– Ну где вы там? – в сотый раз поторопил Дан.

Утро выдалось зябким и сырым, хотя для ноября погода казалась на редкость теплой. Мы шли прочь от моего старого дома. Как оказалось, транзитом в нем было лучше не пользоваться – Соларум же в свое время наложил на жилище кучу защитных манипуляций, а значит, они могли сработать от любого странного явления, и протекторы бы об этом узнали.

– Он какой-то слишком бодрый, – раздраженно проворчала Фри. Она была накачана кофе по самое не горюй и злилась от недосыпа.

– Мы могли просто оставить его там, – вяло ответил я. К нехватке сна мне было не привыкать, но счастливая физиономия нашего спутника немного выводила из себя.

Тот шел чуть впереди, а потому не слышал наших причитаний. Синяк у него стал практически незаметен, зато рыбий душок остался, из-за чего он минут пятнадцать намыливал лицо, так что теперь, помимо трески, от него приторно несло еще и цитрусами.

– Ну что, готовы идти? – просиял Дан, потряхивая транзитом. – Или уже передумали?

– Закрой варежку, и погнали, – сказала Фри, вставая рядом с ним.

Дан внимательно посмотрел на нее:

– Помнишь, что делать? Точно справишься? Я сам мог бы все сделать, но раз ты настаиваешь…

Фри указала на меня:

– Манипулировать и делать защиту будет он. У него отлично выходит. И, Света ради, не поучай ни его, ни меня.

– Не поучать? Да как вы вообще выживете без меня?

– Я тебе сейчас втащу, – пригрозила Фри.

– Будто бы дотянешься, – ухмыльнулся Дан, возвышавшийся над ней, точно дерево.

– По ногам втащу.

Удостоверившись, что мы встали достаточно близко друг к другу, Дан разбил транзит о землю. Из банки вырвался густой фиолетовый дым и взвился вокруг нас плотными клубами, затмив утреннее солнце. Запах оказался едким, но терпимым.

Когда дым рассеялся, я с трепетом в сердце узнал помещение. Великолепный, огромный зал, полный книг и знаний. Архив.

Я проводил здесь много времени, прячась меж стеллажей и сидя за столом в окружении стопок фолиантов. Я рьяно изучал те законы и истории, что не были известны простым приземленным. Это вдохновляло меня, побуждало на новые открытия. Когда передо мной возникал очередной текст, я видел не просто скопище букв, схем и строй параграфов, а хаотичную бескрайнюю Вселенную, бурную, загадочную. И удивительно новую. Все, чего мне хотелось, – протянуть руку, познать ее, прикоснуться, заглянуть за кулисы мира и стать частью того самого грандиозного представления, которое никогда не откроется обычным людям.

По обе стороны атриума находились этажи, которые поднимались ввысь на семь уровней. Куда ни глянь – везде грузные шкафы из темного дерева, заставленные старыми книгами и стеклянными пластинами-инфорами. Стена напротив входа представляла собой сплошное окно с небольшой обзорной площадкой. Оттуда открывался поистине неповторимый вид на Землю и бескрайнюю черноту космоса.

Нас высадило на пятом уровне с левой стороны. Мемора заранее сказала, что именно в Архиве на час будет выключена любая защита, так что никто не мог заметить наше прибытие. Я вытянул руку и с волнением создал манипуляционный круг, по орбите которого скользили другие, меньшие окружности с одной-двумя манипуляциями. Они будто подсказывали, какие из меток лучше всего сходятся друг с другом. В целом все напоминало очень причудливую карту планетарной системы. Я сжал кулак, и вокруг нас образовался купол.

– Главное, не покидать барьера, – напомнил Дан. – Тогда никто посторонний ничего не увидит и не услышит.

– А почему здесь никого нет, кроме нас? – тихо спросил я. Конечно, барьер скрывал все звуки, но мне все равно было неспокойно.

– Мемора объявила собрание, – пояснил Дан. – Чтобы дать нам время добраться до транзитной двери на тринадцатом этаже.

– Всего-то тут по тринадцать, – отметил я.

– Священное число же, – хмыкнул Дан.

