Алое пламя подступало. Я не чувствовал ни жара, ни холода. Мне даже не верилось, что огонь может хоть как-то навредить. Куда опаснее казалась острая боль в животе. Из последних сил я всматривался в красные искры, слушал треск огня, а затем он пошевелился, встрепенулся. Обратился в огромные пламенные крылья. Их были десятки – они горели и бились. Их перья срывались и карминовыми стрелами уносились прочь. Яркая необузданная сила. Одно из перьев подлетело слишком близко, я протянул к нему руку, чтобы поймать. В тот самый миг, когда пальцы почти коснулись его, все исчезло. Осталась только тяжесть и боль.

– Скоро он придет в себя? – спокойно спросил мужской голос.

– Дай ему немного времени, Коул, его ударили ножом.

– Я бы рад, ты же знаешь, всегда рад. Но вечность никому не дает лишнего времени.

Первое, что я увидел, подняв налитые свинцом веки, были длинные светлые волосы.

– Похоже, вечность тебя услышала, – проворчала сидящая передо мной девушка.

Смутные очертания пространства медленно превратились в палату Лазарета – глубокую нишу в каменной стене, отделенную плотной ширмой от общего зала. В воздухе витали запахи растений, лекарств, запекшейся крови и табачного дыма. Еще пахло резким и удушающим ароматом благовоний. Я с трудом перевел взгляд на кресло, в котором сидел некто с черными волосами и бледной кожей. Он курил. Моя твердая уверенность в том, что это Стефан, разбилась, как только зрение окончательно ко мне вернулось, позволив оглядеть двух протекторов. Первой, к моему удивлению, оказалась Ханна. Она как раз оттирала пятна серебра с рук. Рукава ее рубахи были закатаны по локти, точно до этого ей пришлось возиться с чем-то грязным. Дева посмотрела на меня и мягко произнесла:

– Кризис миновал, Максимус, все будет хорошо. Только, пожалуйста, не сбивай повязки. Я обработала рану, но ей нужно еще по крайней мере несколько часов, чтобы полностью зарасти.

Обнаружив, что одет в хлопковую пижаму, я предпринял не очень удачную попытку сесть и сказал:

– Постараюсь, спасибо. Но разве не кометы занимаются лечением?

– Она одна из лучших лекарей среди протекторов, – сказал мне сидящий в кресле. – И спасла тебе жизнь.

Он был хорошо сложен, с чуть крючковатым носом, зачесанными назад иссиня-черными волосами и бледным, четко очерченным лицом, по которому были разбросаны мелкие шрамы. Благовониями несло как раз от него – этот запах перекрывал остальные. Одет незнакомец был в белую рубаху, отутюженные черные брюки и начищенные до блеска ботинки.

Он вынул изо рта трубку и выдохнул плотный дым. Только сейчас я заметил у него на правой руке белую перчатку.

– Ты помнишь, кто я?

Я медленно кивнул:

– Тебя зовут Коул Харрис. Ты – Змееносец. И один из старейших протекторов.

– Замечательно, тогда это немного упрощает нашу беседу. – Коул слегка улыбнулся, вполне искренне. – Так уж сложилось, что, к сожалению, мне не доводилось с тобой общаться до сего дня – было много работы. Потому рад знакомству.

– С остальными все хорошо? – спросил я.

– Да, они вовремя нашли нас и доставили тебя в Соларум, – подтвердила Ханна. – Сейчас сидят в кабинете Смотрителя.

– Об этом мы можем поговорить и после, – вмешался Коул, вновь зажимая трубку в зубах. – Сейчас мне необходимо выяснить, что с тобой произошло. Кто на тебя напал?

В памяти сверкнули серо-зеленые глаза, и волосы на затылке встали дыбом. Рана вновь заныла.

– Серый человек, – выдавил я. – Он похитил мой осколок.

– Расскажи нам. Поподробнее, – хмурясь, настоял Змееносец. – С самого начала, когда ты очнулся без памяти.

