Впереди показались ворота, ведущие в город. За время, что Тени здесь не было, город немного разросся. Улицы вымостили камнем, который успели протоптать между рядами пыльного рынка.

Диковинный для этих краев вид Тени и Калипсо заставлял многих местных расступаться. Но пока простые горожане лишь удивленно выглядывали из-за домов и прилавков, местная «полиция» – конные стражники в мешковатых коричневых одеяниях – напротив, выступила вперед. Отдельные всадники то и дело умышленно проезжали мимо чужаков, рассматривая каждую деталь их одежды.

– Может, ты покажешь им лицо? – предложила Калипсо. – Они тебя никогда не видели, но должны о тебе знать.

– А еще они должны знать историю моего побега. – Тень старался идти ровно и размеренно, но краем глаза уже заметил одного из стражников, который неотступно следовал за ними сбоку, ближе к прилавкам.

– Не арестуют же они тебя.

– По крайней мере ненадолго.

Стражник вдруг пустил коня вскачь. Спустя несколько мгновений он остановился перед ними, преграждая путь, сбросил капюшон плаща и громко заговорил:

– Вы явно не местные. И на торговцев не похожи. Кто вы, откуда и зачем пришли?

– Король знает нас. Мы направляемся к нему, – ответила Калипсо.

Как же странно было слышать родную речь спустя столько лет. Тень вдруг понял, что и сам не забыл ни одного слова.

– Король принимает на аудиенциях. Вы есть в списке?

– Нет, но, поверьте, он будет рад нас видеть.

Тень пожалел, что не ответил первым. Теперь уже поздно было что-то объяснять: сомнения посеяли, и всходы последствий вот-вот дадут о себе знать. Страж вытащил меч из ножен, но нападать не спешил. Вместо этого он повторил:

– Кто вы и зачем пришли?

– Скажи уже правду, – шепнула Калипсо, хватаясь за маску. – И покажись.

С грохочущим от волнения сердцем Тень снял очки, спустил маску и капюшон. Люди вокруг ахнули, и по улице пробежала волна шепотков, где отчетливо выделялись два слова: «Пропавший принц».

– Светящиеся янтарные глаза… – прошептал стражник, выпрямляясь в седле и будто вспоминая о чем-то. Но его растерянность длилась недолго – почти сразу он принял суровый вид, кивнул остальным всадникам и провозгласил почтительно: – Вы пойдете за мной. Я проведу вас к королю.

Калипсо пожала плечами, вопросительно уставившись на свои очки.

– Полагаю, я могла все это не снимать.

Тень лишь улыбнулся.

Провожатый поехал впереди, а отряд обступил их сзади и по бокам, защищая от любопытных глаз. Несмотря на серость, в воздухе теперь витала атмосфера торжественности. Наверное, зря Тень переживал по поводу арестов. Он наследный принц. Сбежавший, но все еще принц, его ждут. Он единственный в своем роде носитель частицы этих земель, и ему простят многое. Все это звучало как повод для гордости, и Тень даже немного проникся моментом, но почти сразу напомнил себе: жизнь вне дома ему дороже. Он не собирается возвращаться. Он пришел только за ответами.

Минув высокие ворота, они ступили в королевский двор. Тень встретили родные колонны, за которыми в детстве он прятался, играя в прятки с прислугой. На каменном мозаичном полу он любил рисовать мелом и угольками, здесь же тренировался на мечах с учителем – под беспокойные комментарии матери, наблюдавшей с балкона. Его детство и ранняя юность остались в этом дворе, и эти воспоминания он сохранил нетронутыми, несмотря на все обиды.

– Какая ностальгия, – Калипсо вздохнула, поднимая взгляд к шпилям темно-серого замка и любуясь угловатыми башнями, окнами разных форм и балконами, украшенными металлическими лианами. – Я сейчас понимаю, какая это все-таки грандиозная громадина. И построили ее, будучи ограниченными в ресурсах.

Теперь, рассматривая замок со стороны, Тень наконец понял, почему каждый этаж, окно и скульптура, несмотря на приверженность одному мрачному стилю, так отличаются друг от друга: замок строили постепенно, и часто этим занимались разные мастера, ведь прежние умирали.

