– Молчи… – повторил Большой и расправил плечи, сбрасывая пиджак на землю. Пиджак был надет на голое и абсолютно безволосое тело. Большой не был фактурно мускулист, но крепкие мышцы под кожей все же просматривались.

То, что до этого казалось под одеждой огромным животом, теперь выглядело совсем иначе.

Под пиджаком у Большого располагались сложенные одна поверх другой… еще две руки! Они обхватывали торс, и казалось, что за спиной у гиганта кто-то прячется. Скинув пиджак, Большой неспешно выпрямил все четыре конечности и поочередно размял каждую, похрустывая локтями. В каждом его кулаке поблескивала железная телескопическая дубинка с набалдашником. Прямо как у Кабана.

Четырехрукое чудовище улыбнулось застывшей от изумления Хитоми и, словно забавляясь, кивнуло в сторону самого крупного брата. Очень Большой последовал примеру Кабана и принялся расстегивать свой пиджак.

Хитоми лихорадочно соображала. Бежать – не вариант. Камисори обессилена и еле переставляет ноги. Их догонят в несколько шагов. Бросить ее? Не согласится Кейн. Драться?

Очень Большой тоже ничего не носил под пиджаком. И тоже скрывал кое-что под ним. Теперь и его габариты были объяснимы: под пиджаком у самого огромного брата Кабана были спрятаны две пары могучих рук. Дубинки, похоже, Очень Большому были не по вкусу – на кулаках его тайных рук красовались внушительные кастеты. Смертоносные куски стали были покрыты царапинами и вмятинами. Это оружие не раз бывало в бою.

«Хорошо, что их всего трое», – отметила Хитоми про себя. Большее количество конечностей у одного человека ее воображение отказывалось представлять. Кто это вообще? Люди? Демоны? Мутанты? Без разницы! Хитоми только крепче стиснула рукояти своих танто, которые начали подрагивать в ее пальцах, предвкушая опасность и драку. Хитоми нашла в себе силы улыбнуться: без боя она не отдаст ни Кейна, ни его кровожадную подругу.

Она бросила взгляд на лавочку. Камисори выглядела все такой же небоеспособной.

«Эх ты… Смертоносное оружие… – подумала Хитоми. – Почему опять у нас драка, а все твои таланты оказываются бесполезны?»

Кейн все так же стоял рядом, подняв кулаки к подбородку, и исподлобья рассматривал надвигающуюся на них угрозу.

Словно по команде, все братья встряхнули металлическими рукоятками, пружины вылетели наружу, набалдашники угрожающе засвистели в воздухе.

– Хорошо, – сказал Кабан. – Давайте подеремся. Мы переломаем вам руки и ноги. Тебе, дурочка, я лично сломаю спину. Парень останется жить, но поумнеет. Потом мы заберем демоницу и уйдем. И это был ваш выбор.

Высокая черная фигура приблизилась молча. Но все участники конфликта заметили ее одновременно. Сложно не заметить человека такого роста и такой необычной внешности.

– Ты что за хрен? – спросил Кабан.

– Меня зовут Мурена. – Высокий человек в черном кожаном плаще кивнул. Его широкополая шляпа слегка качнулась и тут же вернулась на место. Жест был столь коротким, что выглядел как насмешка.

– Пошел отсюда, деревенщина, – гулко бросил ему Очень Большой. Он поигрывал всеми шестью руками, бросая в воздух короткие легкие удары. Ему не терпелось пустить в дело кулаки и кастеты.

Устрашающий вид многоруких бандитов не произвел на человека в черном плаще никакого эффекта. Он посмотрел из-под шляпы на трех полуобнаженных чудовищ, потом перевел взгляд на застывших в недоумении Кейна и Хитоми.

– Друзья, – обратился к ним человек в шляпе. – Будьте любезны, забирайте это очаровательное создание и скорее покидайте это место. Здесь будет небезопасно. Я готов гарантировать сохранение ваших жизней. Но не готов обещать, что вы не получите травм. Поэтому поскорее уходите.

– Кто ты такой? – крикнул Кейн – Почему мы должны тебя слушать?

Человек вздохнул.

– Я Мурена, – пояснил он, словно общаясь с ребенком. – Сейчас я выпотрошу как рыбу вот этого невоспитанного дурня, а потом и его дружков. Вам лучше уйти. Я вас спасаю, если так понятнее звучит.

– Кого ты назвал дурнем! – Кабан перекинул дубинку из руки в руку и двинулся на высокую фигуру.

– О, подождите буквально пару мгновений, – попросил Мурена, сложив ладони в мольбе. – Я готов к бою, но только… через несколько секунд. Досадная мелочь, право…

От наглости Кабан застыл на месте, удивленно распахнув глаза. Но еще больше он изумился, когда из-за кустов вышел маленький мальчик в легкой красной ветровке. Ему было лет пять, не больше. Мальчик на ходу застегивал шорты. Очевидно, он задержался по нужде.

– Что… – Кабан был в ярости. – Что тут вообще происходит?!

Он переводил пылающие огнем глаза с Хитоми, все еще не опустившей ножи, на высоченного Мурену, который ласково трепал лохматую голову мальчика в красной куртке. Мало что могло настолько вывести Кабана из себя, но сегодня это кое-кому удалось. Наконец Кабан определился, кому же первому достанется порция его безудержной ярости. Он ринулся на Мурену, замахиваясь своим страшным оружием и рассчитывая, что набалдашник прилетит в дурацкую черную шляпу как раз в момент сближения.

Того, что произошло следом, не ожидал никто.

Даже Кейн, который привык к ужасам и экзотике Туманных садов с детства. Даже Хитоми, которая выросла на уличных драках и только что увидела четырехрукого и шестирукого противников одновременно. Даже Кабан, который привык к виду своих братьев, изуродованных опытами господина Ватанабэ.

Человек в длинном плаще спокойно смотрел на приближающегося Кабана и все шире растягивал свою широкую улыбку над не менее широким подбородком. Глаза его были скрыты шляпой, но зону атаки он видел отлично. И когда Кабану оставалось всего-то ничего, чтобы дотянуться смертоносной пружиной до головы наглеца…

…Мурена чуть наклонился к мальчику, уверенно и плотно обхватил мощными ладонями детские запястья… и с силой дернул их в разные стороны, с треском разрывая нежные мышечные волока и выдергивая руки из плечевых суставов…

Два фонтана крови брызнули из опустевших рукавов. Под их напором мокрая курточка пошла волнами на худеньком теле.

Однако мальчик не зажмурился и не дрогнул. Лишившись рук, он поспешно отскочил на безопасное расстояние.

Кабан видел происходящее в момент финального броска и уже не смог остановить свой удар. Видел он и совсем невероятное: руки ребенка, зажатые в крепких ладонях Мурены, в той своей части, которая вынырнула из рукавов красной курточки и должна была бы заканчиваться кровавыми ошметками, неожиданно превращались в два внушительных лезвия!

Мурена оказался перед Кабаном, вооруженный двумя острейшими клинками, вместо рукояти у каждого из которых была оторванная детская рука.

Недоумение поразило Кабана сильнее, чем ненависть к противнику. Где могли скрываться эти мечи? Внутри ребенка? Как они умещались внутри маленького хрупкого тела? Почему мальчик остался невозмутим после таких увечий?.. Еще множество вопросов могло бы захватить Кабана, если бы он не налетел на эти самые клинки.

Первый вонзился ему пониже солнечного сплетения и филигранно прошел снизу вверх, рассекая грудную клетку и лицо, задранное к серому небу.

Одновременно с этим второй клинок, все еще красный от крови ребенка, легко полоснул поперек руки Кабана, сжимающей железную палку с набалдашником на пружине. Отсеченная рука завертелась в воздухе, все еще цепляясь за оружие.

Повинуясь остаточному импульсу, целая рука Кабана метнулась в лицо Мурены, но и она тут же была ловко отсечена. Взмах меча случился одновременно с коротким ударом вторым лезвием поперек уже вспоротого живота.

Все мягкое и теплое, что скрывалось внутри здоровенного бандита, вывалилось через крестообразный разрез. Рассеченная надвое голова брякнулась осколками затылка на землю.

– Бежим, – коротко сказала Хитоми Кейну.

Они подхватили под локти податливую Камисори и устремились к черному лесу так быстро, как могли.

В последнее мгновение перед тем, как углубиться в чащу, Хитоми обернулась и бросила еще один взгляд на грозного Мурену, надвигающегося на противников. Этот взгляд, конечно, был лишним. Она и без того знала, что человек, чудесным образом спасший их от погибели, был персонажем из ее ночного кошмара. Именно он, Мурена, преследовал ее. Гнался за ней сквозь дома и улицы, пропитанные черным туманом, и каждую ночь говорил одну и ту же фразу: «Сделай то, что он попросит».

«Вот я и сделала то, что просил Кейн… И, получается, сделала то, что просил этот Мурена… – подумала Хитоми. – Кто бы знал тогда, в какие кровавые глубины нам предстоит погрузиться…»

* * *

Большой и Очень Большой не дрогнули, увидев ужасную гибель своего брата. Пропитанные магией Туманных садов, изменились и они. Не только тела приобрели форму и мощь машин для убийства, но и разум их соответствовал сосудам, в которые был заточен. Они больше не выглядели безобидными увальнями, глупыми и прожорливыми простачками. Установка на уничтожение, заложенная в их головы магией садов, мгновенно преображала лица и фигуры.

Враг был прямо по курсу, промедление не имело смысла.

Братья двинулись на неподвижного Мурену. Чужак спокойно ждал их приближения, аккуратно разведя мечи в стороны и наблюдая, как кровь стекает с них ленивыми каплями. Безрукий мальчик устроился на покосившейся лавочке и невозмутимо созерцал продолжение схватки. Потоки крови из его тела иссякли. Маленькие ножки не доставали до земли, и он свободно болтал ими в воздухе.

Братья оценили степень опасности противника и, не сговариваясь, атаковали его одновременно, намереваясь использовать свои преимущества: численное превосходство, количество вооруженных рук и ударную мощь. Мурена, конечно, был высок и обладал могучим телом, но сравнение было не в его пользу: летящие в атаку братья Кабана были похожи на огромных разгневанных бегемотов.

Четырехрукий бандит размахивал дубинками, будто мельница, которая сошла с ума и побежала по полю, собираясь смести все на своем пути.