– А почему ты просто не перенесешь нас к транзитной двери? На это ведь твоего предела дальности должно хватить.

Дан бросил взгляд через перила и сказал:

– Не выйдет, мое присутствие в Соларуме наверняка отслеживают. Выключить всю слежку и в одном Архиве-то рискованно, а если проделать это с кучей помещений, то кто-нибудь обязательно заметит.

Приблизившись к лестнице, я увидел, что стена над ней вся изрисована фресками, изображающими исторические действа.

– Это битвы?

Друзья оглянулись на меня.

– Ты учил все это… – Дан хмуро свел брови. – Да, это великие сражения и события Бесконечной войны. – Он указал на ближайшую к нам фреску. – Вот это – Ноэ Презренная, дочь первого предводителя дэларов – Ревершиля. Она убила Баэрдода Путеводного и была первой, кого в наказание скинули в Червоточину, подвергнув Обливиону. А это три тысячи пятьдесят третий Верховный – Ганистан Мирный, его долго и прилюдно пытали темные, когда он заявился в их Магистрат, проповедуя законы Анимериума, и просил отпустить захваченных в плен светлых. Он умер мученически, за свой народ и веру. А вот тут Бунт Золотых знамен. Тогда эра Рабства, что длилась тысячи Генезисов, надломилась. Дэлары путем долгого ожидания и приготовлений восстали против гнета Света во главе с Релегаром, Мигой и Тегой – они были кровными сестрами и братом. Эти темные первыми сняли с себя оковы, блокирующие их силу, и стали немедленно захватывать земли. Уже вскоре их войско схлестнулось с армией Света, и в том бою Тьма одержала победу. Обе стороны лишились своих предводителей: Релегар и девяносто третий Верховный – Заэстус Алый Ветер – убили друг друга. Произошел первый Раскол в Свете, падение династии Прима и конец Империи Света. Общество распалось, а территории разорвались на сотни отдельных областей со своими правителями и законами. Так и началась Бесконечная война, о которой мы знаем, в той самой Грозовой планетарной системе, сейчас являющейся редкой нейтральной территорией. А Мига стала первой Верховной Тьмы, в народе известной как Непокоренная. Она переняла от Света устройство общества и Анимериум, во главе темной части которого встала ее сестра, после чего разожгла сражения на полную катушку, отвоевывая все больше земель.

– А это что? – спросил я, кивнув на самую большую фреску.

– О, это последнее из самых громких событий – битва за Люксорус.

Краски успели поблекнуть, но рисунок оставался словно бы живым. Сотни золотых и серебряных огоньков блистали на свету. Вверху был изображен высокий белый шпиль, за которым четко просматривались два небесных тела – одно красное, другое черное. Под ними запечатлелся момент разгара битвы. Бессчетное количество человеческих фигур уходило за самый горизонт. Лица воинов искажала лютая, врожденная ярость к противоположной армии. Звезды с их светлым обликом, серебристо-синими доспехами и яркими волосами шли против дэларов, заключенных в черно-золотую броню. Даже оружие состояло исключительно из двух священных металлов: мерцающего серебра и мрачного золота. И заоблачники пользовались им по назначению. Везде проливалась кровь. Копья и мечи пронзали тела врагов. Дэлары сгорали в светозарном огне, источаемом звездами, а те, в свою очередь, рассыпались в потоках Тьмы. Я буквально слышал оглушительные яростные крики, словно что-то или кто-то воспроизводил их в голове. Мои пальцы коснулись изображения одной желтоволосой звезды. Все казалось донельзя знакомым. И это пугало. Я подавленно взирал на жестокие виды, все больше и больше в них погружаясь. Вопли нарастали, а сами фигуры вдруг начали двигаться. Я слишком поздно осознал, что подобрался опасно близко к чужой жизни. Той, что была насильно связана с моей душой.

Меня обволокло воспоминание, принадлежащее красному спектру.

Город. Непомерных размеров город, состоящий из высоких строений, сверкающие стены которых напоминали соединенные лезвия мечей. Земля тряслась, грохотали оглушительные взрывы. Плиты разрушенного города со стоном проваливались в бесконечность Вселенной.

