В камере было темно, гладкие стальные стены отдавали холодом. Казалось, при каждом движении по мышцам пробегал слабый заряд электричества, оттого я даже рукой не мог пошевелить без дрожи. В другом углу нашлась кровать, но не было уверенности, что ноги меня удержат, а ползти и вовсе не хотелось. Потому я просто сидел там, где меня оставили, ежась от холода и периодически вспыхивающей боли в груди. Не зря же меня предупреждали про эфир Антареса. Оболочка приземленного слишком слаба для Света звезды. Теперь на собственном опыте я осознал, насколько чертовски верным было это утверждение.

Столько всего произошло за эти сутки, чего никому не пожелаешь. Я упорно возвращался к разговору с Бетельгейзе и тем двум дням, что она мне дала. Интересно, сколько уже прошло от отведенного срока? День? И что будет, если Шакара проведет со мной и Антаресом свой опыт? Вероятно, все надежды Бетельгейзе на восстановление Света рухнут в небытие.

Тут раздался строгий, лишенный красок голос:

– Это все была ловушка, не так ли?

Едва я услышал его, мое сердце вспомнило, как биться, и я обернулся. Оказалось, что стена позади меня была стеклянной и по ту сторону, подобно мне, спиной к ней привалился человек. Из-за преграды его голос звучал как из-под воды.

– Дан? – спросил я, не веря своим глазам.

Тот тускло ухмыльнулся, глядя в противоположную стену.

– Извинения тут явно не помогут. Как-то в этот раз я знатно облажался.

– Зачем ты все это сделал? – Я хотел спросить со злостью, но не получилось. Дан был жив, а это главное. – Что за спешка? Остальные…

– Вселенная никому не дает лишнего времени, Макс, – ответил Дан. Тон казался мне непривычно блеклым. Будто какая-то искра в его душе погасла. – Не сделаешь чего-то быстро, оно может уйти навсегда.

– Но теперь мы застряли здесь.

– С этим не поспоришь.

Обсуждать что-либо не имело смысла, все и так было ясно без слов. Тратить силы на ругань не хотелось, а остальное уже не казалось значимым.

Дан пораздумал немного, а затем сказал:

– Знаешь что, Максимилиан…

– Хватит коверкать мое имя!

– Максим?

– Нет!

– Максимум?

– Ты у всех имена перевираешь?

– Вообще – да, – хмыкнул он. – Раскрой тайну: чем тебе «Максимус» не угодил? Ты говорил, что это имя тебе дали при рождении, но нам запрещаешь его произносить.

Потому что только один человек так меня называл.

Поняв, что ответа из меня не вытянуть, Дан задал другой вопрос:

– Как остальные?

Внутри все сжалось до размеров горошины. Я вспомнил пережитое в лесу. И Стеф… Дан ведь был его наставником, давно его знал. У меня не хватало мужества просто так все выдать, а потому я быстро переменил тему:

– А ты сам-то как?

– Шакара пока меня почти не трогала. Так, проверила пару каких-то штук, – просипел он. – Я до сих пор не отошел от снотворного, да кое-как держусь. Не хочу упускать последние сознательные часы.

После он поведал мне о том, как, разминувшись с нами, тут же метнулся в Соларум, а оттуда – в котловину. Метка перемещения у него была действительно отличная: помимо простых прыжков в пространстве, она еще и умела подсказывать, куда можно скакнуть. Потому, почувствовав полость под землей, он попался прямо в руки падшим.

– Это все Ария. В последнее время ее способность видеть будущее работает явно лучше. Она уже знала, что я появлюсь, потому они просто ждали. А с той базы под котловиной, куда они тебя заманили, уже вытащили нужное добро. Они сознательно сдали протекторам свое укрытие. И еще… – Он замолчал, переводя дух. – Ария обмолвилась, что они специально пытались заманить сюда кого-нибудь из протекторов. Мол, они хотели устроить опыт с кем-то из нас, для этого им изначально и нужен был ты. И теперь на это вакантное место назначили меня. А тебя будут исследовать из-за красного спектра. Правда, Шакара чрезвычайно недовольна, что твой осколок у них отобрали…

Я содрогнулся и изумленно повернул голову:

– Отобрали? Погоди, о чем ты?

