Я упал на промерзлую землю и глотнул воздуха так, словно всплыл на поверхность из самой глубины океана.

– Макс! – Дан перевернул меня на спину и панически рявкнул: – Поднимайся!

Я иступленно заморгал, озираясь по сторонам.

– Ну же! – Дан схватил меня и потянул вверх.

Хоть я и начал осознавать происходящее, но слабость еще не прошла. Дан тащил меня прочь, время от времени оглядываясь. Ветки громко хрустели под ногами. Снова лес, но другой, не похожий на тот, который рос возле первой базы падших. Здесь местность казалась более каменистой, влажный запах плесени так и лип к нёбу. Холод пробирал до костей, а волнение билось о ребра. Путь словно лежал через панорамы старых дешевых ужастиков. Так и ждешь, что сейчас чья-то рука схватит тебя и утащит в неведомое. Ничего, кроме наших шагов. Мы словно остались одни посреди огромного мира.

– Как ты… – хрипло выдавил я, трясущейся рукой стискивая Дана за плечо. – Ты нас перенес!

– Ага, потрясающе, да? – запыхавшись, ответил он. – Но вообще дверь просто открылась. Клянусь, я сам не поверил в это чудо. Кто-то отключил блокировку, и моя метка сработала.

Мы оказались на вершине склона и заскользили вниз по грязи.

– Давай, – подгонял он. – Я все понимаю, но надо надавить из последних сил, иначе Шакара решит проделать над нами еще пару опытов…

Грудь продолжала болеть, а голова еле соображала.

– Почему ты просто не переместишь нас? – просипел я, споткнувшись о камень.

– Эфира почти не осталось. – Дан в очередной раз поддержал меня. – Дальше не могу.

Треск хвороста был громоподобен. Шум от нас исходил такой, что его, наверное, слышали все сплиты в паре километров. А они тут были, я чувствовал. База падших переместилась, но кто сказал, что они не могли расположить ее в соседней котловине? Хотя какая нам тогда к черту разница, бегут за нами сплиты или нет? Возвращение в плен к Шакаре казалось в тысячи раз страшнее.

Выбившись из сил, я остановился и привалился к дереву.

– Эй! – сказал Дан.

– Сейчас, – натужно пропыхтел я и сполз вниз, не отрывая щеки от коры. В глазах темнело.

Тут что-то повалило Дана наземь, и он растянулся на острых хрустящих камнях, как выброшенная на берег рыба. Человек поставил ногу ему на спину и притянул к себе за волосы.

– Плевать, что ты все-таки выбрался, – разъяренно зашипела Фри, нагнувшись к нему. – Это не помешает мне нашинковать тебя, как салат, за твою уникальную безмозглость!

– Я тоже рад тебя видеть, – хрипло усмехнулся Дан, зажмурив один глаз.

Я и сам был в полном восторге, только показать это в полумертвом состоянии было сложно.

Фри отпустила Дана, и протектор быстро поднялся. Не успел он и слова сказать, как она залепила ему оплеуху. Дан ошарашенно приложил руку к лицу. Вообще удивительно, что Фри удалось до него дотянуться.

– Ну, это вроде за дело…

Но она не ограничилась одной пощечиной и врезала ему и по второй щеке. Дан едва не упал, жмурясь от неожиданной встряски.

– А вот это уже перебор.

В следующий миг Фри с тихим всхлипом кинулась к нему на шею. Дан усмехнулся и похлопал ее по спине:

– Все хорошо.

А затем она посмотрела на меня и охнула. Мои веки стремительно закрывались.

– Что с ним? – нахмурилась Фри, садясь рядом.

– Мы гостили у падших, – сказал Дан. – Чего ты ждала? Что мы там омолодимся? Вообще сколько вас тут?

– Все, кто был на прошлой вылазке.

Дан не сдержал облегченного вздоха.

– Это отлично, потому как падшие тоже неподалеку. И они наверняка хотят вернуть Макса на стол. Ну и меня туда же. А как вы вообще нас нашли?

Фри заколебалась.

– Чудом. – Потом сунула мне в руки манипуляцию. – Держи, ее Стефан сделал, точно сработает.

Наставница помогла мне разломать стекло, а я с блаженством посмотрел на ее душу, радуясь, что вновь оказался в бархатистом свете фиолетового огня. Стоило стеклу треснуть, как внутри у меня расползлось тягучее тепло. Холод отступил, голова прояснилась. За минуту боль утихла. Вскоре я почувствовал себя несказанно лучше.

