– Рэми? Я слишком долго ждал этот звонок.

– Да, это я… Господин Ватанабэ, знаю, что вы не любите, когда новости… хм… немного не соответствуют вашим ожиданиям…

– Немного?

– Да! Совсем немного! Произошла небольшая задержка по времени. Технические сложности.

– Не морочь мне голову! Кабан упустил Кейна с демоницей, а ты не справилась с девчонкой?

Щеки Рэми моментально вспыхнули. Господин Ватанабэ всегда смотрел в суть вещей и умел делать больно.

– Я бы выразилась иначе…

– Не сомневаюсь. Выражайся иначе сколько хочешь, но только тогда, когда меня не будет поблизости. Я очень ценю твои навыки, Рэми. И плачу тебе достаточно, чтобы эти навыки срабатывали безупречно.

– Всегда так и было, господин Ватанабэ!

– Было? Впервые слышу это слово от тебя.

– И больше никогда не услышите! – Рэми с силой сжала кулак и закрыла глаза. В них не было слез обиды. Они были до боли сухие. Гнев иссушал тело лучшего агента господина Ватанабэ. Для слез у Рэми не осталось и капли влаги.

– Никто не может унизить человека сильнее, чем он сам, – продолжал пытать ее хозяин Туманных садов. – Ты рассказываешь мне именно эту историю?

– Нет!

– А что за историю ты мне рассказываешь?

– Я не рассказываю… – Рэми открыла глаза. – Я приношу извинения. Была допущена ошибка, которая не повторится. Мы упустили похитителей на станции, но это лишь на некоторое время отложило неизбежное.

– Убеди меня в этом, Рэми.

– Мы потеряли их, но знаем, куда двигаться. Они брали билеты до Аомори и направление не меняют. Мы по-прежнему контролируем сигналы с мобильных телефонов Кейна и Хитоми. Сигналы слабые, но отследить движение не представляет труда. Троица настойчиво рвется на север.

– Сигналы слабые? Что это значит?

– Полагаю, сейчас они перемещаются под землей – и довольно быстро. Какой-то поезд. Скорее всего, закрытая линия метро. Я еще разберусь, что это за линия и почему ее нет на картах, но для нашей задачи интересен голый факт: они по-прежнему едут в Аомори. Сигналы перемещаются быстро, но не быстрее синкансэна. Мы с Кабаном окажемся в Аомори гораздо раньше.

– И вы…

– Да. Мы уже в пути.

– А если это ложный след? Или они сойдут с этого подземного поезда раньше?

– Мы почти добрались до них на железнодорожной станции. Похитители не подозревают про отслеживание их телефонов. Если сойдут раньше – без проблем это увидим. Мы двигаемся с опережением, и у нас будет время и пространство для маневра.

– Звучит складно. Ладно, я допускаю, что вы всего лишь оступились, но не упали. А теперь убеди меня в этом не словами, а делом.

– Не сомневайтесь во мне, господин Ватанабэ!

– Посмотрим, Рэми. Посмотрим… Отбой.

– Нет! Еще вопрос, если позволите…

– Какой еще вопрос? – Недовольный голос в телефоне стал еще на пару градусов горячее.

– Вы не знаете, с какой целью они двигаются на север? Возможно, их там кто-то ждет? Или они желают что-то найти?

Щелчок на линии ознаменовал, что господин Ватанабэ отключил связь.

Рэми перевела дыхание, ополоснула лицо холодной водой и покинула тамбур. В вагоне синкансэна было совсем немного пассажиров.

Она вернулась на свое место и уставилась в окно, за которым размазался в разноцветные линии пролетающий мимо пейзаж.

Хотелось бы ей верить, что план настолько же надежен, насколько она доложила. Рэми по-прежнему не сомневалась в своих способностях, но интуиция подсказывала ей, что в такой простой игре почему-то подозрительно много неизвестных. Слишком много случайных факторов окружало этот побег, чтобы считать случайности случайными.

Рухнувший Кабан едва не поломал ей ноги, но Рэми готова была поклясться, что не только проворная девчонка и домашний мальчик Кейн смогли повалить боевую ударную машину господина Ватанабэ. Кое-что еще успела заметить она, перед тем как оказаться под каменной тушей Кабана.

На этот раз не прямо перед носом, немного в стороне, за спинами глазеющей на драку публики возвышалась настоящая черная гора – высокий человек в широкополой шляпе. Он стоял, невозмутимо положив широкую ладонь на плечо маленького мальчика в красной курточке.

«Уж не он ли пронесся перед моим носом, когда я преследовала Хитоми? – думала Рэми. – Настолько огромный человек не может двигаться с такой скоростью…» То же самое подумала она и тогда на платформе и за отвлечение внимания едва не расплатилась поломанными ногами.

Она вспомнила, как на глазах у набежавшей публики выбиралась из-под Кабана, и поморщилась от отвращения. «Как же замечательно, что мы разместились в разных вагонах, – размышляла она. – Хоть какое-то облегчение». И вдвойне замечательно, что они успели ускользнуть со станции до того, как ее перекрыли из-за обнаруженного в туалетной комнате кошмара.

О кровавой бойне, устроенной на станции, Рэми успела узнать совсем немного, но достаточно, чтобы быстро сообразить, что нужно уносить ноги. Месиво в туалете определенно было делом рук Камисори. Она утолила голод привычном способом. Привычным для Туманных садов, да, но чтобы устраивать подобное в центре Токио? Немыслимо! Что творится в голове у избалованного сынка господина Ватанабэ? Похитить демоницу, залить кровью железнодорожную станцию…

Рэми покачала головой. Со временем кому-то придется сглаживать и утрясать всю эту безумную историю. И она догадывалась, кому именно.

Кабан со своими братьями ехал в соседнем вагоне.

Провал мероприятия волновал его гораздо меньше. Если бы не пронырливая Рэми, попавшая ему под ноги, Кейн уже отчитывался бы перед отцом за свое скверное поведение. Беглецы были почти у него в руках… Эх, если бы еще и братья вовремя подоспели! Но те, как назло, застряли в толпе и не рискнули рвануть напролом через живую стену пассажиров. Что, несомненно, закончилось бы массовыми увечьями и создало бы море проблем сверх тех, что свалились на их головы. Задача была обойтись без крови, и это связывало по рукам и ногам.

Ничего страшного. Сынок отчитается перед отцом чуть позже.

Кабан погладил ушибленное бедро и снова прокрутил в уме секунды после того, как град ударов и неуклюжая Рэми заставили его упустить добычу. Кейн и девушки знали, куда бежать. Они знали, что в конце платформы есть какой-то спуск – служебный люк, расположенный в углублении. Кабан чуть не сорвал ногти с пальцев, пытаясь освободить проход, но люк запирался изнутри, и добыча оказалась достаточно смышленой, чтобы запереться сразу, как только оказалась в спасительной норке.

Похоже, они заранее знали про этот ход. Но зачем тогда брали билеты на синкансэн? Чтобы сбить с толку преследователей, это очевидно! «Нет, не подходит, – думал Кабан. – Они сбежали, но все-таки двинулись в направлении Аомори… Чепуха какая-то. Сами не знают, чего хотят. Тем проще будет их поймать».

Он взглянул на ряд напротив, где изнывали от тесноты его братья, едва впихнувшие себя в несоразмерные сиденья, тесные для их тел.

«Потерпят…» – подумал Кабан. Он ненавидел поезда.

* * *

Через окошко тамбура Кейн осмотрел соседний вагон, стараясь оставаться незамеченным.

Этот вагон располагался в составе следом за тем, в котором спрятались беглецы, и обстановка здесь в точности походила на все остальные вагоны, в которые он успел заглянуть на подземной станции еще до отправки секретного военного поезда.

И вагоны, и подземный поезд выглядели странно.

Часом ранее, воспользовавшись служебным ходом под платформой, Кейн со своими спутницами проник в узкую бетонную нору, переходящую в не менее узкий коридор, стены которого были украшены множеством пожелтевших инструкций по технике безопасности и действиям граждан в случае различных техногенных катастроф. Нарисованные человечки поспешно облачались в защитные костюмы и противогазы, быстро и аккуратно бинтовали пострадавших и рассаживали детей по армейским автомобилям.

В воздухе пахло хлоркой, перед глазами висели неоседающие облачка пыли, больше похожие на взвесь сухого гипса.

Коридор пару раз разветвлялся, но Кейн предложил придерживаться основного направления. Девушки не возражали.

Вскоре инструкции и плакаты исчезли со стен.

Беглецы прошли мимо нескольких запертых дверей. Ни вздоха, ни шороха, ни шага вокруг – ничто не говорило о том, что они находятся в коридорах подземного метрополитена. Ни стука колес, ни грохота металла – полная тишина, словно все работники покинули свои места лет пятьдесят назад и больше никогда не возвращались.

Одна из дверей в стене коридора оказалась открытой.

Осмотр помещения не преподнес сюрпризов, если не считать вещевого шкафчика с пыльной, но явно неношеной спецодеждой. Решив, что нужно хоть как-то замаскироваться, беглецы облачились в тяжелые рабочие куртки и отправились дальше.

В таком виде они наконец-то и набрели на темную, практически неосвещенную платформу, на которой, словно предвкушая их появление, безмолвно стоял жуткого вида черный электропоезд.

Если это и было метро, то самое мрачное в мире.

Поодиночке к вагонам черного поезда подходили сутулые фигуры в рабочей одежде. Фигуры появлялись из узких арок. Арками, очевидно, заканчивались коридоры, стекающиеся к подземной платформе. Через одну из таких арок прибыли на платформу Кейн с Хитоми и демоницей.

Меньше всего этот состав напоминал военный поезд. Ни военной формы, ни оружия, ни армейских обозначений не попадалось на глаза изумленным Кейну и Хитоми. Демоница Камисори все меньше смотрела по сторонам и все больше старалась привалиться к чему-нибудь или присесть. После обильной трапезы и поспешного бегства ее клонило в сон.

Пользуясь царящим на платформе полумраком, они присмотрели вагон, в который никто не заходил, прошмыгнули сквозь открытые двери и не прогадали. Вагон оказался техническим. Множество коробок, продолговатых пластиковых контейнеров и металлических баков, покрытых предупреждающими символами, оставляли лишь коридорчик для сквозного прохода вдоль вагона. Все свободное пространство было забито до потолка, а среди коробок вполне можно было спрятаться.

Словно пчелы в улей, забились беглецы в нагромождение контейнеров, успешно раздвинув внутри импровизированного улья небольшую нишу, в которой можно было расположиться, вытянув ноги.

Несколько раз они задерживали дыхание, когда слышали, что кто-то проходит по узкому проходу вдоль вагона.

Ожидание затянулось, но наконец-то, спустя целую вечность, двери закрылись, и раздался характерный звук инвертора, сигнализирующий об отправке.

Поезд тронулся с места.

Выждав достаточно долго, чтобы понять, что массовых перемещений по составу во время поездки не предполагается, Кейн отправился на разведку.

Вагон, следующий впереди, продемонстрировал ту же картину, которую он позже увидел в вагоне, идущем следом. Ровные ряды сидений. Полумрак и сутулые спины рабочих в одинаковых квадратных шапочках.

