Румяна зашла в класс (там и правда всё ходило ходуном!), сразу прошла к учительскому столу, уверенно раскрыла журнал и стала внимательно его изучать. Тем временем шум постепенно утих, расползшиеся по классу ребята нехотя вернулись за парты, голоса стали тише, пока над партами не повисло лишь шуршание шёпота.
– Значит, это вам не нужна география? – спросила Румяна, сложив руки на груди и слегка присев на краешек своего стола.
– А вы ещё кто? – невежливо выкрикнул взъерошенный мальчик откуда-то из середины класса.
– Я – учитель географии.
Класс неодобрительно зашумел. Плотный невысокий шатен в очках встал и заговорил:
– Нам, конечно, приятно, что школьная администрация заботится о нас, не хочет, чтобы мы выросли неучами, присылает нам учителя… Но мы ясно выразили наши соображения в письменном сообщении, которое…
«Ботаник», – подумала Румяна.
– Ботаник? – вежливо поинтересовалась она у выступающего.
По классу пронеслось несколько смешков.
– Э-э… химик, – сказал мальчик, поправив очки. – Я продолжу, – с достоинством произнёс он. – В письменном сообщении, которое мы направили на имя директора и завучей. Вы читали наше сообщение? – осведомился ученик.
– К сожалению, не имела удовольствия, – ответствовала Румяна.
– А жаль, Спица там годно накатал, – выкрикнул невежливый мальчик.
Выступавший шатен важно произнёс:
– Арсений Спицын, первое место по химии на регионе.
Тут вскочил невежливый мальчик и, передразнивая Спицына и слегка поклонившись, сказал:
– Руслан Бубнов, первое место по наглости на районе.
Румяна Игоревна улыбнулась: хороший класс, весёлый. А вслух она произнесла:
– Попробую всё-таки догадаться, о чём вы написали в вашем сообщении. Думаю, вы считаете ненужными те знания, которые вы получите на уроках географии. Потому что эти знания лежат на поверхности – стоит лишь отправить запрос в поисковике.
Класс согласно зашумел.
– Давайте не будем касаться сейчас вопроса о том, в чём разница между информацией и знаниями… Вы же согласитесь, что разница есть?
– В данном случае разницей можно пренебречь, – заявил Сеня Спицын.
– Нельзя пренебречь! – неожиданно серьёзно сказала учительница. Все как-то сразу затихли. – Но пока оставим эту тему… Скажите мне, пожалуйста: вы считаете, что знания – это всё, чем с вами может поделиться учитель?
– А чем он ещё может поделиться? – выкрикнул Руслан. – Денег дать, что ли?
Все засмеялись.
– Существует нечто, по сравнению с чем знания – это крошечная песчинка, – сказала Румяна, показав щепотку большим и указательным пальцами, словно там, между ними, и были зажаты песчинки знаний.
– Море неизвестности? – предположила девочка с большими серыми глазами.
– Хороший ход мыслей, – похвалила Румяна. – Но нечто ещё большее…
В классе зависла пауза, и только мысли, как в сетях, бились в извилинах ребят из восьмого «В». В полной тишине учительница произнесла:
– Знания ограниченны, и только воображение не имеет границ.
– К то это сказал вообще? – выкрикнул Руслан.
– Он. – Румяна указала на портрет, приклеенный кем-то скотчем возле доски. С портрета хитро улыбался седой весельчак с высунутым языком.
– Вы намекаете, что учитель делится с нами своим воображением? – вступил в разговор серьёзный мальчик, который сидел с сероглазкой за одной партой.
– Точно, намекаю, если вы поймёте, что я имею в виду…
– Кажется, я понимаю. И я согласен с вами, – снова неожиданная поддержка от серьёзного.
Румяна, прищурившись, всматривалась в его лицо. Оно было очень спокойным, очень серьёзным и каким-то отрешённым. «Сирота», – вдруг пришло в голову Румяне.
Серьёзный и сероглазка сидели за второй партой крайнего ряда, а перед ними крутились две модно одетые девочки. Одна из них, казалось, свернёт себе шею, чтобы понравиться серьёзному. Вдруг она сказала, растягивая слова и накручивая на палец конец русого локона:
– Ну всё, ребят. Если Родиону нравится учительница – загнулся ваш план. Будет она теперь географию вести. – И она подняла обильно подведённые глаза на Румяну. Девочка не нуждалась в том, чтобы с ней делились воображением.
