1

Румяна пришла в гимназию пораньше и стала изучать классный журнал восьмого «А». Необычная ситуация!..

В учительскую вкатилась Мария Александровна:

– Вхо́дите в курс дела? Умничка. Видели оценки? Комарики-кошмарики, умный Платонов изображает из себя идиота, и никто не понимает почему! Но главное знаете что? – Завуч вдруг разволновалась, сняла абсолютно чистые очки и начала протирать их от несуществующей пыли. – Ведь вслед за Платоновым все мальчики этого класса скатились по учёбе. Даже Петриков, отличник по биологии!.. – Завуч неожиданно всхлипнула. – Митоз-мейоз! Локомотив команды нашей школы на олимпиаде… совсем перестал учиться!

– С девочками – всё наоборот… – задумчиво произнесла Румяна, листая классный журнал: лидерство по оценкам уверенно удерживали именно они.

– Платонова вашего к психологу надо! – неожиданно раздался голос за спиной Румяны.

Она развернулась, и глаза её невольно поднялись к потолку. Перед ней возвышалась Евгения Глебовна.

– Вы знакомы с Платоновым? – заинтересовалась Румяна.

– Он нонконформист! – Сказано было так, словно этот аргумент отметает все последующие возражения.

– А у вас для всех детей ярлыки есть или кому-то не досталось? – не сдержалась Румяна.

Евгения Глебовна метнула на неё гневный взгляд, не предвещавший ничего хорошего, и вышла из учительской.

«Ну вот опять, Румяна! Просто помолчи!»

2

Южная точка острова Родос – коса с красивым названием Прасониси. Это место называют «поцелуем двух морей» – Эгейского слева и Средиземного справа, если смотреть на карту. На отмели всегда гуляет ветер, поднимая высокие волны. «Поцелуй двух морей» пришёл на память Румяне, когда она впервые пришла в этот класс. Восьмой «А» изрядно штормило: мальчики и девочки вели войн у, не прекращающуюся ни на переменах, ни на уроках. Взаимная вражда началась внезапно и резко разделила класс.

Левый ряд получил прозвище «Эгейское море» – бурное, шумное, тут сидели одни мальчишки. Правый ряд, «Средиземный», был полностью девчачий, с него весь урок шло шипение и шиканье в адрес левого ряда. Средний ряд штормило больше всех – здесь мальчики и девочки сидели вперемешку. Предыдущий учитель географии не выдержал и сбежал из восьмого «А» после первой четверти. Румяна приняла класс после него.

«Ашки» – класс «ровный и дружный», так говорили учителя семь лет подряд. Изменениям климата в классе предшествовал ветер перемен, который позже породил бурю. Лена Стеклова, которая вообще-то училась здесь с началки, неожиданно для всех стала особенной – кумиром вздыхающих мальчиков и подражающих девочек.

Началось всё с Платонова, который вдруг увидел Стеклову совершенно другими глазами. Это было странно, ведь он знал её с первого класса; во втором классе они сидели за одной партой, а в четвёртом вместе ходили по подъездам пристраивать бездомного щенка. Нормальная девчонка: секреты хранить умеет и не несёт чушь, в отличие от некоторых. Ну а в остальном – девочка и девочка. Как все. Но в седьмом классе жизнь Саввы Платонова круто изменилась – всё из-за маленьких каштановых завитков на висках Стекловой, которые вихрем ворвались в его жизнь. Оказалось, что миниатюрные локоны Стекловой действуют на Платонова магнетически. Каждый урок его взгляд, как стрелка компаса, притягивался к своему полюсу – каштановой головке Стекловой. Когда место Стекловой за неизменной первой партой пустовало, жизнь Платонова становилась монотонной и бесцветной – как бубнёж Петрикова у доски или отсчитывающий бесконечные минуты урока метроном учительского голоса. Потерявшая направление стрелка зависала в пространстве.

Скоро выяснилось, что Платонов далеко не единственный заинтересованный наблюдатель: кажется, целая очередь из воздыхающих сердец устремилась к предмету обожания – Стекловой из седьмого «А». Все вдруг разом потонули в обволакивающих волнах женственности кареглазой Леночки. Обладательница волшебных завитков оставалась спокойной и приветливой со всеми, и Платонов решил положить конец этому паломничеству к святыне его и только его сердца.

