Перед нами образовались черные ворота, украшенные узором в виде возносящихся звезд. Из щели сочился теплый золотистый свет.

– Усыпальница, – туманно произнесла Мемора. – Место последнего пристанища оболочек люмен-протекторов и отличившихся адъютов.

Она потянула меня за собой. Усыпальница была больше, чем любое другое помещение Соларума. Возле самых дверей нашлось место для черных урн адъютов, а дальше все покрывала мягкая пелена золотого сияния, исходившего от многочисленных белых свечей. Они были рассыпаны повсюду, и их было столько же, сколько звезд на небе. Свечи окружали десятки монументальных колонн, подпиравших сводчатый потолок, громоздились друг на друге и превращались в многометровые горы топленого воска. Тут и там встречались огромные каменные изображения созвездий. В свечных горах утопали подписанные серебряные урны с прахом мертвых протекторов. В Соларуме не было захоронений, только кремация.

В дальнем конце зала обнаружилось окно во всю стену. Прямо в нем находилась статуя протектора, возносящего руки к небесам. На месте груди у него была круглая полость, через которую виднелась звездная ночь.

Мы вышли в центр Усыпальницы, и меня вновь начали накрывать воспоминания. Образы прошлого пробирали: падшие и то, как они отбирали мой осколок, а я, вспомнив уроки орнега, в последнюю секунду сообразил начертить манипуляцию, до последнего не веря, что у меня получится.

– Прошлое Скорпиона, – вымолвил я, задержав взгляд на стене.

Возле нее возвышалась гигантская статуя одного из высших созвездий – Скорпиона. Ответ был не в Паскале. Ключ лежал в самом созвездии. В этом месте находилось все его прошлое, все носители знака. За тысячи лет здесь скопились сотни урн. Одни давно исчезли в воске, но многие были видны. Я немедленно двинулся к ним.

– Что ты ищешь? – спросила Мемора, подходя ближе.

– Ответы где-то здесь, – сказал я. – Среди мертвых.

Имена мне ни о чем не говорили, годы жизни тем более. Звезда начала беспардонно заглядывать в урны, обнаруживая внутри лишь прах. У меня оставалось еще какое-то уважение к покойникам, оттого я искал подсказку – хоть какую-то деталь, которая показалась бы знакомой.

И она нашлась, едва я вытащил из воска одну из урн и увидел за ней другую. Урна была почти черной – точно такие же стояли при входе. Но не это пригвоздило меня к месту, сковало льдом. Я увидел фамилию.

«Луцем».

Кровь дробью стучала в голове. Позабыв обо всем на свете, я принялся яростно доставать урну из воска. Звезда дала мне нож, и дело пошло быстрее. Белые твердые куски отваливались, высвобождая спрятанное. Я не мог сдержать волнение и пару раз едва не попал лезвием по собственным пальцам. И вот урна поддалась и оказалась у меня в руках. Сердце екнуло.

– Это урна адъюта. – Мемора оглядела ее со всех сторон. – Что она здесь делает?

– Тут имя моего отца, – запинаясь, выдал я, чуть не роняя урну на пол от потрясения. – Почему он здесь? При чем здесь мой отец?

Мемора стояла позади недвижимой статуей. Ее глаза были прикованы к находке. Когда она заговорила, ее голос был полон холодной стали:

– Открывай.

Я больше не мог ждать. Взгляд упал на имя отца, погибшего много лет назад. Даже после смерти за ним тянулся шлейф тайн. И вот я оказался перед самой большой из них. Скрипнула защелка, крышка отодвинулась. Из нутра урны пробился яркий красный свет. Праха в ней не оказалось. Лишь стеклянная светящаяся сфера.

– Это… – изумленно выдохнула Мемора.

– Это красный спектр, – закончил я за нее.

В урне лежал осколок души, это я понял сразу. Такой тягучей дымной консистенции у светозарного огня не встретишь. Осколок был необъятно мощным, будто в комнате стояла Бетельгейзе. Хотя нет. У нее не было столько сил даже во всех трех частях души. А найденный осколок оказался много мощнее того, что находился внутри меня. Это значило только одно.

Я повернулся к звезде, чувствуя, как тело наливается свинцом.

– Это Антарес, – сообщил я. – Его разум.

– В Соларуме? – Мемора ошеломленно смотрела на сферу. – Это… непостижимо. Антарес был на Терре? Так близко к нам?

Я сжал в руке стекло, глядя на переливающийся светом туман.

