Стефан стоял, прислонившись к стене возле окна, и слушал разговор за углом.

– Куда его увели?! – пораженно возмущалась Фри.

– Бетельгейзе лично захотела поговорить с монструмом, – сухо пояснила Сара. – Крайне удачно, что именно сейчас она попала на Землю, во время своего обхода населенных планет.

– Паладины теперь очень заняты, – взволнованно подтвердил Пабло. – Скоро одного из них изберут новым Верховным. Вероятнее всего, Бетельгейзе и достанется эта честь. Подумать только, и Максимус с ней говорит!

Стефану не составило труда представить тупую восхищенную рожу Малого Пса. Но по тупости тягаться с Даном он не мог – совершенно разные весовые категории.

– Возможно, достанется, – задумчиво проговорил Волк. – Не стоит выбрасывать из уравнения Зербрага – он и в прошлый раз едва не стал Верховным, а теперь, воскреснув спустя столько времени, сразу же поднялся до Второго паладина. Не думаю, что ему захочется терять подобную возможность второй раз подряд. Слышали же, какие бунты в Армии он устроил, когда вернулся…

– Да какая, черт побери, разница, кто следующий Верховный? – сказала Фри севшим голосом. – Что будет с Максом?!

Стеф с силой закусил незажженную сигарету. Макс, хоть темным и не являлся, по-прежнему был опасен. Фри слишком к нему привязалась.

– Он будет лучше, чем сейчас, – заявила Сара. – Светозарный огонь вредит его телу. Если бы вы его не увели из Соларума – не было бы такой степени разрушения. У него лицо и руки в ожогах после одного лишь выброса Света, а что будет дальше?

– Погоди-погоди. – Дан звучал серьезнее, чем инфаркт. – Да, мы его увели, но только потому, что вы его хотели обнулить!

– У него собирались взять кровь, – напомнил Пабло. – Серебро бы заметили. Вы слишком поспешили.

Фри надменно посмеялась:

– Ну да, поспешили! Особенно с Паскалем. Кстати, где этот полудурок сейчас?

– Молча свалил. Сказал, что больше не будет ни в чем участвовать. Наверное, не ожидал такой подставы от своих же.

– Ага, особенно от Стефа, – хмыкнула Фри. – Подумать только, он заступился за Макса. Оказывается, Стефан может что-то, кроме как ходить с мрачным видом, грубить и быть занозой в заднице.

– Занозой в заднице Люксоруса и всей Земли может стать Максимус, если… – Тут Пабло осекся, подбирая выражение. – Кхм… Будет вести себя с Бетельгейзе как со всеми?

– Предполагаешь, что у него хватит смелости в открытую пытаться психологически на нее давить и доминировать? – уточнила Сара.

– Я хотел сказать, что он будет скрыто хамить ей и ни во что не ставить, но твоя формулировка тоже неплоха.

К раздражению Стефа, Дан решил подискутировать на эту тему:

– Нет. Он не станет. Он славный малый, к тому же вы не видели его в последние дни.

– Дан, ты скорее иллюзорную пыль за картинной рамой почувствуешь, чем недостатки в людях, – отметил Малый Пес. – Ты и Стефана защищаешь постоянно. Серьезно, даже когда из-за него сорвалось то дело в Сицилии! Согласись, что хоть Макс и подавал надежды как протектор, но характер у него скверный.

– Я защищаю их, и правильно делаю! Потому что хватит перемывать кости всем за спиной! Звезды! Нужно иметь хоть немного веры в людей!

– Про Стефана ничего сказать не могу, у него все потеряно, но Макс… – Фри вздохнула. – Поверьте, после случившегося он правда изменился. Ужасно такое говорить, но без своего осколка он… стал лучше?..

Голоса начали отдаляться, теряясь в коридорах штаба. Стефан продолжил стоять возле открытого окна. Он не шевелился и только сильнее сжимал в зубах сигарету от пробирающего до дрожи раздражения.

