Вокруг школы, оказывается, так много шиповника! Он яростно цветет ярко-розовым и никого не пропускает. Мне, например, все руки изодрал. Как я раньше здесь ходила? А другие как ходят? Бред какой-то – каждый раз вот так продираться сквозь кусты. Надо будет Юлии Анатольевне нажаловаться, пусть скажет там кому-нибудь, и этот дурацкий шиповник вырвут. С корнями!
Во дворе было полно народу, но знакомых, как назло, – никого. А незнакомые просто не обращали на меня внимания. Кстати, на зловредный шиповник – тоже. Даже странно. И немного обидно. Словно я одна на всем белом свете, но при этом даже дурацкие кусты – и те меня ненавидят.
В гордом одиночестве я прошествовала через двор, на входе в школу молча показала пропуск охраннику. Он мазнул по мне рассеянным взглядом и тоже промолчал, не спросил, почему опаздываю, и даже не поздоровался. Ну и пожалуйста. Небось думает, я первая здороваться должна, раз «ребенок».
В класс я прошмыгнула мышкой – все-таки опоздала. Хорошо еще, что Ольга Евгеньевна притащила с прошлой работы удобную институтскую традицию: если опаздываешь, не останавливайся в дверях со своими «здрасьте-простите-можно?», а молча и тихо проходи на свое место. Не отвлекай учителя.
Я молча и тихо, никого не отвлекая, пробралась в конец класса. Место возле Варьки было свободно, но прямо на столе лежал ее рюкзак. Это она так демонстрирует: рядом не садитесь. Вот ведь зараза обидчивая! Я села за соседнюю – совершенно пустую – парту. Ольга Евгеньевна рассказывала о Маленьком принце. Все слушали и даже не шушукались. Я еще раз посмотрела на Варьку. Варька таращилась на пустую доску с максимально заинтересованным видом. Ну и ладно. Надо очень за ней бегать. Пусть вон Кирилл бегает.
От этой мысли стало совсем тоскливо. Захотелось уткнуться в любимый блокнот, начать что-нибудь рисовать. Это всегда помогало. Не можешь быстро идти – сиди медленно рисуй. Эх, лучше бы любимый блокнотик вместе с рюкзаком остался в парке, потерялся. Но я бросила его сама, причем буквально. Даже думать не хочу, что с ним стало. Хорошо, если Варька все-таки подобрала. Плохо – если Ирка с Динарой. Одно счастье – хоть телефон у меня всегда с собой. Я сунула руку в карман ветровки, ладонь ушла глубже, чем обычно, и… ничего не нащупала. А нет, нащупала – мои же собственные джинсы. Дырка! И конечно, никакого телефона. Вот я молодец! Просто на рекорд иду, претендую на звание главной растяпы и неудачницы года. Осталось только голову потерять, как физрук регулярно рекомендует. Еще чего-то про Варькину маму говорила, ага… Как там это называют, проекция, да?
– Все слышали фразу «мы в ответе за тех, кого приручили». Но многие даже не знают, откуда взялись эти слова. – Ольга Евгеньевна слегка усмехнулась.
Дверь тихо отворилась, и в класс зашла… я.
У меня даже голова закружилась. Глюки это, что ли? Я зажмурилась и резко открыла глаза. Девочка с моим лицом и в моей одежде моей походкой шла к моей Варьке. Точнее, к нашей с Варькой парте. Подружка мгновенно убрала со стола рюкзак. Девочка спокойно села на мое место и тут же уставилась на доску. На Варькину радостную улыбку она не ответила и вообще сидела очень прямо и как-то… чересчур правильно. Учебник даже достала. Стоп. Я перестала таращиться на свою копию и начала таращиться на ее рюкзак. Это же мой рюкзак, да? То есть эта незнакомая нахалка не только лицо мое сперла, но еще и имущество? Это было уже чересчур! Я перегнулась через проход, схватила свой рюкзак и молча потянула его на себя. Девочка удивленно и даже испуганно глянула в мою сторону, но рюкзак отбирать не стала. Я даже расстроилась – уже нацелилась на ссору, а может быть, вообще на драку. Ух как я была зла! Но девчонка просто молча смотрела на меня глазами потерянного щенка. Неужели я и правда так выгляжу? Брр! Я скорчила страшную рожу и, не зная, как еще выразить переполнявшие меня чувства, продемонстрировала девчонке язык. Казалось, она заплачет сейчас. Даже неловко стало.
Никто в классе нами не интересовался. Подумаешь, две совершенно одинаковые одноклассницы что-то не поделили посреди урока – ничего необычного, бывает. Даже Варька снова смотрела на доску. Ольга Евгеньевна вещала про Лиса и Розу. Кажется, всем действительно было очень интересно. Ну и прекрасно. Замечаний мне еще не хватало. Рюкзак я себе вернула. А с этим… подозрительным сходством на перемене разберемся. Наверняка все как-то легко и просто объяснится. Честно говоря, сейчас меня больше волновало то, что я никак не могу толком согреться. Еще заболеть перед каникулами не хватало для полного счастья! Зато рюкзак нашелся. Просто прямая доставка из леса. Спасибо этой странной девице сказать, что ли?