– Домирус видел его. Он показывал на карте океан в области экватора. В тот момент там мог находиться Соларум. Планетар почувствовал Антареса и… и…

В ту же секунду меня захлестнуло очередное воспоминание. Но в этот раз оно казалось четким и настоящим, словно происходило наяву.

Я чувствовал голод и пронизывающую злобу. Холод – единственное, что осталось в теле. Мои руки покрывались темной гнилью. Падшие отобрали осколок, и Света стало недостаточно. Искры разума все еще сражались с нагрянувшей Тьмой, но животные инстинкты гнали вперед – за добычей. Я не хотел губить, но чья-то сильная душа звала. Голод был нестерпимый. Последние капли сознания испарялись. Впереди появилась Сара. Она была на задании, уничтожила сплита и не замечала, как я подкрадываюсь к ней, умело сливаясь с тенью. Мне хотелось убить ее, поглотить разливающийся во все стороны Свет. У нее его так много, а у меня совсем ничего! Несправедливо! Он нужен мне!

И тут сверкнула болезненная серебряная вспышка, опалив меня, словно я упал в костер. Лицо защипало. Оно отвердело и стало точно камень. Сара увидела меня. Почти ничего в ее взгляде не изменилось, лишь возросла решительность. Но моя синяя форма на секунду смутила ее. И я решил, что это подходящий момент для атаки. Сейчас или никогда. Мне требовалось заполучить ее Свет.

Сара дала отпор и уже была готова пронзить меня мечом. Но я почувствовал чью-то хватку на плечах, и все озарилось белизной…

– Теперь Антареса можно вернуть назад – на небеса, – сказала Мемора. – А с остальным разберемся позже. Сохранность Верховного – главный приоритет.

Звезда сбила с себя волнение и протянула ко мне руку.

– Я доставлю его Бетельгейзе. Она разберется, что делать дальше. Мы обязаны унести его отсюда, пока кто-нибудь не прознал об осколке.

Я согласно кивнул и только хотел передать ей сферу, как неожиданно ее лицо исказилось. Его наполнила ледяная ярость. Свечи исчезли, за спиной звезды была темнота.

Снова воспоминание.

Нас зажимали грязные стены. Мрачный и пустынный проулок. Тот самый, в котором я очнулся после потери памяти. Мемора вцепилась в меня мертвой хваткой.

– Где он?! – гневно выпалила она. – Я знаю, что ты его спрятал!

Я лежал на земле, звезда устрашающе нависла надо мной. Ее глаза отдавали непривычным блеском. За спиной метались тени.

Во мне проснулись остатки сознания. Они усердно боролись с Тьмой.

– Ты не получишь его, – прохрипел я неузнаваемым голосом, задыхаясь от смрада темной гнили. – Яне помню… не помню, что со мной происходило… не знаю, где мы искали осколки… ничего не знаю… что за…

– Тогда я просто убью тебя и найду ту тартскую орнега, – угрожающе рокотала звезда. – Где вы вообще отыскали осколок Антареса? Хотя это уже неважно. Теперь ты сплит. Разум вот-вот покинет тебя. Никакой пользы больше из тебя не выжать.

В ее руке появилось огромное оружие, а я протянул руку к собственному поясу и вытянул красную сферу. Мемора замерла, во все глаза глядя на нее.

Смерть неминуема. Но, даже принимая это во внимание, я зло вдыхал воздух, зная, что обязан не допустить большего количества жертв. Даже если Свет не сможет вернуть былого могущества. Уж лучше так, чем полное угасание.

– Он здесь, не нужно никого искать… – сказал я. – Вот только Антарес не достанется ни Свету, ни Тьме.

Мемора с испугом метнулась ко мне, но я со всей силы разбил сферу об асфальт. Во все стороны устремилась мощнейшая энергия души. Я зажмурился, думая, что либо сгорю в ней, либо она отправится по дальнейшему пути. Но что-то пошло не так. Меня накрыл жар, а Свет продолжил сиять. Он словно пульсировал в унисон моему сердцу. Энергия тянулась к моей душе. Дыхание жизни наполнило тело, и я согласно принял в себя красный спектр, не думая о последствиях. Тьма не желала уходить, но Света было слишком много. Неизвестная ранее сила заполнила меня, растворяясь в крови, и побежала от сердца к мозгу, возвращая сознание на свое законное место. Я захлебывался в заново обретенных эмоциях. Их было много, и все разные. Тьма пропала, но вместо нее появилось нечто другое. Чужое. Но это было лучше пустоты.

Мемора оторвала меня от земли и притянула к себе.

– Что ты наделал?! – гневно воскликнула она. Звезда поняла, что все кончено. – Ты… ты слил его с собой?!