Протекторы поменяли свои взгляды на Максимуса. Они думали, что он изменился. Но Стеф в это не верил. Он не выносил его, но все же спас. Смертей Стеф больше допустить не мог, даже смерти такой никчемной душонки.

Почему-то этих перемен в нем самом не замечал никто.

Черт, неужели он начал завидовать гребаному новичку?

– Ты мне нужен.

Стефан вздрогнул и, повернувшись, заметил Мемору.

Они пошли по коридору. Не оглядываясь, звезда спросила:

– Ты действительно защищал Максимуса?

– Ну да. Зачем-то. Ты же видела последствия.

Разбитую губу Стеф уже залечил, но кожа еще зудела.

– Куда мы идем? – поинтересовался он.

– Знаешь, ты несколько переменил мое мнение о тебе. А мне как раз нужен сопровождающий протектор. Я обещала не приводить с собой эквилибрумов.

Стефан напрягся:

– Мы идем на встречу с Поллуксом Опаленным?

Мемора воздержалась от ответа. Она остановилась в укромном уголке и показала Стефу склянку с транзитом. Юноша понадеялся, что они окажутся в тепле – зимнюю шинель он с собой не взял.

Когда дым рассеялся, вокруг возник девственно-белый снег, казавшийся молочным морем в свете яркой луны. Сияющий тысячами огней Аргентион высился вдали, а вокруг Стефа и Меморы сгустилась вязкая темнота. Они находились у подножья одной из гор, неподалеку от берега замерзшего озера. Мемора создала шар света, послушно последовавший за ней, и пошла вверх по каменной тропинке. Стефан был благодарен Вселенной, что хоть ветра этой ночью не выдалось, – так бы он совсем окоченел среди этих черных скалистых бугров, занесенных снегом. Вскоре дорога выровнялась, повела прямо, а не в гору, и уже через пару минут им открылось освещенное место: спрятанная среди скал поляна с незамерзшим крохотным озерцом. Оно сияло фиолетовыми переливами, источая свет. Стефу редко доводилось наблюдать воду, накапливающую эфир с небес. Вокруг озера сгрудились деревья – из-за водоема их ветви тоже призрачно сияли, как и полупрозрачная пурпурная листва.

– Он опаздывает, – недовольно сказала Мемора, вставая возле водной кромки.

– Скажи, а ты правда уверена, что эта жадная до выгоды сволочь не навредит нам? – поежившись, решил уточнить Стеф.

Из-за его спины тут же раздался надменный голос:

– И этим грязным ртом ты обращаешься к Вселенной?

Стефан впервые видел Поллукса Опаленного вживую. Изображения в духе «враг народа» не передавали его резких, словно бы отточенных движений, которые не покидали его даже в расслабленном состоянии. Волосы огнем выделялись на фоне бледного пейзажа и его собственной серо-белой одежды. Поллукс вышел к ним с улыбкой – легкой и обаятельной, но вкупе с холодными оценивающими глазами выглядело это жутко. Будто он уже решал, какую часть тела Стефана испепелить первой. Юноша многое слышал о Поллуксе: о его успешной карьере военного, предательстве, заключении, о незаконных делах, подрывах Светлой армии, убийствах. Даже о связи с темными. Вне сомнений, этот экви-либрум был ужасен, и ни ухоженный вид, ни хорошие манеры не могли этого скрыть.

За Поллуксом следовали двое, и их Стефан знал получше – Меркурий и Тараре Дикая Пропасть. Последняя была не только заместителем Поллукса в земном отделении «Белого луча», но еще и редкостной стервой – Стеф ненавидел любые стычки с этой организацией, ведь они всегда заканчивались встречей с желтоволосой бестией.

– Не многовато ли душ для простой беседы? – холодно изогнула бровь Мемора.

Поллукс легко усмехнулся, разводя руками.