Первой жертвой пал Петриков: когда гений биологии «А» класса имел неосторожность подкатить к Стекловой на перемене, пришлось разобраться с ним тут же. Не подготовленного к боям Петрикова принесли в медпункт, что называется, на щите. После этого уже никто из класса не решался связываться с Саввой: одноклассники спокойно приняли его лидерство. С мальчиками из параллели пришлось труднее: в течение всего года Платонов отлавливал их поодиночке и бил.

После летних каникул Стеклову будто подменили. Девочка с пленительными завитками на висках превратилась в Хозяйку Медной горы, наделённую мистической властью над умами юных одноклассниц. Стеклова уверенно управлялась с командой девчонок, руководя ими со своей любимой первой парты. Безуспешно Платонов искал черты прежней Лены Стекловой в её нынешнем чеканном лике. Платонов посчитал такую перемену объявлением войны. Скрытая турбина, давшая движение чувствам Платонова, с неистовством вырвалась наружу и обрушилась на окружающих оглушительным водопадом. На месте скромного горного ручья бушевала лютая стихия.

Рейтинг Лены Стекловой среди девочек зашкаливал. Она приносила любимые девчачьи журналы, сыпала шутками из новых ситкомов, изображала героев модных сериалов. Когда на неё находило творческое настроение, девочки на большой перемене плели друг другу косы. Но даже если шоу стилистов отменялось, в качестве развлечения для подданных королевы шли какие-то потрясающие и низкокалорийные сладости. Лена спешила поделиться всем, что знает и умеет, с одноклассницами. «Потому что, – говорила она, – мы, девушки, должны держаться вместе, иначе общество нас раздавит».

Дело и слово Лены Стекловой были нацелены на главного врага – мальчиков восьмого «А», которых они называли «недоумками» и «невнятными типами».

– Мы ещё и учимся лучше, к чему другие доказательства? – говорила Лена. Завитки на висках между тем согласно подрагивали, и в таком настроении они стали жутко раздражать Платонова.

Лена вела обширную просветительскую работу: знакомила девчачью часть класса с арсеналом новых слов, которые призваны были разорвать иго гендерных стереотипов. Лена Стеклова вводила девочек восьмого «А» в клуб избранных, объединяя посвящённых особым «новоязом».

– Мальчики возомнили, что лучше нас только потому, что они мальчики! И могут сидеть, занимая всё место за партой, развалившись, вот как… – Лена обвела глазами класс и показала на Савву: – Как Платонов. Как будто он – пуп земли и вообще один-единственный на свете! И кстати, – заговорщически понизив голос, обратилась Лена к девочкам, – это называется… мэнспрединг!

Платонов, ухватив суть выпада Стекловой, развалился на стуле ещё пуще и, пока учителя не было в классе, положил ноги на парту. Он развёл руками и широко улыбнулся, словно спрашивал: «Так лучше?»

Девочки одобряли и боготворили своего лидера, а мальчишки восьмого «А» Лену, а заодно и всех девчонок терпеть не могли и бунтовали по-своему: игнорировали оценки, переставали отвечать на уроках, шумели и бродили по классу.

Румяна обратила внимание на странную перемену: в седьмом классе средний балл у Платонова был пять и ноль, а в восьмом Платонов не носил в школу ни учебников, ни тетрадей. У него была одна тетрадь по всем предметам, которую он, свернув, умещал в кармане куртки. Он сидел за последней партой левого ряда и оттуда управлял настроением мальчиков восьмого «А» лишь с помощью синей ручки, которая в конце учебного дня превращалась в оружие – трубку для стрельбы бумажными шариками.

3

Румяна составила план действий. Для этого она снова отправилась в магазин «Милые радости». Сидя у фонтана с полным пакетом, Румяна ещё раз проверила, всё ли купила. Дюжина мотков отборной пряжи из шерсти мериноса – красная и синяя. Белой пряжи, оставшейся от пледа, должно хватить. И ещё зелёные нитки – на кисточки для пледа.