От движения поезда покачивались сидящие фигуры, но сами рабочие были почти неподвижны и молчаливы. Лишь изредка некоторые перекидывались друг с другом фразами, остальные же уставились в мерцающие экраны телефонов.

Поезд был похож на потусторонний транспорт, везущий души мертвых для современного технобога загробного мира. Кейн ущипнул себя, живая плоть охотно отозвалась болью. Они не были в поезде мертвых, и это радовало.

Насладившись зрелищем беспросветного уныния, он пробрался обратно в импровизированную келью среди коробок и контейнеров, где его возвращения дожидалась Хитоми. Камисори к тому времени крепко спала, свернувшись клубочком в своей мешковатой одежде. Жесткая рабочая куртка послужила одеялом.

– Какие новости? – спросила Хитоми и вздрогнула от звука собственного голоса. Кейн застал ее в задумчивом состоянии.

– Все то же самое. – Кейн пожал плечами и сел, скрестив ноги. – Мы куда-то едем. Вокруг поезда – темный тоннель. Внутри все еще мрачнее. Надеюсь, что твой брат знает, о чем говорит, и поезд действительно едет на север, в Хиросаки. Так он сказал?

– Кейн, это не военный поезд.

– Да, это не военный поезд. Хотя… Это мы почему-то решили, что он военный, и представляли что-то типа… армейского поезда. Но твой брат сказал лишь, что поезд перевозит рабочих, которые обслуживают подземные военные заводы… Возможно, так и выглядят поезда для рабочих. Тяжелая у них работка, судя по виду.

– Думаешь? Все равно странно. – Хитоми поежилась. – Здесь странные звуки, странные запахи… Ты видел этих рабочих вблизи? Жуткие!

– Какие есть. Сидят, уставились в телефоны. Я вообще мало рабочих в жизни видал. Возможно, именно так они и выглядят. Тем более если работают на подземных заводах…

Кейн придвинулся к Камисори, нежно погладил ее по спине и поправил сползавший на лицо капюшон, чтобы демонице легче было дышать.

– Она много пережила… – тихо сказал он. – Ее можно понять…

Хитоми грустно улыбнулась, радуясь, что в полумраке не разглядеть ее реакцию на такое проявление чувств со стороны друга. Заботливый Кейн… Когда-то давно она позволяла себе мечтать, что именно так он будет заботиться о ней. Укрывать теплым одеялом, когда она уснет посреди прохладного дня… Тихо шептать нежные слова, когда она будет спать и даже не услышит их…

Кейн оторвался от Камисори. Он выглядел озабоченно.

– Скоро она проснется и снова будет голодна. Защитная магия Туманных садов не оставляет ее. Уж лучше бы нам поскорее добраться до Хиросаки. Что будем делать, если поезд поедет куда-то в другое место?

– Не думаю, что он едет куда-то еще, – спокойно сказала Хитоми.

– Откуда такая уверенность?

– Пока тебя не было, снова звонил брат. Он хотел убедиться, что у нас все получилось.

– У нас все получилось!

– Именно так я и сказала. Рассказала, куда хотим попасть, и поинтересовалась, как нам лучше действовать дальше.

– Очень разумно. – Кейн заулыбался. – Моя Хитоми возвращается. Не уступаешь роль лидера ни на минуту.

– Не до лидерства, знаешь ли… Брат сказал, что дорога тут одна и конечная станция тоже одна. Как только прибудем – срочно выбираемся на поверхность, в подземных заводах нам делать нечего. Выберемся и отправимся в небольшую деревню, она рядом. Так он сказал. Деревня называется «Город небесного журавля». Думаю, это хороший знак.

– Зачем нам в деревню?

– Брат сказал, что в деревне живет один его знакомый, которому можно доверять. Указал, как найти дом, зайдем. Это какой-то учитель боевых искусств, брат тренировался у него. Говорит, настоящий мастер. Он нас накормит и подскажет дорогу до острова. От деревни до побережья – рукой подать.

– Твой брат знает про остров Рю?

– Нет, не знает. Но уверен, что учитель Мато нам поможет. Так его зовут.

– И это наш план?

– Предыдущий-то провалился. – Хитоми пожала плечами. Ее одолевали тягостные мысли. – Просто двигаемся дальше, пока не окажемся в новой ловушке.

– А вот это уже пессимизм, не одобряю. Да, кстати! Хорошо, что коснулись этой темы! – Кейн неожиданно подскочил. – Чуть не забыл! Когда я осматривал соседние вагоны, мне пришла в голову одна важная мысль.

– Что за мысль?

– Это просто. Странно, что мы не подумали об этом раньше. Обрати внимание: мы смогли покинуть Туманные сады практически без препятствий…

– Не считая убийства Забая.

– Хм… Это убийство я пока не могу объяснить… Люди отца убили твоего друга, но не тронули нас?.. А потом устроили облаву на станции? Не понимаю… Но тем не менее! Мы не так уж далеко отъехали, и нам тут же сели на хвост. Сели уверенно – преследователи знали, что демоница находится в нашей машине. Чуть позже мы оторвались, но на вокзале – снова встреча! Какой вывод? Наши перемещения для них прозрачны!

– Возможно, кто-то завладел информацией о билетах, которые ты покупал? Достаточно знать, куда и когда ты направляешься, и вот – на каждом шагу возникает засада. Не думал об этом?

– Не исключено. Но я предполагаю иное. Думаю, что нас отслеживают по телефонам.

– По телефонам?

– Да, отец однажды решал вопросы таким образом. Технически совсем не сложно. Простая программа позволяет следить за телефоном, а значит, и за его обладателем.

– И как нам быть?

– Мы должны избавиться от телефонов.

– Стоп, подожди. Невозможно. Я не могу избавиться от телефона. Тем более сейчас.

– Это необходимо.

Хитоми задумалась. Избавиться от телефона? Почему нет? Восстановить все данные довольно легко, а общаться в ближайшие часы она ни с кем не собиралась… Кроме брата.

– Кейн, ты же знаешь, брат может позвонить в любой момент… Это важно для меня, это важно для него. И его звонки уже спасли нам жизнь!

– Значит, теперь не дозвонится. Хитоми, мы не можем больше рисковать.

Кейн демонстративно достал свой телефон и проворно забрался по коробкам к вагонному окну. Судя по тихим ругательствам, он не сразу нащупал в полумраке форточку и не без усилий отжал ее заржавевшие замки.

– Все, – констатировал он, вернувшись к Хитоми. – Предатель улетел в темноту. Теперь нужно выкинуть твой телефон.

Он протянул руку к экрану, мерцающему в ладони подруги.

Хитоми вздохнула.

– Не маленькая… – пробурчала она, поднимаясь и карабкаясь по коробкам к форточке. – Сама справлюсь…

* * *

Хитоми спокойно разглядывала ровную голубую поверхность озера. Легкое дуновение ветра лишь изредка поднимало беспокойную рябь и гнало ее к зеленому берегу. До прибрежной травы ветерок долетал, окончательно обессилев, и тонкие стебли невозмутимо хранили неподвижность.

Между набухшими камышами летали изящные стрекозы, но стрекот их крыльев не достигал ушей Хитоми. Она была больше увлечена прохладой воды, ласкающей ее худые ноги, и стайкой мальков, снующих вокруг щиколоток.

Когда мышцы затекали, она немного меняла положение, вынуждая поскрипывать старый деревянный мостик, который неизменно служил ей удобной площадкой для внутреннего самосозерцания.

Хитоми не торопилась и спокойно вслушивалась в томную тишину озера, ожидая появления голоса, поющего мамину колыбельную. Голос всегда привносил ясность и покой. Сейчас они были нужны как никогда.

Увы, сегодня ее ожидания не оправдались. Еще до появления спасительной колыбельной на Хитоми навалилась усталость от невероятного напряжения последних часов.

Она слышала ровное дыхание Кейна, дремавшего рядом с давно уснувшей Камисори, и тоже неотвратимо погружалась в сон.

«Ничего страшного, – мурлыкал в ее ушах шепот надвигающегося сна. – Отдохни… Тебе нужно немного поспать. Силы понадобятся, погружайся в благословенную негу…»

Она послушно уступила шепоту и мгновенно провалилась в сон…

Кошмаров не было. Хитоми снова оказалась в Токио, в своем родном районе. Она ходила по улицам, но они были пусты. Ни одного человека не попадалось ей на глаза, хотя на улице был день. Ни черного тумана, ни ощущения ожидания… Пустота окружала девушку. Пустота, прикрытая картонными зданиями, но уже не обладающая ни силой, ни давлением. В этом пустом сне не было высокого широкоплечего человека в длинном плаще и плетеной шляпе-амигасе. Странное чувство охватило Хитоми – не облегчение, а скорее полное безразличие. Она точно знала, что в ее снах больше никогда не появится человек в черном плаще. Знала, что он навсегда исчез из кошмаров… Куда он мог отправиться?..

– Хитоми, Хитоми! – Кейн тряс ее за плечо.

Хитоми открыла глаза и, ощутив сонную тяжесть в теле, с досадой поняла, что вырубилась крепко и надолго. Похоже, они проспали что-то важное.

Так оно и было.

– Хитоми! – возбужденно шептал Кейн, склонившись над ее лицом. – Скорее! Просыпайся! Камисори пропала!

Хитоми мгновенно оказалась на ногах.

– Это плохо, – коротко бросила она.

В ее правой руке тут же появился нож, нагретый теплом тела. Он словно сам выскользнул из ремней, обхвативших ее правое бедро. Средней длины танто оскалился скошенным треугольным острием в ожидании противника.

– Мы найдем ее. – Хитоми вынырнула из-под контейнеров и бесшумно двинулась в направлении тамбура. Кейн тенью следовал за ней.

Долго строить догадки и версии не пришлось.

Приблизившись к тамбуру, друзья услышали звуки, которые любой пожелал бы услышать в последнюю очередь.

Из-за плохо прикрытых дверей доносились довольное чавканье и треск разрываемого в клочья мяса.

Покачиваясь вместе с вагоном, Камисори пировала.

Ее сброшенная одежда валялась под дверью.

С ужасом Кейн и Хитоми прильнули к заляпанному дверному стеклу.

Полумрак вагона скрывал бо́льшую часть происходящего, но и открывшейся картины хватило, чтобы волосы зашевелились на голове.

Бойня, устроенная в вагоне, была похожа на то, с чем столкнулись беглецы на железнодорожной станции в Токио, но превосходила резню в туалете по масштабу и бессмысленности. Десятки изрубленных тел были разбросаны по вагону, словно здесь бушевал настоящий ураган, начиненный смертоносными лезвиями. Куски человеческих тел, нарубленные и нарезанные во всевозможных комбинациях, заполнили свободное пространство между сиденьями. Залитые кровью и выделениями, налипшие на стены и окна, обрезки и обрывки человеческой плоти источали призрачный жар еще живых тел. Над лопнувшими суставами и гладкими срезами костей млел и плавился воздух – мясо остывало. Серо-фиолетовые кишки, стянутые белесыми нитями соединительной ткани, провисали меж нагромождений из спин и плеч, исполосованных идеально ровными разрезами.

Здесь орудовала тысяча мечей, не меньше.

Хитоми услышала, как тяжело выдохнул за спиной Кейн. Он наконец-то нашел в себе силы перевести дыхание.