– Я же не мог прийти сюда совсем без сопровождения. Кроме того, рад, что ты действительно не взяла с собой эквилибрумов. Но приземленный? Серьезно? Он же бестолковый.

– Твои прихвостни тоже умом не блистают, так что вы тут в равных условиях, – проворчал Стефан.

От него не укрылся пронзительный взгляд Тараре, который, как и любой другой ее взгляд, значил что-то вроде «я зарежу и выпотрошу тебя при следующей встрече, а чучело поставлю рядом с рабочим столом для уюта».

Поллукс подал Меркурию изящный знак рукой. Планетар разбил несколько заготовленных манипуляций, после чего рядом с озером возник широкий каменный стол со скамьями по обе стороны.

Поллукс вальяжно пригласил Мемору за стол:

– Прошу!

Та с секунду колебалась, но предложение приняла и оказалась напротив рыжего эквилибрума. Мемора казалась тверже и хладнокровнее, чем кусок стали. Стоило ей сесть, как она тут же заговорила:

– Прежде всего я бы…

– Подожди, – бесцеремонно остановил ее Поллукс.

Он вытянул из нагрудного кармана векторные часы на цепочке – над ними проекцией загорелась дюжина циферблатов, измеряющих вселенское время. Эквилибрум обернулся к Меркурию и с тихим недовольством произнес:

– Ты же говорил ей, чтобы она не опаздывала в этот раз? Я не намерен терпеть подобное при каждом совещании.

– Всепроникающий Свет, вы еще кого-то решили сюда привести? – возмутилась Мемора. – У тебя и так достаточно охраны!

– О нет, лучик, это не охрана, – натянуто улыбнулся Поллукс. – Хотя как посмотреть. Понимаешь, принимая во внимание то, с чем мы имеем дело, я не намерен вести переговоры без своего правоведа.

Мемора хотела что-то сказать, но тут от скал эхом отскочил звук шагов. Стефан обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть густые черные вихри, потянувшиеся с тропинки. Первым делом на поляне показалась созданная из Тьмы тварь – она напоминала собаку, точнее добермана, только у нее были длинные острые уши и развевающийся дымом хвост. От существа исходила темная мгла, местами оно было чернее ночи в угольной шахте, но иногда проскальзывали и крупные светло-серые пятна. Да и сама тварь была овеяна едва зримой пурпурной аурой души. За ней вышла вторая, они обе едва касались снега и не оставляли следов. Стефан действительно удивился – удерживать вот так квинтэссенцию было сложно. В основном она вырывалась лишь при сильных эмоциях. Квинтэссенция эфира представляла собой отражение силы, в каком-то роде самой души, окрашиваясь цветом уникальной ауры. У каждого эквилибрума она действовала по-разному, но в большинстве своем ее применяли в бою. У звезд и дэларов квинтэссенция вообще была страшной штукой: она смешивалась со светозарным огнем или мглистой чернью, что преумножало урон во много раз и заодно придавало ей больше цвета спектров и монохромов, а не аур. Чем сильнее душа – тем она мощнее и опаснее, даже разумнее. Не все протекторы обретали такую силу, а если и обладали ею, то у редких она была боевой. Но Тринадцать высших потому-то и назывались высшими, ведь больше переняли от звезд и были способны причинить реальную боль недругу, если потребуется. Стеф ждал, что твари зарычат, но не был уверен, есть ли у них рты. Черные псы только направили свои безглазые морды в сторону Меморы, источая холод, более жгучий, чем местная погода. А затем появилась и их хозяйка.

Дэларша.

– Ты задержалась, – бросил ей Поллукс.

– Ну и в какую дыру ты затащил меня в этот раз, Опаленный? – требовательно вопросила она, приближаясь уверенной походкой.

Псы крутились возле ее тонких ног, терлись о белые узкие штаны, но заоблачница их не замечала. Острый прямой взгляд окинул собравшихся, на секунду задержавшись на Стефе. Кажется, в золотых глазах промелькнула удивленная насмешка. Стефу стало не по себе, хоть виду он и не подал. Присутствие дэларши для него меняло все. Один взгляд на это темное существо вызывал бурный гнев, точно сам Свет его души восставал против ее Тьмы. Он априори ненавидел дэларшу и весь ее род.

