Площадь перед центральным штабом представляла собой огромный круг, со всех сторон окруженный высокими строениями. Как и в Монсисе, они соединялись между собой мостиками. В воздухе витали тысячи фонарей. Изнутри город выглядел строго и изящно, без вычурных элементов. Аргентион сиял и искрил, переливался в зеркальных поверхностях стен. Над ровными мраморными дорогами нависали грузные арки, испещренные мерцающими трещинами; кое-где встречались деревья с широкой синеватой кроной. А еще город пересекал небольшой канал, полный голубоватой воды, в которой, словно кровь по жилам, сквозили потоки света. Мы как раз проходили над ним по витому мосту. Я не переставал оглядываться.

Путь наш лежал через ту самую площадь, а вокруг сновали заоблачники. Их было не перечесть; отовсюду доносились оживленные голоса и даже музыка. Вид эквилибрумов потряс меня. Многие были одеты не по-военному, некоторые вели себя раскованно, смеялись. Не было той строгости в лицах и движениях, которую я ожидал. Мне представлялось, что Аргентион будет полон омраченных воинов, потрепанных боями и жизнью, но вместо этого заоблачники в каком-то смысле вели себя как люди. Они ели, болтали, посмеивались друг над другом, хвастались и просто гуляли по поселению. Я с трудом отличал планетаров от орнега. Их облик полностью отражал поверхности их хранилищ: все разноцветные, в полосах и пятнах. Вот только у всех планетаров радужка отливала красным, а у орнега – синим. Как ни странно, звезд в этой толпе было мало, но даже те, что встречались нам на пути, на воинов не походили. Будто оставили все свои невзгоды за пределами Земли.

– И все равно тело как у людей, – сказал я Дану. – Почему нет, не знаю, щупалец, третьей ноги? Мы же все-таки рождены в разных частях Вселенной.

Протектор выдал надменную ухмылку.

– А может, это у нас заоблачное строение тела, не думал о таком? – Он указал на разномастную толпу. – Да, мы действительно похожи, и все потому, что разумные существа – те, которые могут иметь душу, – созданы практически идентично. Заоблачники такими рождаются из Света и Тьмы, а вот приземленных к такому виду подводит эволюция. Будто высшие силы хотят, чтобы мы выглядели по одному образу и подобию.

– Чьему?

– Кто знает. Эквилибрумов? Звезд? Вселенной? Это одна из неразгаданных тайн мироздания.

Ко входу грандиозного по размерам штаба вела достойная его лестница. Глядя вверх, я с трудом мог разглядеть украшенный светящейся верхушкой шпиль. Мемора повернулась к нам:

– Я должна подать прошение на встречу. Подождете здесь?

– Будто нам есть куда деваться, – развела руками Фри.

Звезда вошла в кованые ворота штаба, а мы остались. На улице было холодно, даже мундир не спасал. Я искренне жалел, что вместе с воспоминаниями красного спектра и серебряной кровью мне не перешла устойчивость к экстремальным температурам, коей владели все заоблачники.

Ранее подавляемое волнение начало настойчиво клокотать в горле.

– А можно мы просто уйдем? – нервно поинтересовался я.

– Соберись, тряпка, – одернула меня Фри. Она сама не выглядела эталоном спокойствия – ее трясло, и явно не от холода. – Сам хотел сюда идти.

– Но это планетар из Совета! У меня в голове не укладывается. Как я вообще перед ним покажусь? Это сильное существо, а я простой протектор! Сошка во Вселенной! О чем мы вообще думали?

– Дают – бери, – веско заметил Дан. – Лучше перестань метаться и пойми, что другого выхода у тебя нет. Мне самому неспокойно от этой ситуации, но что делать? Оставить тебя с красным спектром?

Этот вариант казался еще хуже. В частности потому, что осколок звезды был непредсказуем. Вообще я мог умереть в любой момент, и странно, что никто так и не сказал об этом вслух. Звездная сила слишком опасна для человеческой оболочки. Чертовски повезло, что красный спектр пока вел себя сдержанно и не разрывал меня на части. У меня в груди будто оставили атомный реактор.

– Что вообще там может случиться? – спросил я, оглядывая площадь и цепляясь глазами за звездные знамена.