– Какой кошмар… – Фраза настолько соответствовала их общему ощущению от увиденного, что Хитоми даже не разобрала, кто из них это произнес.

Главный ужас творился посреди вагона.

Камисори была обнажена.

Ослепительно-белая, сияющая в блеклом свете ламп, она была похожа на могильного призрака, оседлавшего кровавый холм из отрезанных голов. Обрывки одежды, пропитанные человеческими соками, устилали этот холм зловещим покрывалом.

Ее ноги по колено были покрыты жирными пятнами. Лицо, плечи и грудь блестели от красных разводов, липкие ручейки лились в ее рот из обезображенной головы, которую демоница держала над собой за мокрые волосы. Камисори с наслаждением поглощала кровь, льющуюся из раскрытого рта мертвеца. Все ее тело извивалось в сладострастном экстазе, способном свести с ума любого мужчину.

Инфернальную подсветку ее танцу добавляли мерцающие экраны мобильных телефонов, разбросанных в бордовых лужах.

Кейн дернулся к двери, но Хитоми решительно остановила его.

– Не сходи с ума! Это может быть опасно!

Нынешняя трапеза Камисори сильно отличалась от недавнего вылизывания залитого кровью пола женского туалета. Тогда ее вид вызывал жалость. Теперь облик и движения Камисори завораживали и ужасали одновременно.

– Нам нужно остановить ее… – прошептал Кейн. – Она не просто утоляет голод… Она торжествует…

– Угу, вижу, – мрачно ответила Хитоми. – Она получает удовольствие от процесса и не собирается останавливаться. Вон как пузо раздуло… Есть идеи, как мы сможем вернуть ее в норму?

– Боюсь, что нет.

– То есть мы везем демона, которым не можем управлять? – удивилась Хитоми. – У нас нет никаких рычагов контроля?

Кейн моментально вспыхнул.

– Что ты такое говоришь?! Какие еще рычаги? – запальчиво повысил он голос. – Эта девушка и я… Я, если ты помнишь…

Кейн запнулся.

– Влюблен? – оборвала его Хитоми. – Посмотри за стекло и скажи мне, что это все еще так! Ты все еще влюблен в это существо?

– Хитоми, прекрати! Ей нужна помощь!

– Это нам сейчас нужна помощь! Хорошо еще, что никто до сих пор сюда не вломился и несчастные рабочие не перемещаются по этому странному поезду…

Договорить она не успела.

Неожиданно для них внутри вагона раздался слабый надсадный вопль, переходящий в протяжный стон.

Словно преодолевая сопротивление тягучего болота, из скользкого месива медленно поднялся кто-то выживший. Всхлипывая и истекая кровью, рабочий с трудом встал на ноги. Тугие канаты внутренностей, вывалившиеся из животов мертвецов, опутывали его конечности и тянули вниз.

Его тело было покрыто множеством разрезов, руки висели плетьми, а ноги дрожали. Из распоротого живота выглядывал блестящий пузырь. Обезумевший взгляд единственного, кто уцелел в беспощадной бойне, безучастно блуждал по вагону.

– Ужас… Ужас… – шептал Кейн.

Рабочий выпутался из внутренностей и сделал несколько шагов к дверям, ведущим из вагона. На мгновение могло показаться, что он увидел скрывающихся за темным окном Кейна и Хитоми и попытался обратиться к ним, поднять руку…

Камисори настигла его одним прыжком.

Стремительно, словно молодая голодная кошка, она бросилась на спину бедолаги, вцепилась в его плечи и ловким движением содрала кожу со спины. Мокрые ломти повисли над брючным ремнем, шлепаясь о ягодицы, в то время как Камисори безо всякого замаха воткнула свой маленький кулачок в затылок жертвы.

Рука демоницы нырнула сквозь голову захрипевшего рабочего и выскользнула из лица, будто оно было сделано из кондитерского крема. Нос расползся в стороны, открывая темно-красную рану, из которой с бульканьем повалили наружу кровавые пузыри. Не вынимая руки, Камисори растопырила пальцы. Губы под ними лопнули, белые осколки зубов посыпались на содрогающуюся грудь уже мертвого человека.

Теперь уже все тело жертвы расползалось в руках беснующейся Камисори, которая, несомненно, получала от игры удовольствие. Она была сыта и полна сил.

– Больше не могу это видеть, – простонал Кейн.

Хитоми подхватила его под локоть и увлекла в их импровизированное убежище.

* * *

– Зачем она это делает? – Кейн уселся прямо на пол вагона и погрузил пальцы в волосы.

– Ну… – Хитоми пожала плечами. – Она голодна, ей надо питаться. Ты сам говорил. И чтобы выжить без магии Туманных садов, надо питаться все больше и больше… Голод возрастает, когда она покидает территорию. Так ты говорил?

– Так, но…

– Ладно, эмоции после. У меня вполне конкретные вопросы, ответы на которые я не нахожу. Головоломка все усложняется, но даже известные фрагменты не желают раскладываться по местам. Начнем с самого начала. Готов?

– Угу, – кивнул Кейн. Он был раздавлен увиденным.

– Я продолжила твои размышления про препятствия на нашем пути и вот что подумала… Демоницы заперты в Туманных садах. Заперты с помощью какой-то там магии и не могут выбраться. Это мне понятно. Магия возбуждает адский голод, стоит им только покинуть территорию. Я понимаю, как это работает, но… Только ли это сдерживает демониц?

– Магия крови, да. Ты права, сдерживает. Но не только она. Система запретов и защитных заклятий гораздо сложнее. Демоны хитры, они могут подобрать простейшие ключи, чтобы выбраться. Поэтому существует настоящая невидимая паутина, которая удерживает демониц в садах. Паутина из лучей, с помощью которых можно управлять пленницами. Магия крови – лишь малая часть охранной системы…

– Так я и думала, – сказала Хитоми. – Но вы с Камисори смогли выбраться.

– Смогли.

– Как?

– К чему ты клонишь, Хитоми?

– Подожди, не сбивай с мысли. Ты как-то распутывал эту паутину, чтобы осуществить побег? Как-то отключал магию, снимал запреты? Не знаю, как это правильно назвать… Но ты понял вопрос.

– Понял. Нет, я ничего не снимал и не отключал. Я не знаю систему заклятий, да и не понимаю в них ничего. Их активирует и контролирует отец, в них великолепно разбиралась мать… Собственно, она и опутала сады этой паутиной. Отец по большей части был администратором, управляющим в этой системе. Идея создания садов, способ поимки демониц, методы контроля и прочие магические штуки – это все результат стараний моей матери. Работа ее и погубила…

– Печально, да. Ты знаешь, как я соболезную твоему горю и разделяю его, но не отвлекайся, нужно решать наши задачи. Итак, система контроля сложна, но ты ее не отключал. Хорошо. Тогда как же Камисори смогла выйти из садов?

– Как смогла выйти?

– Не заметила, чтобы ее что-то сдерживало. Вы выскочили из погреба, и мы сразу побежали к машине.

– А, да… Когда мы все обсуждали, она сказала, чтобы я не беспокоился по поводу защитной магии. Сказала, что этот вопрос берет на себя, знает, что и как нужно сделать, и справится сама. Мы только должны помочь ей добраться до острова Рю…

– Выглядит странно, не находишь?

– Тогда мне не показалось это странным. – Кейн пожал плечами.

– Сказала, что справится сама… Сама? Или ей кто-то помог? – Хитоми была настойчива, особенно когда чувствовала, что добыча почти в ее руках.

– Кто-то помог? Кто? С ней был только я… Почему ты спрашиваешь?

– Кейн, ты же видел бойню в вагоне… В вагоне, в который ты недавно заглядывал. Все там были живы, а сейчас… Тела нарезаны и нарублены, словно тут поработала команда мясников. Мы видели, что творит с плотью Камисори, а главное – мы понимаем, что весь этот кошмар сотворила не она…

– Не она? – Глаза Кейна распахнулись.

– Это сделал кто-то другой… Это сделал тот, кто ранее устроил резню в туалете на станции. Да-да, не возражай! И стиль, и раны – очень похоже, что это дело одних и тех же рук. И это уж точно сделала не Камисори! Когда произошла бойня в туалете, демоница была с нами!

– Думаешь, люди моего отца настолько контролируют ситуацию, что знают, где мы окажемся?

– Это сделали не люди твоего отца. Они не могли появиться здесь, в поезде. Несколько часов назад мы и сами не знали, что тут окажемся. Наше появление в этом подземном поезде спонтанно!

– Не люди моего отца… – События последних часов мешали соображать, Кейн наморщил лоб от напряжения.

– Тебе не кажется странным, что везде, где мы появляемся, нас уже поджидают кровавые пиршества? Словно кто-то готовит еду для Камисори. Кто-то знает все наши шаги наперед, и сказать, что это меня пугает, – ничего не сказать.

– Звучит безумно, знаешь ли.

– Знаю. Не вижу во всем этом логики. Сплошные вопросы.

Хитоми вздохнула. Добыча все-таки выпорхнула из ее рук, фрагменты головоломки не подсказали ответ.

Неожиданное появление Камисори застало их врасплох.

– Извините, – промурлыкала она, появившись в проходе между контейнеров. Блаженная улыбка блуждала на ее лице. Губы извивались змейкой, словно их только что намазали горячим сахарным сиропом.

Демоница неслышно скользнула к сидящему на полу Кейну и, обхватив рукой его ноги, улеглась прямо на полу, поджав колени к груди.

Она снова была в одежде, а на лице ее не осталось и капли крови. Вероятно, пока Кейн и Хитоми ломали голову над тайнами их крайне неприятного путешествия, Камисори привела себя в порядок, воспользовавшись умывальной комнатой в тамбуре.

Обильная трапеза насытила демоницу, глаза ее слипались.

Прошептав еще какие-то слова благодарности, она сладко засопела, будто находилась не рядом с вагоном, в котором остывало несколько десятков трупов, а где-то в теплой комнате, на мягком матрасе.

Кейн вздохнул и погладил изогнувшуюся перед ним спину в толстовке. Бока демоницы медленно поднимались и опускались. Заснула она мгновенно.

Хитоми отвернулась.

– Знаешь, жизнь демоницы в Туманных садах наполнена болью, – сказал Кейн.

– Болью? Их кто-то бьет? Мне казалось, что все происходит наоборот, – резче, чем планировала, отозвалась Хитоми.

– Их не бьют. Запретные заклятия, про которые я говорил… Паутина, сдерживающая демониц, – мощный инструмент, с его помощью можно наказывать и пытать. Это похоже на невидимые раскаленные клетки, которые обжигают, стоит к ним только прикоснуться. Эти же заклятия используются, чтобы заставить демониц двигаться. Если нужно переместить их в комнату с клиентом или куда-то перегнать. Как животных, понимаешь? Вся их жизнь – рабство и боль. Мы делаем хорошее дело, спасая Камисори…

– Кейн… Знаешь… У меня ощущение, что ты это рассказываешь не мне.

– Не тебе? А кому же?

– Кейн, ты рассказываешь это себе. Я слышу, что ты убеждаешь себя в правильности выбора. Прости, если это звучит жестоко, но я твой друг. Только друзья могут говорить такое. Могут и должны. Ты полон сомнений, я это вижу. И совру, если скажу, что у меня их нет. И если тебе все еще что-то неясно – сходи и посмотри на фарш в соседнем вагоне.