Она понимала, что не сможет разделить нас, не повредив воспоминаний. А если я умру, то Антарес последует за мной.

Мемора хотела добавить что-то еще, но тут ее выражение переменилось. Лицо окутал мрак.

– Так даже лучше. С помощью тебя я найду остальные осколки. А ты ведь уже догадался, где разум, только не помнишь об этом. И я выясню, где он находится, с помощью тебя. Если ты отыщешь свой осколок, то вновь пойдешь по следу Верховного, это лишь вопрос времени. Мне лишь остается подталкивать тебя в нужную сторону.

– Я скорее умру… чем стану тебе помогать… – еле слышно выдал я. – И протекторы… Если они узнают, кто ты…

Звезда сухо усмехнулась, разжимая руки. Я снова упал на землю. На губах Меморы застыла едкая усмешка. Она сняла перчатку.

– Думаешь, ты хоть что-нибудь вспомнишь об этом моменте?..

В ее руке появился черный манипуляционный круг.

– Скоро мы снова встретимся, Максимус, – сказала она. – Как новые знакомые. Мы будем друзьями. И тогда ты доверишься мне и сам приведешь меня к Антаресу.

Темнота сгустилась, и последнее, что я увидел в ней, – два холодных глаза, сияющих золотом.

Воспоминание отступило, и я снова узрел перед собой лицо Меморы – такое доброе, пускай во взгляде уже читалось нетерпение. Она все еще ждала, что я отдам ей сферу, но я притянул находку к себе.

– Максимус, не глупи, – надавила Мемора. – Я понимаю, что ты хочешь найти ответы, но Антарес слишком важен для Света. Мы не можем подвергать его опасности.

Я как в трансе закачал головой, не отрывая взгляда от звезды и медленно отступая.

– Я вспомнил. – Мой голос осип.

Мемора застыла.

– Это ведь был я сам! Я вселил в себя Антареса… Из-за тебя, – выдохнул я. – Я… я должен был найти его, так мне сказали. Я должен был встретиться с орнега и прийти сюда, чтобы обыскать это место. Не знаю, кто она, и не помню, почему и как во все это ввязался, но точно знаю, что это падшие отобрали у меня прошлое. А ты выжгла следы того, как я искал осколок Антареса. Заставила забыть о том, каково быть протектором. – Я нервно перевел дух. – Ты дэлар.

Тишина придавливала к полу. Секунды текли как патока.

И тогда Мемора заговорила. Ее голос показался мне огрубевшим, похожим на рокот поднимающейся лавы:

– Что ж, раз ты сам все понял, то это значительно облегчит мне работу.

Я отпрянул. Сохраняя спокойствие, Мемора сорвала одну перчатку, под которой обнаружилось кольцо. Стоило звезде снять его, как ее облик словно подернулся рябью. Он стал видоизменяться.

– Грязная работа – находиться в чужой оболочке. Совершенно неудобно. Но что не сделаешь ради долга? – говорила она, сжимая и разжимая пальцы. – Что ж, пришло время познакомиться как следует, да, Максимус? Меня зовут Лэстрада Затмевающая, и я дэлар первичного монохрома.

Первичный монохром. Все равно что оранжевый спектр у звезд.

– Как такое возможно?! – Я не верил в происходящее. – Тебя бы почувствовали, ты не могла скрываться в теле светлого существа!

Цвет ее радужки сменился с серебра на золото. Я чувствовал, как Тьма вокруг сгущается.

– Конечно, могла. Вы на Терре ничего не знаете о том, как развилось изучение душ, – спокойно сказала Лэстрада, вскинув подбородок. Ее бирюзовые волосы стали перекрашиваться в черный цвет с редкой проседью. – Столько опытов было проделано по замещению души. Мой Мастер вложил в это много сил. И все ради того, чтобы пробраться к Магистрату Света. – Дэларша усмехнулась. – Мемора попала к нам во время одной из битв и сопротивлялась до последнего, пока ее душу не вытащили из тела, а меня не поставили на ее место. К счастью, я была не единственной, засланной в тыл к врагу.

Темный эфир полностью окутал ее оболочку. О Свете напоминала лишь серебристо-синяя форма. Дэларша отбросила кольцо в сторону.

– Но ты спасала меня! Раз за разом, и даже повела к Паладину! Зачем такие риски?

– Я не водила тебя к Бетельгейзе, – произнесла дэларша, выплюнув имя звезды. – Мне нужно было отвести тебя к Домирусу, чтобы он увидел, где осколки Антареса. А ты, идиот, сам попал под ее внимание, использовав Свет бывшего Верховного! Но, к счастью, все вспомнилось и без Домируса, иначе мы бы здесь не стояли.