– Откуда нам знать? – Дан дернул плечом. – Планетары – неоднозначные натуры. Но не думаю, что нужный нам эквилибрум проигнорирует, что в мире появился подобный монструм. Мемора бы просто так нас к нему не повела. Понимаю, тебе наверняка страшно от того, что твою проблему будет разрешать персона, которая отвечает за бессчетное число душ и…

– Вот утешил, – буркнул я.

– Но протекторам не в новинку разговаривать с важными заоблачниками. Даже с Верховной Света, – невозмутимо продолжил он. – Понимаешь, Максимус…

Я поморщился:

– Не зови меня так. Пожалуйста.

– Ладно, Макси. – Дан не обратил внимания на мой красноречивый взгляд. – В общем, я к тому, что при особых случаях заоблачники готовы нам помочь. А уж в серьезности нашего положения можно не сомневаться.

Я даже не знал, хорошо это или плохо.

Тем временем ночь почти вошла в свои права. С неба посыпался редкий снег. На площади становилось все люднее. Проходящие мимо эквилибрумы бросали в нас колкие взгляды. Должно быть, недоумевали, что тут забыли приземленные. Фри это заметила и как-то сникла, а вот Дан, наоборот, держался гордо и вальяжно, словно был на несколько рангов выше всех присутствующих здесь эквилибрумов.

Но хоть народу на площади теперь было больше, теплее от этого нам не стало. Первой сломалась Фри:

– Я сейчас тут дуба дам! Где эта Мемора?

– Небось там, где тепло, – проворчал я, сжимая в руках ледяной лук.

– Наверное, мы можем зайти внутрь. – Дан посмотрел на вход в штаб. – Там хоть ветра нет.

– И всей этой толпы снобов. – Фри неприязненно покосилась на заоблачников. – Видели, как они на нас смотрят? Аж противно.

Дан горделиво положил руку на лацкан мундира.

– Просто они завидуют тому, что я при всей своей приземленности выгляжу намного респектабельнее них.

– И определенно скромнее, – кисло высказался я.

Мы без проблем пересекли высокие ворота, украшенные коваными узорами. Возле них стояло шестеро караульных, облаченных в серебристые латы. На нас они даже не взглянули, и я так и не понял, к какой расе они принадлежали. За воротами оказалось огромное помещение, заставленное заиндевевшими колоннами. Гигантские вытянутые окна состояли из подсвечиваемых и движущихся витражей. Температура здесь, к сожалению, оказалась такая же, как снаружи. Зал был пустым и безлюдным. Я даже лестницы на верхние этажи не увидел.

– О, транзитные круги! – воскликнул Дан.

У дальней стены в отдельных ложбинках располагались широкие каменные блины, покрытые кучей неразборчивых символов.

Дан уже унесся к ним.

– Слушайте, а может, устроим небольшую экскурсию? Когда еще нам удастся здесь побывать?

– Только не трогай их. – Я напрягся.

Но Дан уже наступил на один из кругов и тут же исчез.

Фри треснула себя ладонью по лбу.

– Это же было предсказуемо, не так ли?

– Совершенно, – устало подтвердил я. – Куда его унесло?

– Наверняка на верхние этажи. Ноги бы ему пообломать…

Оказавшись у транзитного круга, я немного поколебался, но все же наступил на его поверхность. Сделать следующий вдох мне довелось уже в ином помещении. Стены тут были темными, а освещение – тусклым. Круг находился в нише, а по обе стороны от нас расходился широкий полукруглый холл. Здесь же имелась смотровая площадка во всю стену, выходившая на раскинувшийся под нами город. Дан как раз стоял возле окна и завороженно смотрел вниз.

– Опять ты лезешь куда не надо, – запричитала Фри. Ее голос эхом отражался от стен и потолка.

– Да ты только посмотри! – восхищенно воскликнул Дан, подманивая нас к себе.

Мы подошли ближе. Вид отсюда действительно открывался красивый: внизу сияли извилистые улочки, паутиной пересекавшие Аргентион, а также строения, блестящими пиками устремленные в небо. Последние лучи солнца окрашивали облака в нежно-пурпурный цвет. Простиравшуюся во все стороны ледяную равнину медленно окутывала тьма. Казалось, Аргентион был ярко освещенным кораблем, плывшим сквозь мрачные воды.