Кейн насупился и долго молчал, словно прислушиваясь к мерному стуку колес.

– Я не понимаю, что со мной происходит… – наконец вымолвил он. – Камисори… То, что она делает с людьми, – ужасно.

– Да ну? – Хитоми не смогла сдержать сарказм. – У тебя только сейчас открылись глаза?

– Я же понимаю, что все это – часть наложенного на нее заклятия… Когда мы доберемся до острова Рю, оно спадет…

– Спадет? Ты уверен? А тебе не кажется, что мы только что видели настоящую Камисори? Демоницы бывают лукавыми! Ты уверен, что она не обвела тебя вокруг пальца? Не попал ли ты сам под действие какого-то заклятия?

– Нет! – вспыхнул Кейн и тут же сдался. – Не знаю… Хитоми, что-то не так. Это чувство было таким настоящим, таким… моим. Но сейчас я не испытываю ничего похожего, я вижу, что происходит… И тем не менее… Все, что мы должны сделать, – довезти ее! Остров так близко…

– Кейн, я перестаю понимать, что ты хочешь сказать!

Он посмотрел на мирно спящую Камисори, затем поднял глаза на Хитоми, часто заморгал, словно на мгновение уснул и потерял контроль над собой, но тут же вернулся в реальность.

– Что? А… Нет-нет, забудь. Ничего не имеет значения. Я должен довезти ее до острова и завершу начатое. Не думаю, что тебя можно испугать, но, если ты считаешь, что все зашло слишком далеко, – можешь покинуть нас. Я не буду против, никаких обид.

– Кейн! Что ты такое говоришь?! Я никогда не брошу тебя, но и продолжать путешествие не вижу смысла! Ничего хорошего впереди не ждет, с каждым шагом все только хуже. Давай бросим все сейчас! Бросим вместе!

– Нет, я решил идти до конца. И дойду. Я не могу бросить это дело, не могу бросить Камисори.

– Но почему?!

Кейн твердо смотрел в глаза подруги.

– Я обещал, что довезу ее. Я обещал это демону, понимаешь?..

Страшная догадка шевельнулась в душе Хитоми.

– Ты хочешь сказать… это был договор?

– Да! Да! Я был слеп… Это дурацкое чувство влюбленности! Я пообещал Камисори, что довезу ее до острова, что помогу ей освободиться от заклятия, наложенного Туманными садами! А обещание, данное демону, – договор. Договор, который связывает по рукам и ногам до тех пор, пока его не выполнишь… А если не выполнишь… Если я не исполню обещание, демон заберет жизнь и душу близкого мне человека… Жизнь и душу самого близкого человека! А мой самый близкий человек – это ты, Хитоми…

Кейн отвел глаза. Его рука все еще лежала на спине Камисори, которая тихо спала, насытившись кровью.

Хитоми молчала.

Не каждый день услышишь, что лучший друг делает ставку на твою жизнь. «Очарование влюбленности затмило его разум, – размышляла Хитоми. – Кейн, скорее всего, не думал о последствиях, соглашаясь сопроводить демоницу до острова. Постепенно он прозревает, но никому от этого не легче». Могла ли Хитоми остановить его в самом начале опасного пути? Она посмотрела на друга. Кейн продолжал поглаживать спину уснувшей демоницы.

Хитоми хранила молчание. Она очень многое могла бы сказать, но привыкла сдерживаться. Тем более если речь шла о чувствах.

Хитоми приняла решение. Она возьмет под контроль весь хаос, который свалился на их головы. Кейн запутался. Люди ошибаются, такое случается. Что нужно человеку, попавшему в беду? Ему нужна помощь – рука, которая вытащит из болота. И эта рука должна принадлежать человеку, в сердце которого царит холод. Хитоми будет хладнокровна – она вытащит Кейна, спасет и его, и себя. Вместе они доставят Камисори на трижды проклятый остров Рю. А потом… Хитоми до боли прикусила губу.

Поезд зашипел и заметно сбавил ход.

– Приехали, – вполголоса заметил Кейн.

Друзья быстро растолкали Камисори, выбрались из ниши и, пригнувшись, поспешили к выходу. Они продвигались по вагону на четвереньках, чтобы свет, падающий с платформы, не выхватил их фигуры в окнах, не сделал заметными для тех, кто находился снаружи. Впрочем, их опасения были напрасны. Снаружи поезд никто не встречал.

* * *

Учитель Мато смотрел на изогнутую сосну, нависшую над горным склоном, и думал, что в чем-то похож на нее.

Когда он переехал в деревню «Город небесного журавля», энергия жизни и лучшие годы уже остались далеко позади. Стремительно растворилась в призрачном тумане молодость, нехотя попрощалась зрелость. Его опыт и знания таяли в сумасшедшем ритме города. Чтобы сохранить хоть немногое, он перебрался в старую деревню – место, где время остановилось. Здесь можно было стареть, не замечая этого. Он купил свободный дом на окраине, и переезд был таким тихим и незаметным, что обитатели деревни не заметили появления нового соседа.

Когда учитель Мато переехал в старую деревню, все отсюда уезжали. Никто не хотел жить на окраине леса, как дикарь. За годы существования деревни властям даже не пришло в голову проложить отсюда до города нормальную дорогу. Не только местные жители, но и управляющие префектуры ждали смерти «Города небесного журавля». Сама жизнь сообщала, что дни этого места сочтены. Если тут и должна появиться дорога, то это будет широкая скоростная автомагистраль, которая прилетит из ниоткуда, раздавит остатки домиков и промчится в никуда, стирая память о всеми забытом захолустье.

Привычка тренироваться осталась – ежедневные занятия были таким же естественным времяпровождением, как утренняя чашка ароматного чая или чтение книг в полуденный зной, пусть для последнего теперь и требовалось увеличительное стекло. Учитель Мато расстелил на заднем дворике своего нового дома татами и сколотил над ним навес, где ежедневно практиковал фехтование, разминал мышцы или осторожно делал перекаты, сражаясь с теперь уже воображаемыми партнерами. Никаких больше противников – в его жизни остались только партнеры. Учитель Мато давно победил всех, кого нужно победить в этой жизни каждому воину. И в первую очередь – победил самого себя. Плавные перемещения с мечом или посохом выглядели так, как обычно выглядят упражнения стариков: казалось, что движения наполнены скрытой мощью и пониманием. Сколько силы осталось в этих вдумчивых упражнениях – знают только сами старики и никогда об этом не расскажут.

Учитель Мато продолжал смотреть на изогнутую сосну. Некогда могучий ствол, стремительно поднимающийся в небо, словно готовая пронзить цель стрела, внезапно преломлялся, сужался и нелепо торчал вбок, больше похожий на мертвую корягу, чем на продолжение могучего дерева. На дереве еще были ветви и листья, но все они скоро отвалятся вместе со старым стволом, скрюченным в месте своей силы.

Как и эта кривая сосна, учитель Мато планировал навсегда оставаться в одиночестве на окраине полузаброшенной деревни со странным названием. Но кто-то из молодых искателей секретных техник, жаждущих посвятить себя поиску смысла жизни через практику смертоносных искусств, разыскал учителя Мато даже в такой глуши.

Учитель Мато объяснил, что никакой он больше не учитель и его путь теперь – дорога увядания и одиночества, но следом за первым пришли и остальные. Старый мастер объяснял снова и снова. Кто-то слушал, пожимал плечами и уходил. Кто-то оставался – на день, на месяц, на год.

Ученики привезли новое татами, вместо навеса построили просторную веранду, на которой можно было комфортно тренироваться дюжине человек. Неожиданно возникшее додзе всегда было чистым, за помещением тщательно ухаживали. Некоторые из тех, кто оставался надолго, стирали его одежду и готовили еду. Учитель Мато был лишен тщеславия, но признавался себе, что это было приятно, хоть он никогда и не представлял себя в образе дряхлеющего мастера-полубожества и чаще предпочитал заботиться о себе сам. Да и готовили они так себе, сказал бы он, если бы кто-то спросил.

Звук шлепающих по татами босых ног отвлек его от размышлений. Ученики начинали уборку перед тренировкой – принесли чистые влажные тряпки для мытья пола и старательно отжимали холодную воду в ведра.

Учитель Мато снял обувь, отряхнул ступни и тоже взял влажную тряпку. Вместе со всеми он мыл пол перед каждым занятием. Это позволяло немного разогреться и не чувствовать себя на разминочных упражнениях старым высушенным бревном.

Он аккуратно сложил тряпку прямоугольником, взялся за края, прижимая ткань к полу, и неспешно побежал вдоль веранды, задрав зад и оставляя за собой едва влажный след. Следом спешил ученик с сухим полотенцем, убирая мокрые пятна там, где они не успевали мгновенно высохнуть. Кровь приятно приливала к голове, учитель Мато чувствовал, как его тело узнает привычные движения и настраивается на предстоящую работу.

Все происходило в полном молчании. Ученики быстро скользили вдоль веранды, методично очищая весь зал. В открытые окна порывами залетал свежий ветер. Лесной воздух всегда бодрил и настраивал на хорошую тренировку.

– Доброе утро.

Густой низкий бас раздался неожиданно. Присутствующие в зале прервали уборку и уставились на человека, вошедшего в додзе.

Ему пришлось сложиться почти пополам, чтобы протиснуться в довольно просторную дверь. Рост вошедшего был огромен. Сгибался он с трудом и в целом производил впечатление монолитной каменной глыбы: черный кожаный плащ доходил почти до пола.

Его руки свободно висели вдоль тела, а грудная клетка была похожа на бочку. Массивный подбородок был низко опущен, глаза – скрыты полями плетеной широкополой шляпы.

Громадный человек замер у входа, всем своим видом изображая смирение гостя, которое, однако, выглядело скорее насмешкой или вызовом. Здоровенные кожаные ботинки были вымазаны в дорожной грязи. Гость стоял на только что вымытом татами, чуть склонив голову в приветственном поклоне.

– Доброе утро, – повторил он.

Несколько старших учеников решительно направились к вошедшему, чтобы потребовать объяснений или вытолкать грубияна вон, но учитель Мато остановил их окриком.

– Что тебе нужно? – спросил он у вошедшего. Между ними было приличное расстояние, но хозяин не сделал и шага вперед.

Гость неторопливо обвел взглядом зал. Довольно хмыкнул, увидев на стене набор мечей.

– Как-то старомодно… – нехотя обронил он.

Учитель Мато ощутил укол горести. В лучшие годы он запросто вышвыривал подобных наглецов из додзе, и ему было плевать на их габариты. А сейчас… Лезть в драку самому – позориться. Позволить ввязаться ученикам? Что он тогда за учитель?

– Если тебе нечего сказать – уходи, – сухо сказал хозяин. – Ты ведешь себя неподобающе. Мы оценили вызов, но зашел ты в додзе. Это место для физических и духовных тренировок. Никто не ищет конфликта и не собирается меряться с тобой силой. Уходи.

Гость явно никуда не спешил.

– Меня зовут Мурена, – вымолвил он наконец. Казалось, стоит ему чуть добавить громкости, и от звука его голоса задрожат стены. – И мне нечего сказать, ты прав, старик.

– Тогда что тебе нужно?! – повторил вопрос учитель.