В ее руке сгустилась Тьма, превращавшаяся в трезубец. Оружие из мрачного золота. Оно было покрыто плавными черными завитками и ярко сверкало в свете огня. Местами оно казалось расплавившимся, словно бы с подтеками, напоминающими волны.

– Но все это уже неважно, – монотонно произнесла заоблачница. Такое знакомое и честное лицо Меморы теперь казалось неприступным и полным хладнокровия. – Я нашла, что искала, и Тьма вернется к былому величию.

Свечи начали гаснуть одна за другой. Я понимал, что в темноте у дэлара будет преимущество, оттого напрягся, захлопнул урну и бросился с ней к выходу.

Но протектору не выстоять против дэлара. Заоблачница возникла у меня на пути прямо из тени. От неожиданности я затормозил, но тут же покатился по полу, споткнувшись о выставленное древко трезубца.

– Все кончено, – громоподобно сказала дэларша, возвышаясь надо мной. Скрипнув зубами, я снова вскочил и только хотел рвануть в другом направлении, как сноп мглистой черни врезался мне в спину. От боли на глаза навернулись слезы, но я выстоял, хоть и оказался парализован. Дэларша беспристрастно посмотрела на меня – на абсолютно безоружного протектора.

Она показала мне фиолетовую сферу:

– Узнаёшь?

Я пораженно замер.

– Осколок твоей души. Я отняла его у падших прямо перед вашим нападением на их базу, – сообщила Лэстрада. – Жаль, воспоминаний с него считать я не успела – он сильно поврежден после такого грубого изъятия. Но стоит тебе разбить сферу, как осколок вернется к тебе, вытолкнув Антареса. Ты можешь покончить с этим кошмаром. Прямо сейчас.

– Ни за что! – со злостью воскликнул я.

Гнев окутал меня, рассеяв любые проблески страха.

– Я не важен! – яростно вырвалось у меня. – Как можно оценивать свою жизнь выше чужих?! Я лучше сдохну, чем добровольно отдам тебе Антареса, с помощью которого Тьма уничтожит Свет! Хочешь его получить – убей меня!

Но вместо того чтобы напасть сразу, Лэстрада спрятала сферу, заговорив:

– Ты думаешь, я не сделаю этого? О, мой дорогой. Ты даже не представляешь, на что я способна.

Она подступила ко мне так резко, что я не успел отпрянуть, а затем почувствовал крепкую хватку на своем горле. Ее душа была полна Тьмы. Но она оказалась не черна, отнюдь нет. Здесь множество водопадов золотистой воды срывались с кристальных гор в космическую бесконечность. Над ними нависали плотные грязно-серые тучи, извергавшие из себя куски железа, которые падали в воду, образовывая миллионы брызг.

Я похолодел от увиденного. «Ты даже не представляешь, на что я способна…» Произнося это, она вспоминала величественный образ предыдущей Верховной – Оттаны. Притворяясь светлыми, она и другие темные шпионы смогли подобраться к сильнейшей звезде. Официальная версия – крейсер, на котором Верховная была вынуждена отправиться в предельную префектуру, упал за временной горизонт. Эфирное сердце внутри хранилища погасло, что свидетельствовало о безвозвратной кончине Оттаны. Лэстрада восхваляла своего наставника – Мастера, его ум, его решительность. Она трепетно думала о нем и о его указаниях, благодаря которым ей и остальным засланным в Свет дэларам удалось выполнить план Магистрата Тьмы и погубить Верховную Света. Мастер всегда все знал наперед. Лэстрада была готова идти за ним в неизвестность, даже на Землю, где он приказал ей ждать. Она не знала, что встретит, оставалось лишь искать. Мастер сказал только одно: Луцем.

– Я ждала тебя. Несколько земных лет. И ты сам попался мне в руки, став протектором. Но ты еще ни о чем не знал, был просто мелким необученным приземленным! – шипела Лэстрада мне на ухо. – Бестолковый кусок плоти. А потом появилась эта дрянь. И рассказала тебе об Антаресе и его осколках, так? Вы мне мешали. Мешали выполнять приказы Мастера.