Уже не знаю, в который раз за последнее время я перебирал произошедшее. Головная боль становилась все сильнее, но я заставил себя рассказать обо всем: от Поллукса до Мглы и красного спектра. Коул задумчиво слушал и курил, Ханна бледнела от каждого нового витка истории.

– Он принес мое воспоминание не просто так, – предположил я, откинувшись на подушку. – И явно не хотел меня убивать. Это было скорее… показательным сигналом?..

Коул долго и напряженно молчал, а после проговорил:

– Значит, падшие снова нас дразнят. Показывают, что они умнее и лучше протекторов. На два шага впереди. Если они ждут нас, то это все осложняет.

– Но мы же достанем мой осколок, верно?

Я в отчаянии посмотрел на Коула. Ханна натянуто обернулась к нему, точно мысленно что-то сообщая. Но он откликнулся лишь на мою безмолвную мольбу и после очередной паузы сказал:

– Мы сделаем все, что в наших силах. И как можно скорее. Но пока нам требуется составить план.

– Я хочу помочь, – твердо заявил я, предпринимая новую попытку сесть.

Но Ханна легко оттолкнула меня назад.

– Ни в коем случае, – строго наказала она. – Тебе прописан исключительно постельный режим.

– Но…

– Все будет хорошо, Максимус, – заверил меня Коул, поднявшись. – Это наша работа. А твоя – поправляться и оберегать Антареса.

Они скрылись за ширмой, и я бесцельно уставился в потолок, чувствуя себя беспомощной амебой. Какая шутка: мог ли себя так ощущать Верховный Света, живущий во мне?

Коул сказал, что это их работа. Но он был в корне неправ. Все, что случилось, – вся извилистая цепочка событий – было не их работой, а моей виной. От начала и до конца. Я сам должен был исправить все, что натворил.

Ведомый этой мыслью, я пролежал еще с час, а почувствовав, что тошнота и головная боль отступают, с трудом встал и переоделся в казенные протекторские брюки и рубаху, которые хранились в тумбе. От каждого движения в животе стреляло болью, но я, стиснув зубы и обливаясь холодным потом, даже смог натянуть сапоги. Никто меня не останавливал. Я просто вышел в коридор и проковылял по синему ковру – в сторону ближайшего транзитного круга.

* * *

У Стефана уже голова раскалывалась от ругани.

Сара не переставала отчитывать Фри. Она делала это без гнева, лишь безостановочно поливала ее льдом, но все равно наводила трепет.

– Как ты могла не уследить за ним?

– Я следила! – смело возразила Фри. – Он был со мной!

– Ну тогда все в порядке! Нужно иметь действительно огромный талант, чтобы потерять человека, которого ты буквально держала под Руку!

С тех пор как шок медленно спал и их троих завели в комнату Смотрителя, протекторы не переставали ссориться и негодовать. Стеф неприлично ругался, хаотично перемещаясь из одной точки комнаты в другую, направляя весь свой гнев на заоблачников, но вот Сара низвергла все свое возмущение на бедную Фри.

– Я не возлагаю на монструма больших надежд, – говорила она, стоя возле стола Смотрителя. – Он еще зеленый и сражается из рук вон плохо. Но ты! Фри, ты уже давно не ребенок. Так откуда в тебе эта вечная безответственность? Ты что, не понимаешь, что стоит на кону?

Фри вспыхнула от злости.

– Да я понимала это еще до того, как вы со Стефаном перестали козлиться и примкнули к нам! Да если бы не я, вы бы уже отправили Макса на обнуление! Вот весело было бы поджарить осколок Антареса, а?! Бетельгейзе прислала бы нам за такое корзину с фруктами!

Сара отвернулась и строго сказала:

– Зря я на тебя положилась. Тебе нельзя поручить ничего серьезного.

– А ну брейк! – Стеф втиснулся между ними. – Хватит кислород в эту вонь переводить. Распетушились тут!

– Да чья бы корова мычала, ты сам только что бегал и орал во все стороны! – рассердилась Фри.