– Мне ничего от тебя не нужно. Я зашел осмотреться. И мне тут все нравится.

– Нравится?

– Да, тут идеально. Рад, что вас так много.

– Прекрати говорить загадками! Убирайся отсюда!

– О, не горячись, старик. Ты тратишь драгоценные минуты жизни на суету. Что ты за мастер? Прояви терпение, у меня для вас новость.

– О чем ты говоришь?

Мурена не ответил. Он отошел в сторону, позволяя маленькому мальчику, до этого стоявшему у него за спиной, войти в зал. Ему было на вид лет пять. Мальчик был в шортах и легкой красной курточке. Он снял на входе сандалии и вежливо поклонился.

– Отлично, – сказал Мурена и поднял голову. Теперь он смотрел прямо на учителя Мато. – Старик, я говорю о том, что сейчас вы все умрете.

* * *

Кейн, Хитоми и Камисори второй час шагали по заросшей травой деревенской дороге, на которую вышли после бесконечных петляний по горной тропе. Серое небо висело над головой, словно нестиранная простыня. Листья диких яблонь, бессистемно растущих вдоль дороги, казались свинцовыми. Настроение у всех было хуже некуда.

По прибытии им удалось благополучно покинуть мрачную подземную станцию, как две капли воды похожую на ту, с которой они поспешно отправились прочь из Токио. Станция оказалась пустой. Пока рабочие медленными рядами выбирались из вагонов на платформу, беглецы бросились на поиски выхода наружу. В последнюю очередь Хитоми хотелось быть рядом с поездом, когда кто-то обнаружит в одном из вагонов гору сырого мяса. Она быстро сориентировалась в служебных коридорах и увлекла за собой заметно приунывшего друга и полусонную демоницу.

Это оказалось чересчур легко. Выход со станции следовал за широким пешеходным тоннелем, гулко отзывающимся эхом на каждый их шаг. Однако и тут было пусто. Прибывшие рабочие не спешили на поверхность, и друзья первыми покинули подземелье, оказавшись на небольшой площади, окруженной двухэтажными бетонными зданиями с запертыми дверями и окнами, закрытыми жалюзи.

Похоже, на поверхность прибывающие рабочие не поднимались, путь их продолжался далее где-то под землей, что было только на руку беглецам. Возле выхода с подземной платформы была размещена автобусная станция, на которой была припаркована пара внушительных междугородних автобусов. Все они были пусты – как и кассы, и зал ожидания. Казалось, что людей в округе вообще не существует. Безлюдность можно было объяснить предрассветными сумерками, но слой пыли и общее состояние увядания говорили скорее о том, что активной жизни здесь не бывает и в разгар дня.

Кейн обнаружил на станции выцветший стенд с описанием местности и картой, на которой – о, чудо! – обнаружились пешеходные маршруты к близлежащим населенным пунктам. Судя по карте, они действительно оказались в западной части префектуры, гораздо севернее Хиросаки и гораздо ближе к побережью – у подножия горы Иваки. Была на карте и дорога до побережья, но друзья разумно рассудили, что, когда они доберутся до моря, самостоятельные поиски острова Рю могут затянуться и помощь кого-то из местных очень пригодится. Поэтому решили не менять план и двинуться к деревне «Город небесного журавля», которая тоже была отмечена на карте, тем более что голод давал о себе знать, а сытой из всех троих была только Камисори.

Дорога оказалась гораздо длиннее, чем выглядела на стенде с картой. Ноги ныли от постоянных спусков и подъемов, и ровная деревенская дорога казалась долгожданным подарком.

Хитоми вновь и вновь перебирала в голове подробности их небольшого путешествия и никак не могла сложить в единое целое творящийся вокруг водоворот событий. Сомнений не было: какие-то силы мешают им, стараются сбить с толку и воспрепятствовать продвижению. С другой стороны – удача определенно была на их стороне, и многое складывалось совсем уж чудодейственным образом. И самое загадочное – третья сила, всегда незримо присутствующая рядом. Что-то явно происходило вокруг них. Что-то странное, ужасающее, но до сего момента необъяснимое ни в своей сути, ни в своем намерении. Пользу или вред несла эта третья сила? И не были ли эти три силы частями одной?

Пока Хитоми всячески пыталась составить в уме хоть какую-то объяснимую комбинацию, Кейн заприметил на пути следования невысокие покосившиеся строения.

– Смотри, Хитоми! – Он остановился, уперев руки в колени и переводя дыхание. Он давно стянул с шеи галстук, рубашка была расстегнута до живота.

– Неужели дошли? – выдохнула она, щурясь и стараясь рассмотреть домики. – Похоже на деревню…

– Так пошли. Или тебя что-то смущает?

– Меня вообще все смущает после жуткого поезда, – сказала Хитоми.

– Выглядят безобидно, – неожиданно промолвила Камисори. За всю дорогу по тропе она произнесла всего несколько слов, и то – вполголоса и только для Кейна.

Хитоми покосилась на нос демоницы, выглядывающий из-под капюшона, и скрипнула зубами.

– Оглядитесь. С момента нашей встречи все кажется странным. Преследователи, кровавые пиршества… Я понимаю, что, если бы не эти жуткие совпадения на нашем пути, мы не смогли бы двигаться. Страшно подумать, но от них есть польза… Однако совпадения ли это? И этот странный поезд… Мы же все понимаем, что таких поездов не бывает? Кто эти люди, куда они ехали? Почему над головой такое мрачное небо, а? Посмотрите наверх! Да посмотрите вокруг! Кейн, ты же был в префектуре Аомори раньше. Был в заповеднике. Разве все вокруг выглядит нормально?

– О чем ты? – удивился Кейн. Всю дорогу он был погружен в себя.

– Обо всем! Унылый цвет, запахи… Пустынная остановка над подземной станцией, тропа, на которой не встретился ни один человек…

– Час назад ты наелась спелых яблок и говорила, что перед тобой один из лучших видов с горы, – возразил Кейн.

– Да! Но… – Хитоми не сдавалась. – Открой глаза, Кейн. Мы словно ныряем межу нормальным миром и ненормальным! Поезд с военными заводами – ненормальный. Тропинка в горах – нормальная. А сейчас вот – опять все ненормальное. От деревни за тысячу шагов несет опасностью!

– Про военные заводы нам рассказал твой брат, – напомнил Кейн. – И в деревню он нас направил. Уж в брате-то ты не сомневаешься?

– Довольно! Я вообще ни в чем не сомневаюсь и готова к любой битве, – подвела черту Хитоми. – Если вы не видите все это сию минуту, значит увидите позже. Идем в деревню. Хорошо. Потом – к побережью. Я буду счастлива, если сегодня это безумие закончится.

Камисори в ответ на ее пламенное заключение только пожала плечами.

Первый же поворот открыл их взгляду тяжеловесные, но покосившиеся домики с распухшими от сырости ставнями, окруженные зарослями дикой травы. Все дома были брошенными. Люди давно покинули деревню, и ветер гулял в щелях приоткрытых ворот.

Маленький колодец с козырьком спас путников от жажды.

Поселение располагалось на склоне, и время исказило узор некогда гладкой дорожки из фигурной плитки, проходящей по центральной улице. Фрагменты плитки давно сместились и наползали друг на друга, будто старушечьи зубы, а где-то отсутствовали вовсе.

– Да уж… – пробормотал Кейн, когда они дошли до центра деревни. – Похоже, ты была права… С этой деревней далеко не все в порядке. Здесь вообще никто не живет. Все уехали. Какой смысл искать тут кого-то, если все дома пусты?

– Не переживай, если в деревне есть живые, мы их не пропустим. Брат сказал, что дом учителя стоит с самого края – там, где высокие утесы и сразу обрыв. И что рядом растет большая кривая сосна, будто сломанная посередине. Если не ошибаюсь – вон тебе и скалы, и кривая сосна. Собственно, других сосен тут нет. И если она для тебя недостаточно кривая…

– Понял, понял, – поспешил сказать Кейн. – Тебе вовсе незачем на меня злиться.

– Я не злюсь.

– А что же ты…

– Тс-с… – Хитоми приложила палец к губам и жестом велела спутникам остановиться.

Они подошли к нужному дому и увидели, что царство запустения отступило. За домом определенно ухаживали. Забор был выкрашен свежей краской, а подъездная дорожка не выглядела заброшенной, как и основная дорога, уходящая от последнего домика в сторону леса. С этой стороны деревни к дому часто подъезжали, здесь чувствовалось присутствие человека.

Они подошли так близко, что могли услышать характерные звуки обитаемого жилища, но встретили лишь тишину. Входная дверь была распахнута. Разговор Кейна и Хитоми поднял в воздух целую стаю ворон, почему-то собравшихся на заднем дворе.

Пошумев для порядка и обозначив свои права, вороны, не прекращая крикливо возмущаться, снова опустились куда-то за крышу дома.

Кейн и Хитоми переглянулись.

– Пахнет бедой… – тихо сказал Кейн.

Оба как по команде посмотрели на Камисори, которая тем временем направилась к дому и уже заходила в открытые ворота. Ее тело под складками бесформенной толстовки плавно покачивалось в странном танце, который друзья немедленно опознали.

– Только не это… – буркнул Кейн и поспешил следом за демоницей, которая, пройдя входные ворота, резко ускорилась и буквально ринулась в дом.

Хитоми двинулась следом, прекрасно понимая, что именно они увидят.

Сразу за домом, примыкая к основному зданию, было пристроено просторное помещение, назначение которого легко угадывалось. Это был зал для тренировок, оформленный в старомодном стиле, с подставками для холодного оружия и стойками под деревянный инвентарь. По углам зал украшали хрупкие веточки в самодельных деревянных вазах. Место идеально подходило для желающих посвятить себя изучению духовных практик и проведения совместных тренировок. Хитоми не очень-то впечатляли традиционные единоборства. Считая их эффективность давно утраченной, она предпочитала жесткий уличный стиль, который не нужно было оттачивать годами тренировок и десятилетиями размышлений. Но уважение к основам всегда оставалось в ее сердце. И она сразу отметила, что это место, созданное и оформленное с трепетным вниманием, не было красивой пустышкой для любителей красоваться и важно надувать щеки. Новое татами под ее ногами было истерто от многократных перемещений, а деревянный инвентарь хранил на себе следы множества ударов. Люди приходили сюда, чтобы работать.

– Их было человек двенадцать… – отрешенно пробормотала Хитоми, глядя на изуродованные фрагменты тел, сваленные на татами у ее ног.

Всех изрубили на куски – точно так же, как и несчастных в туалете на станции, как и странных рабочих в вагоне поезда. Тот же самый стиль: отсеченные ломти мяса, острые обломки костей, горячие внутренности и лужи крови, растекающиеся из-под обрывков кимоно.

Очевидно, пространство позволило неведомому убийце развернуться и свободно двигаться, да и встретившие его в зале противники, судя по всему, оказывали сопротивление. Все части тел были крупными, разбросанными вокруг. Выглядело так, будто людей резали в тот момент, когда они активно перемещались. Здесь было настоящее побоище.

Отдельно лежал старик, разрубленный пополам. Скрывавшая его ноги белая хакама была красной от впитавшейся крови. Старик был настолько худ, что внутренности не вывалились из его живота. Перед смертью кровь фонтаном хлестала изо рта – пол возле лица умершего был украшен ярко-красным веером.