– Подумать только, сколько же заоблачников тут собралось! – произнес Дан.

– Может, им просто захотелось отдохнуть? – в шутку предположила Фри.

– Ну да, земные курорты ведь славятся на всю Вселенную, – усмехнулся я.

– Зато никто никого не убивает, – сказал Дан.

Я поежился от холода.

– Ладно, давайте спускаться, а то Мемора нас обыщется.

– Верно, – спохватилась Фри и потянула Дана за рукав. – Пойдем.

Тот нехотя оторвался от стекла, и мы двинулись обратно к транзитному кругу. Ступали мы на него по очереди, и мне довелось замыкать процессию. Когда Фри пропала, я встал на круг и приготовился к перемещению.

Но ничего не произошло.

Выждав секунд десять, я топнул по поверхности круга, будто бы это могло как-то исправить положение. Если бы.

Я обернулся и увидел неподалеку человеческий силуэт. Тот стоял на фоне окна, отчего в полутьме его было трудно разглядеть.

– Мы искали тебя, Максимус, – эхом пронеслось по залу.

Я застыл с замершим сердцем. По спине поползли мурашки.

– Ты!

– Бежать больше некуда, – строго сказала Сара.

Не думая, я вскинул лук и положил стрелу на тетиву.

– Не подходи ко мне.

Она даже не моргнула и продолжила смотреть на меня из-под полуопущенных век.

– Мне нужно еще немного времени, – прерывисто произнес я. – Все почти разрешилось. Пожалуйста, оставь меня.

Полыхнула голубая вспышка, и ее пальцы обхватили рукоять меча.

– Не могу, – холодно пророкотала Сара. – Нам был дан приказ схватить тебя. И я его не ослушаюсь.

Краем глаза я заметил, как из-под ее ног дернулись тени. Они сгустились, задрожали. Эфир вырвался из Сары, пока она холодно взирала на меня со своего места. Я пораженно сник от понимания, что девушка использовала что-то из самых недр души, создавая квинтэссенцию.

Потянулись искры и дым, тени скользнули по стенам. Я видел в них неясные силуэты – черные обугленные создания, лишь едва-едва освещавшиеся красным ореолом души. Тлеющие огнем рытвины, развороченная грудная клетка, торчащие изломанные ребра. Безобразно и уродливо. И все равно они казались эфемерными, нефизическими. И все это – порождения души Сары и ее сила. Но об этом я думал меньше всего, когда тени бесшумно ринулись ко мне, сыпля искрами. Леденящая истлевшая мощь.

Я бросился прочь, ощущая их приближение спиной. Конечно же, мне было не скрыться. Но я несся что есть сил, будто за мной гонится сама смерть, поэтому было особенно больно падать, когда квинтэссенция схватила меня за ногу и испарилась. Пролетев несколько метров и с разгона врезавшись в стену, я решил, что переломал себе все кости. Мышцы взвыли. Меня окружили тени. Оружие отняли. Чья-то сильная хватка заломила мне руки, сковав их наручниками. Кто-то дотронулся до моих ладоней, и холл на несколько секунд наполнился разрывающей слух метелью. Другие громко говорили, паутину с меня срезали.

– Не дайте ему вырваться!

– Нужно скорее увести его из Аргентиона, пока он никому не навредил.

Я брыкался и отбивался, но протекторов было больше. Два человека подняли меня, удерживая за руки.

– Нет! – в отчаянии вырвалось у меня. – Вы не понимае…

Сильный удар прилетел мне промеж ребер, выбив весь кислород. Я едва не упал обратно, но протекторы не позволили.

– Захлопнись, – гневно бросил Стефан.

– Все не так, как вы думаете, – с трудом прохрипел я сквозь зубы.

– Пока не докажешь нам обратного, мы будем расценивать тебя как темного, – сообщила мне Сара и обратилась к протекторам: – Уводим его!

– Не надо! – воскликнул я и вновь подался назад.

Стефан грозно наставил на меня пистолет.

– Еще хоть слово, и я тебе что-нибудь прострелю, – прорычал он. – Тебя залечат, но будет больно.