Шестирукий тяжеловес, не тратя лишнюю энергию, надвигался на врага, заходя сбоку. Очень Большой явно учитывал направленный на него меч и больше создавал видимость нападения. Его замысел легко считывался. Всем своим объемом он отвлекал противника и выжидал, когда брат окажется достаточно близко, чтобы вынудить Мурену повернуть оба меча в сторону атакующего. Вот тогда-то шестирукий гигант врубит полную мощь и налетит на Мурену сзади, чтобы превратить его спину и затылок в кашу при помощи шести тяжеленных кастетов.

Мурена усмехнулся такой нехитрой тактике. Впрочем, он и до этого не видел в этом бою серьезных интеллектуальных задач. Здоровяки были примитивными колотушками, и весь их боевой интеллект годился лишь для городского рэкета и бандитских разборок.

Свою скорость он продемонстрировал. А вот гибкость – еще нет. Самое время удивить глупых здоровяков.

Вопреки ожиданиям, Мурена не встал в боевую стойку, чтобы встретить летящие на него четыре стальные дубинки. Он повернулся к ним спиной, низко присел, почти до земли, и атаковал своим кошмарным оружием ноги Очень Большого.

Оба меча прошли горизонтально – один поверх другого. Будто не встречая препятствия, один из клинков аккуратно прошел через ноги противника чуть выше колен, второй – чуть ниже.

Срезанные словно соломенные снопы, ноги развалились на куски. Сверху на них немедленно рухнуло шестирукое туловище.

Мурена позволил себе секунду передышки, чтобы удовлетворенно хмыкнуть над поверженным противником. После – стремительно сместился в сторону и снова оказался перед лицом Большого, который к тому времени сбавил скорость и судорожно соображал, что же предпринимать теперь. Количество братьев внезапно снизилось до критического, а прямо перед его носом замаячила вовсе не иллюзорная перспектива присоединиться к валяющимся вокруг кускам мяса.

Большой привык нападать толпой, и сейчас его программа давала сбой. Снова идти вперед, следом за судьбой братьев? Или отступить? Такое слово ему было незнакомо. В городе не было необходимости отступать. Как вообще отступают? Пятятся? Или сразу бегут? Нет, если побежать – это бегство, а не отступление… Хорошо бы так отступить, чтоб потом снова… Когда будет удобный момент…

От размышлений его отвлек глухой звук – удар о землю. Какой-то предмет упал перед ним, а следом еще один. И еще два.

Большой ощутил прохладу в плечах и попытался поднять руки, которых у него уже не было. Холод плавно перешел в огонь: окровавленные культи пылали.

Мурена, стоящий у него за спиной, захохотал.

Большой чувствовал холод на своей шее и догадывался, что это означает. Холодок блуждал внутри мышц, покалывал горло.

«Нет, – сказал себе Большой. – Это не могут быть мои руки!»

Он наклонил голову, и жесточайшая досада коснулась его сердца. Действительно, все четыре его руки, отсеченные от самых плеч, валялись на земле вместе с дубинками.

Во время наклона лед в шее заиграл, заискрил и перешел в огонь. Отсеченная еще раньше рук, голова Большого качнулась и, отделившись от тела, тоже упала на землю.

Мурена стряхнул с мечей кровь и посмотрел на мальчика, жестом подзывая к себе.

Мальчик ловко спрыгнул со скамейки, словно никаких ран у него не было, и они вместе направились к черному лесу – туда, где совсем недавно скрылись Кейн, Хитоми и сбежавшая из Туманных садов демоница Камисори. Мальчик шагал молча, а Мурена продолжал громко смеяться.

Серое небо мрачнело от туч, облака опустились так низко, что коснулись верхушек деревьев. Серая туманная пелена заклубилась, всасывая в себя черное покрывало листьев. Вскоре и небо, и лес стали одинакового цвета. Контуры и очертания предметов дрогнули, отдаваясь во власть оттенков темноты. Темнота не была непроглядной, она была похожа на застывшую в моменте песчаную бурю, сквозь которую хорошо видно направление, но глаза закрываются сами собой, израненные маленькими острыми песчинками, летающими повсюду. Так и наступившая темнота, казалось, состояла из мелькающих в воздухе черных точек. Песчинки тьмы двигались и замирали, смазывали картинку и превращали пейзаж в некачественную видеозапись с пониженной яркостью.

Мурена с мальчиком давно скрылся за деревьями, но смех его еще гулял между пустыми деревенскими домами. Он звучал в окровавленном додзе, заваленном трупами, и заставлял вздрагивать вечно голодных ворон. Птицы заметно притихли после появления песчинок тьмы, но так и не оставили мясное пиршество.

Смех Мурены пролетел и по задним дворам, сотрясая высокую декоративную траву и ударяясь о доски заборов.

Коснулся он и окровавленного тела девушки в некогда белом платье, лежащей в луже собственной крови. Ее раны были ужасающими, плоть кусками свисала с костей.

Девушка дернулась.

Пальцы ковырнули влажную землю, зажимая горсть в кулаке.

Почувствовав это незаметнее прикосновение, земля отозвалась. Почва под телом Рэми затрепетала, задрожала и со свистом втянула воздух, пропитанный темными песчинками. Словно пористая губка, земля напиталась темнотой, растворенной в тусклом дневном свете, и шумно выдохнула тяжелые испарения в бледное лицо мертвой девушки, в ее забитые кровью ноздри и остекленевшие глаза…

Рэми моргнула, стряхивая влагу с ресниц, пошевелилась и попыталась подтянуть к животу ногу, изрезанную волосами Камисори. Сил не хватало. Повторная попытка тоже оказалась тщетной.

Рэми жадно повела носом и уткнулась в землю, которая только что вдохнула в нее вторую жизнь.

Посиневший рот оскалился, зубы впились в рыхлые комья, пропитанные кровью. Рэми жадно ела, набивала живот мокрой землей и чувствовала, как новая жизнь наполняет ее, дает силу. Ела и втягивала носом воздух. Комочки земли с сипом проскакивали в легкие, но Рэми это не беспокоило. С каждым вдохом внутри остывшего тела набухали живительным соком песчинки тьмы и рыхлая земля.

Тело Рэми наполнялось силой, жизнью и желанием.

С вновь обретенной легкостью она поднялась на колени. Желание? Рэми принюхалась… Желание у нее было одно – догнать добычу. Она была где-то рядом. Ее добыча! У Рэми осталось незаконченное дело… Дело, которое нужно выполнить.

Все еще глядя в пустоту, она стянула изуродованной рукой перчатку и аккуратно убрала ее в сумочку, которая все еще была перекинута через плечо. Подобрала пропитанное магией шило и отправила его следом. Поискала вторую перчатку, но не нашла.

Пошатываясь и стягивая с себя обрывки платья, Рэми вышла на дорогу и огляделась. Тонкий аромат преследуемой добычи звал ее дальше – под крону кривой сосны. Вместе с лоскутами ткани она срывала с себя болтающиеся ломти кожи, не замечая какого-либо неудобства.

Рэми дошла до сосны. С каждым шагом сила ее прибывала. Дойдя до прогнувшейся лавочки, Рэми уже не шаталась. Ноги пружинили, бедра гудели от мощи, а набитый землей живот втянулся, став каменным. Туфли давно слетели. Босые ноги жадно хватали пальцами землю, словно пытались выжать воду из липких комочков. Шея и плечи ныли от нагрузки так, что Рэми попробовала перейти на четвереньки. Но должного облегчения не испытала и снова выпрямилась.

Она осмотрела лужайку рядом с лавочкой.

Кто-то устроил здесь жестокую драку. В траве валялись отсеченные руки и чьи-то внутренности, блестел металл.

Рэми поморщилась: она узнала запах мертвецов. Узнала, кому принадлежат эти изувеченные тела. «Поделом вам», – подумала она.

Внезапно ее внимание привлекло движение в куче останков, покрывавших лужайку. Темная взвесь, парившая в воздухе, не позволяла быстро сфокусировать взгляд, и Рэми сперва показалось, что к ней подбирается огромный шестилапый паук.

Присмотревшись, она поняла, что ошибается, и даже немного развеселилась. Это был не паук. Это был один из братьев Кабана. Обнаженный по пояс, он где-то потерял свои ноги. Очень Большой истекал кровью и проживал последние минуты своей жизни. Перебирая шестью руками, он медленно полз к Рэми. Пустое лицо человека, уже покинувшего этот мир, говорило о том, что тело двигается бессознательно и все маршруты жизни навсегда завершены.

Наблюдать за чужим концом не входило в задачи Рэми. Она окинула себя быстрым взглядом, оценила степень готовности к охоте и бегом устремилась в лес. Добыча ждет ее где-то там, среди деревьев. Девчонку нужно найти и убить.

В сумочке надрывался телефон. Господин Ватанабэ желал пообщаться со своим лучшим агентом, но Рэми это не интересовало.

* * *

– Обрати внимание. – Хитоми ежилась, осматривая поляну, на которой они остановились, чтобы наконец-то перевести дух. – Вокруг снова творится что-то странное… Все стало серым, черным… Где обычные цвета? Такое ощущение, что мы попали в старинный фильм. Какое сейчас время суток?

Кейн пожал плечами. Он усадил Камисори на поваленный ствол и осторожно приподнял край ее толстовки, чтобы рассмотреть раны.

– Не знаю, Хитоми, не знаю… – вздохнул он. – Если я до этого еще как-то списывал все на магию садов, то теперь… Да, я вижу. То, о чем ты говорила, окружает нас, но объяснить все это я не могу.

– Словно мы проваливаемся из одного мира в другой. Сначала поезд, теперь лес… Что это было под сосной? У меня в голове не укладывается то, что я видела. Многорукие бандиты… Это были люди твоего отца? Точнее – это вообще были люди?

– Да… Это люди отца. Я видел их на станции. И я видел их ранее – в садах. Громилы, они вышибают деньги из должников, работают с конкурентами. Вернее, вышибали и работали. Не понимаю: как они снова нашли нас?

– И ты знал, что они… что у них столько рук? Это вообще как? Не с рождения же такое? Это снова опыты твоего отца?