Образы в душе Лэстрады скакали от одного к другому. Она наблюдала за мной в течение моего недолгого пребывания в Соларуме, пытаясь понять, зачем Мастер отправил ее на Терру ради такого, как я. Но она преданно ждала знака. А потом внезапно появилась орнега. Она учила меня и уже вскоре повела к осколкам. До Лэстрады, следящей за каждым нашим шагом, так и не дошло, чего во мне было такого особенного и откуда орнега вообще знала об Антаресе. Дэларша намеревалась вытрясти из нас всю информацию после обнаружения его души. Но затем Мастер ее удивил – он вдруг приказал разрешить падшим взять на опыты душу Овна. Лэстрада не понимала его решения до последнего, пока его приказ не запустил процесс со мной. Овен сорвался, падшим пришлось схватить меня и разрушить мою душу. Мастер приказывал Лэстраде спасти меня от «Белого луча», выдать орнега Поллуксу, вытащить меня и Дана с базы падших. И этим он подвел всех нас сюда – к этому моменту. И упускать его Лэстрада не хотела. Ее золотые глаза горели решимостью.

Я заставил огонь в груди распалиться и, ощутив его жар в полной мере, с болью метнул в нее импульс красного Света. Полыхнув, вспышка накрыла Лэстраду. Дэларша наконец отпустила меня, позволяя глубоко вдохнуть. Но уже через мгновение заоблачница продралась сквозь Свет, выставив вперед трезубец, и встала рядом. Ее безликие глаза оказались прямо возле моего лица. Темная энергия отшвырнула меня к одной из колонн. Позвоночник хрустнул так, что весь дух вышибло. Сапоги Лэстрады громко стучали об пол. Она приближалась. Я сильнее прижал к себе урну, лихорадочно ища пальцами защелку. После моей атаки Светом во рту снова появилась кровь, живот скрутило от боли. Но вместо того чтобы смириться, я начал подниматься. Только бы не смотреть на врага снизу вверх.

– Ты вечно пытался все испортить! – яростно выпалила Лэстрада. – Стоило мне найти тебя, как ты слился с Антаресом! И тогда все завертелось. Мастер имеет влияние на падших, но, даже несмотря на его авторитет, я боялась, что они увлекутся и эта дрянь Шакара уничтожит воспоминания Верховного. – Она с гневом ударила по мне Тьмой еще раз. Меня прокатило по твердому полу. – Но хуже всего эта орнега! – злилась дэларша. Она кричала с такой чистой ненавистью, что все во мне сжималось. – Было трудно заставить тебя избегать ее после потери памяти. Но ты же так мне доверял!.. Жаль, Мастер приказал оставить ее в живых. Проще было бы сразу покончить с ней, чем искажать ее образ…

Кашляя, я привстал на локте. Все мышцы ныли, голова не соображала, но в ней блеснула догадка.

– Тот браслет… Ты мне дала его у портала…

Она поморщилась:

– Догадался? Благодаря браслету твоя подружка казалась всем ужасающей тварью.

– Мгла… Ты наложила на браслет манипуляцию? – выдохнул я. – Так она…

– Всего лишь хотела вернуть тебя на путь истинный, – подтвердила Лэстрада без всякого злорадства. – Мне пришлось напустить сплитов в Монсисе, чтобы вытравить вас оттуда и не дать с ней столкнуться. Вездесущая Тьма, эта светлая и тогда не бросила попытки! Наверное, сейчас ей непросто приходится в «Белом луче».

Я в очередной раз заставил себя встать. Так было нужно, сколько бы раз я ни упал.

Лэстрада наставила на меня трезубец.

– И все свершилось! Благодаря Мастеру! Он с самого начала знал, чем это закончится! Мы здесь, протекторы натравлены на падших, Антарес найден. А Бетельгейзе даже не почуяла дэлара и доверила мне сбор звезд для твоей защиты. Но они не придут, в отличие от других. Дэлары скоро будут здесь.

Я уставился на дэларшу во все глаза.

– Я отправила сообщение, – заявила она. – Дэлары теперь знают о том, что Антарес жив. Все было не зря!

Она метнулась ко мне, замахнувшись страшным оружием. Свет Антареса загорелся сам, окружив меня щитом. Тело взвыло, кожу страшно саднило. Все полыхнуло ярко-красным огнем, вихри энергии оказались столь мощными, что едва не сшибали с ног. Ничего за их пределами не было видно. Но тут лезвия золотой молнией прорезали их, и по телу разлилась жгучая боль. Удар сместился, трезубец вонзился в правое плечо. Я истошно закричал, когда дэларша с хрустом вытащила его. В глазах потемнело, серебряная кровь ручьями брызнула на пол, заливая мундир. Щит таял; я упал на колени, утратив последние силы. Этот вихрь Света был последней каплей. Эфир, вырабатываемый осколком Антареса, со временем должен был восстановиться. Я – нет.