Я со злостью заставил себя прикусить язык, а Стефан, удостоверившись, что мы друг друга поняли, встал ко мне спиной.

– Идемте. Пора его обнулять, – сказала Сара.

Меня силком потащили по узкому проходу, который вел внутрь башни. Становилось все темнее. Сапоги протекторов громко выстукивали по полу, заглушая пульсирующую в ушах кровь. Я чувствовал, что остальные протекторы презирают меня. Все они были убеждены в моей принадлежности к Тьме.

Неожиданно перед нами выросла стальная дверь.

– Оставайтесь здесь, – приказал спутникам Стефан. – Там и так достаточно людей. Сторожите вход.

– Только не прикончи его заранее, – произнес кто-то.

Водолей до боли сжал мой локоть. По глазам было видно: он хотел высказать что-то другим протекторам, но промолчал, в злобе стиснув челюсти.

Он грубо втолкнул меня внутрь. Я не ожидал, что напорюсь на ступеньку, потому споткнулся и полетел на пол. Дверь закрылась.

Тишину тут же прорезал знакомый голос:

– А ты даже не старался скрываться. Как самонадеянно.

Я встал и огляделся. Помещение напоминало часовню. Выстроенные в ряд каменные скамьи, тусклое освещение, куполообразный потолок. Напротив входа к стене примыкала лестница, поднимающаяся к серебряной статуе звезды. Заоблачница протягивала руку, в которой горело небольшое фиолетовое солнце. На ступенях, прямо под сияющей сферой, разместился Паскаль. Кроме него в помещении находились еще два протектора – Дева и коренастый смуглый паренек с вьющимися волосами. Тот сидел на скамье и, подперев лицо ладонью, мрачно на меня взирал. Второй рукой он держал острое серебряное копье, напоминающее гарпун. Древко украшал орнамент в виде лозы. Я припоминал его. Юношу звали Пабло, знак Малого Пса. Мне вроде как доводилось пересекаться с ним в Архиве, но сейчас он был не очень-то рад меня видеть. Пабло как-то подозрительно приглядывался к моим глазам, словно пытаясь что-то в них разглядеть.

Стеф заставил меня подойти ближе.

– Проникли в Соларум, позволили себя отследить, – вдумчиво произнес Паскаль. – Хорошо, что нас и так вызвали в Аргентион для встречи с Паладином, а тут ты. Сама Вселенная направляет нас! Далеко же вы ушли. До самого Аргентиона добрались. И поставили под угрозу посторонних.

– Поставили под угрозу? Каким образом? – сухо поинтересовался я. Паскаль сощурил светло-серые глаза.

– Любой, кто приблизится к тебе, уже в опасности. – Он медленно встал, отбросив на меня длинную мрачную тень. – Темная зараза. Решил пробраться в место, полное эквилибрумов, и что… Что дальше? Каков твой план? Что ты хотел сделать с окружающими?

– Плана не было, – ответил я. – Что мне делать с эквилибрумами?

Паскаль деловито сложил руки за спиной.

– Откуда мне знать? Убить? Заразить Тьмой? Что подобный монстр мог замыслить?

Повисло молчание. Я пораженно переваривал услышанное. Паскаль источал волны ненависти. Он находился на какой-то хрупкой грани. Несмотря на положение, из моей головы не шли подсказки, оставленные в дневнике.

Прошлое Скорпиона.

– Сам и скажи! – рассердился я. – Что тебе известно обо мне? Я все про тебя знаю! Ты уже давно понял, что со мной произошло, не так ли?

Паскаль вскинул брови. Казалось, он растерялся и обдумывал мои слова. Я был готов услышать его признание или получить хоть какие-то ответы, но тот произнес:

– Мне ясно только то, что ты наполнен Тьмой, Максимус Луцем. И упорно цепляешься за жизнь, как всякий поганый вирус. Но мы, люмен-протекторы, обязаны изничтожать любую заразу до того, как она разрастется и начнет убивать людей.