Их страж спешился, передал лошадь конюхам и попросил Тень и Калипсо следовать за ним. Тень ступил на первую из девяти широких ступеней крыльца – такие знакомые, из черного камня с серыми прожилками. Сколько раз он, спотыкаясь, бежал по ним, чтобы первым встретить отца после долгих походов. Пару раз все же навернулся, едва не разбив себе подбородок.

Вскоре они уже шли по замковым коридорам. Воздух по-прежнему был холодным, а тишину нарушали только их собственное дыхание и шаги прислуги в дальних уголках витиеватых коридоров и лестниц. Железные люстры больше не казались такими большими и красивыми, как раньше, батальные гобелены горели красками на фоне серых стен. Стук ботинок Тени по каменному полу, наверное, был слышен на верхних этажах – настолько тусклым и унылым стало это место. А может, оно было таким всегда и только присутствие Азаруэля и близких давало ощущение жизни?

Их провели по очередному коридору – украшенному картинами. Но это была такая жалкая попытка придать замку красоты и уюта, что больно смотреть. Отец прожил здесь тысячелетия – один, без сыновей. Жена рассталась с ним вскоре после побега Тени. Думая об этом сейчас, Тень словно каменел от вины и жалости. Может, нужно было проведывать отца? Хотя бы иногда связываться с ним? Но день побега и осознание жестокости к Азаруэлю на долгие годы лишили его теплых чувств к дому.

Они остановились перед личными покоями отца – похоже, он так и не сменил их после развода. Стражник постучал.

– Да, войдите.

У Тени перехватило дыхание. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в кожу.

Голос отца звучал бодро, но стал грубее и отдавал хрипотцой. Он старел, и осознание этого больно обожгло Тень. Он больше не был уверен, что готов. Видеть отца, переносить эту безумную бурю невысказанной любви и большой обиды на него…

Стражник открыл двери.

Тень шагнул в покои и вдохнул густой запах масла и дыма от горящего камина. Отец сидел в кресле, лицом к огню. Теплый рассеянный свет матовыми бликами падал на заставленную старой мебелью комнату. Кресло скрипнуло. Над высокой спинкой показался затылок, затем широкая спина, укрытая шерстяным пледом, и вот отец встал, повернувшись к Тени.

Морщины на его лице стали глубже и резче, янтарь в широко раскрытых глазах побледнел. Он разомкнул дрожащие губы, и из груди вырвался обрывок неровного дыхания, похожего на немой крик. Он скинул на пол плед, под которым была серая рубашка и мешковатые штаны – так он одевался лишь в дни, когда не было никаких дел. А потом, делая неуверенный шаг к Тени, сдавленно прошептал:

– Мируэль… – Казалось, Калипсо он даже не заметил. – Мируэль, ты вернулся?

Тень не знал, что ему делать, но предательские слезы выступили на глазах. Он не должен плакать. Не при нем и не сейчас. Все потом, в «Альтернате»: вот тогда он позволит грусти унести себя прочь и оплачет все упущенные годы и разговоры, на которые так и не решился.

– Не совсем. – Тень старался говорить твердо, но в голосе прорезались нервные нотки. – Как ты, отец?

Тот посмотрел в сторону с болезненной улыбкой, показывая, что в этих трех словах – пропасть боли и усталости. От жизни в одиночестве, от понимания собственных ошибок. Он о многом жалел, это было видно по его глазам. Но по поджатым губам Тень прочитал другое: отец все еще горд, упрям и не признает ничего вслух.

– Многое изменилось, как ты понимаешь. – Он мягко указал на кресло рядом и вдруг заострил взгляд на Калипсо. – О, ты тоже здесь.

– Давайте я лучше выйду, – предложила она спокойно, шагнула к выходу и обратилась к стражнику: – Проведите мне тут экскурсию. Хочу понастальгировать.

После их ухода какое-то время Тень стоял на месте, не решаясь двинуться. Столько всего нужно обсудить, вспомнить, прежде чем перейти к делу. Сразу требовать ответов о Зотисе было бы жестоко.

– Зайдешь к себе в покои? – спросил отец. – Я ничего не менял с тех пор.

– Нет. – Тень покачал головой. – И там, наверное, все уже развалилось…

– Многие вещи действительно испортились. Например, я бы переделал твою купальню, мы такими уже давно не пользуемся.