Плечо адски болело, на руках местами обгорела кожа, но я понимал: что-то происходит со всей оболочкой. Она рассыпалась. Урна лежала передо мной. Я обессиленно смотрел на нее и слушал, как Лэстрада приближается. Затем, сквозь пелену, выросшую перед глазами, вспыхнула фиолетовая сфера.

– Стоило ли это того, Максимус? – спросила Лэстрада, внимательно наблюдая за мной. – Стоило ли всех жертв?

В ее ладони возникла темная дымка. Свет моего осколка угасал. Дэларша выжигала воспоминания.

– Нет… – вздрогнув, выдохнул я. – Не надо…

Я держался за пульсирующую рану, чувствуя горячую кровь на ладони.

– Прекрати!

Серебряные капли падали на пол, и все, что я мог делать, – лишь наблюдать. Свет угасал.

Лэстрада перестала выжигать мой осколок, когда от него остался лишь еле заметный огонек. Она уронила сферу на пол, и та едва не разбилась. По стеклу пошла трещина. Я в отчаянии смотрел, как она разрасталась, но тут уверенность наполнила мое сердце.

Заоблачница подняла урну и вопросительно посмотрела на меня.

– Что ты делаешь? – спросила Лэстрада, когда я потянулся здоровой рукой к поясу. – Все кончено с того мгновения, когда ты подселил в себя мертвеца.

Мне показалось, что это уже когда-то происходило. Я на полу перед Лэстрадой, понимаю, что умру, и единственное, что можно сделать, – пресечь множество смертей.

– Все это чего-то стоило, – в полубреду ответил я. – Даже если ты полностью сожжешь мне память и уничтожишь личность.

Лэстрада сощурилась:

– Красивые слова, протектор. Только смысла они уже не имеют. Я не позволю тебе еще раз попытаться так бессмысленно убить Антареса.

– Свет прекрасно справлялся без него множество Генезисов. Справится и еще вечность.

Она открыла крышку урны и изумленно округлила глаза. Я выдал вымученную улыбку, доставая спрятанную в поясе сферу.

Лэстрада и шагу ступить не успела, как я разбил сферу об пол.

Грохот. Ярчайшая красная вспышка заполонила пространство. Она затмила все вокруг, ее свет ослеплял. На пару мгновений мир смолк. Идеальная тишина. Я и Свет. Боль в плече исчезла. Похоже, Свет Антареса убил меня, сжег дотла. Я чувствовал такую легкость во всем теле и голове, что и не сомневался в этом. Подвеска-звезда засияла, как второе солнце. Красный свет переливался, точно живой. Он окружил меня, и я просто протянул к нему руку. Казалось, кто-то обхватил ее в ответ. Неизвестный словно хотел вытащить меня, спасти. И я позволил.

Все сжалось, а затем взорвалось. Кровь нагрелась как пламя, и в душу обрушились раскаленные потоки. Огонь обжигал сердце и легкие, но вместе с тем я почувствовал нахлынувшую мощь, пробиравшую до самых костей. Мысли прояснились, точно кто-то открыл окно, впуская свет в мой темный мир.

* * *

Пол под ногами дрожал, красные огни метались вокруг, но теперь они вырывались не из сферы. Они исходили от меня.

– Невозможно! – раздался сбоку ужасающий крик Лэстрады. – Этого не может быть, это вне законов Эквилибриса!

Стоя на твердых ногах, я в оцепенении перевел на нее взгляд, только начав осознавать произошедшее. Переполнявшая меня сила говорила сама за себя.

– Как тебе удалось сделать это еще раз?! – вскричала заоблачница.

Она отступила от мечущихся вихрей Света и, крепко сжимая трезубец, смотрела на меня с необузданной яростью.

– Ты! Как ты можешь нарушать законы Вселенной?!

Я изумленно уставился на свои ладони, залитые красным сиянием. Боль в плече и в теле исчезла, как и ожоги. Такой ясной головы у меня давно не было. Будто все обновилось и теперь я смотрел на мир другими глазами.

– Антарес… – вырвалось у меня.

Внезапно огонь в груди загромыхал как второе сердце. И тогда я окончательно понял, что натворил.

Но у меня было три осколка, – потрясенно подумал я, будто обращаясь к самому Верховному. – Как я смог слиться с еще одним?!

Внезапно Лэстрада собралась и, преисполненная гнева, овеялась темным дымом.

– Я убью тебя, монструм, – прорычала она. – Я заберу вашу душу!