Дан не отвечал. Похоже, ему тоже не хватало духу в чем-то признаться. Потом он сказал:

– Перед тем как меня лишили сознания, я услышал, как падшие говорили, что твоего осколка у них нет. Кто-то украл его.

– Что?! – Я обернулся так резко, что заломило шею. – Кто?

– Понятия не имею.

Я лихорадочно вбирал воздух в разболевшуюся грудь.

– Но это же падшие! Им нельзя доверять!

– Они обсуждали это между собой в твердой уверенности, что я уже отключился, – вздохнул Дан.

– Но как же… – Я в отчаянии уставился в пол, утратив последнюю связную мысль. – Все это… было зря? Все, на что мы пошли, жертвы, люди… те, кто погиб…

А затем на меня каменной глыбой упало непреодолимое чувство безысходности. Я запустил дрожащие руки в волосы.

– Все из-за меня…

– Не говори ерунды, – сказал Дан внезапно оживленным голосом. – Мы все в этом виноваты. Мир вокруг тебя не вертится. Просто разными людьми было совершено множество мелких ошибок, которые и привели нас сюда. А те, кто пострадал, сознательно на это шли. Каждый протектор и адъют понимает, что рано или поздно умрет, и если это случится во имя великой цели, то смерть не напрасна. Я проходил это десятки… нет, сотни раз, терял друзей и знакомых, но никогда не думал, что они бессмысленно отдали жизнь. Ведь если бы я считал это правдой, то так бы оно и было.

Голова резко опустела, и правда невольно вырвалась наружу:

– В том лесу… Дан, там погиб протектор…

Но он не ответил.

– Ты слушаешь? – Я оглянулся.

Дан молчал, даже когда я слабо постучал по стеклу. Похоже, снотворное все же взяло над ним верх. А я стал с трепетом ждать своей участи.

* * *

Два часа спустя Дан все еще спал. Я понимал, что у него тоже, скорее всего, изымут душу или ее часть. Эта мысль приводила в бешенство. Падшие разорвали мою душу, отобрали ее осколок, а теперь, ко всему прочему, его потеряли…

Мое внимание приковала подвеска-звезда. Я снова задался вопросом о ее происхождении. То, что произошло на обследовании, не оставляло сомнений: подвеска и осколок Антареса взаимосвязаны. Мне смутно помнилось, что есть какое-то правило Эквилибриса, какой-то способ, позволяющий звездам быть самими собой, но я не помнил, какой именно.

Только я решился заглянуть в блокнот и поискать записи на этот счет, как пришли падшие. Я был настолько слаб, что даже мысль о побеге казалась дикостью, а потому пришлось послушно двигаться вперед через неярко освещенные коридоры.

Шакара уже ждала. Она возилась с аппаратом, при виде которого я попятился, но падшие подтолкнули меня вперед.

– Нет! – выдохнул я.

– Тогда мы убьем Волка, – ответила Шакара, не отвлекаясь от дела.

– Но он вам нужен!

– Мне нужна душа протектора, – отмахнулась она. – А чья – неважно. Всегда можно поймать другого.

Падший снова с силой толкнул меня вперед.

Комната была небольшой и белой, стены подсвечивались изнутри. В центре стоял аппарат, отдаленно напоминающий тот, с помощью которого Нерман проверяла мою душу. Только этот был больше и неказистее.

– Ложись, – приказала Шакара, указывая на кресло, заранее опущенное в горизонтальное положение.

Падшие силком уложили меня туда и приковали ремнями. Я судорожно бегал глазами по комнате, ища хоть что-нибудь, что могло бы мне помочь.