– Нам нужно в Соларум! – ошалело воскликнул я, вспомнив видение, пришедшее мне во время обследования души. – Сейчас же! Я вспомнил! Вспомнил, что значат те цифры из моего дневника!

Протекторы переглянулись.

– У меня нет транзита, – сказала Фри.

– Тогда давайте найдем того, у кого он есть, – решительно предложил Дан.

Бежать стало легче. Мы неслись напролом, к громыхающим вспышкам. Со стороны раздался треск веток, Фри без предупреждения метнула туда световую гранату. Но вместо рева твари раздался холодный человеческий голос:

– Ты лишь усугубляешь свое положение.

Как только свет погас, мы увидели Сару. Она держала меч и сурово глядела на Фри.

– Как только все уляжется, я лично прослежу, чтобы тебя отправили в ссылку за неподчинение. – Сара быстро подошла к нам. – Ты привела монструма в котловину!

– Лев! – донесся из-за деревьев голос, от которого по спине у меня пробежал холодок.

Она обернулась. Я с ненавистью уставился на появившегося Грея.

Дан встал рядом с Сарой.

– Оставь его. Он один. Мы можем уйти.

– Один? – усмехнулся Грей.

Как по команде с разных сторон выросло несколько темных силуэтов. Они решительно двинулись к нам. Фри, предчувствуя беду, сунула мне в руку кинжал и отпихнула подальше, под защиту протекторов.

– Можно решить это мирно, – предложил падший.

– К черту мир, – грозно ответила Сара, направляя на него меч, и с жаром произнесла: – Не будет его с такими, как ты.

Грей ощетинился в улыбке. Запястье его правой руки засияло.

Все фигуры метнулись к нам. Их оказалось трое: Грей, Ария и неизвестный падший.

Сара схлестнулась с Греем. Еще никогда я не видел ее в таком бешенстве. Лязгнул металл. Из запястья Грея вырвалось острое хребтообразное лезвие. Сара на ходу вытащила из-за пояса клинок, которым попыталась полоснуть падшего по горлу, но тот увернулся. Оба сражались на высоком уровне, и ни один из них не уступал другому в мастерстве. Незнакомый падший, вооруженный кинжалом, разъяренным быком кинулся на Дана, но тот в последний миг отпрыгнул в сторону, толкнул врага в спину, и тот врезался в дерево.

Ария загородила дорогу нам с Фри, не сомневаясь, что победа ей обеспечена. В руках она держала два полукруглых серебряных лезвия, напоминающих мраморные веера.

– Мы это уже проходили, Фри, – ухмыльнулась она. – Давай не будем повторять плачевный опыт.

Но Фри выглядела на удивление расслабленной и, более того, самоуверенной. Она достала клинки и, пока Ария не успела ничего понять, отбила один из вееров, с разворота пнув падшую в живот. Однако падшая быстро взяла себя в руки. Она мастерски защищалась, отражая все удары протекторши. Фри умудрялась зарядить ей то локтем, то ногой, не подставляясь под удар и наседая на нее все сильнее.

Меня отвлекла другая пара. Квинтэссенция Сары прорвалась наружу – тлеющая и монструозная, смешение призрачных и обугленных образов, извергающих искры. Я только догадывался, с какой легкостью протекторша, должно быть, расправляется со сплитами, обладая такой пугающей силой. Волна черни и искр окружила Сару, сражалась вместе с ней, закрывала ее от атак и яростно наносила удары. Вот только Грей тоже оказался не промах, его зеленые молнии сами собой отбивали атаки черни, то и дело переходя в контратаку.

Раздался выстрел.

Ария испарила веер и достала пистолет Стефана. Фри отбросило к дереву зарядом светозарного огня, причем таким сильным, что ткань мундира на ее животе опалилась и почернела. Фри не шевелилась. Я не успел перевести дух, как Ария метнулась ко мне. Ей не потребовалось и минуты, чтобы лишить меня кинжала, а затем, развернувшись, она наотмашь врезала мне по виску пистолетом. Из глаз вырвался фейерверк. Я упал, а падшая села мне на грудь, не позволяя встать.

– Шакара приказала привести тебя назад, – с запалом сообщила она, приставив к моему горлу лезвие. – Но про целость твоей оболочки она ничего не говорила…

Внезапно кто-то снес ее с меня. Двое покатились по земле. Я сел и с удивлением понял, что людей на поляне стало больше. Пуля, выпущенная кем-то из протекторов, пробила плечо третьего падшего, и тот вскрикнул от боли. Дан, который и спас меня, пропустил удар Арии, и лезвие веера глубоко вошло ему в руку над правым локтем. Но он не закричал, а, воспользовавшись моментом, наставил на Арию манипуляционный круг, так что ее с огромной скоростью отшвырнуло на камни. Она так сильно приложилась головой, что тут же потеряла сознание.