Края кровавого веера с удовольствием слизывала Камисори, приступив к своему любимому занятию.

Хитоми осмотрела остальные тела.

Нет, ответа среди горы трупов по-прежнему не было. Бессмысленная картина, созданная из мертвецов, разбросанных по татами, говорила о победе смерти над разумом и торжестве хаоса над здравым смыслом.

Была ли бессмысленной эта картина?

По расположению тел Хитоми постаралась прочитать сюжет боя.

Кто-то пришел в зал перед началом тренировки. Все произошло относительно быстро. Первая кровь пролилась возле входа в додзе, здесь были раскиданы несколько учеников, сразу бросившихся в атаку. Их изрубили мгновенно. Они были безоружны, об этом говорили отсеченные кисти сжатых в кулаки рук… Дальше схватка происходила вдоль стены. Атакующих было много, и вошедший сместился, чтобы защитники додзе толкались друг с другом. Здесь на полу валялись мечи – ученики вооружились, – но сверкающие чистотой лезвия говорили о том, что их оружие не вкусило крови. Был ли гость, устроивший бойню, один? Похоже на то. Итак, он спровоцировал драку и фехтовал, двигаясь вдоль стены. Иногда останавливался – при этом каждый раз укладывая вокруг себя несколько мертвецов. Зачем было нужно таким образом перемещаться вдоль стены… Конечно! Он двигался, чтобы куски мяса, падающие под ноги, не мешали и не тормозили его!

Обрадованная догадкой, Хитоми посмотрела на свободное место между трупами и почувствовала, что температура в помещении резко понизилась.

Она увидела на полу в крови отчетливый отпечаток.

Сомнений быть не могло: след принадлежал гостю, устроившему в додзе мясорубку. Все защитники зала были босыми, их застали в момент тренировки.

Это был след рельефной подошвы огромного ботинка.

Хитоми мысленно представила габариты человека, обладающего такими немыслимыми ступнями, и образ ночного преследователя немедленно возник у нее перед глазами. Высокий человек в черном, преследующий ее в кошмарах, отчетливо нарисовался посреди горы трупов.

– Нет. – Она мотнула головой, стряхивая наваждение. – Этого не может быть…

– Хотелось бы…

Голос Кейна выдернул ее из омута страшных предположений. Он стоял поодаль в таком же ужасе, как и Хитоми. Только сейчас она поняла, насколько в зале шумно: все еще побаиваясь присутствия людей и громко хлопая крыльями, в додзе снова залетали вороны, жаждущие полакомиться горячим содержимым вспоротых животов и вытекшими глазами.

Хитоми взглянула на мурлыкающую Камисори и потянула Кейна за рукав.

– Пойдем отсюда. Я больше не могу на это смотреть.

– Подожди… А Камисори?

– Никуда она не денется. Пошли.

* * *

Рэми облегченно вздохнула, добравшись до выезда из леса. Она заглушила двигатель в зарослях высоких кустов и еще раз взглянула на экран телефона. Красный кружок замер на карте. Сомнений нет: похитители где-то среди этих паршивых домиков, едва просматривающихся сквозь темную листву деревьев.

– Неужели скоро все это закончится, – пробормотала она. Рэми передергивало от омерзения. Прикосновение кожаного салона взятого напрокат автомобиля сводило ее с ума.

Здоровенный джип, который Кабан взял для себя и братьев в Аомори, тихонько укатил по канавам в объезд деревни, чтобы зайти с противоположной стороны улицы. Этот план был хорош уже тем, что Рэми больше не видела рядом их отвратительные бесформенные фигуры.

Она закрыла приложение и набрала нужный номер.

– Рэми? – раздалось на том конце. – Скажи, что вы все сделали и Камисори на пути в сады. Мое терпение иссякло.

– Да, господин Ватанабэ, да! Демоница на пути в сады, и скоро вы ее увидите. Точнее… Она почти на пути в сады! Скоро вы ее увидите, все так.

Сидя в машине и находясь далеко от босса, она привычно изображала на лице милейшую улыбку.

– Рэми. – Голос господина Ватанабэ резал как сталь. – Слушай внимательно. Это последний наш разговор на эту тему. Я распознаю вранье любого, даже такой пронырливой лгуньи, как ты. Ты лжешь и тратишь мое время.

– О, я, возможно, немного неверно выразилась, – коротко рассмеялась Рэми.

– Только факты. Я сыт твоими сказками.

– Похоже, они действительно перемещались на какой-то подземке. Ума не приложу, что это было, но к делу эта деталь не относится. Один из сигналов остался под землей: Кейн потерял телефон или избавился от него. Второй сигнал продолжил двигаться и вынырнул из-под земли где-то здесь, на западе Аомори, в заповеднике. Все как я и предполагала. Похитители не торопятся. Понятия не имею, что у них там в головах и какой план они воплощают, но нам это замедление пошло только на пользу. Пока Кейн со своими подружками часами блуждал по горам, мы благополучно подъехали из города к ним навстречу.

– Я только что услышал кучу бесполезной ерунды, Рэми. Если это все, что ты хотела мне сказать, то у тебя большие проблемы.

– Нет! Нет, что вы! Я просто позволила себе прояснить ситуацию… Каждое мое слово направлено на то, чтобы вы, босс, почувствовали спокойствие и контроль…

– Рэми!

– Все в порядке! Я в нескольких шагах от демоницы, вашего сына и девчонки! Только что они зашли в дом…

– В какой еще дом?!

– Это совершенно неважно, господин Ватанабэ! Они зашли в дом, и на этом их маленькое путешествие закончится. Осталось несколько шагов – и Кабан повезет демоницу к вам, а я закончу дело с Хитоми. Она просто исчезнет. Кейн останется в одиночестве и недоумении. И уж будьте спокойны: если у него и будут подозрения относительно вас, то он никогда не найдет подтверждений…

– Довольно. Я услышал то, что услышал. Он зашли в какой-то дом, а вы завершаете операцию.

Связь прервалась. Рэми цокнула языком от досады, проверила содержимое сумочки и вылезла из автомобиля, стараясь создавать меньше шума. Покинув чужой салон, уже повидавший неизвестно сколько хозяев, она испытала облегчение и радость, которая, впрочем, тут же испарилась, когда ее каблуки погрузились в сырую лесную землю.

– Вот же… – выругалась она и поспешила сквозь жесткие заросли кустов к заднему дворику дома. Свеженький заборчик скрывался за недавно посаженной декоративной травой, пучками поднимающейся на высоту человеческого роста.

Рэми пробиралась к дому и рассуждала. До того момента, пока Кабан не заберет демоницу, ее роль – наблюдатель. Кабан заберет Камисори и оставит Кейна и Хитоми ни с чем. Рэми с удовольствием насладится этой долгожданной картиной, а потом выберет удачный момент и избавит Кейна от его подружки. Дурачок будет думать, что она просто исчезла в лесу. Рэми кивнула. Лес – это отличная идея! Оставленные за спиной черные заросли лучше, чем что-либо, подходили для того, чтобы там пропадали люди. Рэми никогда не видела, чтобы у деревьев были такие темными листья. Чтобы подобраться к деревне со стороны нужного дома, ей пришлось заехать в непроглядную чащу, где Рэми испытала нечто похожее на первобытный ужас. Никто не захотел бы оказаться в такой мрачной местности без машины, шагая на своих двоих. Идеальное место для исчезновения!

Рэми прикидывала способ, который подошел бы для выполнения ее смертоносного задания, когда услышала тихое шевеление за спиной. «Укол яда не сделать без шприца – мимо… Нож в спину? Ненадежно… Пожалуй, имеет смысл остановиться на удавке. Или столкнуть со скалы? Тут столько скал… А если она не разобьется насмерть? Вот тогда – удавка. Или нож. Все сразу!» Увлекаясь планированием, она повернулась к забору спиной, уверенная, что со двора ее невозможно увидеть, ведь высокий забор помешает даже высокому человеку выглянуть дальше заднего двора.

Однако забор не помешал Камисори ее учуять.

Обернувшись, Рэми увидела, как вымазанная кровью Камисори медленно перелезает через забор. Мокрая одежда слиплась и тянула вниз. Лоснящееся от сытости миловидное личико покрывали капельки пота. Взгляд демоницы был устремлен на лучшего агента господина Ватанабэ.

Словно огромный паук, искупавшийся в крови, Камисори несколько секунд балансировала на заборе, а затем ловко спрыгнула, приземлившись сразу на четыре конечности.

Рэми сделала шаг назад и незаметно расстегнула сумочку.

– О, как мило, – делано улыбаясь, сказала она. – Ух, какая у нас тут красотка. Ты не мое задание, но я не могу тебя просто так отпустить. Кабан не справился, значит, ты моя добыча. Такой бесценный бонус перекроет все неудобные вопросы последних часов.

Камисори оскалилась, но подниматься на ноги не спешила. От избытка выпитой крови ее слегка покачивало, пальцы мяли землю, будто котенок – теплое одеяло. Было заметно, что она с трудом фокусирует взгляд на Рэми и находиться на четырех точках опоры ей гораздо удобнее.

– Давай остановимся на простом варианте, – продолжила Рэми, сверля оппонентку немигающим взглядом. – Я отведу тебя к автомобилю. Закрою крепко-накрепко, и ты будешь тихонько сидеть и ждать моего возвращения. Я быстро разберусь с подружкой Кейна, и мы поедем домой. Ну… или как вы там между собой называете сады?.. Питомник? Нет? Неважно. Как тебе идея?

Камисори пошатнулась, делая движение навстречу. Улыбка медленно растянула ее белые щеки. Ровные ряды зубов блестели. С тонких губ нитями свисала кровь.

– Ага. – Рэми кивнула. – Я так и предполагала. Договариваться не хочешь. Ожидаемо. А сейчас, полагаю, ты бросишься на меня?

Последние слова еще звучали на ее устах, когда Камисори оттолкнулась от земли и взвилась в воздух, будто пушечное ядро. Целясь растопыренными пальцами в лицо Рэми, она почти достигла цели, когда сокрушительный удар сбил ее с курса. Демоница взвизгнула и неуклюже шлепнулась на пучок травы.

Удар пришелся точно в висок, и рядом с ее правым глазом нарисовался след от кулака.

– Не ожидала? – Рэми пожала плечами. – Смирись. Мне есть что противопоставить твоей знаменитой смертоносности.

Она разжала кулаки и поиграла в воздухе пальцами. На каждой руке красовалась тонкая элегантная перчатка телесного цвета. После успешного попадания в голову демоницы ткань перчатки заиграла лиловыми переливами, которые вскоре растаяли.

Камисори скривилась в презрительной улыбке.

– Охранные штучки садов? – выплюнула она и, не сводя глаз с противницы, стянула с себя толстовку.

Под одеждой скрывалось хрупкое девичье тело. Камисори обнажалась, и белизна ее тела была подобна холодному блеску самурайского меча, покидающего ножны.

– Понятия не имею, как оно называется, но оно работает, и этого достаточно. – Рэми снова пожала плечами.

Безо всякой подготовки она сделала быстрый шаг вперед и резко ударила демоницу ногой в живот. Камисори от неожиданности охнула и завалилась вперед, но упасть не успела.