– Зато я никого в этой комнате пока не оскорблял! А тебе и в самом деле лучше быть бдительнее!

Казалось, внутри Фри снесли уже давно треснувшую дамбу.

– Ах, так теперь ты со мной разговариваешь, да?! – яростно выпалила она, толкнув его в ребра. – Надо день в календаре красным маркером пометить – «Стефано Феррари спустя десяток лет снизошел до разговора с ущербным протектором». И всего-то надо было на Землю дохлого Верховного притащить!

Все трое принялись орать друг на друга, постоянно выдавая поток взаимных оскорблений и упреков.

– Перестаньте.

Протекторы обернулись на усталый голос. Они даже не заметили, как дверь открылась и внутрь, опираясь о стену, вошел Максимус. Стеф глазам не поверил.

– Что ты тут делаешь?! – взволнованно воскликнула Фри. – Вали обратно в Лазарет!

– Что делаю? – кисло переспросил он, с натугой произнося каждое слово. – Пришел на ваши крики. Перестаньте. Что было, то прошло. Мы избавились от Мглы и теперь знаем наверняка, где и у кого осколок. Это главное.

– Нет, Макс, – сказала Сара. – Главное здесь то, что тебе требуется немедленно вернуться в койку для сохранения себя и Антареса. В тебе находится надежда Света. Пока это так, мы будем решать, что лучше для тебя. Не заставляй меня применять силу.

– Это с какой такой радости? – возмутился Максимус, пытаясь тверже стоять на ногах. – Антарес засел в моей душе, так что я сам разберусь, что и как! И я обязан участвовать во всем, что касается моего осколка. Я не имею права отлеживаться, пока вы подставляете себя под удар из-за меня. А теперь ответьте: кто такие падшие и зачем им понадобилась моя душа?

Стефан с неприязнью окинул его взглядом, не понимая, откуда в этом замогильно-бледном недомерке столько ярого рвения. Максимус и до Антареса не ассоциировался с представлениями о воинах, но теперь выглядел жалким и хлипким. Под глазами залегли огромные синяки, лицо болезненно осунулось. И это за каких-то пару дней с Верховным! Почему он вообще не только стоит на ногах, но и рвется в бой?

Стефа это раздражало. Он схватил Макса за руку и насильно потащил к выходу.

– Если ты молча дойдешь до Лазарета, я даже не сделаю тебе больно. Но дай мне хоть малейший повод…

Максимус вырвался из твердой хватки с внезапной силой и прытью, точно ошпарился. Его глаза метались, дыхание стало тяжелым и обрывистым, будто он призрака увидел. Он пораженно уставился на Стефа.

– Это был ты… – В его голосе закипала злость. – Почему?!

Девушки вопросительно нахмурились, Стефан же неприязненно поморщился:

– Так, шизоид, я понимаю, что у тебя уже мозги поплыли, потому дам тебе поблажку. Обещаю, что с твоим осколком мы разберемся, только закрой рот и свали обратно в Лазарет, пока тебя Коул не хватился.

Но Макса это только сильнее разгневало.

– И это ты-то говоришь? Как я вообще могу тебе верить после того, что ты сделал?! Ты сдал меня «Белому лучу»!

Сердце Стефа замерло, когда Фри исступленно посмотрела на него.

– Что ты наделал? – севшим голосом спросила она.

– Расскажи им, давай! – прорычал Макс, сердито сжав кулаки. В зрачках, казалось, полыхнули красные блики. – Ты предал не только меня, но и всех протекторов. Ты ничем нам не помог, только вредил! Вел себя как трус! Как и с убитыми тобою людьми!