Месиво из дэларов и звезд казалось однородным. Образы молниями проносились мимо меня: синее – черное, синее – черное. Земля словно состояла из серебра да золота, но только я знал, что это пролитая кровь. Громоподобный звон оружия, предсмертные вопли. Горящие злобой и ненавистью глаза. Слева надвигалась непостижимо огромная стена темной энергии, противоположной светозарному огню, – мглистая чернь. Она поглощала светлых существ одного за другим. Жертвам не было числа, слишком много для простого человеческого сознания. Я поднял потрясенный взгляд к девственно чистому небу. Хрупкий черно-фиолетовый небосвод освещался чуждыми звездами, невидными с Земли. Четверть горизонта затмевали два шара – красная звезда и темный дэлар. Они кружили один вокруг другого в вечном танце, оставаясь глухими к адскому сражению.

Снова крики.

Громко. Слишком громко.

– Макс, ты слушаешь? Что с тобой?

– Я… нормально…

Нет. Сердце не могло встать на место, а перед глазами носились образы. Красный спектр проливал на меня все больше подробностей из своей жизни. Но это была моя проблема. Только моя.

Я перевел потрясенный взгляд на Дана:

– Продолжай.

– Люксорус – центр Света, откуда исходит все управление силами Светлой армии. Там находит приют любое светлое существо, ищущее защиты, и заседает главный Совет, или же Магистрат. Это тысяча величайших светил Вселенной с Верховной Света во главе. Но самым великим предводителем был тот, что погиб в битве за Люксорус. – Дан глубоко вздохнул. – Говорили, что дэлары нагрянули неожиданно, как снег на голову. Это было очень опрометчиво с их стороны – нападать на центр Света. Раньше таких безумств не случалось. Никто до сих пор не может объяснить причину их появления, ведь не стоит сомневаться: такие вещи просто так не происходят. Огромное войско дэларов ступило на землю Света, и Люксорус наполнился кровью и криками. В сражении не было абсолютных победителей. Никто не понимал, зачем дэларам это вообще понадобилось – и Тьме и Свету в одинаковой степени было худо. Лишь Вселенной известно об их цели. И если бы не Верховный, Свет бы проиграл. Он в одиночку убил трех темных Паладинов, что вели армию дэларов. Сил Верховному хватало, никто до сих пор не может с ним сравниться. Он был готов насмерть биться с любым, лишь бы защитить Свет. Но вскоре, на самом пике сражения, когда Верховный ушел в Зеркальный Шпиль, дэлары как по сигналу отступили, оставив Люксорус в руинах. Верховного не нашли. Он погиб. Эквилибрис оказался на грани разрушения. Все были ослаблены, и положение дел остается таким до сих пор. Война сбавила обороты. – Дан с благоговением посмотрел на нарисованный шпиль. – Так закончилась двадцать седьмая эра Коллапса. Прошло шестьдесят с лишним миллионов лет. Для нас – невообразимая цифра, но не для заоблачников. У них прошло пять тысяч Генезисов – один равен нашим тринадцати тысячам лет. Ты только представь – миллионы лет тихой войны. Кто-то называет это мирной эрой. Хотя, как по мне, ей недолго осталось. Всему принято рано или поздно заканчиваться.

– Но вы же сказали, что никого не нашли, – удивился я. – Как тогда узнали, что Верховный мертв?

– Это очень просто определить, – заявил Дан. – Понимаешь, эквилибрумы, а особенно звезды, такие сильные, что у них еще есть шанс вернуться к жизни после смерти оболочки. Это зависит от их запасов эфира. Душа звезды просто перенаправляется в хранилище – небесное тело, а после восстановления возвращается в мир при очередном Генезисе – при нем обе армии пополняются новыми воинами. Но все знают, что если хранилище звезды перестает давать светозарный огонь и просто тихо и безжизненно сияет посреди космоса, то душа навсегда умерла. Это произошло с Верховным. Его хранилище опустело, и звезда догорает на небосводе.

Фри утомленно закатила глаза.

– Ладно вам, это всего лишь древние байки. Пора заняться насущными делами.