– Угу, – печально кивнул Кейн. – Так, все так. Все они раньше были обычными. Эти здоровяки и остальные… Опыты отца и матери касались не только демониц и развлечений. Родители много времени посвятили контактам с демонами. Искали разные способы взаимодействия и получения выгоды. Отца, конечно, больше интересовали деньги. А мать была просто одержима демонологией как наукой. Благодаря ее знаниям и настойчивости они приобрели все, что отец имеет и от чего получает немалый доход. После смерти матери отец практически не создает новых демониц для утех, не создает новых солдат. Эти трое – одни из последних. Учитывая специфику их профессии, у них весьма недолог срок жизни, в отличие от демониц. Кого-то убивают, кого-то разрывает его сущность.

– Сущность?

– Хм… Я не смогу объяснить подробно, но демоны, которых мать вытаскивала в наш мир, изначально не выглядят как девушки…

Кейн бросил взгляд на Камисори, но та сидела осунувшись и не обращала внимания на его рассказ.

– А как они выглядят? – удивилась Хитоми.

– Я и сам не знаю. Сущности очень недолго пребывают в своем истинном облике. Пока они не ускользнули обратно, в мир тьмы, их нужно вселить в кого-нибудь. Привязать к телу. У отца много связей, он находил для опытов юношей и девушек, а мать вселяла в них пойманные сущности. Контакт с потусторонним миром преображает человека. Сущность получала власть над разумом, но фактически застревала в чужом теле. Воздействуя на демона пытками и угрозами, отец с матерью заставляли сущность преображать полученное тело в сексуальный объект. Человек менялся до неузнаваемости – появлялась соблазнительная фигура и неземная красота.

Хитоми захотела спросить: как Кейн, зная всю подноготную создания демониц и понимая, что под личиной Камисори когда-то был другой человек, смог влюбиться в одну из них? Но она воздержалась от вопроса.

– Вот так и с этими громилами, – продолжал Кейн. – В них вселили какого-нибудь боевого демона, и тот преобразовал братьев… вот в такое. Думаю, это все работа отца: узнаваемо по отсутствию фантазии. Те, что создавала мама, выглядели повнушительнее и покрасивее. Но их больше нет в живых.

– Твоя мама погибла как раз во время таких опытов…

– Не знаю, чем они тогда занимались. Снова вытаскивали на свет какую-нибудь сущность… Знаю, что мать не смогла удержать демона и сущность ее убила. Отец был напуган и теперь прибегает к опытам крайне редко. Вот и вся история.

– Понятно… А что ты знаешь про человека, который на них напал? Он нас фактически спас… Он невероятно выглядит и так же невероятно сражается. Этот Мурена… Он тоже работает на твоего отца?

– Впервые его вижу. Не могу даже предположить, кто он и что ему нужно. Возможно, он просто случайно проходил мимо и решил нам помочь?

– Нет, Кейн, нет. Он совсем не просто так оказался рядом с нами. Я не хотела говорить, но… Я хорошо его рассмотрела и уверена: именно этот человек преследовал меня в кошмарах.

– Человек из твоего сна? Тот самый – в шляпе?

– Да! Ты же сам видел: и шляпа такая, и лицо! И голос такой же!

– Голос? Ты с ним во сне разговаривала?

– Разговаривала? – Хитоми смутилась. – Нет, но…

– Неважно. Нет, я не знаю этого человека. Думаю, хорошо, что он помог нам. Теперь еще и о нем размышлять? Вот уж нет, нам и так хлопот хватает. Надеюсь, мы больше его никогда не увидим.

– Уж как я надеюсь… – вздохнула Хитоми.

– Сильнее меня волнует совсем другой вопрос… – Кейн помахал перед собой рукой, стараясь разогнать парившую в воздухе пыль. Мучнистая взвесь, похожая на частицы черной пыльцы, волнами перемещалась между стволами деревьев. От взвеси хотелось чаще моргать, и она мешала сфокусироваться на предметах, находящихся в отдалении.

Кейн собирался сказать, что теперь, когда они чудом остались в живых и сохранили всех членов команды, неплохо бы задуматься о главном: куда, собственно, теперь направляться? Где расположен остров Рю? Друзей окружал черный лес, а в небе висели серые тучи, за которыми едва просматривалось бледное пятно солнца. Никаких внятных ориентиров. Все вокруг было одинаковым, и выбрать нужное направление не представлялось возможным.

Зазвонил телефон.

Хитоми привычно сунула руку во внутренний карман пиджака.

На экране светилась надпись: «Брат».

– Привет, сестричка! Скучала?

– О, братик…

Хитоми на секунду показалось, что все вокруг иллюзорно. Будто она снова находится в своем страшном сне, но внутри сна есть реальность – настоящая и родная. Голос брата вернул ей силы, она снова прикоснулась к источнику энергии и уверенности.

– Как ваше увлекательное путешествие? Вы уже на пути к острову?

– На пути? – Хитоми запнулась. Стоит ли говорить брату о судьбе, постигшей деревенское додзе и учителя Мато? Возможно, лучше сделать это позже, при личной встрече… Но как тогда передать ужас и нелепость положения, в котором они оказались? Если начинать говорить о трупах и жертвах – придется рассказывать все. О многоруких преследователях, о трупах в странном поезде, о судьбе несчастной Камисори и многое другое…

– Еще недавно были на пути… Мы нашли деревню, все как ты и сказал… Но с учителем пообщаться не получилось… Обязательно расскажу тебе позже, – говорила она, стараясь придать голосу легкости. – Все было хорошо, но тут такая непогода, что мы немножко заблудились…

– Заблудились? Вы в лесу?

– Да, мы в лесу…

– Лес, который за деревней?

– Да-да, черный такой.

– Отлично! – Голос брата искрил восторгом и заряжал бодростью. – Вам не нужно переживать, вы не заблудились! Солнце над вами есть?

Хитоми задрала голову и разглядела сквозь облака бледное пятно, стремящееся к горизонту.

– Да, есть, – ответила она. – Что-то похожее на солнце. Надеюсь, что это оно.

– Ну, вот и конец вашим печалям, друзья мои! – оживился брат. – Дело к вечеру. Солнце садится, а вам от деревни нужно идти строго на запад. Придется немного пошевелить ногами и постараться успеть до заката. Иначе точно заблудитесь. Думаю, времени вам хватит. Если не собьетесь с курса – выйдете прямо на побережье и увидите остров Рю.

– Так просто? – удивилась Хитоми.

– Да, ничего сложного. Поспешите, у вас не так много времени до наступления ночи! Пока, сестренка, не могу долго говорить. Верю в вашу удачу! Не вешай нос, все получится.

– Подожди, подожди, – засуетилась Хитоми. Она должна была спросить еще что-то важное, но никак не могла уловить, что именно. – Ты же говорил, что не знаешь, где находится остров Рю. Ты говорил, что дорогу нам подскажет этот учитель… Учитель Мато…

Но связь оборвалась.

Хитоми почему-то чувствовала себя опустошенной. Разговор так славно начался. Голос брата, как и обычно, придал сил… Но под конец беседы она поняла, что смертельно устала.

Хитоми подняла глаза и столкнулась взглядом с Кейном. Он терпеливо ждал окончания разговора, но щеки его пылали от гнева.

– Хитоми! – воскликнул он. – Ты не избавилась от своего телефона?!

– Что? – Хитоми опешила.

– Твой телефон! Ты его не выбросила!

Хитоми похолодела.

– Да, Кейн, да… Но…

– В поезде! Мы же договорились! Я выбросил свой в окно, и ты тоже поднималась к окну, ты должна была выбросить свой… Ты обманула меня?

– Кейн, подожди…

Хитоми нужна была минута, чтобы найти нужные слова и объяснить другу, как по-дурацки все получилось. Как она, повинуясь волне эмоций, в последний момент незаметно сунула телефон в карман…

– Хитоми, зачем? Зачем ты это сделала?! Они же снова нашли нас! Нашли по твоему телефону!

Хитоми хотела сказать, что тогда поступила импульсивно и у нее не было злого умысла или желания обмануть.

– Я и хотела тогда его выбросить, конечно… Но подумала, что нас, скорее всего, выследили иначе… Не по телефонам, а по билетам, которые ты покупал заранее…

– Да? И в лесу нас тоже нашли по билетам?! Мы едва остались живы! Камисори избита и ранена, нам лишь чудом посчастливилось остаться целыми, а не лежать в крови под той сосной!

Хитоми смотрела на Кейна и не могла поверить, что слышит эти возмущенные крики от лучшего друга. Кейн распалился, и остановить его было невозможно.

– Что ж, ты проверила свою версию? Удивительно, правда? Оказалось, что дело не в билетах! Теперь ты убедилась, что они шли по сигналам телефонов! По сигналу твоего телефона, Хитоми!

– Кейн, перестань… Ты ужасно выглядишь…

– Неужели?

– Мы и сейчас не можем быть уверены, что нас вычисляли именно так…

– Не меняй тему! Зачем я тебя взял с собой… Ведь мог же все сделать сам… И никаких проблем… Никаких преследователей…

Хитоми подскочила к нему и ткнула пальцем в грудь.

– Неблагодарный! Я несколько раз за эти сутки спасала и тебя, и твою подружку от провала! Вас давно поймали бы, если бы не моя помощь!

– Ах, вот в чем дело! Подружка! Тебя задевает, что у меня есть подружка? Да? Ты не мой собственник, чтобы решать, что и как мне делать!

Хитоми прикусила язык, едва не сказав лишнее. Ей было больно и обидно впервые слышать такие слова от близкого человека. Она смотрела на Кейна и не узнавала его.

Она не обладала талантами дипломата. Хитоми могла быть вежливой, могла быть терпеливой. Но она впитала в себя язык улиц и привыкла говорить действием. Если сковородка оказывалась раскаленной, с нее надо было спрыгивать.

– Так кто тебе мешает? Забирай свою красавицу – и бодро шагайте на свой дурацкий остров! Ах да, принцесса еле ходит? Возьми на ручки, только не поранься!

Хитоми повернулась к Кейну и Камисори спиной и сложила руки на груди. Телефон уперся в бок. Да! Не выкинула! Не захотела – и не выкинула. В конце концов, это был не обман. Это было спонтанное решение. Она собиралась выкинуть его, когда лезла по коробкам к окну. Но потом передумала. Да, не успела сказать об этом! Только и всего. Кто в этой безумной кровавой гонке способен контролировать свои эмоции и реакцию? Их выследили по сигналу телефона? А как это проверить? Это только теория, и нельзя из-за нее так…

Хитоми замерла.