Раздался резкий хлопок. Но он прозвучал только в голове у Стефа – то треснул хлипкий предел его терпения. Водолей стиснул челюсти и исподлобья посмотрел на Макса:

– Как же ты меня достал. Ноешь, и ноешь, и ноешь! Знаешь что? Да! Я тебя сдал заоблачникам! Потому что выносить тебя старого стало просто невозможно. Ты был таким ублюдком, что протекторам без тебя жилось бы намного лучше, так что я даже помог! Не говоря уже о том, что если б я тебя не выдал, то Поллукс перебил бы всех в Соларуме! Я же чувствовал, что ты что-то выкинешь, и вот: ты ввязался в историю с Антаресом, ограбил хренов «Белый луч»! Теперь из-за тебя же мы премся к падшим. Я ради твоей жалкой жизни шкурой рискую, неблагодарная ты тварь! Хотя возвращать того эгоистичного ублюдка, которым ты был, – паршивая идея! Так что, Света гребаного ради, хотя бы раз в жизни закрой свой сраный рот и прекрати ныть!

Казалось, его слова произвели на Макса эффект оплеухи. Тот изумленно взирал на Водолея. А Водолей и рад был донести до его ушей все, что накопилось.

– Ты заварил эту кашу, – ощетинился Стеф, трясясь от ярости. – Ты провернул дело с «Белым лучом» и их предателем, ты лгал, скрывал и шантажировал. Ты сам довел себя до потери осколка, до состояния сплита и монструма! И как только заоблачники решили, что платить за твои косяки будешь либо ты, либо протекторы, тебе очень вовремя отшибло память!

А расхлебывать заставили меня. И я теперь во всем виноват, да?! А ведь это мы с Меморой договорились, чтобы этот звездный рыжий ублюдок от тебя отстал! Это я спас тебя от Паскаля! Я надоумил Фри вытащить тебя из Соларума! Так что знаешь что? Катись в Обливион, Максимус! Пошел ты к черту!

Макс хотел что-то сказать, но Стеф не дал ему шанса:

– И если ты еще хоть раз заговоришь о том случае с покойниками – нож под ребром покажется тебе гребаным наслаждением, в этом можешь быть уверен. Ты ни хрена не знаешь, понял?!

Повисла гробовая тишина. Девушки так и не решились вмешаться, а Макс потрясенно отвел взгляд. Стефан никак не мог успокоиться, он с трудом сдерживал себя, чтобы не прописать мелкому уроду поучительных люлей. Наконец Максимус в смятении поднял глаза на Стефа и вновь попытался высказаться, но Водолей оборвал его взмахом руки.

Он достал из пояса сияющий энергласс.

– А сейчас все захлопнитесь.

Стекло озарялось изнутри.

– Сообщение от Дана. Он запись памяти прислал. Двадцать минут назад.

– От Дана? – переспросила Фри, похоже, решив сделать вид, что последних нескольких минут не было вовсе. – Где его носит?

Стеф дотронулся пальцем до экрана.

– Клянусь, если он снова высылает мне поучающие видео, я сломаю ему ногу, – более чем серьезно пообещал он. – Может, даже две.

Вверх устремилась шаровидная проекция. Некоторое время экран просто излучал белый свет, но затем появилась картинка. Она была такая темная, что Стеф еле разглядел длинный холл и несколько неярких солнц-фонарей. Все это Дан видел собственными глазами. И он спешил, оттого изображение казалось нечетким и хаотичным. В поле зрения появился слабо сияющий энергласс, который и вел запись.

– Где это он? – Сара прищурилась.

– Надеюсь, что сумею отправить, ибо я влип, – раздалось из проекции. Голос принадлежал Дану и был натянут тугим канатом. – Знаю, вы будете рвать и метать, как полоумные, но… скажем так, я почти нашел осколок Макса.

– Что?! – ошарашенно воскликнула Фри. – Только не говорите, что он поперся туда в одиночку!

Стеф и Макс вытаращили глаза, Сара оставалась бесстрастной.

– Ну как осколок… – продолжил Дан, быстро оглядываясь. Вдалеке виднелся освещенный участок холла. – Место. Под землей. Скажу как есть, над головой у меня котловина сплитов. Та точка, куда указал Домирус, просто кишит ими. Хорошо, что моя метка позволяет обойти этих тварей! Но только она теперь не работает. Тут что-то блокирует метки. Так что я застрял на одном из нижних этажей их базы.