Румяна составляла схему для вязания. Ей предстояла более сложная работа, чем плед. К чаю заскочила Ева:

– Румяна Игоревна, как вам восьмиклашки? Я слышала, вам дали самый трудный класс.

– Очень хороший класс. Морской, – улыбнулась Румяна.

– Чего? – не поняла Ева.

– А что это у тебя? Новый скетчбук? Может, покажешь наконец свои рисунки? Или вы, художники, пишете в стол? – усмехнулась учительница.

Ева помедлила, но всё же сказала:

– Можете посмотреть.

– О, спасибо!

Румяна стала листать альбом. Ева и правда очень талантлива. Зарисовки людей, какие-то архитектурные элементы, невесомые наброски растений, море рожиц и мультяшных физиономий, и вдруг…

Рисунок был выполнен чёрной шариковой ручкой. Маленькая художница мастерски владела техникой и с помощью такого прозаического инструмента смогла передать игру света и тени, глубину, живое выражение лиц, пластичность жестов. В левой части рисунка вполоборота стояла толпа людей в масках. Присмотревшись, Румяна поняла, что люди – школьники в классе. За спинами детей в густой тени угадывались портреты каких-то известных личностей, шкаф, полки. Маски словно перенеслись на рисунок с венецианского карнавала – вычурные, сложносочинённые, украшенные обилием деталей. Такие разнохарактерные! Даже не скажешь, что нарисовано шариковой ручкой! Художница явно была знакома с карнавальной эстетикой, но главное, что удалось показать автору рисунка, – это несоответствие маски и того, кто её носил. Как это у неё получилось? Румяна затруднялась ответить. Может быть, выражение лица, из которого видны был лишь изгиб губ и настроение глаз, дисгармонировало с выражением маски? Или дело было в деталях каждого персонажа?

Перед школьниками в масках стояло двое взрослых в шутовских колпаках. Зрителю их было видно в профиль, но большей частью со спины. В руках один из них, тот, что был дальше, сжимал пачку картонок со спутанными верёвочками. Второй же одной рукой брал картонку из пачки, а другой тянулся к ближайшему школьнику в маске. Теперь Румяна увидела, что у некоторых ребят болтались такие бирки – у кого на шее, у кого на руке. Чтобы прочитать надписи, Румяне пришлось присматриваться: маленькими аккуратными буквами было написано «хулиган», «тупица», «неуправляемый», «выскочка»… Картонки с верёвочками – ярлыки, как ценники в магазине.

На рисунке двое взрослых выдавали детям ярлыки.

На переднем плане, на фоне пола, было начертано название зарисовки: «Они лгут».

Ошарашенная Румяна смотрела на Еву. Та смутилась:

– Что, совсем отстой, да?

– Откуда это, Ева? «Они лгут»…

– Да так… Услышала про маски – вот, навеяло. С ними, правда, пришлось повозиться. У дедушки в кабинете нашелся старый каталог венецианских масок.

– У тебя потрясающе получилось, Ева! Я так тобой восхищаюсь! – Румяна крепко обняла девочку, которая от неожиданности просто молча стояла, но под конец всё-таки обняла учительницу в ответ.

Вечер Румяна провела в задумчивости. Фаруза снова гремела посудой – она не любила такое настроение у Румяны. Ей приятнее были посиделки за живой беседой, когда они «крутили карту», как называла Фаруза их эксперименты со спицами-циркулем. Но когда Румяна, обложившись пряжей, поглядывая на схему, приступила к вязанию и негромко запела, Фаруза примостилась рядом и блаженствовала.

4

Географию поставили последним уроком, так что делать записи в тетради Платонову было уже нечем.

– Лена, поделись, пожалуйста, ручкой с Саввой. Я знаю, у тебя всегда есть в запасе. Если тебе не жалко, конечно. – Румяна наклонилась и ласково посмотрела Лене прямо в глаза.

Но та не успела ничего ответить, как с задней парты раздалось:

– Румяна Игоревна, я у Стекловой ничего не беру… Боюсь заразиться.

Левый ряд одобрительно зашумел, а правый привычно зашикал в ответ.

Платонов возвысил голос, перекрывая шум:

– Знаете, высокомерие очень заразно.