– Рад, что вы… развиваетесь.

– По мере сил и возможностей.

Тень снял куртку, накинул ее на спинку кресла и сел, чувствуя, как уходит усталость от изнурительного похода. Отец опустился на свое место, уперся локтями в колени и подался вперед, ближе к теплу камина.

– Что тебя сюда привело?

Вопрос ощущался как удар. Такой небрежный, словно и не было тысячелетий разлуки.

– Ты бы не пришел, если бы тебе что-то не понадобилось. – Отец все так же смотрел, как пламя пожирает смоченную в масле холщовую ткань.

Тень сглотнул, не решаясь взглянуть на отца. Как же сильна была его печаль, что он так легко его прочитал и сразу перешел к причине этого маленького воссоединения.

– Зотис… – Тень снова сглотнул. – Я знаю, что он отсюда. Некое существо, которое изводит людей и хочет избавиться от меня, чтобы я ему не мешал.

– С чего ты взял, что я могу тебе помочь?

– Он связался со мной. Сказал, что давно меня знает. Получается, он один из долгожителей, а их не то чтобы много.

– Все еще не понимаю, с чего ты взял?..

– Отец, перестань. – Тень метнул на него взгляд. – Я знаю, что он упомянут в архивах. Я также знаю, что попадающие туда сведения контролируешь ты.

– Архивы украдены, – напомнил отец с легким упреком, и в этой интонации Тень потихоньку стал узнавать его прежнего. – Я сообщал об этом, помнишь?

– Да, но у меня не было возможности заняться поисками. А потом выяснилось, что они у моего врага.

– Вот как.

– Так что насчет Зотиса?

Отец выпрямился с усталым вздохом.

– Для начала ответь на вопрос. – Он уперся ладонью в колено и повернулся к Тени. – То, что ты его знал и он хочет тебя уничтожить, – единственные причины, по которым ты вернулся?

И что отец ожидает услышать? Что Тень наступил себе на горло и пришел проведать его? Это лишь пара процентов от всей правды, и то, что они вообще есть, Тень понял только сейчас.

– Нет. – Тень смотрел на отца, но эти морщинки в уголках глаз, едва заметные надломы над губами и на лбу – все упрекало его в побеге и отвлекало от цели. – Я узнал, что у этого Зотиса есть сын, Курт. Зотис использует его, чтобы достать меня. Если Курт убьет меня, то, по условиям обмена, Зотис сделает его своей полноценной марионеткой. Если же Курт передумает, то Зотис заберет его тело и все равно убьет меня. У них сделка, и я хочу узнать, как ее разорвать так, чтобы мы оба остались живы.

На губах отца вдруг заиграла ухмылка, и в ней Тень с теплотой узнал ухмылку Азаруэля.

– Так ты пытаешься спасти этого Курта или спастись сам?

– К чему вопрос?

– Я хочу понять, что из этого стало надломом. Ты бы пришел ко мне, если бы в опасности был только ты?

Тень хотел отвести глаза, но сделать это перед отцом значило сдать позиции.

– Я не знаю, – ответил он твердо. – Возможно. А может, и нет. Зависит от обстоятельств.

– Ты не меняешься. Все такой же добряк, совершенно не похожий на нас с матерью. По Азаруэлю сразу видно, что он наш сын – как внешне, так и характером.

– Поэтому вы его ломали с самого детства?

Это вырвалось прежде, чем Тень успел обдумать слова. Они вертелись на языке давно, были частью всего невысказанного в день побега. И вот нашли выход в подходящий момент.

Тень заметил, как брови отца нахмурились, мышцы шеи напряглись.

– Похоже, нам не обойтись без разговора о том дне, – пробормотал он.

– При чем здесь тот день? – Тень сжал подлокотники. – Это происходило годами.

– Мы все равно его любили. Сильно, ведь он наш сын.

– Ты понимаешь, насколько жалко это звучит после всего, что вы сделали? – Тень едва сдержался от желания встать. Сложно было справиться с многолетним гневом сидя. – Вы запугивали его, угрожали, ограничивали в еде, развлечениях, одежде, отдыхе, заставляли убивать и разорять чужие земли. Все, чтобы «закалить». – Тень показал кавычки. Жест в этих краях неизвестный. – Вы видели в нем солдата и помощника для меня, а сына разглядели, только когда он попал в беду.