Дым отступил от нее, обнажая легкую, но устрашающую золотую броню. Цвета Света полностью исчезли из облика Лэстрады. Осталась лишь черно-золотая всепоглощающая Тьма. Клубившаяся вокруг дэларши мощь, порождаемая душой, поражала. Я никогда не видел столько Тьмы в одном месте. Квинтэссенция мглистой черни отделялась от ее тела, кружила по воздуху, напоминая длинных черных змей, скалящихся, как острозубые рыбы из глубин океана.

Дэларша сорвалась с места. Я увернулся, и лезвия трезубца ушли глубоко в пол. Новая атака пришла из черного манипуляционного круга. Огромный сноп Тьмы вырвался из него и прожег основание стоявшей рядом со мной колонны. Тяжелая колонна со страшным грохотом упала на пол, раздробив каменные блоки. Не отскочи я влево, оказался бы придавлен ею. Во все стороны разлетелись свечи, и в воздухе повисла плотная завеса пыли. Из нее, не давая мне опомниться, выскочила Лэстрада с перекошенным от злобы лицом. Ее трезубец был устремлен на меня.

Внезапно мои руки сами собой подались вперед, чужеродная энергия взяла над ними власть. В ладонях загорелся жар, свет брызнул во все стороны. Трезубец ударил прямо по нему, и по Усыпальнице эхом прокатился лязг. Меня оттеснило назад, но, как только сияние спало, я обнаружил, что держу в руках серебряное копье. Его покрывали ломаные, мерцающие синевой борозды, а в месте, где начиналось большое острое лезвие, в обе стороны полумесяцем уходили еще два небольших, сделанные из зеркал. Увидев оружие, дэларша словно открыла в себе второе дыхание и обрушила на меня мглистую чернь. Черная стена, вырвавшаяся из тела Лэстрады, была готова погрести меня под собой. Она оказалась столь огромна, что загородила все остальное, поглощая оставшийся в Усыпальнице свет. Сердце громыхнуло с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Единственное, что я успел увидеть, – как вспыхнула подвеска-звезда, а затем все с грохотом заполонил красный светозарный огонь. Уши заложило. Взрыв от соприкосновения Света и Тьмы сотряс помещение, с потолка посыпалась пыль. Когда я открыл глаза, то увидел потрескавшиеся колонны, ревущее красное пламя и Лэстраду, которую Свет отбросил к окну. Она летела к нему, точно выпущенная из лука стрела. Я же остался невредим. Уже в следующую секунду дэларша пробила собой окно, и оно с громоподобным звоном рассыпалось на миллиарды осколков. Они ярким дождем осыпали пол.

Краем глаза в огне я видел квинтэссенцию Антареса – множество хаотичных пламенных крыльев.

Что-то заставило меня забыть о головокружении и метнуться вперед, минуя огромные рытвины в полу и красный огонь, прогрызающий камень. Когда я оказался возле статуи протектора и увидел впереди огромное пространство с мерцающим лесом далеко внизу, то попытался остановиться. Но ноги не слушались. Чужая уверенность сковала душу и заставила меня ринуться в пропасть. Я крепче сжал в руках копье, ощутив сильные потоки ветра. За моей спиной вспыхнуло алое сияние. Оно мало напоминало крылья, скорее еле видимые пульсирующие потоки энергии. Падение замедлилось.

Приземление оказалось жестким, я едва не переломал себе кости, но, прокатившись по земле, тут же вскочил на ноги и понесся в глубь леса. Вокруг стало темнее, путь освещала только сияющая синевой листва. Мы чувствовали дэларшу. Ощущали ее Тьму и шли к ней вместе. Я и Антарес.

Впереди возник столб фиолетового света. Дэларша находилась у портала. Это добавило мне скорости. Все могло плохо обернуться, и я молился, чтобы предположения, образами выплескивающиеся мне в мозг от пробудившегося Верховного, не подтвердились.

Я выбежал из резко оборвавшегося леса и увидел, как Лэстрада в спешке переставляет осколки на пульте управления. Стекла в портале летали с невиданной скоростью, создавая вспышки света, всполохами отправляющиеся в небо. Стоило мне взойти на мост, как дэларша разбила самое большое стекло в панели. От этого портал засветился сильнее. Заоблачница обернулась ко мне с обезумевшим выражением лица. С ее лба стекала золотая кровь, заливавшая правый глаз. Вся кожа в ссадинах, взгляд пылал зверской злобой.

– Они идут, монструм, и ты их не остановишь! – кричала она, вновь создавая трезубец. – Теперь путь на эту планету открыт для всех темных! И этому не помешать! Даже если ты убьешь меня, придут другие дэлары, и Антарес падет!