– Типичное обесценивание, – не осталась в долгу Стеклова.

– Но больше всего заразна глупость, – невозмутимо продолжал Платонов.

Мальчишки радостно загудели в ответ:

– Молодец, Платон!

Румяна сказала:

– Садись рядом с Леной, учебника-то у тебя тоже нет? Я буду рядом и прослежу, чтобы с тобой ничего плохого не случилось, Савва.

Тут одобрительно загалдели девочки.

– Спасибо, Румяна Игоревна. Но я не буду записывать, я всё запомню, – сказал Савва, подходя к первой парте.

Учительница объявила:

– Тема сегодняшнего урока – Скандинавия…

Лена открыла учебник и придвинула его к Савве:

– Без мозгов тебе будет трудно что-то запомнить, – прошептала она соседу.

– Это у тебя голова – чтобы ресницы красить, а у остальных – чтобы думать.

– Я не крашу ресницы! – зашипела Лена.

– А, да, бодипозитив, как же я забыл! – Платонов хлопнул себя по лбу. – Тогда тебе голова и не нужна… – Он задумчиво посмотрел на Лену: – Вот если у курицы оттяпать голову, она ещё какое-то время бегает, знаешь почему?..

Лена готова была вспылить не на шутку, но Румяна Игоревна, которая слышала перепалку, громко сказала:

– Савва, может быть, ты знаешь, что такое фьорды и шхеры?

Платонов, который только что думал о курице без головы, не сразу переключился. Лена же, напротив, подняла руку и, не дожидаясь разрешения, сказала:

– Фьорды – это узкие заливы, которые глубоко врезаются в сушу, а шхеры – это скалистые островки.

– Отлично, Лена. А теперь – внимание на экран! – И учительница нажала кнопку на пульте.

На экране появились умопомрачительные виды водной глади у берегов Норвегии. Съёмка с высоты птичьего полёта шла сначала размеренно, но потом ускорилась, и у Лены закружилась голова, ведь она смотрела особенно внимательно, – отчасти для того, чтобы не пропустить ничего важного, отчасти оттого, чтобы не обращать внимания на Платонова, который сегодня опасно много говорит.

Урок пролетел быстро, и никаких стычек больше не было. Румяна комментировала сменяющие друг друга картины, успела рассказать и о горах, и о реках-озёрах Скандинавского полуострова. Когда прозвенел звонок, она, наклонившись над первой партой среднего ряда, сказала:

– Лена и Савва, если вы не слишком торопитесь, не могли бы мне помочь?

– Румяна Игоревна, я и сама со всем справлюсь, без его помощи. – Лена преувеличенно брезгливо дёрнула плечиком в сторону Платонова.

– Без него никак, увы, – покачала головой Румяна. – У меня два больших глобуса. Мне надо отнести их в Десятку. Я там работала раньше. Глобусы – в подарок бывшим коллегам.

Только сейчас ребята заметили две большие коробки, перевязанные красными ленточками и притаившиеся под учительским столом.

– Ну как, поможете?

Восьмиклассники кивнули.

– Отлично, тогда встретимся через пять минут во дворе. Захватите сразу по глобусу, пожалуйста.

Лена и Савва демонстративно не смотрели друг на друга, поэтому, наклонившись под стол, чтобы взять глобусы, столкнулись лбами. Лена выпрямилась и отскочила от Саввы как ошпаренная. Платонов ухмыльнулся, взял ближайший к нему глобус и вышел из класса.

5

До соседней школы учительница и ученики шли в молчании. Лена обогнала Савву, чтобы не смотреть на него, а тот вспоминал последний матч по волейболу, который их команда выиграла у лицея с разгромным счётом. Он надеялся, что противники, увидев его, захотят отомстить, и получится подраться как следует. Неожиданно кто-то, обогнав процессию с глобусами и картами, сильно задел Савву плечом, так что тот чуть не выронил коробку. Это были волейболисты из команды лицея; столкновение было намеренным, и они тихо, но злобно выругались в адрес Саввы. Тот лишь улыбнулся, предвкушая поединок.