Шакара махнула остальным:

– Уходите.

Падшие послушались. В воздухе вспыхнули стальные сферы, и Шакара расставила точки света над каналами эфира в моем теле. Я забыл, как дышать, со страхом глядя на витавшие в воздухе шары. Волнение раздавливало грудную клетку. После была лишь непроглядная темнота.

Прошло несколько минут, а затем я услышал то же, что и при первом осмотре души.

«Сделай это. Ценой жизни».

«Без этого нельзя жить».

«Тогда мы все умрем. Но пожертвовать собой кто-то должен».

Мир сжался, а через мгновение озарился множеством ярких пятен, похожих на узоры в калейдоскопе. Это длилось долгое время. Я не чувствовал ни рук, ни ног. Только сознание.

Я понял, что она внутри, когда сотряслась грань души. Стена не поддавалась, и боль серной кислотой разъела голову. Это казалось ужаснее, чем пытка Тьмой. Здесь рушился мой собственный мир. Шакара лазала по душе странным способом. Неживым. Неправильным. Неаккуратным. Она точно бороздила по ней ножом. Но Шакаре было плевать на мою часть души, она рвалась к Антаресу. Я попытался этому противиться. Изо всех сил стал давать отпор, старался вытолкнуть ее из себя, но тщетно. Чем дольше происходила борьба, тем быстрее я выдыхался. В конце концов от меня не осталось ничего. Шакара ломилась обходными дорогами, разбивая меня на миллионы осколков, и в них отражались тысячи эпизодов моей жизни. Они искрили, кричали, сыпались со всех сторон и улетали в пустоту. Я всматривался в них и видел лица людей, с которыми довелось столкнуться. Мне удалось собрать воедино первый день в Соларуме, уроки стрельбы из лука от отца, бесполезные тренировки, долгие вечера, которые я провел, уткнувшись в книги. И неясный образ: белые руки, держащие звезду-подвеску. Она сыпала красными искрами.

«Это ключ ко всему, Максимус. Не потеряй ее».

Я смотрел на все это неосознанно – больше не было сил думать, – но все равно усмехнулся тому, что воспоминания не утрачены окончательно, как мне казалось раньше. Шакара будто вытряхивала старый хлам, среди которого оказались забытые, но нужные и дорогие вещи, смешавшиеся с мусором. Именно такой и была моя душа в последние дни. А я все смотрел и словно бы тонул в толще воды.

Меня уносило все дальше в прошлое, к которому остались невысказанные вопросы.

– Макс, ты чертовски предусмотрительный.

Голос Фри заставил меня вернуть сознание на поверхность. Она стояла передо мной. Вокруг нее горели фиолетовые свечи.

– Книги тебе ближе, чем люди.

– Глупости, – устало отвечал я. Мне смертельно хотелось вновь погрузиться в небытие.

Где-то на фоне Шакара пыталась пробиться в осколок Антареса.

Фри не исчезала. Свечей стало больше. Она подошла ближе и улыбнулась – привычно и успокаивающе.

– Думай. Ты каждый раз находишь выход. Просто доверяй себе. У тебя всегда есть запасной план.

Я больше не мог держаться. Падшая истощила меня. Каждая мысль переваливалась, как многотонный камень. Веки слипались.

– Ищи, – настаивала она.

Фри рассыпалась осколками, и я осознал, что вижу Архив. Книги, бесконечно много книг. Я смотрел на шкафы, находил нужные полки, проводил пальцами по старым шершавым корешкам и…

И тогда я все понял. Неожиданно все свелось воедино. Меня пронзило от этой безумной догадки.

Вот он – запасной план.