Что это за болтовня в ее голове? Почему она, как плохая торговка, тараторит и выдумывает сама для себя какие-то нелепые оправдания?

Хитоми тут же обернулась. Ни Кейна, ни Камисори за ее спиной уже не было.

– Они ушли… – прошептала Хитоми.

Слишком поздно до нее начало доходить, что же случилось.

* * *

Первым ее желанием было броситься следом и поскорее объяснить, что произошло нечто совсем не похожее на их привычное общение и редкие пустяковые споры. Что-то вмешалось в разговор, исказило его и заставило их расстаться – и это не было случайностью.

Да, телефон, так не вовремя зазвонивший, был дурацким предлогом. Неудачный момент! Даже если их отследили по сигналу, это никогда не стало бы поводом для ссоры и обвинений. Друзья разругались на ровном месте и расстались, и если это кому-то и было нужно, то очевидно, что этот «кто-то» – враг.

«Глупо, как глупо…» – корила она себя.

Это все лес. Это черная пыльца и черный туман, который Хитоми тоже узнала и не сомневалась в его происхождении. Этот туман был ей хорошо знаком задолго до начала истории с Камисори. Туман окутывал ее сны, готовя пространство сновидений к приходу высокого человека в широкополой шляпе.

А возможно, с тумана, прокравшегося в сон, эта история и началась?

Еще пара мысленных комбинаций, и она поймает ниточку, которая позволит распутать этот клубок… Хитоми снова и снова складывала в единое фрагменты, но каждый раз, когда пыталась взглянуть на сумму событий со стороны, конструкция разваливались. Полочки в ее голове трещали от догадок и предположений, а холодное планирование высвечивало лишь огромные дыры во всех теориях.

Сильно мешал лес. Он словно прислушивался к размышлениям Хитоми. Стоило потерять фокус, как тут же под тяжестью облаков деревья начинали клонить верхушки, и каждая тянулась вниз, к центру поляны. Каждая ветвь и каждый листок целились в лицо Хитоми. Кусты будто приподнимались на цыпочках, а старые стволы скрипели, когда и те и другие старались пододвинуться к ней поближе.

Ужас подкрался к девушке, и Хитоми разумно решила, что медлить не стоит. Если она решила догнать друга, лучший способ не совершить задуманное – оставаться на месте.

Под пристальным взглядом лес прекращал двигаться. Похоже, иллюзии возникали из-за тумана, который становился все темнее.

Хитоми присмотрелась к едва заметному солнцу и сделала шаг в направлении, которое условно посчитала западом. Но тут же остановилась.

Движение деревьев не было иллюзорным.

Ветви могучих кедров шевелились менее заметно, но липы и дубы, обрамляющие поляну по периметру, двигались – и явно не легкое дуновение ветерка было тому причиной.

Шевелились не деревья, шевелилась почва под ними.

Это не было похоже на землетрясение. Никаких ударов или вибраций, характерных для подземного буйства стихии, Хитоми не ощутила. Земля шевелилась как плотное покрывало, под которым неспешно переваливались волны.

Выбрав момент затишья, Хитоми робко попыталась двинуться через участок, свободный от шатающихся стволов и покатых волн, но тут же отдернула ногу. Подвижный холм, внезапно выросший перед ней, резко пошел ввысь, разрывая слой мха, окружавший его основание.

Земляной край приподнялся как гигантская пухлая губа, за которой скрывался мрак уходящей под землю норы. Хитоми в ужасе отпрянула, невольно опасаясь увидеть под лохмотьями водянистой травы что-то невообразимо отталкивающее – рыхлый язык или гигантские земляные зубы, опутанные гирляндами переплетенных змей. Змей под слоем земли не оказалось, зубов тоже. Но движение в темной дыре ей не померещилось.

Движение в норе обретало контуры, в то время как сам холм продолжал шевелиться, словно пережевывая свое содержимое и выталкивая его наружу.

Содержимое оказалось полуобглоданным мертвецом с выеденными глазами и дыркой вместо носа.

Хитоми попятилась, оглядываясь по сторонам и понимая, что оказалась в ловушке.

Все пространство, которое еще как-то виднелось в тумане за деревьями, покрывалось лопающимися холмами, из-под которых лезли полуистлевшие мертвецы. Их лица и руки тянулись к Хитоми, и она призналась себе, что ничего более отвратительного в своей жизни не видела. Из нор в воздух вырывались зловонные испарения, и, если бы не пустой желудок, ее бы немедленно вырвало.

Хитоми перестала удивляться непрерывному кошмару и на каждое новое проявление безумия вокруг реагировала все более и более прагматично. Вот сейчас, если отбросить замогильную атмосферу и невероятность происходящего, что остается делать именно ей? Выживать. Что-что, а выживать Хитоми умела.

Для начала она быстро обнаружила несколько обнадеживающих моментов. Лопнувшие холмы прекращали двигаться, намертво застыв в том месте, где почва расползалась, открывая норы, заполненные ожившими трупами. Постепенно подвижных холмов вокруг не осталось: для новых в обозримом пространстве просто не было места.

Холмы застыли. Из-под каждого торчали где-то один, где-то два, а то и сразу десяток уродливых покойников, изъеденных тленом. Каждый из них исступленно взрыхлял землю вокруг себя в попытке дотянуться до Хитоми. Безглазые лица были направлены на нее, дырявые рты сипели остатками легких.

Второе, что заметила внимательная Хитоми, было гораздо приятнее. Вокруг ее ног существовали спасительные островки – места, до которых руки мертвецов, слепо шарящих вокруг себя, не могли дотянуться. Мертвецы высовывались из своих убежищ чуть больше чем по пояс и тут же втягивались обратно, укрываясь внутри холмов, словно испуганные раки-отшельники в своих раковинах. Их злоба и голод были сильны, но не настолько, чтобы кто-либо из них отважился покинуть нору.

Это простое открытые немедленно вдохнуло в Хитоми оптимизм. Страшные мертвецы не представляют опасности, если не позволить им дотянуться до себя. Осталось высмотреть проход между десятками скрюченных рук – и можно выбираться из западни.

Увы. Мертвецов было слишком много. Свободного места, чтобы выскользнуть из смертельного кольца, не просматривалось.

Хитоми выругалась и начала прикидывать варианты. Можно было добраться до деревьев и карабкаться по переплетениям ветвей. Однако обезьяньей хваткой она не обладала. Можно наловчиться и, разогнавшись, постараться пробежать, прыгая по вершинам холмов… Можно поотрезать все эти костлявые руки… Впрочем, последнее не годилось. Рук было слишком много. Похоже, к ней стянулись все когда-либо умершие в этом лесу. Резать пришлось бы до утра.

Хитоми, по-хозяйски уперев руки в бока, стояла посреди воющего и сипящего безобразия.

«Откуда вы вообще тут взялись? Что вам надо? – отчаянно думала она. – Очевидно, что кто-то пытается встать у меня на пути. Сначала это были люди господина Ватанабэ, а теперь-то кто? Судя по задействованным силам, это кто-то очень могущественный…»

– Попалась…

Голос раздался у нее за спиной настолько неожиданно, что Хитоми чуть не отскочила прямо в лапы беснующихся на земле покойников. Она резко обернулась на звук и невольно поморщилась, увидев стоящую на одном из холмов девушку.

Девушка была изуродована. Все ее тело покрывали глубокие порезы, кровь в которых уже свернулась. В некоторых местах не хватало целых кусков, остатки некогда белого платья едва прикрывали тело. Теперь оно было черным от запекшейся крови. Спутанные волосы были неаккуратно разбросаны по плечам. На правой руке не было кожи.

Девушка стояла на полусогнутых ногах, ее верхняя губа подрагивала, обнажая зубы.

Она была похожа на хищника, готового броситься в атаку.

Несмотря на ужасный вид, Хитоми ее узнала.

– Я помню тебя! – Она еще присмотрелась, чтобы убедиться в своей правоте. – Точно! Я видела тебя на железнодорожной станции! Выглядишь кошмарно… Тебе срочно нужна помощь!

Рэми тихо засмеялась и ловко спрыгнула с холма на участок поляны, свободный от рук мертвецов. Теперь она была гораздо ближе к своей цели. Подумать только: столько беготни за последние сутки, а надо было всего-то немного подождать – и обстоятельства сами сложились чудесным образом. Никаких теперь поездов, подземелий и смертоносных демониц. Скоро задание будет выполнено, и Рэми спокойно вернется в город. Или останется в лесу. В лесу не так уж и плохо. Она еще не решила.

Пружиня на полусогнутых ногах, Рэми приближалась. Ее плечи поочередно поднимались и опускались в такт шагов, словно она двигалась на четырех конечностях. Туловище все ниже пригибалось к земле, а подбородок вытягивался вперед. Так ведут себя хищники перед тем, как броситься на жертву, которая смирилась и замерла в ожидании смерти.

Пальцы Рэми заканчивались когтями – тонкими, как лезвие филейного ножа. Когти торчали прямо из мяса, разорвав мягкую плоть. Она обзавелась этим полезным украшением недавно, пока бежала по лесу, следуя за запахом добычи.

Интуиция редко подводила Хитоми в таких случаях. И она не чувствовала себя добычей. Сомнения развеялись очень быстро: перед ней враг, и он готов к нападению. Бить надо первой, на этот раз чудесных спасителей вокруг не наблюдается. Лес наполнен чудовищами, и все они появляются с невероятной скоростью – один за другим. Пора предпринимать что-то более радикальное, чем бегство.

Хитоми сунула руки в разрезы юбки, отстегнула ножи и вскользь осмотрела почву под ногами, определяя безопасное место для перемещения.

Ей хватило секунды, после чего тело само рванулось вперед, а рука с одним из ножей полетела в лицо хищницы, как только оно оказалось в зоне поражения.

Рэми ожидаемо увернулась и бросилась в ноги к противнице, стараясь вцепиться в бедра и повалить ее.

Хитоми была готова. Она развернулась, пропуская окровавленную охотницу мимо, и, нависнув над ее спиной, с силой вонзила один из ножей между лопаток. Скрипнув по позвоночнику, танто по рукоятку зашло в спину Рэми. Взвизгнув, хищница резко метнулась в сторону, оставляя между собой и Хитоми приличное расстояние.