Раздевалка в Десятом лицее занимала левое крыло холла первого этажа. На одной стене висела растяжка «Гордись и доказывай жизнью своей, что лучший на свете – Десятый лицей!», на другой – знакомая до зубной боли поговорка: «На низу кедра шишка не живёт».

– Пожалуйста, поднимитесь со мной в учительскую на второй этаж, – сказала Румяна и смущённо добавила: – У меня для вас кое-что есть. А верхнюю одежду оставьте тут, в раздевалке.

Вот и учительская. Савва подождал, чтобы пропустить Лену вперёд, но та не оценила его галантность:

– Твои патриархальные повадки – вот тут уже! – Она провела тыльной частью ладони под подбородком.

Румяна вручила им по свёртку:

– Ребята, не сочтите за назойливость, но мне хотелось подарить это именно вам. Настоящие норвежские традиции… по следам сегодняшнего урока, так сказать. – И она одарила их одной из своих самых обезоруживающих улыбок.

«Мне бы научиться так улыбаться!» – невольно подумала Лена, поблагодарив за подарок и разворачивая шуршащую бумагу. Савва уже разобрался с обёрткой и развернул перед собой синий свитер в белую точку. На тёмном фоне, по низу и на плечах, белели узоры. У Лены свитер тоже был усыпан белыми точками и с узорами, только красный. Спереди – карман с боковыми отверстиями, чтобы согреть сразу обе руки.

– Румяна Игоревна… – пробормотал Савва. – Как-то это…

– Какая красота! – воскликнула Лена и от всего сердца обняла учительницу. – Вот это да, спасибо! Я тоже обязательно вам что-нибудь подарю! – затараторила девочка, натягивая обновку. – Да это же скандинавские узоры!

– Так и есть, – кивнула Румяна, деловито осматривая ребят: угадала ли размер? – Такой свитер называется лусекофте…

– «Кофте»? – удивился Савва. – Интересно, кто у кого стянул это слово: мы у скандинавов или они у нас? – Савва старался припомнить, слышал ли он что-то похожее, когда был в Швеции с отцом.

– О, слово «кофта» успело попутешествовать! – весело сказала Румяна. – Сначала шведы взяли у русских слово «кафтан», переделали его в «кофте», и уже в таком виде слово вернулось в русский язык. Хотя лусекофте больше свитер, чем кофта.

– Откуда вы всё это знаете?! – поражённая Лена смотрела на учительницу другими глазами. – Только не говорите, что вы их связали сами…

– Особенно со «вшами» пришлось повозиться! – Румяна засмеялась. – Лусекофте значит «вшивая кофта». «Вши» – это точки, видите, как их много!

Она дотронулась до свитера Лены. Девочке очень шёл красный цвет: в глубине карих глаз засветился огонёк, румянец ярче проступил на смуглых щеках. Савва уловил тот самый момент женского преображения – впечатление Лены от обновки, которая ей идёт и которая нравится. Сам он испытывал только смущение от неожиданного подарка, хотя свитер отлично сел на его спортивную фигуру, а серо-голубые глаза теперь казались почти синими.

– Ну что ж, спасибо за помощь. Хорошего вам дня! – попрощалась учительница.

Когда ребята вышли, она достала атлас, спицы-циркуль и стала следить за школьным двором.

Платонов и Стеклова спустились на первый этаж, но их одежды в раздевалке не оказалось. Лена вопросительно посмотрела на Савву, а тот потемнел от гнева:

– Они сейчас у меня получат! – процедил Платонов сквозь зубы и ринулся к выходу: он понял, что куртки забрали волейболисты-лицеисты, но зря они втянули сюда девчонку!

Он был раздосадован таким поворотом.

– Только тебя здесь не хватало! – бросил он Лене, которая бежала за ним следом.

Ребята вместе выскочили на школьный двор. Платонов стал выискивать глазами врагов и заметил, как те удирают с их вещами. Он побежал было за ними, но вдруг почувствовал, что в кармане свитера что-то мешает бежать. Доставая пакет из кармана, Савва неожиданно остановился, и сзади в него впечаталась Лена.

В следующий миг оба оказались в темноте, которая, закрутив их так, что они потеряли всякую ориентацию в пространстве, неожиданно выбросила двоих на каменистую поверхность.