Поочередно два кулака врезались в ее голову – справа и слева. Демоницу снова отбросило в сторону. Капли крови слетели с ее лица. Она повалилась на бок, но тут же снова оказалась на ногах. Теперь Камисори не была сонной. Она выпрямилась во весь рост, глаза ее пылали яростью.

Но Рэми больше не собиралась договариваться. Она и изначально не собиралась этого делать. Договоры с демонами до добра не доводят, поэтому самый толковый агент господина Ватанабэ всегда предпочитал дипломатии принуждение.

Камисори взвизгнула и сделала выпад.

Растопыренные пальцы пролетели в сантиметре от носа Рэми, вызвав лишь легкую усмешку противницы. Уклонившись, она не только сохранила себе жизнь, но и незаметно достала из сумочки предмет, похожий на тонкое конусное шило. Блестящая игла выскользнула из деревянной рукоятки и с механическим щелчком накрепко застыла, превратившись в оружие.

Камисори увидела иглу слишком поздно.

Она снова бросилась на Рэми, целясь в лицо и при этом стараясь не упускать из виду ее приподнятый кулак. И как только сжатая рука дернулась к ее виску, демоница нырнула в противоположную сторону. Здесь ее и ждало стальное шило, пропитанное запретной магией Туманных садов.

Камисори вскрикнула, ее бок словно обожгло льдом. Опустив глаза, она увидела, как отлетает от ее живота кулак Рэми с заколдованным оружием. В животе осталось маленькое розовое отверстие, напоминающее ротик малька. Крови не было. Из отверстия показалась прозрачная капля, похожая на смолу.

Демоница прижала к ране ладонь и попыталась отступить, но сделала это слишком медленно. Через секунду ее настигли еще два удара – теперь в грудь. От каждого попадания она содрогалась всем телом.

Рэми победно надвигалась на жертву.

Еще пара десятков ударов, и демоница растеряет все свои силы, превратившись в послушный мешок с костями. Некогда смертоносная, да, но скоро – жалкая и безвольная. Господин Ватанабэ был умен и всегда имел под рукой средства для усмирения непокорных обитателей садов. После ее приведут в себя, не оставив следов от ран. Она же демон, что с ней станется?

Цепкая рука в перчатке схватила Камисори за горло и резко дернула вверх, вынуждая подняться на цыпочки. Смакуя каждый удар, Рэми несколько раз с наслаждением всадила жало в мокрый от холодного пота живот. После чего отбросила демоницу в сторону и размяла уставшее плечо.

Демоница в очередной раз упала на траву, но сил, чтобы подняться, у нее уже не было. Она осталась стоять на коленях.

Рэми прикинула, куда бы практичнее нанести финальные удары, чтобы окончательно парализовать жертву. Пусть это будет глаз, решила она, прищурилась и аккуратно замахнулась перед лицом демоницы.

Камисори медленно подняла руки, закрывая голову.

Жест этот был так наивен и беспомощен, что Рэми невольно усмехнулась. Все получилось настолько легко, что…

Додумать она не успела.

Прикрывая лицо, Камисори вовсе не пряталась. Улучив благоприятный момент, она ловко метнула руки к затылку, одним движением распуская свою белоснежную косу.

Рэми разгадала ее задумку, но времени, чтобы увернуться, не было. Демоница рывком пригнулась к земле, а ее молочные волосы молниями подлетели к руке, сжимающей стальную иглу. Распущенные локоны слизнули кожу с руки Рэми вместе с перчаткой и шилом, оставив от запястья мокрую красную головешку с подрагивающими пальцами.

– Что… – Рэми отпрянула.

Не веря глазам, она уставилась на окровавленную руку.

Камисори же поднялась на одно колено и снова дернулась всем телом, придавая густым волосам импульс для нового удара.

Волосы вскользь прошлись по обнаженным ногам Рэми, срывая с них кожу вместе с тонкими кусками мяса.

Следующий удар пришелся на поясницу.

Густые волосы демоницы распустились окончательно. Камисори чуть придержала их, когда белоснежная грива, щедро испачканная кровью, обхватила талию противницы. Словно повинуясь неведомому сигналу, локоны зашевелились. Тонкие пряди скользнули под платье, опутывая шею, плечи и бедра Рэми, застывшей от ужаса. Целой рукой она ухватилась за волосы Камисори и попыталась оттянуть смертоносные путы прочь. Безуспешно. Девушка-агент почувствовала, как сползает кожа с ладони, а кости запястья плавятся, будто пластилин под солнцем. От боли она не могла сделать выдох. Воздух застыл в груди свинцовым шаром.

Камисори, улыбаясь, выдержала еще мгновение, а после резко дернула шеей, забрасывая волосы обратно себе на спину. Мокрые локоны, густо пропитанные кровью и похожие теперь на морскую траву, возвращаясь, смачно шлепнулись между лопаток, закрывая изящную впадинку вдоль позвоночника.

Рэми по-прежнему стояла.

Она была похожа на тигрицу, исполосованную кроваво-красными полосами. Изодранное платье прилипло к изрезанному телу. Черные волосы облепили плечи, словно паучьи лапы. Рэми качнулась, сделала робкий шаг и упала, сложившись как марионетка, у которой обрезали нити.

Не вставая с колен, Камисори дотянулась до вымазанной в земле и крови толстовки и с трудом натянула ее на дрожащее тело. Она тяжело дышала, каждое движение вызывало судороги.

Упираясь ладонями в смятую траву, она еще какое-то время восстанавливала дыхание. Боль и онемение не отступали. Запретная магия садов работала отлаженно – в нормальное состояние ей предстояло вернуться нескоро.

Но она победила.

Камисори улыбнулась и протянула руку к шее поверженной противницы. Из открытой раны бойкими толчками продолжали выплескиваться алые ручейки. Демоница погрузила два пальца в разрез, раздвигая края. На ладонь брызнула приличная порция горячей крови. Камисори подержала руку под напором, а после старательно облизала пальцы.

* * *

Кейн и Хитоми отыскали небольшую деревянную лавочку рядом с изогнутой сосной и устроились под ее ветвями. Серое небо заметно посветлело, да и погода приукрасила их уединение: подул теплый ветер, в воздухе запахло свежестью.

Заросли черного леса были скрыты от них деревянными зданиями. Если не всматриваться в темные верхушки деревьев, не вслушиваться в протяжный гул, исходящий из глубины чащи, то можно было спокойно наслаждаться минутами покоя.

Время прогнуло лавочку посредине. Некогда плоская доска треснула, но еще держалась. Сидящие по краям, Кейн и Хитоми невольно вынуждены были склониться друг к другу, их плечи соприкасались.

Некоторое время они просто молчали.

Картина массового убийства в додзе и вид плотоядной Камисори удручали обоих.

– Кейн… – наконец произнесла Хитоми. – Помнишь, в поезде ты говорил про свои чувства и про обещание, данное демону…

– Так. Все так, – кивнул он.

Между друзьями никогда не было кокетства, за годы знакомства они ни разу не отказывались от своих слов и всегда были готовы извиниться, если сказали что-то лишнее.

– Твое отношение к Камисори… Оно изменилось? – Хитоми задавала этот вопрос сразу для двоих. Она хотела услышать ответ Кейна и почувствовать собственную реакцию на произнесенное вслух.

– Возможно, – спокойно ответил Кейн. Его краткость не была вызвана желанием скрыть что-либо. Он был опустошен и не меньше Хитоми устал от сложных комбинаций из чувств и долга, опутавших их небольшое путешествие.

– Я просто хотела сказать…

– Я знаю, что ты хочешь сказать. И у меня нет ответа. Иногда я чувствую, как сердце мое наполняется теплом при ее улыбке. И я чувствую, что это взаимно, ведь Камисори точно так же смотрит на меня. А иногда я вижу просто чудовище, которое жаждет крови и использует меня для своих целей. И не только меня – она использует нас. Прости.

– Так почему ты потворствуешь этому? Только из-за обещания?

– Странное дело, Хитоми. Возможно, настолько велика сила очарования, но даже когда я подозреваю, что обманут… Даже когда мне кажется, что Камисори лжет и все ее чувства – лишь иллюзия… В эти моменты больше всего на свете я желаю, чтобы наивность вернулась и чтобы я снова обманывался и верил в эту призрачную любовь. Глупо звучит, да?

Хитоми вздохнула и плотно сжала губы. В моменты откровений красноречие покидало ее. Она быстро прикидывала в уме варианты ответов, чтобы как-то перевести Кейна в русло здравомыслия, но каждое возможное предложение казалось тупиком.

– Я вот прямо сейчас мог бы развернуться и уйти, – сказал Кейн. – Но ты права, ведь есть еще обещание демону. Если я уклонюсь от договора, пострадает мой самый близкий человек. Пострадаешь ты. Я был чертовски глуп, но теперь бессмысленно об этом сокрушаться. Все перечисленное приводит нас к простой формуле, Хитоми. Понимаешь?

Хитоми кивнула. Она могла бы возразить, что нужно наплевать на договор. Что стоит просто уйти, и вместе они справятся. Что гораздо хуже быть игрушкой в руках темных сил… Но она знала своего друга и могла заглянуть в его душу. Он не отступится. Любые сомнения с ее стороны будут выглядеть глупо. Если Кейн значит для нее больше, чем собственная жизнь, – она пойдет с ним до конца. Запутанные чувства, сомнения и долг привели Кейна к краю пропасти… Это Хитоми понимала. В конце концов, Кейн не знал о ее тайной любви и видел в ней лишь надежного друга. Что сделал бы друг в такой ситуации? Помог бы пройти все испытания и найти все ответы.

– Мы идем до конца? Идем до острова Рю? – спросила она, стараясь говорить спокойно.

– Да. Только этот вариант. Мы довезем Камисори до острова. Это оградит тебя от беды, угрозу которой я невольно навлек. И сам я наконец-то разберусь в своих чувствах. Если все было обманом – наваждение должно оставить меня, больше не будет смысла использовать мои сердце и разум. Договор будет исполнен. Если чувства останутся, когда между мной и Камисори уже не будет обязательств, значит весь этот страшный маршрут не был ошибкой. И мне будет стыдно из-за своих сомнений. Кто знает – возможно, это все-таки дорога к счастью?

Внешне сохраняя хладнокровие, Хитоми с трудом сглотнула. Если бы только Кейн знал, сколько страсти горело у нее внутри. Близость друга пьянила, а жестокие перспективы сводили с ума.

– Знаешь, Хитоми… – Кейн взял ее за руку и заглянул подруге в глаза. – Мне иногда кажется, что я – как и демоницы в садах – заперт в невидимой паутине заклятий. Опутан нитями, каждое прикосновение к которым причиняет боль… Что с тобой? Ты плачешь?..

Хитоми аж подскочила, услышав вопрос Кейна. Не может быть! Разве она не взяла под контроль свое тело?! Ее лицо вспыхнуло огнем, когда она ощутила предательскую каплю, скользнувшую по щеке. Хитоми дернула рукой, пытаясь смахнуть слезу, но сделала этим еще хуже. Теперь все выглядело так, будто она испугалась и старается скрыть эмоции… Ужасно нелепая ситуация!

Спасение пришло с неожиданной стороны.

Из ближайших кустов к лавочке вышла Камисори.