Тут Румяну осенило: ведь ребята могут тоже кое-чем с ней поделиться. Деревья и колодцы! И она готова была расцеловать завуча за то, что та дала ей такую возможность! Румяна обратилась к классу:
– Вы можете соглашаться или не соглашаться с великими учёными, но задание, пожалуйста, выслушайте. А лучше запишите.
– Какое ещё задание? – Сеня с вызовом поднялся из-за парты. – Мы написали заявление…
– Пока ваше заявление на рассмотрении и решения по нему нет, – отчеканила Румяна, переходя на казённый тон. – Задание будет… э-э… творческое. Краеведческое. «Деревья и колодцы нашего края». Кто будет рассказывать о деревьях, кто о колодцах – выбирайте сами.
В классе нарастал шум неодобрения; можно было расслышать: «дурацкое задание», «что за бредовая идея», «это она так воображением делится».
– Собирайте информацию, – Румяна сделала ударение на слове «информацию» и, улыбаясь, посмотрела на Сеню, – обо всех выдающихся деревьях. О старых, с историями и легендами, а также приносите истории о колодцах – может, у кого-то родственники в деревне, ну и так далее. Вам это будет сделать очень легко, ведь достаточно, – снова взгляд на Сеню, – забить нужный вопрос в поисковик.
– Почему именно деревья и колодцы? – спросил Родион.
– Помните дуб у Лукоморья? Во многих культурах «в начале было дерево». Например, у скандинавов вселенная – это ясень Иггдрасиль, соединяющий всё сущее. Его корни гложет дракон, а макушку – олень. В древнерусских текстах тоже говорится о дереве, корни которого подгрызают мыши – чёрная и белая, ночь и день. Человек висит на этом дереве жизни, пока не упадёт в пасть дракона, который дежурит внизу. В той легенде ещё есть единорог, но он не милая лошадка, а символ смерти… Впрочем, это другая история.
– Тогда хорошо, что про деревья, – вставил Руслан. – А то пришлось бы нам искать единорогов.
– Вот и вас я прошу, – улыбнулась Руслану Румяна, – отыскать интересные экземпляры, подражая древним. Но не только древним! Многие писатели делали деревья литературными героями. А художники помещали их в центр картин.
– А колодцы? – спросила одна девочка в надежде услышать какую-нибудь историю.
– О, колодцы в древности считались священными, местом силы: колодец с чистой водой давал жизнь целому селению. Поэтому колодцы были очень важны, а значит, вокруг них выстраивалось множество обрядов… А ещё… колодцы символизировали переход в другой мир.
Глаза у Румяны заблестели, щёки порозовели.
– Итак, на следующем уроке жду репортажи о деревьях и колодцах! – И Румяна под дребезжание ворвавшегося в класс звонка бодрым шагом вышла за дверь.
– Мария Александровна? – Румяна заглянула к завучам, но в кабинете была только та, которая «тонкий».
– Заходите, Румяна Игоревна, – как всегда, сухо произнесла Евгения Глебовна, привычно возвышаясь над столом. – Марию Александровну вызвали в районо, она мне сказала, что попросила вас подхватить восьмой «В».
– Да, – кивнула Румяна. – Я могу взять этот класс… насколько получится. – Она замялась.
– А что, вы планируете отъезд? Предупредите нас, пожалуйста, заранее. Видите ли, мы очень на вас рассчитываем. Более того, – завуч понизила голос, – Мария Александровна поехала как раз по вашу душу: хочет упросить оставить вас в школе на постоянной основе.
– Я пока не знаю, есть не зависящие от меня обстоятельства…
– Не зависящие? – выгнула бровь завуч. – Визу могут не дать? Или вы не заграницу едете?
– Визу… – эхом пробормотала Румяна и подумала: «Заколотили мою визу, вот так».
– А как вам «вэшки»? – Завуч выхватила учительницу из размышлений. – Справитесь?
Румяна пожала плечами:
– Дала им задание. Там видно будет.
Утро поздней осени напоминало ночь. В темноте Румяна шла к гимназии и думала о том, что зря она втянула в свои дела восьмиклашек: «Как они ещё не обсмеяли тебя, Румяна! „Деревья и колодцы“, ну какая же чушь! Стремишься вернуться к семье, учительница, и задаёшь детям ерунду!»
– Здравствуйте, Румяна Игоревна! – Учительницу догнал Сеня Спицын и приноровился к её шагу. – А я-то думал, при чём здесь деревья, колодцы? А это что-то такое новое, да? Тренд какой-то современный? – тараторил Сеня, не давая Румяне опомниться.
– О чём ты говоришь, Сеня? Какой тренд? Доброе утро, кстати. – Румяна было остановилась, но потом снова зашагала вперёд.