* * *

– …Отклонения и послужили причиной такого успешного слияния протектора и звезды. Я не могу говорить с уверенностью о природе эквилибрума даже после всех проведенных опытов, поскольку каждый из них указал на разного рода аномалии, не характерные для человеческого организма. Однако вне сомнений это красный спектр невероятной мощи. В душе объекта номер двести пятьдесят семь слишком стойкая преграда, не дающая увидеть все в должном виде. Возник риск летального исхода. Процедуру пришлось прервать, но я надеюсь выделить главное отклонение после операции «Вознесение».

Все саднило и горело. Я не чувствовал себя. Ни тела, ни человека. Был, да нет. Осталась только кучка тлеющего образами пепла.

– Поднимайте его, – скомандовала Шакара, отходя от кресла.

Снова застучали ее невысокие каблуки, словно птица, долбящая клювом дерево.

– Ты точно уверена, что все пройдет на отлично? – пропыхтел один из тех, кто взял меня под руку. Кажется, когда-то я был знаком с этим человеком. Он навредил мне.

Я едва не упал, когда второй потянул меня вверх, как мешок картошки.

– Аккуратнее! – сердито воскликнула Шакара.

– Ему и так недолго осталось, – фыркнул падший.

– Если все пройдет как задумано, то он проживет достаточно.

– И что тогда? – спросил падший, потащив меня вперед. – Не боишься заиграться в бога? Что, если результат твоего опыта навредит нам? Миру?

– Неважно. Я просто должна знать.

Холод коридора скользнул по раскаленной от жара коже. Еще одна дверь и отделанная железом комната, похожая на ящик. Много света. Окно в другое помещение, через которое можно следить за заточенными.

– В центр, – продолжала раздавать приказы Шакара.

– Могла бы и сама, между прочим, – ворчал падший, который чуть не уронил меня.

Шакара не ответила и внимательно следила за тем, как меня привязывают к столбу.

Седоволосый падший с презрением заглянул мне в лицо.

– А то, что ты из него овоща сделала, никак на опыте не скажется?

– Отойдет, – отрезала Шакара, выходя из комнаты.

– Прошлые не отходили, – заметил падший помоложе.

– Этот не такой, как они.

Новая порция ремней держала достаточно крепко, чтобы не дать мне упасть. Привязывая мне руки, падший взялся за мое запястье, давая заглянуть в его душу.

Внутри Грея обнаружилось странное темное пространство со множеством лестниц, устремлявшихся к заволоченному грозовыми тучами небу. Те были непроглядно мрачными и вместо дождя орошали землю хлопьями пепла. Молнии разрывали небо зелеными вспышками; черную землю испещряли рытвины и кратеры. Я ощущал сильные эмоции вроде гордыни и осознания собственного превосходства над остальным миром. Все выглядело сухо и покореженно, зеленые костры горели в ямах. На меня нахлынуло неприятное, леденящее душу чувство. Точно что-то следило за мной. Неведомое знало, что я здесь, и это ему не нравилось. Оно искало меня. Мне яростно захотелось уйти, но я запустил руку в один из костров, даже не боясь обжечься. Я знал, что ищу, ведь помнил образы.

Окружение исказилось. Из дыма начали возникать предметы. Я понял, что уже бывал в этой чистой и невзрачной квартире. Только теперь она оказалась лучше освещена и расчищена от лишней мебели. Я смотрел со стороны на четырех собравшихся в комнате людей. Из них мне были знакомы лишь Грей и Ария, двое других стояли и с подозрением поглядывали в окно. В кресле валялись лук и колчан со стрелами. Посреди зала возник длинный стол, к которому был привязан человек. С замиранием сердца я узнал в нем себя.

– Кажется, он просыпается, – произнес Грей, открывая небольшую сумку, стоявшую на столике. – Это даже к лучшему.

– Мы могли бы его просто вырубить, – фыркнул один из незнакомых падших.

– Пусть смотрит, – холодно ответил юноша. – Если бы я умер, то мне хотелось бы знать, от чего это случилось.