– Он родился без способностей, и мы нашли для него подходящую роль, – парировал отец удивительно ровным тоном, словно до этого не раз репетировал свою речь. – Я понимаю твои чувства. Тебя мучает вина, словно ты забрал у него любовь, которой мы тебя окружили. Но ты не виноват. Это были наши решения, наши ошибки, и я глубоко жалею о том, что не дал ему того же, что и тебе.

Это заставило Тень отбросить часть своей злости на родителя. Отец все осознал. Или только делает вид, чтобы вновь заслужить его доверие?

– Я все равно считал и считаю, что королем должен стать ты, а не он. А королю должно быть уделено больше внимания. Таков порядок.

– Мы в первую очередь ваши дети, а не принцы и короли. Но вы об этом забыли. – Тень отдернул руки от подлокотников, чувствуя, что вот-вот их испепелит, и перевел дыхание. – Та любовь, которой вы меня окружили, лишь отчасти была родительской. По большому счету это была любовь к власти и выражение гордости за то, что я такой особенный. – Он приложил руку ко лбу. – Но чтобы ты знал, отец: эта чернота, сияние, способность испепелять, все во мне, чем вы так гордились… я никогда не был этому рад. Я никогда это не любил. Я страдаю от этого каждый день!

Лишь сейчас Тень заметил, что стоит на ногах. Он все-таки вскочил и даже не заметил. Он словно выпустил наружу пламя, что сжигало его изнутри, и теперь там осталось тлеющее пепелище.

– Так вернись домой, – мягко предложил отец. – Здесь, где тебя знают, где никто не будет тыкать в тебя пальцем, ты будешь свободен. Как ты еще не сломался тысячелетиями прятаться от простых людей?

Тень рухнул в кресло.

– Хватит. Расскажи мне о Зотисе, – твердо произнес он.

От такого приказного тона отец только улыбнулся.

– Методы Зотиса не меняются. Как любил обмены, так и продолжает любить. Один из таких когда-то чуть не погубил наш народ.

– Расскажи мне об этом.

Отец метнул на Тень задумчивый взгляд и сжал губы.

– Нет. Я не могу. Точно не сейчас.

– Хорошо, но тогда хотя бы скажи, кто он и где. – Голос Тени предательски задрожал.

– Этого я тоже не могу.

– Но ты ведь знаешь!

Отец встал, едва не опрокинув тяжелое кресло, прошел к одному из гобеленов и, сложив руки за спиной, произнес:

– Ты можешь одолеть Зотиса, но про спасение его сына лучше забудь. Зотис вряд ли передумает. И дам тебе намек: все проблемы с ним перестанут тебя беспокоить, как только ты вернешься сюда. По-настоящему. Твои приключения должны закончиться.

– Я не могу. Мои друзья в опасности. И я должен спасти Курта. Я не могу его бросить, я…

– Я скажу тебе все, что требуется. По возможности отвечу на все твои вопросы, – прервал отец. – Но только если ты сменишь меня на престоле.

Тень раскрыл рот. Он полагал, что отец будет торговаться, но не думал, что на таких условиях и настолько бескомпромиссно.

– Я не хочу быть королем. Это запрет меня здесь до конца моих дней.

– Но ты же хочешь одолеть Зотиса без вреда для своих близких?

От злости Тень дышал урывками – иначе не получалось. Почему отец говорит об этом так просто? Почему делает вид, словно не понимает цену этой свободы?

– Ты не можешь так со мной поступить, – прошептал Тень дрожащим голосом.

– Могу и хочу! – прикрикнул отец. От его робости и подавленности не осталось и следа. – Ты или станешь королем, победишь Зотиса и спасешь своих людей, или продолжишь гулять дальше, пока твои враги разбираются с твоими близкими.

Тень сглотнул ком в горле, зажмурился, удерживая слезы, но тут же распахнул глаза. Нельзя показывать отцу еще больше слабости.

Он встал, стянул куртку со спинки и набросил себе на плечо. Не осталось сил находиться в этой ловушке. Хотелось просто уйти и больше никогда сюда не возвращаться.

– Знаешь, отец, ты тоже не изменился. Такой же расчетливый и жестокий.