– Ну вот же. – Сеня достал смартфон и показал учительнице. На экране светилось изображение какого-то плаката.
– Мне плохо видно, Сеня, что там?
– Наш районный отдел образования приглашает школьников принять участие в краеведческой конференции и подготовить доклады на тему «Деревья и колодцы нашего края».
Румяна снова остановилась, будто не верила своим ушам. И вдруг она стала смеяться, всё громче и громче, и никак не могла остановиться. Сеня смутился и не знал, как себя вести.
– А подписано, случайно, не В. В. Ампировым? – просмеявшись и вытирая выступившие слёзы, сказала она.
– Точно, – сказал Сеня, заглянув в телефон. – Так вы знали или не знали? – непонимающе спросил он.
– Скажем так, педагогический состав нашего района мыслит в одном направлении. Вот мы и пришли.
Поднимаясь в учительскую, раздеваясь и причёсываясь у зеркала, Румяна говорила про себя: «Так вот вы что задумали, сударь! Хотите отрезать мне все возможности улизнуть отсюда! Думаете под это дело закрыть все колодцы и взять под охрану „легендарные деревья“?! Интересно мне знать, кто в здравом уме пойдёт на такую, с позволения сказать, конференцию? Ну, кроме моих из восьмого „В“!» Румяна нервно хохотнула.
– Ну, ребята, как поживают наши деревья и колодцы? – нарочито бодро спросила Румяна у класса.
Но, судя по кислым физиономиям, деревьям и колодцам края не позавидуешь: никому-то они не нужны, никто о них рассказывать не собирался…
Вдруг робко поднялась рука: третья парта крайнего ряда, сразу за сероглазкой, красивая брюнетка с густой чёлкой.
– Я могу рассказать… про колодец, – сказала девочка и добавила: – Аня Фогель.
«М-да-а, Аня Фогель, про ваш колодец я и сама могу рассказать», – подумала учительница, вспомнив приветливого хозяина коттеджа.
– Слушаем тебя, Аня!
И Аня рассказала всему классу ту же историю, которую Румяна слышала от её папы Константина. Только, в отличие от папы, Аня очень сожалела о том, что колодец закрыли: он был таинственный.
– Как-то раз из него был виден свет… – Тут Аня смущённо замолчала, ожидая насмешек.
Руслан, конечно, не выдержал:
– Это свечение разлагающегося трупа, Фогель! Но ты не бойся, там всего лишь труп. Хорошо, что забили колодец. А то мало ли что…
Бойкая Аня вдруг повернулась к Руслану и сказала:
– Пока там нет трупов, Бубнов! Но скоро один труп там может появиться. Твой.
Румяна поблагодарила Аню:
– Я думаю твоя семейная история, если её оформить как следует, может участвовать в конференции.
– А что за конференция? – спросила сероглазка.
– Сеня мне поведал, что районо организует конференцию для школьников «Деревья и колодцы нашего края». Участие в таких мероприятиях пригодится для ваших портфолио.
Родион поднял руку:
– У меня про дерево…
Румяна заглянула в журнал:
– Родион Снегирь?
Мальчик кивнул.
– Надо же, птиц у вас тут, я смотрю, хватает – Снегирь, Фогель… А Маша Соловей – это кто? – спросила она, оглядывая класс.
– Это я, – сказала сероглазка.
– Снегирь и Соловей за одной партой? – Румяна выглядела растерянной.
– Не обращайте внимания. «Птички на веточке». Учителям это кажется очень остроумным. – Судя по её лицу, Маше это не казалось ни капли остроумным. И она выжидающе посмотрела на Родиона.
– Да, вот… У меня про дерево, – снова начал тот. – У моего деда есть библиотека. Ну, то есть, сколько он в деревне живёт, он заведует тамошней библиотекой. Она в некоторой степени известная. Вы не слышали о библиотеке Снегиря? Она даже на картах есть.
Румяна покачала головой:
– Увы. Но я ведь не местная.
– Знаменита библиотека тем, что прямо в её центре растёт дерево…
– Как это – в центре растёт дерево? – Удивлённая Диана, модница с первой парты, даже перестала пялиться в зеркальце.
– Это очень древняя лиственница. Растёт там с незапамятных времён, место живописное, на высоком берегу реки. Её решили не рубить и построили большую избу – под будущую библиотеку – прямо вокруг дерева. В крыше дырка…
– Как в крыше дырка? – снова подала голос Диана.