– Первый раунд мой, – сухо прошептала Хитоми, перекладывая оставшийся танто из левой руки в правую. На ее боку медленно расползалось розовое пятно: когти хищницы успели зацепить тело девушки. Но на осмотр раны не было времени.

Рэми изогнулась дугой, стараясь вытащить острый металл из спины, но ее попытки не увенчались успехом.

Хитоми не спешила с повторным столкновением. Скорость все еще была при ней, и это придавало уверенности. Она была готова к новой атаке и старательно обходила руки мертвецов, которые в процессе драки только сильнее скрежетали зубами и уже выцарапали целые траншеи вокруг места битвы.

Рэми с трудом соображала. Сознание хищника все больше затмевало разум, сталкивая в темную глубину логику и здравый расчет. Острый металл жег спину… Перемещаясь по поляне, она ощущала себя бабочкой, приколотой булавкой к школьному стенду. Добыча по-прежнему была перед ней – такая доступная, такая легкая… Ну и что, что у нее остался еще один нож? Рэми не боялась ножа. Подумаешь, еще несколько порезов! Сколько их у нее? Сотня? Тысяча?

Рэми снова приготовилась к нападению и медленно приближалась. Она еще ниже пригнулась к земле. Покрытая коркой крови, она походила на злобного велоцираптора. Рукоятка ножа торчала из тела, словно маленькая боевая башенка на спине чудовища.

Хитоми быстро и хладнокровно просчитывала варианты. Перед ней был страшный, но не очень-то разумный противник. Никаких хитростей, действует просто. Пригибается к земле, только что получив заметный урон в этом же положении? Значит, или совсем не делает выводов из динамичной ситуации, или задумала хитрость…

Она внимательно всмотрелась в глаза противницы. «Точно, хитрит!» – определила Хитоми. И тут же получила подтверждение. Подкравшись чуть ближе, хищница неожиданно оттолкнулась от земли и, подлетев выше уровня лба, выбросила в сторону глаз Хитоми когтистые лапы.

Догадка Хитоми позволила ей быть на шаг впереди. Согнув колени, она рухнула на землю, откидываясь назад. Едва увидев нависший над собой живот Рэми, она с удвоенной силой воткнула второй нож в солнечное сплетение хищницы.

Этот удар Рэми ощутила в полной мере.

Взвизгнув как щенок, она кубарем покатилась по смятой траве, поочередно стараясь вытащить то один, то другой нож. Концы клинков соединились внутри ее кошмарного тела, и огонь, пылающий в точке соприкосновения, немилосердно жег нутро. Рэми извивалась и хрипела, не контролируя себя. Очередной кувырок отправил ее прямо в лапы ненасытных мертвецов, которые за непродолжительное время драки ни на мгновение не оставили попыток дотянуться до одной из девушек. Наконец-то им это удалось. Цепкие пальцы мертвых ухватили сопротивляющуюся Рэми за локти и стройные щиколотки. Выкручиваясь, она опутала собственными волосами лицо и шею. Натягиваясь как струны, волосы сдирали кровавые корки.

Сопротивление было бесполезно. В несколько коротких рывков омерзительные трупы выкрутили хищнице руки и утянули ее в одну из многочисленных нор. Ее глухой вой еще какое-то время раздавался из-под земли, но вскоре все умолкло.

Хитоми выдохнула.

Все норы потихоньку захлопывались. Мертвецы убирались внутрь, а сами холмы медленно опадали, сдувались, словно воздушные шары. В воздухе оставался запах тлена, но ни сиплых стонов, ни отвратительных мокрых черепов, облепленных сырой землей, больше на поляне не было.

– Хорошие были ножи… – грустно сказала Хитоми.

Битва была выиграна, но она осталась без оружия.

Она наклонилась и подобрала с земли маленькую сумочку, которая была наброшена на плечо хищницы и слетела во время драки. Хитоми щелкнула замочком и заглянула внутрь. Ничего достойного внимания. Мобильный телефон мерцал пропущенными звонками – десяток непринятых вызовов от номера, подписанного как «Босс».

Еще в сумочке были какие-то флакончики с медикаментами и выкидное шило – довольно длинное и вполне годное в качестве оружия.

– Сойдет и это, – вздохнула Хитоми и сунула шило в карман пиджака, совершенно потерявшего свой первоначальный вид. Она оторвала часть манжета, чтобы протереть рваную рану в боку, но это уже и не требовалось. Рана была незначительной, и кровотечение прекратилось.

* * *

Хитоми шла по лесу словно в забытьи. Все, что она видела, – светлое пятно на сером небе, неумолимо клонящееся к горизонту. Она так привыкла к черной взвеси, парящей в воздухе, что перестала щуриться, пытаясь сфокусироваться на расплывающихся объектах, и не терла глаза рукой.

Она переставляла ноги, раз за разом погружая их по щиколотку то в сухой мох, то в сырую траву. Остров должен быть где-то здесь, недалеко. Скоро она должна выйти к побережью…

Иногда она останавливалась, стараясь прислушаться и уловить всплеск воды, но ответом ей были лишь лесные звуки: редкие трели птиц, бормотание ветра в листве.

Долгожданный всплеск волн она вскоре услышала. Но Хитоми знала, что это вовсе не побережье. Волны плескались у подпорок деревянного мостика, на котором она сейчас сидела, опустив ноги в прохладную воду. На этот раз не она призвала спасительный пейзаж, который всегда появлялся перед глазами, когда она собиралась отдохнуть. Он сам вынырнул откуда-то из пустоты и пригласил ее. Хитоми согласилась.

Она брела по лесу, поглядывала на солнце, а разум ее пребывал там – возле высокого камыша и суетливых стрекоз. Она слушала колыбельную, которую им с братом пела мать, и улыбалась. Чувство покоя и безопасности окутывало каждый уголочек ее внутреннего мира. Хитоми погрузилась в этот мир и где-то в глубине души даже немножко надеялась, что останется здесь навсегда. Она не хотела возвращаться в черный лес, на дорогу, ведущую к неведомому острову Рю. Пусть ее тело, словно послушный робот, шагает, а она отдохнет. Хоть немного.

Раньше она уже испытывала это чувство – после смерти матери и ареста брата. Она так же закрылась внутри спасительных грез и решила, что никогда оттуда не выйдет. К счастью, все проходит, и это желание тоже прошло. В реальном мире ее тогда ждал Кейн, и Хитоми отдалась искренней дружбе, бережно перенеся в эти отношения осколки, оставшиеся от своей семьи. Так и сейчас: она хотела бы остаться в грезах, но точно знала, что скоро доберется до побережья и сама же прогонит манящую пустоту иллюзорного озера. У нее есть задачи в этом мире. Она должна помочь Кейну.

Если она смогла согнать с себя наваждение, поссорившее их с Кейном, смог ли он сделать то же самое? Или, оставаясь рядом с Камисори, он все еще был разгневан и рад, что они расстались? Возможно, он, как одержимый, продолжает двигаться к намеченной цели, не вспоминая о своем лучшем друге? Наверняка это все подстроила Камисори – так думала Хитоми. Демоница разругала их в самом конце маршрута, чтобы Хитоми отстала. А если не так и вмешался кто-то посторонний? Кто этот человек в черном плаще и широкополой шляпе? Каковы его планы?

Ее мысли блуждали кругами и каждый раз возвращались к Кейну.

Хитоми боялась, что потеряла единственный шанс и возможность объясниться, признаться. Боялась, что после этого путешествия, даже если оно закончится благополучно, уже не представится той спокойной минуты, когда можно будет как бы ненароком прижаться к его плечу и тихо, вполголоса, почти в шутку сказать: «Я тебя люблю». Кейн может не расслышать, может переспросить… А она изобразила бы недоумение. Солгала бы, что ему послышалось… А потом, когда они вволю насмеялись бы, – сказала бы правду. Что любит его и что у нее закончились силы, чтобы удерживать в себе это чувство. Кейн не был героем. Не был роскошным и волевым мужчиной, рядом с которым женщина могла позволить себе быть слабой. Но он был бы ее мужчиной. Родным и близким.

Такое чувство не появляется спонтанно. Оно зреет изо дня в день. Споры и недопонимание случаются и при взаимном уважении, но, если каждый раз после маленьких или больших жизненных бурь вы возвращаетесь друг к другу, чтобы сказать, что сожалеете, и признаться, что ваша дружба важнее любых споров, – значит это чувство растет, крепнет. И однажды оно станет таким сильным, что сдерживать его будет невозможно. Однажды любовь победила внутри Хитоми, и теперь девушка смогла преодолеть наваждение раздора. Смог ли справиться с ним Кейн?

Колыбельная звучала все тише.

В Хитоми пробуждался воин. Она не забывает друзей. Не забыла Забая, который отдал свою жизнь ради чужой цели, ради этого безумного путешествия. Холод сжал ее сердце до боли. Хитоми обещала, что найдет убийцу Забая, но насколько она близка к цели?

Светлое пятно солнца почти растворилось в закатном мареве, когда она вышла из леса на идущее вдоль побережья железнодорожное полотно.

Поездов не было. Хитоми быстро отыскала проходящую под полотном трубу водостока, сбила камнем хлипкую сетку с бестолковым замком и, по колено вымочив ноги в затхлой воде ливнестока, выбралась с другой стороны дороги – и оказалась на берегу моря.

Береговая линия просматривалась в обе стороны, и Хитоми сразу увидела их – несколько маленьких фигурок, забирающихся в длинную лодку с высоко задранным носом.

Две небольшие фигуры – Кейн и Камисори – уже были в лодке. Высокая фигура, похожая на колонну, стояла на деревянном помосте, готовясь забраться на возвышение рядом с веслом.

Хитоми вложила остатки сил в изнеможенные ноги и побежала.

Она бежала и старалась не думать о том, что ей предстоит вынести.

Ее внимательный взгляд отметил все: и нездоровый цвет неба, и целые облака черной пыльцы, и мутную морскую воду, покрытую блестящей пленкой. Это не был берег того мира, который знала она. Снова и снова маршрут Хитоми пересекался с мирами, в которые простым смертным лучше не заглядывать. Но она была готова к любому сражению. Тем более что чувствовала: финальная битва ждет у ворот.

Морская галька брызгами вылетала из-под ног, и топот был услышан.