Демоница снова закуталась в свое нехитрое облачение, позволяющее спутникам оставаться рядом с ней в относительной безопасности. Но выглядела она ужасно. Вымазанная в грязи и крови, со слипшимися волосами, кое-как сплетенными в косу, Камисори едва держалась на ногах. От каждого шага ее шатало из стороны в сторону – и на этот раз, очевидно, не от голода. Белое лицо приобрело серый оттенок, а глаза затянула мутная пленка.

– Что с тобой?! – Кейн бросился к демонице и подхватил ее под локоть, немедленно испачкав свой пиджак крошками свернувшейся крови. – Она ранена!

Хитоми тоже заметила, что Камисори крепко досталось, но на помощь не поспешила. Пока Кейн провожал демоницу до лавочки, где совсем недавно сидел с Хитоми, девушка подбежала к кустам, пригнулась и выглянула через ветви на дорогу и домики.

– Ранена? – тихо повторила Хитоми. – Значит, здесь есть кто-то, кто представляет угрозу…

Она прислушалась, но раздражающее карканье вконец осмелевших ворон перекрывало любые звуки, способные сообщить о приближении врага.

– Никого нет, – прошептала Камисори. – Больше никого нет.

– Кто это был? – спросил Кейн. – Кто напал на тебя?

– Я знаю ее… Видела раньше. Эта женщина… Она работает на твоего отца. Кажется, она была и на станции, в Токио.

– Человек отца? – изумился Кейн. – В такой глуши? Откуда? Как они могли нас найти?

– Не знаю… – Камисори пожала плечами, бросив перед этим короткий взгляд на Хитоми. – Но эта женщина точно из Туманных садов. И она была вооружена…

Камисори приподняла край мокрой толстовки, демонстрируя плоский живот, усеянный розовыми дырочками. Кейн ужаснулся и протянул руку к телу демоницы, но вовремя остановил порыв.

– Да, да, – кивнула Камисори, – это оружие садов. Предметы, пропитанные заклятиями и способные истощать нас… Иметь такие раны не только очень больно… – Она помолчала, подбирая слова. – Не только больно, но и очень тяжело…

– Где она? – Кейн подбежал к Хитоми и тоже осмотрел дорогу, прилегающую к заборам и домам.

– Я ее уничтожила, – улыбнулась Камисори, и друзья обернулись, одновременно почувствовав зловещую сталь в ее голосе. Камисори сидела на лавке, согнувшись почти пополам. Ее глаза по-прежнему были мутными, а тело покачивалось. Но на лице блуждала довольная улыбка. Этот хищник не только уничтожил сильного противника в кровавом бою, но и получил в качестве добычи сочный кусок его мяса. Камисори наслаждалась триумфом и не пыталась это скрыть.

У Хитоми от ее улыбки пробежал по спине холодок.

– Она убита? – подытожил Кейн. – Это хорошо. Но вопрос остается открытым. Как она выследила нас? Мы полдня мчались под землей в неизвестном даже нам самим направлении! Мы избавились от телефонов и никому не сообщали, куда двигаемся!

Хитоми прикусила губу. Внутренний карман ее пиджака незаметно отвисал под тяжестью мобильного телефона. «Возможно, сейчас не лучший момент, чтобы объяснять, как и почему он остался в моем кармане», – подумала она.

– Впрочем, я уже ничему не удивляюсь, – покачал головой Кейн. – Снова это жуткое небо сворачивается в узлы… Хитоми, я начал узнавать эти знаки… Ничего хорошего – вот что они говорят. Мы положились на то, что учитель твоего брата укажет нам дорогу. Это было бы здорово, да, но и учитель, и его ученики мертвы! Куда идти? В какой стороне побережье? Полагаю, оно где-то там… Или не там… Как так получилось, что теперь этот жуткий черный лес вокруг нас?! Идти через него мне совсем не хочется… Что скажешь? Куда двинемся?

– Кхе-кхе… Сожалею, что прерываю. Но вы никуда не двинетесь, – раздался глухой мужской голос со стороны дороги.

Под тень скрюченной сосны вышел Кабан. Следом за ним – две почти точные копии.

Братья были шумной командой. Они не могли тихо перемещаться по городу и не смогли бы тихо перемещаться на природе. Но гвалт вороньей стаи позволил им подойти к беглецам незамеченными.

Словно три береговых утеса, выстроились они перед изумленными друзьями. На каждом – одинаковые темные пиджаки, застегнутые на все пуговицы. Бритые головы были покрыты крупными каплями пота. Пухлые щеки и грузность создавали обманчивую картину неповоротливости Кабана и его огромных братьев.

Кейн и Хитоми молчали. Камисори сжалась в комок. Сил для новой битвы у нее не осталось.

– Нам нужно не так уж и много, – продолжил Кабан. – Мы забираем эту белобрысую паршивку и уходим. А вы можете дальше наслаждаться прогулкой. Если у господина Ватанабэ и есть вопросы к кому-то из вас, то нас это не касается. Все.

Кабан направился к демонице, на ходу засучивая рукава. Камисори оскалилась. На руках Кабана красовались точно такие же перчатки, какие недавно она видела на руках Рэми.

Братья двинулись следом, словно привязанные нитью.

Хитоми быстро сосчитала про себя до трех и шагнула поперек пути троицы.

Кабан посмотрел на Хитоми и скривился. Воспоминания о предыдущем поединке с этой тощей девчонкой не беспокоили его самолюбие. Он прекрасно знал, что лишь нелепое стечение обстоятельств позволило ей в прошлый раз одержать победу и удрать. Что помешает ему сейчас? Да ничего. Другое дело, что возиться с недорослями не входило в его любимые забавы. Ну, переломает он ей все кости… так и невелика заслуга.

Хитоми смотрела, как приближается громада и неспешно нависает над ней. Серого неба было все меньше, огромных плеч – все больше. Бить надо первой, тогда будет хоть какой-то шанс. Скорость, точность и реакция – все еще при ней, и пусть урчит от голода желудок, но она сможет противостоять троим здоровякам.

– Слушай… – начал Кабан, совершая ту же самую ошибку, что и в прошлый раз. Он недооценил скорость Хитоми, ее способность перемещаться и длину ног. Девушка решительно выступила вперед, будто намереваясь пройти сквозь противника. Кабан даже не успел прикинуть расстояние для удара, как с удивлением обнаружил, что перед ним никого нет. Хитоми резко сместилась под его правую руку и тут же роскошным круговым движением припечатала свою стальную голень поперек рыхлого живота.

Если бы ее противник был из теста, нога Хитоми рассекла бы его пополам.

Он отступил назад, но, опять же, сделал это недостаточно быстро. Хитоми успела сменить стойку и сначала отправила одну ногу в уже знакомое бедро Кабана, ушибленное на станции, а следом – развернувшись вокруг оси – красиво вонзила твердую пятку в его маленькое ухо.

Кабан рассвирепел.

Удары девчонки были болезненны и, несмотря на толстую кожу, достигали своей цели. С каждым попаданием Кабан чувствовал, как что-то внутри обрывается, спазмирует и воет от беспомощности. Пора было с этим заканчивать.

Кабан сунул руку в пиджак и резко развернулся к Хитоми. Короткая телескопическая рукоятка металлической дубинки разложилась в увесистый прут, переходящий в стальную пружину, на конце которой угрожающе раскачивался набалдашник. Хитоми едва успела увернуться, услышав свист металла возле своего уха.

Зажатый в здоровенном кулаке Кабана стержень был похож на среднего размера лом. Со скоростью вертолетной лопасти пружина засвистела вокруг головы Хитоми, которой пришлось спасаться и искать пространство для контратаки. Сделав кувырок назад, она рассчитывала выиграть время и место, но неожиданно ощутила, как врезалась во что-то твердое. Это были ноги Большого. Едва худенькая Хитоми ударилась об эти могучие столбы, Большой тут же обрушил на девушку сразу оба кулака.

Хитоми увидела падающие сверху руки-кувалды и сработала на опережение. Сжавшись в комок, она резко оттолкнулась и выпрямила ноги, взлетая в воздух. Кулаки Большого стремительно обрушились на нее сверху, но Хитоми была быстрее. Ее острый локоть, словно молоток, врезался в подбородок гиганта.

Челюсть противника лязгнула, руки обмякли. Он отступил назад, давая Хитоми возможность метнуться следом и ускользнуть от очередного удара стального набалдашника.

Но был еще и третий брат.

Очень Большой был слишком огромен для маневренных поединков. Обладая сокрушительной силой, он берег ее для одного-единственного удара. И возможность представилась.

В очередной раз отпрыгивая от телескопической дубинки, Хитоми низко пригнулась, неудачно присела и оказалась на пути тяжелого ботинка. Нога летела прямо в ее лицо. Мгновения хватило Хитоми, чтобы осознать ужас ситуации: времени на спасение не было.

Она широко раскрыла глаза, веря в свою звезду и до последнего ожидая от судьбы спасительной подсказки, но та и не понадобилась. Удар Очень Большого до нее не долетел…

…С первых же секунд боя Кейн бросился подруге на выручку. Но если опытная Хитоми порхала среди рук, ног и оружия свободно, как мотылек, то Кейн никак не мог найти подходящий момент, чтобы встрять в противоборство хрупкой девушки и трех здоровяков. Каждый раз, когда он приближался, перед его носом мелькали металлическая дубинка или крепко сжатый кулак.

Поймав наконец идеальный момент, Кейн ринулся на самую здоровенную фигуру и всем своим телом ударил в бок Очень Большого. Это произошло в то самое мгновение, когда Хитоми уже мысленно прикидывала, сколько зубов у нее останется после столкновения с ботинком противника – и останутся ли они у нее вообще.

Сбитая с курса нога Очень Большого пролетела мимо, Хитоми откатилась и быстро вскочила на ноги. Они стояли с Кейном плечом к плечу – напротив троих гигантов, тяжело переводящих дыхание.

При всей скорости Хитоми и всем бесстрашии Кейна силы были явно неравны. Хитоми оценила ситуацию в тот момент, когда поняла, что спасена от сокрушительного удара, и теперь в ее руках сверкали смертоносные танто. Она в мгновение ока отстегнула ножи с бедер, едва не распоров юбку в клочья, и выставила оба клинка перед собой.

– Фу-у… – неожиданно протянул Кабан. Его ухо раздулось как слива и стало фиолетовым.

Кабан как-то по-детски сморщил физиономию. Он не любил ножи и терпеть не мог порезы, даже когда они украшали поверженные тела его противников. Поэтому, собственно, и предпочитал бить и ломать.

Хитоми плотно стиснула губы. Готовая к немедленной атаке, она медленно вырисовывала ножами восьмерки перед собой.

– Ладно, – сказал Кабан.

Повисла тишина. Пауза длилась долго, но никто из противоборствующих сторон не двинулся с места.

– Ладно, – повторил он. – Вы хотите драться. Это глупо, но я понимаю. И принимаю. Хорошо, будем драться.

– Дайте нам уйти! – выкрикнула Хитоми.

– Молчи, – впервые нарушил молчание Большой. Его голос прозвучал как похоронный удар колокола.

Неспешно он расстегнул верхнюю пуговицу своего темного пиджака. Потом следующую. Когда его пиджак распахнулся, Хитоми затаила дыхание от изумления и ужаса.