Вскоре она уже стояла рядом, источая уверенность с выражением легкого отвращения. Каждая часть тела заоблачницы казалась острой и тонкой. Одежда не вычурная, разве что белая накидка покрыта узорами да на шее повязан галстук с золотым тиснением. А вот лицо самодовольное, с постоянным выражением превосходства, точно все вокруг недостойны даже пыли под ее ногами. Острые темно-багровые губы выделялись на бледном лице, нос вздернутый и аккуратный, золотые глаза хищно цеплялись за все, что удостаивалось их внимания. Она была дэларом вторичного монохрома. Если перевести на звездные спектры, то вышел бы желтый. Волосы дэларов, изначально седые, постепенно, от висков, темнели, указывая на их монохром. Чем больше черноты – тем выше ранг. Прибывшая была седой, кроме черневшей челки и прядей, обрамлявших скулы.

Как только заоблачница села за стол рядом с Поллуксом, закинув ногу на ногу, тот решил ее представить:

– Мемора, это…

– Меня зовут Хель, – прямо сказала дэларша, растянув губы в отработанной деловой улыбке, такой же дружелюбной и теплой, как дно северных морей. – Я одна из главных правоведов «Белого луча», потому надеюсь, что наша встреча действительно стоит моего времени.

Последнее было произнесено с особым чувством и скорее обращено к Поллуксу.

– Да, я слышала о тебе, – сухо ответила Мемора. – Хель Хищная. Ты постоянно вращаешься около глав «Белого луча». За твою душу обе Армии обещают не менее семисот миллионов праетеров в ценсумах.

Брови Поллукса изумленно поползли вверх.

– Семьсот миллионов?! – возмущенно воскликнул он, глядя на Хель. – Это больше, чем за меня! Что ты такого наделала, пока мы не виделись?

– Занималась работой, в отличие от некоторых, – язвительно ответила она, поморщив нос.

– Вас всех с радостью примет Светлая армия, не волнуйтесь, – хмыкнула звезда. – Как и Темная.

Хель покачала головой, расплываясь в еще более широкой и ледяной улыбке. Черные псы медленно кружили вокруг стола, будто пришедшие на пир коршуны.

– Мы же здесь не ради того, чтобы вновь обсуждать личные дела «Белого луча», верно? Так давайте же начнем разбирать поставленный вопрос. Я представляю всех глав организации в сложных сделках и переговорах, включая его. – Дэларша пренебрежительно махнула на Поллукса. – Что вы хотели с ним обсудить?

– Поллукс рассказал о моем предложении?

Эквилибрум подался вперед:

– Я…

– Все, на что хватило его красноречия, – проинформировать меня о вашем желании помочь организовать некую «месть». – Хель вновь беспардонно перебила Поллукса, проигнорировав его раздраженный взор. – Предупреждаю, договор будет оформляться по всем законам.

– Чьим? – неприязненно спросил Стеф. – Света? Тьмы? Вы не имеете права ими пользоваться. Вы вне их законов.

Хель подняла на него взгляд, словно не веря, что он посмел с ней заговорить.

– Законам «Белого луча», конечно. Иных вариаций я не принимаю.

– Тем лучше, – ответила Мемора.

– Что ты хочешь взамен на информацию?

– Я хочу обезопасить монструма. Хочу, чтобы «Белый луч» больше не пытался вернуть его себе.

В эту самую секунду глаза Поллукса яростно вспыхнули.

– Монструма?! – поразился он.

– Вернуть себе?! – воскликнула Хель, негодующе оборачиваясь к Поллуксу. – Ты опять мне не все рассказал? Проблемы с отделением на Терре?