Сидящие в лодке фигуры повернулись в сторону приближающейся девушки. Высокий человек в лодке замер. Он взялся за весло и готов был отчалить.

Легкие Хитоми горели огнем, когда она забежала на подмостки и замерла, наконец-то рассмотрев каждого, кто находился в лодке.

Высокий человек застыл как изваяние. Рядом с ним на деревянной скамейке сидел хорошо знакомый всем мальчик в легкой красной ветровке. Обе руки у него были на месте. Мальчик сосредоточенно слюнявил леденец, зажав в липком кулачке палочку. Ничто не напоминало о том, что недавно ему самым варварским способом оторвали руки, которые еще и оказались совсем не руками. Да и был ли мальчик мальчиком?

Камисори полулежала на носу. Она смотрела на Хитоми через плечо. Ей по-прежнему было очень плохо. Полученные раны оказались тяжелыми. Несмотря на такое состояние, ее взгляд был полон презрения. Камисори была почти у цели, и можно было не скрывать свои истинные замыслы. Что ж, Хитоми не ошибалась, когда видела ее коварство.

– Хитоми! – воскликнул Кейн, вскакивая на ноги. – Ты не бросила нас!

– Бросила? – фыркнула она. – Куда ты от меня денешься, Кейн?

– Я был уверен, что ты разозлилась и решила вернуться…

– Как ты мог такое подумать!

Оба заулыбались, будто не было вокруг них ни безумного хаоса, ни зловещих персонажей.

– Мы встретили этого господина, и он сказал, что сможет отвести нас… – начал Кейн, но его оборвали.

Высокий человек театрально откашлялся.

– Очень мило, друзья. – От его низкого баса, казалось, завибрировала вода у бортов. – Не ожидал, но ты все-таки догнала нас.

Хитоми рассмотрела его вблизи. Да, это определенно был тот самый человек из сна. То же самое лицо, тот же подбородок. Тот самый голос, призывающий выполнить просьбу Кейна.

– Добро пожаловать на борт. – Мурена сделал приглашающий жест. – Места хватит для всех. Мы плывем на остров Рю.

Хитоми посмотрела на Кейна.

– Мы не поплывем! – неожиданно для себя выпалила Хитоми. – На остров надо Камисори. Забирай ее, и отправляйтесь. А мы с Кейном уходим.

Мурена улыбнулся.

– С Кейном? Нет-нет. Он не уходит. Он хочет добраться до острова. Помочь своей возлюбленной, разобраться в себе. Ему тоже нужно на остров Рю.

Мурена говорил за Кейна так, будто тот был младенцем.

– Кейн? – Хитоми требовательно взглянула на друга.

Тот смущенно пожал плечами.

– Думаю, мы скоро вернемся. Или я вернусь… Если не хочешь плыть вместе с нами, Хитоми, можешь дождаться тут…

Хитоми прикусила губу. Похоже, с Кейном пока не все ладно. Она помедлила, уверенно подошла к лодке и поставила ногу на край борта.

– Это же ты? – Она указала пальцем прямо на улыбающееся лицо высокого человека. Он как раз приподнял голову, и под шляпой сверкнули темные лукавые глаза. – Это ты поссорил нас в лесу? И ты устроил все это: туман, норы с мертвецами. Да? Я права? Ты – тот недостающий элемент в головоломке. Не люди отца Кейна, нет. Ты играешь в какую-то игру. Зачем? Что тебе нужно?

– Поссорил? Да, я. Не скажу, что мне жаль. Вы и так были готовы к конфликту. Стоило только подтолкнуть…

– Не увиливай. Ты развел нас и натравил на меня лесных мертвецов!

– Натравил? Нет. Мертвецы? Я называю их «хранители леса». Они позволили нам пройти через их территорию на другую сторону… И за это с ними стоило расплатиться.

– Пройти на другую сторону? Мы уже не в нашем мире? Я права?

– Это слишком сложно, чтобы ты поняла, девочка. Но как тебе удалось откупиться от них? Не припоминаю случая, чтобы с хранителями леса можно было договориться.

– Не договорилась, нет. Они забрали другую душу и успокоились.

– О, как просто. Я должен был догадаться.

Хитоми медлила, не переходя на лодку.

– Я знаю, – сказала она. – Знаю, что это ты был в моем сне. Я выполнила твою просьбу. А теперь хочу ответы.

– Ответы? – Мурена изобразил удивление.

– Ответы. Зачем тебе все это надо? Что за спектакль ты разыгрываешь и для чего втянул нас с Кейном в эту авантюру?

– Вот так все взять и рассказать?

– Да! – Хитоми была тверда.

– Хорошо. Расскажу. Но все ответы на острове. Отправляйся с нами на остров Рю, и ты все узнаешь. – Его голос был вкрадчив. – Все ответы ждут тебя на острове, Хитоми.

– Пока не получу ответы – никуда я не отправлюсь!

– Хорошо. Это твой выбор. Оставайся… – улыбнулся Мурена.

* * *

Они плыли молча.

Распределившись по всей лодке, все оказались на некотором расстоянии друг от друга, и у каждого было ощущение, что в лодке больше никого нет. Тому способствовали и черная воздушная взвесь, и маслянистая вода за бортом. Пленка, покрывавшая гладь, стала настолько плотной, что казалось, будто они двигаются по поверхности зеркала.

Мурена навис над всеми. Одинокий черный столб возвышался на корме и плавно покачивался, разгоняя весло. Его движения были тихи и беззвучны. За лодкой бежал неглубокий разрез: волнистый след исчезал лишь через несколько секунд после прохода их небольшого судна. Время замедлялось, воздух густел.

По пути до острова никто не произнес ни слова.

Камисори улеглась на самом носу, боль заставляла ее непроизвольно вздрагивать. Слабость окончательно забрала у нее возможность контролировать себя.

Кейн сидел рядом, но уже не делал попыток сблизиться.

Хитоми расположилась на небольшом стульчике рядом с мальчиком, который был единственным из присутствующих, кто не пребывал в медитативном забытьи, а подавал признаки жизни – страстно уничтожал леденец, не обращая внимания на происходящее вокруг.

Остров показался довольно скоро.

Небольшой бугорок посреди зеркальной пленки воды. По периметру его окружали бетонные стены, уходящие в воду. Могло показаться, что из воды поднимается не остров, а рукотворная бетонная конструкция, но за нагромождением углов и плоскостей виднелось несколько естественных холмов, заросших кипарисами. Кипарисы виднелись и у береговой линии. Они располагались в квадратных ямах, и их мрачные черные стволы вытягивались рядом с пустыми окнами и лесенками, соединяющими различные уровни конструкции. В глубине виднелся приглушенный желтый свет.

По курсу лодки показалось углубление в сплошной стене, в котором легко угадывалась небольшая пристань.

– Это что, какая-то военная база? – спросила Хитоми, не отрывая взгляда от острова.

– Это храм, – ответил Мурена.

Остров медленно приближался. В воде отражались его контуры, пересеченные пиками кипарисов. Желтые окна казались десятком ядовитых глаз. Туман накрывал остров черным покрывалом, останки солнечного пятна окончательно стерлись со свинцового неба.

– Здесь пролили много крови, – сказал Мурена. – В древнем мире знали ценность этого места. Год за годом на острове возводили святилища, которые вкусили столько смертей, что из мертвых тел можно было сложить прекраснейший замок с высокими башнями, мостами и лабиринтами.

Хитоми поежилась.

– Время стерло следы тех святилищ, но всегда оставались те, кто помнил об острове Рю. Когда пришла большая война, здесь снова построили здание. Тут проходили советы и допросы, принимались решения, которые невозможно произнести вслух, и давались клятвы, которые скреплялись еще бо́льшими потоками крови. Это здание перед нами. Остров охотно делится силой – как и любой из многочисленных перекрестков миров. Этот храм – инструмент. Это способ исполнять желания, и поэтому мы пришли сюда.

– Понятно, – ответила Хитоми. Ей мало что было понятно, но монотонный голос Мурены усыплял, и ей захотелось прервать этот маловразумительный поток зловещих образов.

Они причалили, выбрались из лодки и поднялись по лестнице к арочному проему без дверей. Камисори не могла идти, и Мурена легко подхватил ее на руки.

Впереди их ждали однообразные коридоры, спонтанно перекрытые толстыми бронированными дверьми. Некоторые были открыты, некоторые – намертво запаяны столетней паутиной. Песчаная крошка хрустела под ногами, и все вокруг переливалось густым желтым светом, источник которого каждый раз казался где-то рядом, но неизменно исчезал при попытке его обнаружить, выхватить взглядом. Казалось, сам воздух светится вокруг путников, шагающих по коридорам бункера. Свет распалялся при их приближении и угасал за спиной.

Коридоры были просторными – вероятно, для прохода больших групп, целых толп или отрядов.

Мурена шел первым. Кейн – рядом с Хитоми. Мальчик в красной курточке замыкал шествие.

– Это произойдет здесь.

Мурена остановился возле одной из бесчисленных дверей. Указав на проем, он вошел в него первым.

Это был просторный прямоугольный зал. Сплошной бетон – ни окон, ни мебели. Высокий потолок и неровный пол. В центре зала имелось несколько углублений, похожих на воронки с широким отверстием в центре.

– Для стока крови, – любезно пояснил Мурена. – Здесь совершались казни. Здесь и в сотне комнат вокруг. Сложно сказать, где были пыточные, а где – просто комнаты для массовых умерщвлений. Но это и не имеет значения.

– Как получилось, что это место сохранилось? Такое уничтожают… – не выдержал Кейн.

– Увы, именно так. Уничтожают. Дураки уничтожили остров Рю и все, что было на нем построено. Но – о чудо! – в моем мире он есть. Не верите – можете прикоснуться к стенам. Они помнят вибрации тысячи стонов и крики мольбы…

– Стоп, – прервала его Хитоми. Она встала в центре зала, уперев руки в бока. – Все это очень интересно. Интересно для тех, кто увлекается мистикой и страшными историями. Не мне. Ты обещал рассказать про свои цели. И объяснить, почему мы участвуем в этом безобразии.

– Хм… – Мурена сложил руки на груди. – Обещал, да? Возможно.

– Что значит «возможно»?!

– Обещал рассказать, но не обещал, что выполню обещание! – сказал Мурена и разразился громким раскатистым смехом. Собственная шутка очень его позабавила.