Последним очагом битвы оставались Сара и Грей. Внезапно одна его рука покрылась Тьмой, а другая – Светом. Оба манипуляционных круга сработали, и два эфира устремились к Саре. От Света она увернулась, но Тьма ударила ее в колено. Протекторшу сбило с ног, и Грей бросился на нее. Однако его атаку прервали два точных выстрела светозарного огня. Падший едва успел уклониться – один сноп Света прожег полы его мундира, а второй, пройдя в каких-то сантиметрах от головы, врезался в дерево, которое прожег желтым пламенем. Квинтэссенции обоих исчезли. Падший со злостью посмотрел сначала на огонь, потом на возникшего рядом с Сарой протектора, после чего понял, что пора отступать.

– До встречи, Лев, – выдал он, разбивая транзит. В тот же миг третий падший оказался возле Арии и, подхватив ее, развеял вокруг себя фиолетовый дым. С юга заревели сплиты. Светлые звезды, их было так много…

Перед глазами у меня все ходило ходуном, с правого виска по щеке стекала серебряная кровь. Несмотря на серьезное ранение, Дан метнулся к Фри, и я последовал за ним, игнорируя головокружение. Фри жмурилась, силясь разжать веки. К счастью, она была жива. Дан же, стиснув зубы, зажимал глубокую рану на руке.

– Тебе нужно срочно это залатать, – протараторил я, как всегда, не в силах выносить и мысли о серьезных ранениях.

– Жить буду, – выпалил Дан.

И только после этого я обратил внимание на ругань позади себя.

– Кто тебя просил лезть?! Я сама должна разобраться с Фарадеем!

– Да ты однажды кони двинешь из-за своей вендетты!

Этот голос.

Меня парализовало. Я не верил своим ушам, сердце замерло. Ошибка, нет, не может быть, просто галлюцинация от удара по голове. Медленно, растягивая мгновения, я обернулся к Саре и ошеломленно посмотрел на стоявшего рядом с ней человека. Вид неопрятный, растрепанные черные волосы. Без ран, цел и невредим.

Но я же видел…

– Стефано! – окликнул его Дан, продолжая удерживать кровоточащую руку. – Подсоби с лечением!

Стефан оторвался от перепалки с Сарой и обернулся. На плече его мундир был порван и темнел от засохшей крови. Как раз туда его ударили лезвием, а значит, мне не почудилось. Я задержал изумленный взор на его лбу, куда выстрелила Ария. Но там не нашлось ни шрама, ни даже крови. Невозможно. Стефан ведь был мертв…

Стеф быстро подошел к нам, на ходу швыряя Дану манипуляцию. Сара захромала следом. Темный эфир прожег ее штанину в колене, и кожа в месте ранения неприятно почернела.

– Заткни фонтан на руке, – бросил Водолей Дану и начал осматривать Фри. Потом зло чертыхнулся. – Ты-то жить будешь, обойдешься шрамом, а вот с ней дело плохо. Заряд был сильный. – Стеф послал в небо синий сигнал. – Мемора придет с минуты на минуту.

Он ни разу не посмотрел на меня, а я продолжал таращиться на него, как на призрака, пока он осторожно восстанавливал Фри с помощью манипуляционного круга.

Внезапно я вышел из ступора, будто кто-то вновь запустил время.

– Ты же…

– Заткнись, – ровно проворчал Стефан, не отвлекаясь.

– Но я видел!..

Он метнул в меня озлобленный взгляд, который говорил, что если я скажу еще хоть слово, то он выпустит в меня всю обойму.

Я подался вперед, хватая его за руку. Правила гласили, что души не возвращаются.

Но меня обволокла чудовищная метель, и сквозь проступившие от сильного ветра слезы я увидел впереди темный силуэт дерева. Именно от него и доносилось то пробирающее до костей тиканье.

– Да какого хрена ты творишь?! – Стеф сердито вырвался из моей хватки.

Я ничего не понимал. Так и остался сидеть в глубочайшем потрясении. Это был он, без сомнений.

Появление Меморы нас отвлекло. Сплиты подвывали уже совсем рядом, но звезда этих звуков будто и не замечала. Все ее внимание было приковано ко мне.

– Всепроникающий Свет, как я рада, что вы живы, – выдохнула она и, как только я поднялся, положила руки мне на плечи. – С тобой все хорошо? Как Антарес?

– Все отлично, – уклончиво заверил я. – Нам сейчас же нужно отправляться в Соларум. Я кое-что вспомнил. И это нужно проверить.