– Паскаль, – подала голос Дева. Он был тихим, слегка апатичным, как и весь ее вид. От левого ее уха до губ тянулся рваный шрам. Она стояла чуть поодаль от всех, скрестив руки на груди. – Пора уже с этим заканчивать. Ты был уверен, что Тьма внутри Максимуса разрастется за то время, пока он был в бегах. Ты также позвал меня сюда из-за моей метки, желая, чтобы я говорила обо всем, что ощущаю. Благодаря ей я чувствую Свет и Тьму, но эфир этого протектора не изменился. Я четко улавливала это на суде, улавливаю и сейчас. И, поверь, мне бы не пришлось умалчивать о возросшей Тьме, будь она здесь. Но юноша по-прежнему для меня не определен. Что-то все еще скрывает его эфиры.

– Спасибо, Ханна, – холодно поблагодарил Паскаль, затем повернулся к Пабло: – А ты что скажешь? Видишь что-нибудь?

Пабло со вздохом встал со скамьи и подошел ко мне. Он был пониже меня, но выглядел заметно крепче. Два глубоких светлых шрама пересекали его лоб от правой брови до корней темных волос. Лицо у него было открытое, добродушное, но в тот момент его сковывал лед. Пабло уставился в мои глаза. Так прошло секунд пять, мы смотрели друг на друга не отрываясь, после чего он покачал головой.

– Вообще ничего. – Протектор достал из кармана небольшое стекло. – Возьми.

И бросил Паскалю. Тот поймал его, но так и не использовал.

– Вы уже не раз смотрели на его глаза через окуляр, можешь еще раз проверить, – настойчиво предложил Пабло. – Сами видели, что в его зрачках ничего нет. Может, раньше в них и был виден светлый эфир, но я его не нахожу. Как и Тьмы. Вообще ничего не вижу.

– Уверен? – надавил Паскаль. – Может, плохо смотришь?

Малый Пес обидчиво глянул на Скорпиона:

– Может, я и не такой сильный, как Круг Тринадцати, но уж точно не слепой. Благодаря метке я способен отличать Свет от Тьмы в глазах людей, и ничего из этого тут нет.

– Все потому, что я не сплит, – с напором пояснил я.

Пабло пожал плечами:

– Может, да, а может, и нет. Все это крайне странно.

Паскаль долго молчал. Что-то нехорошее обитало в его мыслях.

– Он еще хитрее, чем мы думали, – наконец сказал Паскаль вполголоса, убирая окуляр. – Немыслимо.

– Давай уже завязывать, – сказал Стеф. – Мне надоела вся эта канитель. Пора вывозить его из Аргентиона, пока нас не заметили заоблачники.

Но Паскаль покачал головой, продолжая усиленно думать.

– Нет, нам нужно исполнить высший долг. Никуда выводить его не будем. Больше откладывать нельзя.

– Откладывать? – переспросила Ханна.

– Обнуление тут не проведешь, – с подозрением отметил Стефан. – Ты на что намекаешь?

– Мы убьем его. Прямо здесь. И не будем больше рисковать чужими жизнями.

– Что? – Стефан выкатил глаза. – Совсем чердак слетел?

– Я не темный, сколько раз повторять?! – взорвался я. – И это доказуемо! Только дай мне…

– Я не пойду на поводу у лживого темного! – озлобился Паскаль и взмахнул рукой. – Стефан, ты, в отличие от нас, уже когда-то замарал душу. Убей его.

Казалось, что земля сотряслась. Я тревожно повернулся к Стефану.

Но тот не шелохнулся.

– Я приказываю! – рявкнул Скорпион. – Иначе ты сам знаешь, что я… Водолей с вызовом вскинул голову:

– Да иди ты на хер! Хочешь остаться чистым, а мне типа уже терять нечего, да? Сам приговорил, сам и исполняй. Да и вообще. Убить? Ты понимаешь, что творишь, поехавший? Тьма в нем была, и это риск, но этот недоносок пока никому не навредил! Убийство – крайняя мера. Мы даже не пробовали другие, гуманные способы очистки! Да, он может быть опасен, и я первый в очереди, кто выбьет из него все дерьмо, но нельзя доходить до убийства!

Паскаль рассерженно оскалился.

– Неужели ты против смертных казней, Стефан? Так расклеился? А мне-то казалось, что ты сторонник радикальных методов. Неспроста же тебя называют Палачом, – выдал он ядовито и медленно, словно бы смакуя слова. – Протектор-мясник.