– Это… пустяки, – сквозь зубы прорычал он, скрестив руки на груди. – Вообще-то не совсем. Что ты имела в виду под «монструмом»?

– То, что это слово и значит. – Мемора спокойно пожала плечами. – Тот протектор. Его душа слилась с осколком красного спектра, который был похищен у тебя.

Услышанное потрясло Стефана. Картинка начала складываться, потому он жадно ловил каждое слово. Как и Хель. Казалось, она была готова порвать Поллукса на клочки.

– Вездесущая Тьма, Поллукс, что за беспредел тут у вас творится?! – спросила она и, схватив эквилибрума за лацкан, гневно притянула к себе. – Протектор украл у тебя осколок красного спектра? Во имя Вселенной, каким виртуозом надо быть, чтобы допустить подобное?! Ты хоть понимаешь, как это вредит репутации?!

– Ему помогали. И мы сейчас не об этом! – Он отбился от дэларши.

– Чей это был осколок?

– Тебя не касается, – огрызнулся Поллукс. – И я буду душевно благодарен тебе, Хель, если ты не станешь рассказывать об этом никому в «Белом луче». Я пригласил тебя сюда, чтобы ты помогла мне вернуть этот осколок, но дело, как видишь, принимает непредсказуемый оборот. – Поллукс раздраженно потер висок, точно у него началась мигрень. – Как этот протектор умудрился слиться со звездой?

– Я не знаю, – честно призналась Мемора. – Но теперь это все меняет и для тебя, не так ли? Я видела твои глаза, когда ты схватил протектора. Этот осколок для тебя очень важен. Ты не хочешь его повредить, а значит, не сможешь вырвать из протектора без последствий.

– Где сейчас то, что ранее принадлежало Опаленному? – со сталью в голосе спросила Хель, нервно постукивая по столу пальцами. Псы сели и уставились на Мемору.

– В штабе Аргентиона. В безопасности. И даже не от вас. – Звезда глянула на помрачневшего Поллукса. – Ты тоже печешься о его сохранности, я знаю. Поверь, так будет лучше.

– Да что ты вообще можешь знать? – прошипел он, и его зрачки налились оранжевым пламенем. – Ты понятия не имеешь, что здесь происходит.

– Нет, Поллукс. Я знаю, чья это душа. И ей будет безопаснее с Бетельгейзе.

От услышанного Поллукс замер, а Хель глубоко вздохнула, с трудом сдерживая ярость.

– Так, значит, в это теперь еще и Первый паладин замешана, да? Ты по-прежнему не хочешь говорить, чей это был осколок?

– Теперь это неважно, – глухо отозвался он.

– Неважно?! – ощетинилась Хель. Псы наконец зарычали. – Ты вырыл себе поразительно бездонную яму, Поллукс, а я пытаюсь тебя хоть как-то оттуда вытащить! Дай мне немного больше информации!

– Почему тебе вечно нужно быть такой тарт?

Хель угрожающе приблизилась к нему. Теперь эквилибрумы находились почти вплотную друг к другу, взведенные и готовые совершить непоправимое, однако пока обошлись только презрительными взглядами.

– Назови-ка меня тарт еще раз, – прорычала Хель.

– Хватит! – попыталась усмирить их Мемора. – Поллукс, я пришла к тебе с предложением оставить в покое протектора и поквитаться с предательницей. Осколок ты уже вернуть не сможешь, теперь приземленный под покровительством одного из тринадцати Паладинов. Но я не желаю накалять отношения между «Белым лучом» и Соларумом, потому и не хочу оставлять тебя с пустыми руками.

– Это все? – мрачно поинтересовался он.

– Нет. Еще Магистрат Света не узнает, что осколок все это время хранился в «Белом луче», и против тебя не будут выдвинуты новые обвинения. А за вами и так много преступлений, чего только стоят подрывы Армий!

– Так, во-первых, – разозлился Поллукс, погрозив ей пальцем, – терроризмом я не занимаюсь, этим увлекаются другие главы «Белого луча». А во-вторых… Откуда ты, Обливион тебя дери, знаешь, кому принадлежал осколок?