– Блокирует? – У Фри от ужаса чуть ноги не подкосились. – Не может же быть, чтобы…

– Это падшие, одно из их укрытий, – ровным тоном раздалось из проекции. – Они тут замешаны, мы были правы. А я немного недооценил их. Просто хотел зайти и выйти с осколком, но напоролся на засаду. Не знаю, заметили ли они мое присутствие, но, кажется, я вляпался по-крупному. Записываю это, чтобы вы знали, куда идете. Будьте осторожны.

Протекторы в потрясении наблюдали, как он посмотрел на энергласс, нажал несколько команд, а затем поднял взгляд. Последним, что показала запись, была темная фигура, стоявшая впереди возле одного из фонарей. Человек смотрел прямо на Дана.

Когда все оборвалось, никто не произнес ни слова. Все и так было ясно: Дан полез на рожон и угодил в змеиное гнездо. То самое, где люди создавали монстров из себе подобных.

– Зачем он это сделал? – выдавил Максимус, затравленно глядя туда, где только что была проекция.

– Потому что он самоуверенный и нетерпеливый, – ответила Сара. – И из дурости считает, что может помочь всем и вся.

– Двадцать минут назад? – Фри медленно повернулась к Стефу. – Он уже может быть у Шакары. Она… Она на нем живого места не оставит…

Стефан напряженно замер, старательно обдумывая случившееся.

– Безмозглый идиот, – выдал он, сжав кулаки. – Из-за него придется идти туда быстрее.

– Хочешь отправиться прямо сейчас? – с ледяным спокойствием спросила Сара. – Без хорошего плана?

Макс с отвращением уставился на нее. Он не знал Сару так, как другие протекторы, и наверняка не понимал, почему даже в такой момент она столь непробиваема.

– Мы должны что-то предпринять! – воскликнул он. – Дан в опасности!

Стеф кивнул и серьезно посмотрел на Сару:

– Я хочу, чтобы Дан огреб как следует, но никто не должен попадать Шакаре на стол. Такого врагу не пожелаешь. Мы обязаны немедленно вытащить этого кретина. Смерть у нее на опытах не самое страшное. В худшем случае от Шакары он вернется нашим врагом.

Фри была воином, не боялась лезть в самый разгар битвы с адскими монстрами, но одно лишь упоминание падшей вызывало у нее дрожь. Она в отчаянии пролепетала:

– Паскаль и пальцем не пошевелит! Он ничего не будет делать после того, как протекторы его ослушались. Он ни за что не поведет нас в бой. А там падшие и котловина. Это самоубийство – лезть туда без подготовки и адекватного командования!

Сара ожидала реакции Стефа. Тот без промедлений заявил:

– Нужно сейчас же собрать всех протекторов до единого. Вытащить из любой треклятой дыры, где бы они ни были. И плевать, хотят ли Кит или Рыбы участвовать, – протекторы должны быть в Соларуме через полчаса! Адъютов-воинов, которые могут управляться с эфиром, тоже собрать! У нас мир на грани распада, так и передай. Мы обязаны забрать осколок по воле Паладина, а также вытащить умственно отсталого Волка! Я обозначу план наступления.

– Ты хороший тактик, – ответила Сара, – но твой авторитет давно подорван. Особенно в делах с падшими. Не думаю, что многие доверят тебе свою жизнь.

Стеф резко замер, словно она выстрелила ему в спину. Затем, развернувшись, сказал:

– Тогда ты их поведешь. Железную Деву вряд ли кто ослушается, не то что Палача. Или пусть руководством займется Коул. Уже завтра Змееносец станет Смотрителем, так что плевать на Паскаля. Главное – быстрее. Мы второй раз нападаем на их укрытие, и я не хочу, чтобы все провалилось, как раньше. – Прежде чем уйти, Стефан задержался у дверей и добавил: – Если то, что передал Дан, – правда, нам придется намного труднее, чем с обычными сплитами. Котловина и падшие. Мы отправляемся в ад.