Стеф гневно поморщился:

– Еще раз так меня назовешь, и я вырву тебе душу через твою поганую глотку. И плевать, что ты Смотритель. Ну давай, рискни.

Паскаля перекосило, он мрачнел с каждой секундой.

– Это твой выбор, Водолей. За свои грехи ты и так поплатишься на дальнейшем пути. – Он обернулся к Малому Псу: – Пабло? А как поступишь ты?

Парень вздрогнул. Отвел взгляд.

– Нельзя так поступать. Я не буду губить человека, если на то нет веских причин.

– И тебя не смущает, что он был темным? – Паскаль изогнул бровь. – Хотя тебе известно, что Тьма неизлечима?!

– Тьма не вирус, – строго сказала Ханна. – Этот эфир опасен, но он часть нас, как и Свет. Мы до сих пор не выяснили, что конкретно произошло с Максимусом и почему он сначала был сплитом, а потом вернулся в сознание. Так ведь не бывает. Но если это произошло, то почему бы не предположить, что и темный эфир в нем убавился? Ранее я голосовала против Максимуса, думая, что времени до его повторного обращения немного, но он сбежал, и с тех пор ничего не произошло. Значит, все не так плохо, как казалось. Каждый день мы обнаруживаем что-то новое. Зачем мы должны отнимать жизнь у того, кого еще можно спасти?

Я был поражен. Они защищали меня. Действительно защищали!

– И если уж совсем честно, я больше не верю, что он темный, – обронила Ханна. – Да и ты не веришь, не так ли, Паскаль?

– Плевать! – взорвался Смотритель и сошел с лестницы, бурля и горя, точно вулкан. – Даже если и так! Он нечто необъяснимое, грязное! Он был темным! А этого прощать нельзя. Я уже прощал когда-то! И заплатил за промашку страшную цену! Ханна, почему ты всегда терпишь это?! – Он в злобе ткнул пальцем в свой шрам, а затем указал на ее уродство. – Наши лица помнят, каково проиграть Тьме, проиграть неведомому! Вы все это помните, побрал бы вас Обливион! И после стольких лет… После стольких поганых лет работы, полной обмана, лжи, уловок, потерь, боли и смертей, вы еще во что-то верите?! Да как вы смеете?!

– Послушай, этот случай не похож ни на бои со сплитами, ни на бегство Прометея, ни на происшествие с Лирой…

– Верно! – воскликнул Паскаль. – Не похоже! Ведь Лиру я застрелил уже после того, как дал ему шанс убить тех людей!

Неожиданно в руках Паскаля возникли два парных кинжала. Их нутро и эфесы были сделаны из потрескавшегося стекла. Синие трещины угрожающе мерцали в полумраке.

– Но я больше никогда не повернусь спиной к Тьме, – заявил Скорпион и резко сорвался с места.

Он молнией кинулся на меня, за секунду преодолев разделявшее нас расстояние. Лезвие взметнулось вверх. Я отступил и в панике закрыл голову руками. Стефан вовремя сообразил и набросился на обезумевшего Паскаля, не позволив ему пронзить меня кинжалом. Они с Пабло повалили Смотрителя на пол, но полностью отразить удар не сумели. Тыльная сторона моей правой ладони вспыхнула болью.

Внезапно из тела Паскаля бледной вспышкой вырвалась квинтэссенция – призрачные бледно-серые осколки стекла. Сияющие и многочисленные. Протекторов со страшной силой и грохотом отбросило на скамьи. На камнях остались глубокие царапины. Паскаль даже кинжал не подобрал – он резко поднялся и бросил на меня взгляд, полный ярости. Осколки вознеслись от одной лишь его мысли и острыми концами устремились ко мне бледным дождем.

И тут мою грудь разорвало от жара. Мне показалось, что внутри произошел взрыв. Уши заложило, сердце дробью стучало о ребра. Все заполнилось красным свечением. Я увидел, как вены на моих руках загорелись – скользящий по крови светозарный огонь вспыхнул алыми красками. Из души вырвался сильнейший импульс. Он красной волной врезался в Паскаля, и того снесло обратно к лестнице с такой скоростью, словно его сбила машина. Стекла развеялись. Все закончилось так же резко, как и началось. Свет погас, но в теле остались адская слабость и ноющая, оттягивающая сердце боль.

