»… если можно назвать то, что с ним тут происходит, стажировкой, конечно.

– Недурно. – Он протянул ей тест не глядя и встал, пристально рассматривая инвентарь впереди. – Кларк, наверное, подпрыгнула от радости, когда увидела.

Лист хрустнул в руках Иван. Он еще и насмехается?

– Может, и подпрыгнула, – огрызнулась она, и воздух вокруг словно завибрировал от невысказанных обид. – В следующий раз я постараюсь получить оценку еще лучше!

– Да я не против, – выдохнул Эймери утомленно. И почему-то Иван показалось, что утомили его не тренировки, а она. – Какой тест планируешь пересдавать теперь?

Она прикусила губу изнутри и процедила:

– Геометрию.

– Хорошо. Геометрия так геометрия.

Вот зараза. И ведь не понять, серьезен он или издевается. Теперь Иван понимала Азаруэля. Он, наверное, чувствовал то же бешенство, что и она сейчас.

Иван вернулась на свой этаж. Долгожданная тройка уже не казалась победой. Вот если бы Эймери ей хоть улыбнулся… А теперь вся ее мотивация учиться сводилась даже не к деньгам, а к тому, чтобы что-то доказать ему. Доказать, что она может бороться, расти, быть умным человеком, с которым не стыдно общаться гениям вроде него.

«А может, я ему надоела? – Она остановилась у двери в свою комнату. От мимолетной мысли прошиб озноб. – Может, здесь, в окружении умных людей, он понял, что я не стою его внимания? Может, поэтому он меня отталкивает?»

Она прижала тест к груди и открыла дверь. Мэвис встретила ее, лежа на постели и смотря мультсериал на планшете. Наверное, вид у Иван был не лучшим, потому что девочка тут же отвлеклась и села.

– Что случилось, Иван?

Ее вопрос, такой невинный и участливый, лишил Иван остатков самообладания. Она закрыла лицо рукой, медленно сползла на пол и заплакала.

Тут же послышался быстрый топот, повеяло шоколадом.

– Кто тебя обидел? – Мэвис опустилась рядом и положила руку ей на колено. – Ты получила плохую оценку?

– Для кого как. – Иван бросила тест на пол и спрятала лицо в ладонях. Как же она не любила плакать перед кем-то: когда видят, как слезы уродуют ее черты, как дрожат ее губы и подбородок, а еще все ведь слышат этот сдавленный неприятный голос, скачущий от низкого к высокому. – Вот для меня это хорошая оценка! А для человека, чье мнение для меня очень важно, она плохая!

– И что? – спросила Мэвис без упрека.

– Мне очень обидно, что он не оценил моих стараний, хотя для меня это так много значит! А до этого вообще… – она схватилась за волосы, упершись подбородком в колени, – глупой назвал. И сказал, что у меня ничего не получится.

– Какой он плохой! – воскликнула Мэвис. – Кто этот человек?

– Нет, он хороший. – Иван стерла слезы внутренней стороной локтя: запястья уже были мокрыми. – Но иногда вредничает. Просто я не ожидала, что он такое скажет обо мне.

– Вот я бы тебе такое не сказала, даже если бы ты получила единицу! – Мэвис покачала головой с важным видом. – И я бы больше не дружила с тем, кто меня не поддерживает в учебе.

Иван улыбнулась: как же забавно и мило Мэвис пыталась ее подбодрить. Она всхлипнула еще несколько раз, но буря в сердце уже немного стихала.

– О, Мэвис, отношения большинства взрослых сложнее, чем ты думаешь. Они, бывает, говорят друг другу грубые вещи на эмоциях, но в душе все равно любят. – Она сложила руки на коленях. – Хотя это для него не оправдание.

– Пусть извинится тогда.

– Я не жду извинений. Это для него сложно.

– А зачем тебе друг, который плохо выражает свои чувства? – Мэвис вскинула брови.

– Не у всех получается говорить красиво. – Иван провела рукой по лицу, смахивая остатки слез. – Понимаешь, бывают люди, которым когда-то навредили так сильно, что они замкнулись в себе. Они вроде как спрятались в своей норе и вылезают из нее редко, чаще всего только голову высунут. И вот он из таких. – Иван заправила афрокосички за ухо. – Обычно он показывает любовь делом, а не словом. И это уже многое для меня значит.

– А что он, например, делает?

– Например? – Иван уперлась руками в пол и в задумчивости запрокинула голову к потолку. – Например, он может принести мне таблетки, когда у меня что-то болит. Или отдать мне свою еду, даже если сам останется голодным. Или накрыть меня одеялом. – Улыбка сама заиграла на ее губах, в груди разлилось болезненное тепло. – Он может не спать, если меня что-то беспокоит. Если и уснет, то только после меня.

– Это очень мило, – протянула Мэвис восхищенно.

– Да, и теперь мне страшно, а вдруг все это в прошлом? – Иван сглотнула, к горлу снова подступил ком. – Ведь у многих дружба заканчивается. Даже самая крепкая.

Мэвис качнулась вперед, прищурившись.

– Я думаю…

Но тут ее веки сомкнулись, и она, осекшись, рухнула набок.

– Мэвис? – Иван подалась вперед и склонилась над девочкой. – Мэвис, ты меня слышишь?

Никакого ответа. Мэвис не шевелилась. Иван дрожащими руками достала телефон и позвонила Эймери. Он сразу взял трубку.

– Вызови врача ко мне в комнату срочно. Мэвис плохо.