Тут я, лежавший на столе, простонал от боли. Кажется, я плохо перенес удар по голове. Когда же глаза открылись, то в них сверкнуло понимание. Я попытался вырваться, но ремни крепко меня сдерживали. Тем не менее поклажа Грея едва не перевернулась.

– Эй-эй! – рассердился он, удерживая сумку. – Успокой его!

Ария легким движением руки достала стальной стержень, испустивший темную дымку, и дотронулась им до моей шеи. Я закричал и принялся дергаться еще сильнее. Падшая удерживала орудие до тех пор, пока мои силы не иссякли.

– Падшие, – прохрипел я, как только отошел от пытки.

– А ты очень проницательный! – похвалила Ария, перебирая стержень в руках.

– Что вам нужно? Что вы сделали с девочкой и остальными приземленными?

– Родители ушли, – хмыкнула она. – Возможно, ищут сынка. Он, кстати, был единственным ребенком в семье… Признаюсь, снова быть юной ужасно приятно.

Я пораженно повернул к ней голову:

– Это была ты?..

Ария провела рукой по лицу. Оно резко помолодело и приобрело детские черты. Затем так же быстро вернулось в норму.

– Прости, не могла удержаться, я обожаю эту метку. Пришлось использовать ее несколько дней кряду, чтобы запудрить тебе мозги. А ты даже и не заметил, что здесь нет второй детской.

– Ты обманула меня!

– А ты повелся. Так глупо и героично.

Я не мог поверить в происходящее. Но затем меня осенило.

– Но… но у тебя была метка кандидата! Как ты могла подставить себя, откуда такая уверенность в том, что я бы принял ее на себя?

Она приблизилась и тихо, но вполне слышно прошептала над самым моим ухом:

– Потому что я видела будущее. А у будущего нет вариаций, ты же знаешь? Все предрешено судьбой. Шакара потребовала душу протектора для нового опыта. Мы хотели схватить Овна, но вместо этого сюда был прислан ты. И моя вторая метка подсказала, что именно ты нам и нужен. Я вижу лишь обрывки, но они судьбоносны. Вы, протекторы, не отличаетесь душой, так что мы не сильно горевали о смене цели, хоть нам и разрешили брать только ту девчонку.

– Разрешили? – переспросил я с нагрянувшим страхом.

– Ария, хватит сливать информацию, – бросил ей Грей.

Но она не обратила на него внимания и с чувством договорила:

– Это и было твоей судьбой – оказаться на этом столе. И отдать нам свою душу. Прости за весь цирк с меткой кандидата – просто теперь, когда она на тебе, процент успешного изъятия души без раскола намного выше. Шакаре нужен новый подопытный материал, и она его получит.

От одного лишь ее имени меня переполнил ужас.

– Нет!

Стоило мне начать вырываться, как Ария снова ударила меня разрядом черни.

– Не смейте… – сквозь зубы выдал я.

– Уже ничего не попишешь, приятель, – сухо вздохнул Грей, вытаскивая пустую сферу. – Ты выполняешь свою работу, а мы – свою.

Он водрузил полый стеклянный шар на подставку и заставил его витать в полуметре надо мной. Ария расстегнула верхнюю пуговицу на моей рубашке, оголяя метку.

– Она исчезнет, как только мы завершим процедуру, потерпи, – с участливой улыбкой пообещала падшая.

– Катись в Обливион, – гневно бросил я.

– Только после тебя.

Грей тем временем сделал на моей руке небольшой надрез, и я поморщился. Он пометил сферу взятой кровью.

– Ненавижу все это делать, – проворчал он, с отвращением вытирая ладони.

– Протекторы доберутся до вас, – пообещал я. – Вас всех пустят на мясо.

– Будто бы среди вас есть тот, кто отважится на подобное, – усмехнулся Грей.

– Рано или поздно вы все попадете в Обливион.