Окружающие замерли. Стефан изумленно вытаращился. Потрепанный Паскаль неуклюже поднялся и вновь уставился на меня все с тем же неизменным гневом.

Тут дверь распахнулась, и в помещение вбежали оставшиеся снаружи протекторы. Считая Сару, их было четверо. Троих – девушку и двух юношей – я не знал.

– Что это было? – спросила незнакомая девушка. – Мы слышали крики, а затем…

Стефан с трудом выкарабкался из-за поваленной скамьи. С его рассеченной губы стекала кровь.

– Погодите… – выпалил он.

– Это все он! – Паскаль ощетинился и ожесточенно указал на меня. Его просто перекосило от бешенства. – Это он напал на нас! Выродок опасен для всех! Нельзя оставлять его в живых! Убейте его!

Я замер. Вошедшие протекторы неуверенно переглянулись, и только одна Сара решительно двинулась в мою сторону, грозно отведя меч. Однако не успела она подойти ко мне, как Стефан быстро преградил ей путь:

– Нет.

– Отойди, – ответила Сара. – Нам был отдан приказ Смотрителя, и мы обязаны его исполнить.

– Поглядите на его руку, – вмешался стоящий среди скамей Пабло.

Пошатываясь на ослабших ногах, я перевел взгляд на правую ладонь. Она продолжала яростно болеть и пульсировать. Из глубокого пореза обильно сочилась кровь, окрашивавшая кисть в сверкающий серебристый цвет. Крупные капли шлепали о пол, и взгляды присутствующих были устремлены исключительно на них.

– Что это значит? – нахмурилась Сара.

– А сама не понимаешь? – Стефан кивнул на меня. – Ведь это все объясняет.

Я обхватил пораненную руку, а затем посмотрел на остальных. Скрывать что-либо не имело смысла.

– Я – монструм, – спокойно сказал я. – До этого мне, похоже, довелось побывать сплитом, но пропавший осколок моей души был заменен на осколок звезды красного спектра. Кто-то сотворил это со мной, и я не знаю, как и зачем.

– Невозможно, – уверенно произнесла Сара.

– Тогда я не знаю, почему обычный протектор сиял как красная петарда, – проворчал Стефан, недовольно косясь на меня. – Мы не можем извергать из тела светозарный огонь. Да и кровь как-то сложно игнорировать.

Сара следила за капающим серебром.

– Монструм, значит…

– Но в нем все равно была Тьма! – вновь взъярился Паскаль, сделав к нам несколько решительных шагов. – И она может проснуться в любой момент!

– Затухни! – фыркнул Стефан. – И разуй глаза! Звезды сплитами не становятся. В них вообще нет Тьмы! Их оболочки не обращаются в богомерзкую тварь из-за отсутствия Света, потому что в их душах лишь один эфир! Новичка это оправдывает. Убийства не будет. Никакого. По крайней мере, не сейчас и не так. Отправьте его на опыты в Манипуляционную, пусть препарируют как хотят, но хоть оставят в живых. А ты со своим мнением все еще идешь на хер.

Стеф защищал меня, но, казалось, делал он это скорее из справедливости и логики, а не из собственных желаний. Он все еще казался враждебным после того, как снял с меня наручники. Паскаль крепко сжал кулаки, осознав, что никто не видит во мне врага.

– Вы пожалеете о том, что оставляете его в живых, – прорычал он.

– Макс!

Все обернулись. В двери стояла Мемора.

– Что здесь произошло?! – угрожающе спросила она у остальных.

– Мы просто проясняли ситуацию, – ответила Сара, испаряя меч. – К счастью, нам удалось прийти к взаимопониманию.

– Вы ранили его!

– Дерьмо случается, – хмыкнул Стефан и развел руками.

Звезда прожгла его взглядом, после чего метнулась ко мне.

– Ты не должен быть здесь, – прошипела она. Тревога клубами вылетала из ее души. – Мы опаздываем. Нужно немедленно уходить.

Она потащила меня к выходу за здоровую руку. В ее душу заглянуть не получалось – ладонь была закрыта перчаткой.