– Вот же болван, – тихо выругалась Хитоми. – Что ты из себя строишь? Меня не интересует балаган с мертвецами и древностями. Ты обещал, что будут ответы. Я их не вижу. Продолжишь смеяться – сорву с тебя шляпу и выбью все зубы. Рассказывай!

Мурена прекратил смеяться, но улыбку с лица не убрал.

– Я расскажу, – неожиданно вмешался Кейн. – Мой договор с демоном исполнен, его уже невозможно нарушить. Могу говорить то, что думаю.

– Удиви меня. – Мурена наклонил голову, изображая интерес.

– Ты колдун.

– Тепло.

– Ты хочешь получить силу демона, поэтому устроил всю эту историю с побегом. Тебе и Камисори-то не нужна. Хочешь вынуть из нее сущность и использовать демона ради каких-то своих помыслов. Так я вижу.

– Помыслы? Дурак! Какие еще могут быть помыслы, когда у тебя в руках демон? Все и так ясно: это сила! Да, ты прав, моя цель внутри этой балаганной куклы! Я вытащу из нее сущность и соединюсь с ней, стану новым сосудом!

– Собственно, как я и сказал: большой тайны в твоих действиях нет. Все прозрачно. Но мы-то тебе зачем?

– Раз уж у нас такой откровенный разговор… Знаешь, парень, выкрасть демоницу было бы легкой задачей, если бы пребывание в вашем чертовом мире не превратилось однажды для меня в пытку. Годы занятий магией возвысили меня над примитивной реальностью, истончили органы чувств… Мир моих дорог – сны и темные параллели. Мы и сейчас на одной из дорог тьмы…

– Туман, да, мы поняли. Твоя визитка. Продолжай.

– Да, мне тяжело находиться в этом убогом мире. Счастлив, что это так, редко сюда заглядываю и с удовольствием пользуюсь услугами помощников. Собственно, поэтому понадобились вы – проводники. Человечки, которые смогут вывести моего демона из темницы и сопроводить сюда, на остров Рю. В некотором роде – вы мои союзники, пусть и невольные.

– Так Камисори все знала про тебя задолго до побега?

– Я предложил Камисори сделку – сотрудничество в обмен на свободу. Она согласилась. Обсудили план и… поймали тебя на крючок.

– Но почему именно она?

– О, сидящая в Камисори сущность – одна из немногих настолько сильных, что… Да ты и сам ощутил ее могущество! Чары любви – одни из самых сложных, и ты им поддался. И даже не смог сбросить, когда понял, что это всего лишь хомут! Отличная работа. А как она сражается, какая ярость!

– И это ты помог Камисори выйти из садов? – подключилась к вопросам Хитоми.

– Само собой. Это же очевидно. Все, что мне требовалось, – в нужные моменты подавлять заклятия темницы, чтобы Камисори безопасно проходила через запретные ограждения. Это было легко – для меня-то.

– Все понятно. А что с нами?

– Ух, разговорили вы меня… Не планировал, но почему бы и нет. Какие теперь-то секреты? А вас я направлял. Вел по таким путям, которыми не ходят простые смертные, очень старался и сделал все, чтобы привести сюда. Удалось.

– Поезд, лес? – уточнил Кейн, заранее зная ответ.

– Да, да. И поезд, и лес. Сильно мешали глупые люди твоего отца. Тут пришла моя очередь помогать вам и импровизировать на ходу. Как вспомню железнодорожную станцию… Самый важный момент путешествия, который я, безусловно, не мог доверить вам и взял на себя, – это кормежка Камисори. Демоницу требовалось кормить, и я поставлял вам свежую кровь. Так вот, в туалете на станции…

Хитоми и без его комментариев все поняла.

– Забай… – тихо сказала она и сжала губы.

– Кто? – не понял ее Мурена. – В туалете, в деревне. Нашу девочку надо было кормить. Не благодарите, взял на себя грязную работу.

– Красиво рассказываешь, – процедила сквозь зубы Хитоми. – Но ты лжешь. Не ты помогал нам, и не с твоей помощью мы выбирали путь! Мой брат – вот кто рассказал про поезд и дал ориентир на деревню… Вот кто помогал, а ты снова лжешь и мозолишь нам уши!

Мурена склонил голову так низко, что край шляпы полностью закрыл лицо. Хитоми присмотрелась и увидела, что его плечи мелко трясутся. Великан смеялся.

– Твой брат? – спросил он, переводя дыхание. – Твой брат? Хе-хе… Твоего брата сгноили в карцере пару месяцев назад – за подстрекательство к бунту и сопротивление администрации. Есть информация, что его оклеветали, но это никого не волнует. Крепкий был парень, но пневмония оказалась сильней. Вот так. И я любезно взял на себя обязанность общаться с тобой по телефону. Телефоны – маленькие обманщики, ты знала? Раз плюнуть – заставить человека поверить в то, во что он хочет поверить. Ну и немного колдовства.

– Мой брат мертв?.. – Хитоми почувствовала, что пол уходит у нее из-под ног. – Это были твои звонки?

– Не хотел сообщать тебе эту печальную новость, но раз уж зашел разговор… Поверь, не я причастен к его смерти.

Хитоми прожигала взглядом ненавистную фигуру. Она знала, что жить Мурене осталось всего несколько минут. Ей нужно отдышаться, проглотить слезы и боль. А потом – уничтожить его.

– Скажу честно, приятно было пообщаться… – продолжал он издеваться. – Ты важная фигура в моих расчетах – отличный боец и авторитет для сыночка господина Ватанабэ. Удачно все сложилось. План сработал!

Кейн отошел от Хитоми и встал чуть поодаль от подруги. Он видел ее настрой и догадывался, что драка начнется в любую секунду.

– Последний вопрос! – крикнул он, перетягивая внимание на себя.

– Сколько можно? Мы пришли сюда не для бесконечных разговоров… – поморщился Мурена.

– Да ладно! Тебе же нравится, что мы выспрашиваем подробности. Ты в восторге, что у хорошо спланированного спектакля имеются зрители, признайся!

– Хм… Допустим.

– Не могу поверить, что ты преследуешь цель слиться с демоном! Соединишься с сущностью, станешь сосудом – и демон тут же преобразует тебя! Отец с матерью заставляли сущности преобразовывать тела жертв в угодниц, но во что превратит тебя сущность, лишенная контроля? Какой смысл? Это не победа, это поражение!

– Ха-ха… Мудрое замечание. – Мурена аж щурился от предвкушения того, что сможет рассказать свою главную задумку. – Я все продумал, и этот союз будет выглядеть совсем иначе. Это будет равноправный союз! Я дам сущности вместилище, где она сможет спокойно быть собой, а я не только останусь цел, но и обрету ее мощь!

Закончив громогласным выкриком, Мурена в несколько резких движений расстегнул плащ и распахнул его.

Кейн поморщился от отвращения.

* * *

Под плащом на гиганте были только кожаные штаны. Верхняя часть его тела была обнажена и выглядела ужасающе.

Все его бочкообразное туловище было прозрачно. От плеч до брючного ремня под плащом размещался огромный вытянутый пузырь из толстой, чуть мутной пленки. Внутри пузыря просматривались столб позвоночника и раздувающиеся легкие. От ритмично сокращающегося сердца разбегались переплетенные нити вен и артерий. Больше внутри пузыря ничего не было.

Тело Мурены походило на огромный пустой аквариум, в который зачем-то засунули человеческий позвоночник с ребрами.

Хитоми опешила. Еще секунду назад запланированное нападение отложилось. Что за существо стояло перед ними? Как с таким сражаться?

Довольный произведенным эффектом, Мурена отодвинул с дороги мальчика, который наконец расправился со своим леденцом, и подошел к Камисори.

Демоница нашла в себе силы поднять голову и посмотрела на приближающуюся громаду.

Мурена подхватил Камисори за плечи, поднял на ноги и впился губами в ее рот. Поморщившись, Хитоми заметила, как глубоко скользнул длинный язык между зубов демоницы. Она невольно бросила взгляд на Кейна, желая увидеть его реакцию, и удовлетворенно отметила, что и он скривился от омерзения. Похоже, очарование и иллюзорная влюбленность окончательно оставили его.

Мурена продолжал ласкать губы Камисори, при этом безжалостно разрезая свои. Кровавые потоки хлынули из его десен, стирающихся об опасную плоть демоницы. Кусок обрезанного языка плескался в кровавой ванночке, в которую превратился рот Камисори. На рваных щеках Мурены повисли обрезки его губ.

Внутри Камисори что-то забурлило. Раздался звук, похожий на шум воды, стремительно убывающей в сливном отверстии кухонной раковины, и что-то промелькнуло между их ртами.

В это же мгновение Мурена отпрянул, широко раскинув руки. В его пустое брюхо что-то плюхнулось, забрызгав кровью прозрачные стенки пузыря изнутри.

Присмотревшись, Хитоми разглядела между ребер суетливое создание, которое, ударившись о тазовое дно, тут же заметалось по животу Мурены, как крыса в новой клетке.

Существо было похоже на бледную ящерицу с множеством длинных тонких лап.

Мурена шумно дышал и покачивался. Принятие демонической сущности было довольно тяжелой процедурой.

– О!.. – выдохнул он тем, что осталось от его рта после «поцелуя» демоницы. Под носом Мурены красовались малиновые обрывки плоти, перемешанные с желтой кожей. Кровавые ручейки заливали могучую шею и подбородок, но счастливого обладателя новой мощи это не беспокоило.

Как завороженная смотрела Хитоми на кошмарные превращения, которые происходили на ее глазах, когда внезапный крик Кейна вернул ее к реальности.

– Мама! – Кейн бросился к поникшей Камисори, приподнял ее голову и смахнул капюшон. Его глаза были распахнуты от ужаса.

Камисори менялась.

Облик белоснежной демоницы таял, словно воск, оставляя вместо себя совершенно иную картину. Лицо женщины, проступившее сквозь пелену метаморфоз, было знакомо Кейну больше, чем чье-либо другое.

– Мама, мама… – повторял он, убирая черные пряди волос с искаженного болью лица.

Столь многое открылось Кейну, что у него не находилось слов, чтобы выразить обрушившиеся на него эмоции. Так вот какая судьба постигла его мать! Вот что столько лет недоговаривал отец в ответ на бесконечные расспросы!