Падший отвлекся от приготовлений и посмотрел мне в глаза. Атмосфера его души резко переменилась, словно воздух перед грозой. Этот серый и незаметный юноша внезапно показался мне опасным. Через его зрачки виднелись костры, а в реальности возникли едва заметные зеленые электрические разряды квинтэссенции. Она прорвалась наружу – Грей не мог сдерживать злобу. Глаза его пылали ледяной яростью, пожирающей все вокруг.

– Никто из вас не причинит нам вреда, вы – бесполезное стадо, – пугающе выдал он, нависнув надо мной. – Слабые, беспомощные протекторы. Вы мрете, как скот на бойне, даже не задумываясь о том, что творится вне вашего мирка. И пока это так, мы с вами на разных уровнях. Жди. Я покажу тебе настоящий Обливион.

Падший взмахнул руками: в левой сверкнул белый манипуляционный круг, а в правой – черный. Он устремил их энергию на сферу, и я закричал сильнее, чем когда Ария ударяла меня мглистой чернью. Хотелось заткнуть уши от этого болезненного вопля. Из моей груди вырвался фиолетовый свет. Он стремительно перетекал в сферу, и та жадно им наполнялась.

Казалось, дело кончено, но внезапно возле моей руки блеснула вспышка, и я просто испарился, оборвав ритуал. Падшие пораженно застыли.

– Это что еще за чертовщина?! – воскликнул один из них.

– Что произошло? – поразилась Ария.

Грей убрал круги и в смятении уставился на стол, после чего поднял на Арию озлобленный взгляд.

– Вот что, – указал он на оставшуюся кровь.

Сначала я думал, что это просто кровяное пятно от пореза, но затем увидел, что оно изображает круг с несколькими символами.

– Начертил манипуляцию перемещения? – растерялась Ария. – Так быстро? Даже я так не умею, а он не проходил Апогей-посвящения!

– Действительно одаренный малый, – проворчал Грей, беря в руки сияющую фиолетовую сферу. – Из-за него у нас будут большие проблемы…

* * *

Кто-то громко хлопнул дверью.

– Наверх вызывают!

– Что?

– Гектор говорит, перед входом на базу что-то происходит, – ответил женский голос. – Просит всех подняться.

– Все наверх, – сурово скомандовала Шакара.

– С чего бы? – недовольно отозвался Грей.

– Нельзя допустить, чтобы протекторы сюда ворвались.

– Да никто и не ворвется! Ты же знаешь Гектора – вечно видит проблему на пустом месте. Да и как бы они нас нашли?

– Грей, а ты не подумал, что кое-кто мог нас сдать?

Повисло молчание.

– Думаешь? – скептично спросил Грей. – Лэстрада бы на такое не пошла.

– Я бы не была в этом так уверена. Ей что-то известно об этом красном спектре. Пока я заканчиваю, переправь отсюда все этажи на пятую базу. Процедуру ты знаешь. Просто потяни время.

Повисла напряженная тишина, нарушаемая только нетерпеливым постукиванием каблука об пол.

– Ладно, – с неохотой согласился Грей.

Зазвучали удаляющиеся шаги, три человека вышли, и я остался наедине с Шакарой. Она медленно подошла ко мне как к какому-то важному экспонату. Неспешно оглядела и произнесла:

– Ты откроешь мне истину.

А потом удалилась в соседнюю комнату. Вскоре помещение загудело, зажглись дополнительные лампы. С потолка раздался треск. Воздух стал заряженным, запахло металлической стружкой.

Я стал гадать, что же со мной произойдет. В какую тварь я буду обращен. Насколько обойду сплита в принесении вреда человечеству и планете. Лучше бы меня уничтожили. Протекторы в свое время почти успели. Не хватило всего-то ничего.

Свет поглощал каждый миллиметр пространства, и я перестал что-либо видеть. С потолка зазвучал нарастающий гул. Я зажмурился.

Кто-то крепко обхватил меня за плечи.

Повеяло холодной сыростью и запахом моря.