– Подожди, – прохрипел я, не в силах угнаться за ней на ватных ногах. Протекторы молча пропустили нас к двери.

Но едва мы вышли в коридор, как тут же напоролись на четырех стражников. Они словно поджидали нас. Теперь я отчетливо видел зеркально-серебристые глаза в прорезях шлемов. Сверкающая броня покрывалась ломаными узорами, в руках каждый заоблачник держал острое копье.

Мемора отступила.

– Пропустите нас.

Один из стражников гулко отозвался:

– Этот люмен-протектор пойдет с нами. Один. Это приказ.

– Приказ? – переспросила Мемора. – Чей?

Вместо ответа стражник отдал ей какую-то стекляшку. Судя по всему, это была записка.

Звезда и так выглядела донельзя светлокожей, но я был готов поклясться, что ей удалось побледнеть. Ее руки дрогнули, стекло едва не упало на пол.

– Как так? – обратилась она к стражу.

– Это прямой приказ, – повторил он. – Желаете ослушаться?

Мемору затрясло от волнения. Я с непониманием взирал на метания звезды.

– Тебе придется пойти с ними, – ответила она.

– Но я не хочу!

– Иди! – строго приказала Мемора. – У нас нет выбора. Давай. Все будет в порядке.

При взгляде на нее мне слабо в это верилось. Я поколебался, затем двинулся вперед, все еще прижимая к себе порезанную руку. Звезды будто не замечали моей серебряной крови. Они только шли, громыхая латами, и поворачивали в нужном месте. В конце пути нас ждал транзитный круг, через который мне было велено пройти. На той стороне портала оказалось намного светлее. Стражники вновь возникли рядом. Они молча подвели меня к каменным дверям.

– Заходи, – сказал один. – Только ты. Таков приказ.

Напряжение нарастало, однако я не смел ослушаться, а потому медленно отворил одну из дверных створок и зашел внутрь. В ушах гулко стучала кровь. Вход закрылся. Я сделал несколько шагов и огляделся.

Я оказался в высоком конусообразном зале. Впереди нашлось широкое окно. Открывавшийся вид подсказал мне, что это самый верх башни.

А потом я заметил у окна женский силуэт. В глаза сразу бросились гордо расправленные плечи, на которых лежала длинная, стелющаяся по полу накидка – темно-синяя, словно космическая глубина. Накидку эту покрывал узор из линий и точек, а по ее центру имелся серебристый символ, напоминающий герб, – раскрытый глаз на фоне звезды Света. Заоблачница обернулась ко мне, и я сфокусировал все внимание на ее аристократично выгнутой спине, кроваво-алой реке волнистых, как облака, волос и проницательном молчании, которое было красноречивее всяких слов.

– Люмен-протектор, – наконец произнесла звезда. Голос у нее был густой и мелодичный. – Непросто же было отослать всех, чтобы побыть с тобой наедине.

В том, как она говорила, смотрела на меня, двигалась, была резкость и в то же время мягкость, которой хищник пытается усыпить бдительность добычи. Синяя шинель будто поглощала весь попадающий на нее свет. Уголки алых губ были чуть напряжены. Из-под тяжелых век сияло серебро быстрых глаз. Лицо было величественно: прямой нос, гладкая бледная кожа и острые, как ножи, скулы.

– Приземленный, что привлек к себе внимание звезд и самого Света, – изрекла заоблачница, вздохнув. – Нам нужно поговорить.

Как только мы оказались достаточно близко друг к другу, она на секунду замерла, с еле заметным замешательством вглядываясь в мое лицо, словно ища в нем нечто знакомое.

– У тебя странные черты.

– Кто вы?

– А ты не знаешь?

– Знал бы – не спрашивал, – холодно ответил я.

Вдруг что-то во мне надломилось. Из души звезды шла неописуемая энергия. Она буквально сбивала с ног. Я на мгновение остолбенел, а звезда гордо вскинула голову. Однако к тому моменту, как она заговорила, мне стало кристально ясно, кто она такая.

– Меня зовут Бетельгейзе Хранящая, – представилась звезда. – И я Первый паладин Всепроникающего Света.

У меня перехватило дыхание. Звезда сложила руки за спиной.

– Приятно познакомиться, монструм.