Ее руки до боли меня сжали.

– Ты вспомнил что-то о Верховном?

– Думаю, да.

Я ощутил странные колебания, исходившие от ее души. Взгляд Меморы переменился, задержался на мне, будто она пыталась прочесть мои мысли. Только после этого она достала транзит. Он переместил нас шестерых на первый этаж Сол арума, в темные коридоры с комнатами адъютов.

Стеф огляделся:

– А к Лазарету нельзя было?

Он осторожно поднял Фри и перенес ее на диван неподалеку. После обернулся к Дану:

– Приведи комету.

– Я должна быть рядом с ним, – заявила Сара. – Рядом с Антаресом.

Но Дан вдруг строго на нее посмотрел:

– Ты ходить еле можешь, куда тебе по ступеням? Сделай пару шагов, ни разу не оступившись, тогда и поговорим.

Сара хотела возразить, но не смогла. По ее взмокшему и искаженному от боли лицу я видел, как ей невыносимо опираться на раненую ногу. Она обернулась ко мне и неожиданно протянула мне руку на прощание. Дружеский жест, но я колебался. Мне отлично помнилось, что с ее душой было что-то не так.

Я ответил на рукопожатие и мигом утонул в черноте. Воздух казался густым, как глина, и пахло здесь паленым. Послышался треск. Я оказался посреди ржаного поля. Стояла ночь, но ни луны, ни звезд на небе не было видно. Единственным освещением тут служили костры, горящие в поле тут и там, да и они едва ли что-то освещали. На некоторых колосьях ржи я заметил бумажных журавликов, на каждом из которых стояла цифра. Я нервно огляделся, чувствуя, словно нечто ледяное подкрадывается ко мне со всех сторон.

Эмоции и чувства у нее отсутствовали. Каждый человек, даже самый апатичный, пестрит ими, но в душе Сары все казалось мертвым. И тут я увидел Центр ее души – красно-белый маяк, стоящий в темноте посреди поля. Его было трудно разглядеть – света он не испускал, а просто зловеще нависал над рожью. Неожиданно я услышал шорох. Звук нарастал. В неярком свете костров я увидел, как что-то быстро продвигается сквозь колосья, пуская их волнами. Оно нагоняло, искало меня. Все быстрее и быстрее. Какую-то пугающую секунду казалось, что мне не удастся вовремя выбраться из этой холодной души. Неизвестное было совсем близко, я чувствовал, как подрагивает земля. Ближе, ближе.

И тут все закончилось. Сара убрала руку, а я остался стоять в полном смятении, пытаясь забыть пугающие ощущения и образы. Дан испарился, и Мемора тут же взволнованно посмотрела на меня:

– Так где оно? То, что ты вспомнил.

Я оглядел ее. Мне хотелось, чтобы те воспоминания оказались реальными.

– В Архиве.

Мы немедленно направились к транзитному кругу. Весь путь сердце громыхало у самого горла. Седьмой этаж, ворота Архива. Я сорвался на бег, забыв о боли. Все ответы были там – среди книг. Как обычно. Иначе и быть не могло. Волнение нарастало с каждым шагом. Оно стало нестерпимым, когда я в сопровождении звезды вбежал в огромное величественное помещение.

Достав из кармана лист с памяткой, я снова перечитал нужные строки: «1/5/13/4/7» —

«На всякий случай».

После этого окинул взглядом зал.

– Все пронумеровано, – взволнованно выпалил я, показывая на две стены, в каждой из которых было по семь этажей. – Любую книгу можно найти по пяти цифрам. Это и есть ключ.

Звезда посмотрела на левую сторону:

– Номером один обычно обозначают этот отдел.

Мы метнулись туда. Ноги опережали мои мысли. Пятый этаж. Кровь все громче стучала в висках. Тринадцать – номер ряда шкафов. В этом разделе Архива содержались именно бумажные книги, а не инфоры. Мемора не могла за мной угнаться, я бежал так, словно от этого зависела моя жизнь. Глаза яростно искали цифру 4 на одном из книжных шкафов. И вот он. Полки были тоже пронумерованы. Они оказались огромными, так что до седьмой я дотянуться не смог.

Моя спутница пришла на место, когда я уже подкатывал к стеллажу лестницу.

– Ну как? – нетерпеливо спросила Мемора. Она еле держала себя в руках.