Мемора загадочно усмехнулась:

– Хороший информатор. Как и у тебя. Он же помогает мне узнать, где и когда в следующий раз окажется твоя беглянка. Уверена, тебе очень хочется с ней поквитаться. Все-таки она украла осколок у самого Поллукса Опаленного!

Он глубоко задумался, и некоторое время слышалось лишь легкое плескание воды в озере да тихое рычание собак, отчаянно нервирующее Стефа. Он даже положил руку на пистолет. Просто на всякий случай.

– Тебе здесь больше ничего не получить, – бескомпромиссно заявила Поллуксу Хель. – Если желаешь и дальше хранить тайны от «Белого луча» – то только сама Вселенная отберет твоего монструма у Паладина, ты же здесь абсолютно бессилен, как и твои подчиненные. Воспользуйся ее предложением. Ты знатно прогорел на этом деле, а я могу лишь заверить ваш договор.

Поллукс вышел из ступора и обратился к Меморе:

– Когда ты дашь мне знать, где искать эту дрянь?

– В скором времени, – пообещала она. – Даже если место покажется вам опасным, я клянусь обеспечить безопасность твоим подчиненным, чтобы они успели сделать все необходимое.

– Тогда хорошо, – проговорил он, сжимая лежавшие на столе кулаки.

– И ты не будешь охотиться за протектором.

– Только если он сам ко мне придет.

Хель встала и со вздохом закатила глаза.

– Надо просить за столь бездарные дела втрое больше.

Дэларша, как правовед, умела заключать духовные контракты намного сильнее того, которым связали себя Меркурий с Меморой. Стеф наблюдал, как сверкнула стеклянная пластина, как на ней появились подробности договора со всеми требованиями и условиями. Затем звезды пролили на него по капле своей крови. Только если Поллукс уколол палец, то Мемора протянула пузырек с серебряной жидкостью, заготовленной для траты на манипуляции. Хель на всякий случай проверила, на самом ли деле это кровь Меморы, и, удостоверившись в подлинности, завершила сделку: пластина обратилась в две мерцающие нити, без следа вросшие в руки звезд.

– Контракт действителен на протяжении одного эллера, – сообщила Хель. Черные псы вновь стали тереться об ее ноги. – Если кто-то нарушит условия соглашения, то его душа будет во власти другого. Навсегда.

– С одной стороны, мне даже хочется, чтобы ты меня обманула, лучик, – сказал Поллукс Меморе. – Я бы нашел тебе применение.

– Как-нибудь в другой раз, – холодно ответила она. – Пусть Свет озаряет ваш путь. Стефан, идем.

Стефа не нужно было долго уговаривать, он поспешил за звездой, стараясь игнорировать морды псов, повернувшиеся вслед за ним. Когда они вновь оказались у скованного льдом водоема, вдали от других заоблачников, Стефан тяжко выдохнул и сказал:

– Я так и не понял, зачем ты меня с собой потащила.

– Все просто, – вздохнула Мемора. – Безопасность. Если бы пострадал протектор, начались бы серьезные разбирательства со стороны Света. Как бы они ни оскорбляли тебя, а трогать протекторов не решатся. Не в подобной ситуации.

Почему-то Стефа даже не задело то, что его использовали.

– Так, значит, Макс теперь монструм, да? С чьей душой он слился?

– Не знаю.

– Ты же сказала… – Он осекся и с уважением посмотрел на Мемору. – Ах ты… хитрая звезда.

– Он уже не в первый раз ведется на блеф, – с тихим удовлетворением сказала она. – К тому же Опаленный правда боится за этот осколок. Было легко.

– Но выходит, твой информатор не такой уж и всезнайка?

– Как раз наоборот. – Мемора отрешенно уставилась вдаль. – Он знает слишком много. И большую часть от меня утаивает.