Лэстрада знала, что умрет, но была готова отражать мои атаки до последнего. Когда она вновь устремилась ко мне, в мыслях лихорадочно промелькнуло, что оружием ближнего боя я не владею. Зато им владел Антарес.

Я даже не мог уследить за собственными движениями. Парирование, нападение. Обманный маневр. Я еще никогда не чувствовал себя так уверенно в ближнем бою, и это поражало. И ощущал себя всесильным. Лэстрада сделала мощный замах трезубцем, от которого мне с трудом удалось уклониться. Портал меж тем разгорался.

Похоже, Верховный тоже понимал это, потому резко отпустил бразды правления, и я, прокатившись под просвистевшим над головой трезубцем, метнулся к порталу. Мне почти удалось добежать до гудящего стеклянного вихря, как вдруг левую ногу поддело острое лезвие. Лодыжку обожгла боль, и я повалился на землю. Копье с лязгом отскочило далеко вперед и исчезло за обрывом.

Я перевернулся, и в то место, где только что находилась моя голова, воткнулось лезвие. Разум Антареса вновь перехватил контроль и, игнорируя жгучую боль в раненой ноге, сделал подсечку. Лэстрада оступилась, а я, обхватив ее трезубец, подался вперед, нанося ей по животу удар светозарным огнем. Дэларша зашипела и пошатнулась. Воспользовавшись моментом, я выдернул трезубец у нее из рук и сбросил его с моста. Теперь мы оба оказались безоружны, а позади грохотал сломанный, разгоряченный портал. В его ярком сиянии Лэстрада рванула ко мне, придавив к земле и вцепившись в горло мертвой хваткой. Я задыхался, чувствуя на шее ожоги от черни. Мрачные вихри окутали меня и поглотили весь свет. Одна сплошная темнота. Дэларша давила, охваченная бешеной ненавистью к Антаресу.

– Свет падет, – шипела она. – Мы слишком долго шли к свободе, я не позволю тебе отнять у нас будущее!

В золотой пене волн ее души я увидел его – Мастера, о котором она говорила и думала. Уловил, как она боготворит весь его образ, как мечтает заметить одобрение в строгих глазах. Темный, неразборчивый силуэт. Эквилибрум смотрел на меня, в самую глубь моей души. Это он все устроил – этот темный заменил души звезд на дэларские, послал сюда Лэстраду, отдавал ей приказы о падших, об орнега, о «Белом луче». Обо всем, что касалось меня и Антареса. Этот Мастер… он знал обо всем?

Тут нечто встряхнуло мое сознание, словно крича, что не время смотреть на чужие души. И Антарес был прав. Все случилось так быстро, что я даже не понял, что конкретно произошло. Наконец я взял себя под контроль и, напрягшись, пнул Лэстраду в живот. В тот миг, когда она перелетала через меня, Антарес вытянул к ней руки, и из них вырвался мощный импульс, отразившийся жжением в сердце. Свет точно взрывной волной впечатал дэларшу в панель портала. Панель вдребезги разбилась, а Лэстрада с криком влетела в стеклянный вихрь. Земля вздрогнула. Я потрясенно смотрел, как тело заоблачницы разрывается сотнями стекол, пронзающих ее плоть, а затем сгорает, подобно спичке, от светлой энергии. Лишь когда портал вспыхнул так, что по мосту пошла глубокая трещина, мне хватило ума броситься оттуда прочь. Я прыгнул под защиту деревьев, и в ту же секунду портал с оглушительным грохотом взорвался, озарив лес и Соларум фиолетовым огнем. Он не прекращал греметь, пока мост со стоном не откололся, и тогда каменный остров дребезжа полетел вниз – в океан.

Отовсюду приносило запах гари, листва деревьев тлела в огне. Я лежал в траве и не мог надышаться. В голове помутнело. Меня трясло, но я все еще был жив и даже смог уберечь Верховного от полчища дэларов. Но от всех ли?

Звезды мерцали в черном небе, и им не было счета. Столько за раз в городе не увидишь. Обидно понимать, что люди променяли эту красоту на мертвый электрический свет, будто старались как можно сильнее отгородиться от мира Эквилибриса. Но вот же он – над головой. Так близко. Об этом я думал, в бреду протягивая руку к небу. Нутро пронзила горечь. Я безудержно тосковал по тому миру, мне хотелось вознестись, вернуться туда. Вновь ощутить себя его частью. Казалось, что минули не Генезисы, нет – вечность.

Дом… Так близко, так…