Я промолчал, поднялся по ступеням и принялся быстро пролистывать старые книги одну за другой в поисках очередной записки, а затем просто сметал их на пол. Никто этому не препятствовал. Я больше не мог жить среди секретов. Что-то здесь было оставлено для некого Лу. Я молился, чтобы это «что-то» все еще лежало на месте. Тома грохались один за другим. Их стук эхом отдавался в моей груди. Взгляд зацепился за очередную книгу – за ней что-то блеснуло. Я прирос к месту.

– Макс?

Я вытащил из ниши небольшой прозрачный кристалл. Казалось, в его гранях проступали еле заметные движущиеся образы. Я медленно спустился, не отрывая от него взгляда.

– Что это? – пробормотал я. – Зачем я это спрятал?

– Запись памяти, – произнесла Мемора, бережно беря кристалл в руки. – Он собирает твою память, когда ты далеко. Специальный накопитель. Он записывает все, что ты видишь и слышишь в течение определенного времени. Но не только. Он помнит мысли и чувства. Сложное устройство. – Она подняла на меня удивленный взгляд. – Ты сам его создал?

И тут меня пробрал нервный смех.

– Фри была права! Звезды, она так хорошо меня знает! Она говорила, что я не мог не перестраховаться. И ведь действительно! Я всегда оставляю что-то, чтобы вовремя сделать шаг назад в случае неудачи. Особенно когда дело важное…

– Разбей, – сказала Мемора. – Тогда все воспоминания окажутся у тебя в голове.

Я нерешительно посмотрел на накопитель. Звезда обхватила мои ладони своими. Перчатки по-прежнему не давали заглянуть в ее душу.

– Ты почти на месте, Макс, мы так долго к этому шли, – с благоговением произнесла Мемора. Ее взгляд застыл на мне, глаза казались необычайно большими. – Здесь все ответы и все то, что приведет нас к величию. Тебе нужно лишь вспомнить.

Осколок Антареса, который все еще имел бездумную волю, наполнил меня теплом, будто убеждая в правильности пути. Назад дороги нет, она давно разрушена. Есть только свет впереди.

Накопитель был хрупким и разломился в руке от крепкого сжатия. Все, что происходило дальше, было подернуто пеленой. Я словно летел в бездну, полную оглушительных звуков и вспышек. Боли не было, но все помутилось. Воспоминания приходили обрывками. Резко, хаотично. Это были записи последних дней, тех самых, что я провел на задании.

Квартира, девочка, я забираю метку кандидата. Упорно смотрю в блокнот, не могу собрать головоломку воедино.

– Макс! – обеспокоенно выдала Мемора.

Я осознал, что сижу на полу рядом с книгами и, зажмурившись, держусь за голову. Воспоминания все приходили, погребая меня под собой. Мне хотелось выплыть из-под них, сделать вдох и обдумать все как следует, но каждый раз на голову обрушивался все больший вал. Вспыхнул образ звезды-подвески. Она заливалась красным светом. Я почувствовал, как сияние наполняет меня силой. Передо мной стояла молодая женщина с серым лицом и матово-белыми волосами. Она рисовала манипуляции, я повторял. Незнакомка учила меня, ее глаза были полны синевы. Орнега?

Картинка поменялась. Та же заоблачница чем-то взволнована.

– Мы должны проверить, – сказала она. – Тянуть больше нельзя. За мной следят.

Я отрицательно покачал головой:

– Сначала мне нужно закончить со своими делами, подожди еще несколько дней. Тогда мы все и осмотрим.

– Слишком долго, – упирается орнега.

– Прошлое Скорпиона лежало там годами, подождет еще немного.

Она нехотя согласилась:

– Только не опоздай, Максимус.

Я должен был встретиться с ней после задания, которое мне поручила Фри, – пронеслось в разрывающейся голове. Поллукс вышел на ее след. Мы хотели увидеть правду. Вместе. Найти что-то связанное с Антаресом и прошлым Скорпиона. Но я забыл ее. Лу…

Имя этой орнега не шло на язык, я все еще не понимал, кто она такая, но чувствовал, что она была крайне важна для меня. Именно она вывела меня к прошлому Скорпиона.

Голову раздавила самая тяжелая волна. Вокруг появились сотни горящих свеч и погребальные урны. На каждой из них было написано имя и годы жизни. Я поднял глаза и увидел над свечами огромный знак Скорпиона.

Мемора напряженно ждала. Мелкие воспоминания настигали меня, пульсировали в голове. Я чувствовал, что за ними что-то грядет, а взор продолжал двоиться. Это был не конец.

– Свечи и урны, – выдавил я, зажмурив левый глаз. – Где это?

– Ты об Усыпальнице? – уточнила звезда.

– Это близко?

– На одиннадцатом этаже, – кивнула она.

– Идем туда.