Мурена уже пришел в себя и задыхался в кровавом смехе, разбрызгивая вокруг себя алые капли. Удивительно, но он умудрялся произносить внятные слова, едва ворочая обрезком языка:

– Ах-ха-ха! Семейная традиция! Ха-ха… Не ты первый пал жертвой Камисори, парень! Не знал? Разумеется… Отец не сказал…

Было сложно разобрать половину сказанного, но смысл его слов и так был болезненно очевиден.

– Ха-ха… Да, тот улов был хорош, но сущность оказалась слишком сильна для твоей мамаши! Госпожа Ватанабэ не удержала демона, и он вселился в нее… Беда, беда… Но папа так любит деньги, что не упустил возможности зарабатывать и на семейном горе, хе…

Слезы покатились по щекам Кейна.

– О, не переживай так! – картинно заломил руки Мурена – Твоя мать была всего лишь упаковкой. Демон полностью поглощает человека, она ничего не помнит с того дня! Полностью поглощает… Да! Но только не меня!

Он любовно погладил прозрачный живот, в котором бесновалась бледная ящерица.

Несчастная женщина, теперь оказавшаяся в одежде Камисори, испытывала невероятные мучения. Она пыталась дотянуться до своего живота, но рукам не хватало сил, и они плетьми лежали на полу.

Кейн осторожно завернул край толстовки: все раны, нанесенные шилом в деревне, теперь обильно кровоточили. Демон покинул тело, которое утратило не только маску соблазнительницы, но и демоническую неуязвимость. Под женщиной быстро образовалась кровавая лужа. Глаза подернулись пеленой, мать Кейна не могла сфокусировать взгляд и явно не воспринимала происходящее вокруг.

– О! А вот это очень кстати, – засуетился Мурена. – Мы не должны потерять ни капли…

Черные песчинки тумана, к которым все настолько привыкли, что перестали обращать внимание, заклубились около его живота, собираясь в плотные вихри. Тонкие струйки-нити протянулись от Мурены к матери Кейна и коснулись кровавых отверстий в ее коже. Мгновенно кровь перестала хлестать, да и лужа под женщиной начала стремительно уменьшаться.

В недоумении Кейн посмотрел на Мурену и увидел, что его пустой живот наполняется кровью, словно водяной бак. Демон внутри исступленно запрыгал, поднимая волны и брызги, оставляя на прозрачных стенах красные разводы.

– Вот теперь все становится совсем хорошо… – басом мурлыкал гигант.

– Прекрати! – закричал Кейн – Ты забираешь остатки ее жизни!

Мурена и бровью не повел.

– Она все равно скоро умрет, – холодно обронил он.

– Да как ты смеешь!

– Послушайте, вы, мешки с кровью! Самую главную задачу вы выполнили – привели мне демона. Но есть и вторая часть вашей работы. Не жадничайте и помогите наполнить новый дом Камисори. Одной глупой женщины мне точно не хватит!

Он протянул руку мальчику в красной курточке, который все это время с невозмутимым видом стоял рядом. Заметив жест, мальчик поднял свою маленькую ручку навстречу его движению.

Мурена аккуратно взялся за детский пальчик и коротко дернул его на себя. Палец остался в его кулаке, выскочив из детской ладошки вовсе не косточкой, а острием скальпеля. Теперь в руке Мурены был зловещий медицинский инструмент с детским пальцем вместо рукоятки.

– Приготовились к процедурам?

Не выдавая замысел долгим разбегом, Хитоми сделала шаг вперед и, прыжком сменив стойку, со всей силы всадила ногу в булькающий кровью живот Мурены.

Силы ее удара было достаточно, чтобы снести кирпичную стену.

Скальпель брякнулся на пол, но сам Мурена едва пошатнулся. Девушку отбросило на пол, и она покатилась кубарем, сдирая кожу о шершавый бетон.

– Бой? – оживился Мурена, не прекращая выкачивать кровь. – Великолепно!

Он подхватил мальчика под мышки и, легко подбросив, уложил на локоть правой руки, придерживая левой за горло. Мальчик как по команде сложил руки по бокам и вытянулся в струнку, крепко сжав колени и щиколотки.

– Что за… – успела пробормотать Хитоми, когда макушка мальчика отлетела и из его головы с оглушительным грохотом вылетела струя раскаленных пуль.

Пол вокруг Хитоми подскочил сотней маленьких взрывов, осколки бетона впились в ноги, ударили в грудь. Она метнулась в сторону, спасаясь от огневой мощи, и тут же прыгнула назад, прекрасно понимая, что убегать от пулеметного огня даже в таком просторном зале можно совсем недолго.

Мальчик-пулемет адски грохотал, горящие порох и металл быстро наполнили помещение дымом. Руки Мурены сотрясались, он с трудом удерживал чудовище и с наслаждением им управлял.

Осколки бетона отлетали от стен и присоединялись к безумному урагану свинца. Скрежет камня и гром пальбы оглушали, чуть ли не пробивали голову насквозь, и Хитоми казалось, что уже не звуки, а смертоносное железо проносится сквозь ее мозг. Выстрелы следовали с такой частотой, что голос оружия превратился в протяжный вой.

Мурена хохотал, водя стволом перед собой и пытаясь выхватить из ядовитых клубов стремительную фигурку девушки, когда неожиданно из-под руки на него выскочил юноша в черном костюме. Тяжелый кулак Кейна врезался в изуродованную физиономию Мурены, сбивая шляпу набок и размазывая по остаткам лица кровавую кашу.

Кейн не был столь же быстр, как Хитоми.

Когда разорванная голова мальчика устремилась к нему, сверкая изнутри оружейными стволами, он понял, что даже секунды на маневр нет.

Оружие гаркнуло огнем, ослепляя и оглушая одновременно, и Кейн ощутил невероятной силы удар в грудь. Бетонный пол внезапно выскользнул из-под ног, и все вокруг завращалось с бешеной скоростью.

Кейн упал на пол, словно тряпичная кукла, и тут же сжался в комок: поток боли скрутил искалеченное тело.

Хитоми видела, как грудь Кейна взорвалась кровавыми брызгами. Мир в одно мгновение провалился в бескрайнюю тишину. Она понимала, что кричит, – кричит изо всех сил! – но не слышала своего голоса.

Звуки исчезли.

Пулемет в руках Мурены продолжал беззвучно исторгать раскаленный металл. Он неумолимо приближался к Хитоми, но и она летела навстречу выстрелам.

Другого оружия у нее не было – только маленькое шило, которое она случайно подобрала в лесу. С ним было связано что-то тревожное, но Хитоми не помнила, при каких обстоятельствах оно попало к ней.

Сейчас шило просто появилось в ее руке.

Она ощутила шепот свинцового ливня на своих волосах. Горячая волна накрывала и грозилась вот-вот разорвать в клочья ее плоть.

Хитоми до боли сжала кулак и вонзила шило в прозрачное брюхо Мурены.

Потом еще и еще. Она кричала и чувствовала, как разрывается ее рот, а связки лопаются от напряжения. Кричала, но по-прежнему не слышала ни звука.

Не слышала, как пулемет смолк, но видела, как мальчик в красной курточке плюхнулся на бетон, нелепо раскинув руки.

Не слышала визга Мурены, когда снова и снова вонзала шило в его раздутый живот. Кровь, только что выкачанная из матери Кейна, струями била из дыр в лицо.

Прозрачная поверхность живота смялась и разорвалась на части, вываливая наружу содержимое. Сущность-ящерица брякнулась на пол и жалко засучила лапами.

Гигантский Мурена, казавшийся таким несокрушимым, пошатнулся и рухнул. Его могучее тело заколыхалось. С трудом опираясь на локти, он дотянулся до сущности, слабеющей на открытом воздухе, ухватил ее за лапы и принялся запихивать в окровавленную дырку, оставшуюся ото рта. Демон все меньше двигался. Руки Мурены слабели, и доделать начатое он не смог. Гигант повалился лицом в лужу крови, придавив наполовину засунутую в себя ящерицу. Тонкие лапы подергались и замерли, уткнувшись в его стеклянные глаза.

Хитоми подошла к поверженному Кейну. Звуки вернулись. Она слышала, как колотится ее сердце.

Он лежал рядом со своей матерью.

Женщина не дышала. Ее безмятежный взгляд был направлен в пустоту. Черты лица, еще недавно искаженные болью, разгладились.

Кейн был жив.

Хитоми присела возле него на колени и подложила руку другу под голову. Его изувеченная грудь часто поднималась, струйки крови толчками выплескивались из тела. Внутри что-то ритмично сипело.

Она сняла пиджак и осторожно прижала к ране.

– Как мы его, а?.. – тихо сказал Кейн. Он попытался улыбнуться, но слабая улыбка быстро растаяла на бледном лице.

– Да… – Хитоми погладила его волосы. – Мы ему показали…

– За Забая?

– Да… – кивнула она.

– Похоже, я немножко поломался… – с трудом произнес он. – Уже не починить…

Хитоми посмотрела вокруг. Дым таял, черных частиц в воздухе не осталось. Странный желтый свет заметно померк. Ночь, царившая за окном, все-таки пробиралась внутрь.

Она наклонилась и поцеловала Кейна в лоб.

– Я тебя люблю, – тихо сказала она.

– Что? – спросил Кейн, не разобрав. – Что ты говоришь, Хитоми?..

– Я говорю, что… шанс есть всегда. Ты жив, а я могу справиться с лодкой. Мы выберемся.

– Ты посмотри на меня… – Кейн закашлялся кровью.

– Выберемся, – твердо повторила она.

– Почему ты так уверена?

– Потому что я так решила. Значит – так будет. Потому что я дерусь до победы. А когда окончательно победим, я все-таки должна тебе кое-что рассказать.

Кейн усмехнулся.

– Ох, Хитоми…

– Видишь, сколько дел? – Она взъерошила его волосы и тоже улыбнулась. – Вдвоем их решать легче!

* * *

Лодка неспешно скользила к берегу. Вдалеке виднелся железнодорожный состав, бегущий вдоль полосы прибоя. Море было спокойным. Хитоми размеренно орудовала веслом, направляя лодку по прозрачной глади воды. Она смотрела вперед и наслаждалась ощущением податливой силы в своих ладонях. Руки приятно ныли. Сонливая усталость обещала скорый отдых.