Я хотела поставить рюкзак себе на колени и проверить, все ли там на месте. Но как только я оторвала его от пола… В общем, произошло непонятное. Только что в руках у меня был мой собственный клетчатый рюкзак, секунда – и я держу охапку сухих веток и листьев. Я вскрикнула. Мусор посыпался на пол. Что еще за фигня такая?
– И никогда ни один взрослый не поймет, как это важно! – закончила фразу Ольга Евгеньевна.
Шум, шуршание и мой вопль она просто проигнорировала. И ладно – она! Ольга Евгеньевна из чистого принципа может сделать вид, что ничего не происходит. Только потом, после урока, оставит в классе и все выскажет. Но ребята! Никто даже не обернулся! Мне стало обидно. Может быть, я тут поранилась вообще-то!
– Эй… – прошипела я в спину сидящему передо мной Егору Птицыну. И даже за плечо его подергала.
Егор поежился, сбрасывая мою руку, и вместе со стулом подвинулся ближе к своей парте. Так, чтобы я не доставала до его спины. Но не обернулся.
Эта, с моим лицом, теперь снова смотрела на меня. С жалостью. Наконец она молча покачала головой, словно от чего-то отговаривала, и опять отвернулась к доске. Ну уж нет. Это еще что за бойкот на пустом месте? Я встала из-за своей парты, громко и театрально откашлялась. Ноль внимания.
– Эй! – уже на весь класс позвала я. Не знаю кого. Всех. Может быть, даже Ольгу Евгеньевну.
Ноль внимания. Учительница с воодушевлением рассказывает что-то из биографии Экзюпери, все с таким же воодушевлением слушают. Даже эта… Смотрит перед собой и руки на парте сложила, как первоклашка.
Я еле сдержалась, чтобы не ткнуть ее в плечо. Просто развернулась и медленно прошла по классу. Сначала от последней парты к первой и потом еще раз – уже обратно. Никто не обращал на меня внимания. Ольга Евгеньевна увлеченно рисовала на доске какую-то кривую шляпу. Все смотрели на «шляпу», никто даже не перешептывался, как обычно. Я снова подошла к Варьке и к… этой. Моя копия сидела с очень прямой спиной и жадно смотрела на доску. Подруга что-то рисовала на полях тетрадки. Тоже шляпу. С ума они тут все посходили, что ли? Я подошла сзади, схватила Варьку за плечи и начала трясти. Александровская как-то очень ловко вывернулась, поежилась и посмотрела в сторону окна, будто пыталась понять, откуда дует. Автоматически передернула плечами еще пару раз, уже сама. «Варя! – закричала я. – Варька, очнись! Если это розыгрыш такой, не смешно!» Варька поморщилась, как от головной боли. Девочка с моим лицом вдруг оторвала взгляд от доски и снова посмотрела прямо на меня, глаза в глаза. И… виновато улыбнулась. Словно извинялась за что-то или говорила: «Ну вот так, такие дела». И тут же снова уставилась на учительские наскальные рисунки.
Я оставила Варьку в покое и рванула к доске. Ну хорошо же! Сейчас я им… Схватила тряпку и быстрым движением стерла дурацкую шляпу. Да знаю я, что это удав, съевший слона, – мне все равно! Швырнула тряпку себе под ноги.
Кусок белой ткани лежал на полу. Рисунок как ни в чем ни бывало красовался на доске. Урок шел своим чередом. Мне стало нехорошо.
Ольга Евгеньевна с удивлением посмотрела на упавшую тряпку, встала из-за своего стола, подняла ее. Она осталась стоять посреди класса. И все время что-то говорила и говорила. Теперь я не разбирала ни слова – совершенно не могла сосредоточиться. Ольга Евгеньевна раздражала меня больше всех. Прикол, конечно, дурацкий, но ладно эти – мелкие, что с них взять. Обиделись вчера и устроили дурацкий бойкот. А она учитель! Вот уж от кого я не ожидала. Но рисунок… И рюкзак из веток… Кстати, где они, эти ветки? Должны ведь на полу валяться, а нет их! Пусто под партой. И эта… С моим лицом и в моей одежде… Мне показалось, что я смотрю на мир откуда-то изнутри, с обратной стороны реальности. В какую-то случайную дырочку, которой и быть не должно. Вроде той, что у меня в кармане куртки. Я смотрю, а меня никто не видит… Я сглотнула. Ольга Евгеньевна стояла в паре шагов от меня. «Если я пройду насквозь, все это окажется просто сном», – загадала я. И врезалась во что-то твердое, не похожее на обычное человеческое тело. Ольга Евгеньевна поежилась точно так же, как Варька недавно.
А я закричала на весь класс.