– Слушай, мне эхо не нужно, – сердито сказал ей Родион. – Включи фантазию, есть у тебя такая опция? Благодаря специальной технологии и крыша не течёт, и дерево растёт себе. Библиотека Снегиря, из-за этой самой лиственницы, стала очень знаменитой. Туда привозили книги, есть даже очень редкие и старинные. Потом даже пришлось немного расширить здание. Ещё на нашем дереве много лет жил кот. Очень умный был кот, только не разговаривал…
– А может, разговаривал? – усмехнулся Руслан.
– Разве что с собратьями по разуму, русланами-бубновыми, – тихо сказала Аня.
– А куда делся кот? – робко спросила Диана.
– Пропал недавно. Вот и вся история. Наверное, для конференции не очень подойдёт, – сказал Родион и сел.
– Наоборот, это по-настоящему краеведческая тема! Есть ли ещё желающие выступить?
Как ни странно, было ещё трое с рассказами. Одна девочка рассказала о тополе, который стоял так близко к балкону, что белка по утрам перелезала с дерева на балкон и запрыгивала к ним на кухню. Другая девочка сочинила сказку про говорящий колодец. А один мальчик молча положил написанный доклад на стол учительницы. На её вопросительный взгляд он смущённо выговорил:
– Вит-тя Под-д… под-д… дубный. У м-меня п-п-письменно…
Румяна ободрительно улыбнулась Вите:
– Большое спасибо, с удовольствием прочитаю.
– А если не принёс доклад? Домашка будет? – выкрикнул кто-то.
– Домашнее задание для всех будет одинаковое: на следующий урок принести тёплые вещи. Это важно, не забудьте!
Пока класс обсуждал странное задание, Румяна вернулась к теме докладов:
– А те, кто подготовил доклады, – молодцы и получают пятёрки! Отправим организатору, Виниру Виленовичу, посмотрим, что он скажет, – злорадно ухмыляясь, заключила Румяна.
– Это кто такой? – спросила Маша.
– Ампиров, если я не ошибаюсь, – важно сказал Сеня.
– Он самый, он самый… Ну ладно, ребята. Знаете что? Поначалу мне и самой идея с деревьями и колодцами показалась дикой… Но потом…
– Но потом вы решили поделиться с нами вашим воображением, – лучезарно улыбаясь, заметил Сеня.
– Так и знала, что вы поймёте.
И тут прозвенел звонок.
Впереди была суббота. А значит, Ампирова не должно быть на рабочем месте, и Румяна осуществит созревший в голове план. Каждый день она приближала своё освобождение. Если раньше Румяна словно бродила в темноте, натыкаясь то на одно, то на другое событие, не придавая им значения, не связывая их воедино, то теперь всё, из чего состояла её жизнь, было направлено к одной ясной цели.
По дороге она не останавливалась, чтобы посидеть у фонтана на Площади Романтиков, не разглядывала кустарники и цветы – она скользила по краю парка Ботаников, как комета пролетает мимо Земли. Она была настолько сосредоточена, что не заметила, как её обогнал ворон, чуть не задев широким крылом.
Охранник без вопросов дал ей ключи от кабинета – знал, что она работает с Ампировым. Румяна поднималась по мраморной лестнице и вспоминала: кажется, сейф оснащён самым простым замком. Сколько там пластин? Три, пять? Знающему человеку ничего не стоит его вскрыть, но Румяна-то дилетант: сможет ли? Лишь раз получилось у неё открыть железными прутиками несложный замок – тот самый, что купец принёс Пересвету на ремонт.
Румяна только достала спицы, собираясь сделать из них отмычки, как перед самым её носом дверь кабинета распахнулась, и из неё вылетел ворон. Он бросил что-то прямо в руки Румяне и, снова залетев в кабинет, скрылся. Румяна осторожно заглянула внутрь – никого. Только ветер, ворвавшийся в открытое окно, разметал по столу Ампирова плакаты «Деревья и колодцы нашего края»…
В ладони тепло устроилась фигурка удивлённой чем-то девушки, – та самая, которую Румяна собралась выкрасть из сейфа начальника. А ворон не дал ей стать воровкой. Румяна мысленно поблагодарила птицу – ведь в её мире за любой дурной поступок полагалась расплата… Может быть, в этом мире – так же, и ворон спас её нарочно?
– Прости меня, Птица Слыть, – бормотала Румяна на пути домой и пообещала: – Когда вернусь, сделаю какое-нибудь доброе дело!
Но, несмотря на раскаяние, Румяна не удержалась и, обернувшись на здание администрации Кедрова, сказала:
– Долг платежом красен, Винир Виленович.