– Да, что-то мы заболтались, – спохватился Дан.

– Я хочу зайти к себе в комнату, – неожиданно сказал я.

Мне все не давала покоя та странная запись в моем дневнике о некой памятке в комнате. Я рассказал о ней остальным.

– Это что-то да значит, – твердо произнес я. – Может, то, что мы найдем, поможет пролить свет на случившееся со мной.

Дан вдумчиво приложил руку к подбородку. Тайны для него как мухе мед, а вот Фри выдала кислую мину.

– У нас все равно еще полчаса до встречи, – уклончиво сказал ей Дан. – Да и это по пути.

Архив находился на седьмом этаже. Нам надо было на тринадцатый. Там располагались входы в башни, в которых и жили протекторы. Путь предстоял долгий. Сначала коридор, затем главный атриум. В прошлый раз Дан помог мне миновать ту огромную лестницу, но теперь я ощутил на себе всю ее нескончаемость. В Соларуме были свои порталы, которые могли перекинуть тебя с этаж на этаж, но ребята не захотели рисковать. Пока мы шли, я осматривался по сторонам. На протяжении всего пути на стенах постоянно попадались знамена Света, а серые блоки меж ними украшались зеркалами. В них отражались не только мы, но и другие люди, которых на лестнице не было и в помине. Зеркала запоминали каждого, кто когда-либо отражался на их поверхности. Мертвых и живых. Сотни, тысячи лет. Здесь встречались целые поколения.

На нужном этаже мы свернули несколько раз и оказались перед аркой. Это был вход в одну из башен. Как и другие, она была огромной, с узкой винтовой лестницей и нишами-помещениями. В каждой из них было по пять-восемь комнат, как раз на сотню протекторов. Мы начали подниматься, и, проходя мимо каждой двери, я отмечал на них знак определенного созвездия. Моя комната оказалась пятой по счету. Я сам понял, ведь на ней не нашлось знака. Дверь была слегка приоткрыта. При входе в помещение я увеличил радиус барьера.

Жилище было в меру просторным, уж точно больше, чем башня могла себе позволить, – явные манипуляции с пространством. Тут даже имелась небольшая ванная комната за стенкой, хотя система водопровода в Соларуме оставалась для меня загадкой. Стены состояли из каменных блоков, местами занавешенных синими портьерами. Вместо окон нашелся балкон с расписными стеклянными дверьми. А еще широкая кровать со столбиками, резной бельевой шкаф с зеркалами, полки для книг, рабочий стол. Возле стен стояли коробки и дорожные сумки, которые мне наверняка было просто лень разбирать. А может, я никак не мог смириться с мыслью, что останусь тут до конца жизни.

– Звезды, какой же здесь бардак! – негодующе воскликнул Дан, указывая на захламленный стол и разбросанную по полу одежду. – Почему никто не соблюдает элементарного порядка? Разве так не проще жить?

Фри скосила на него глаза:

– Ну уж прости, что мы не дотошные чистюли и не вытираем пыль из каждой трещины.

– А должны бы! – нравоучительно отозвался Дан.

Тем временем я оглядывал стол. Вещи на нем оказались перевернуты. Выглядело всё так, точно кто-то в спешке их перерыл.

– Я бы не стал устраивать такой хаос, – сказал я, сложив тетради в аккуратную стопку. – Сам терпеть не могу, когда что-то не на своих местах.

– Кто-то тут рылся? – предположил он.

Фри внимательно огляделась.

– Раз не ты тут все перевернул вверх дном, значит, это протекторы. Никто другой в Соларум попасть не может. Паскаль, вероятно, так слетел с катушек, что приказал обыскать твою комнату в поисках чего-то темного. Ты смотри, даже книги перерыли. Много же им работы ты оставил со всеми этими стопками. – Она усмехнулась. – Книги тебе всегда были ближе, чем люди.

Книги…

Я быстро подошел к прикроватной тумбочке. Там нашлось несколько фолиантов, взятых из Архива. Я поднял верхний том.

Протекторы с интересом наблюдали за тем, как я лихорадочно его листаю.

– Макс, понимаю, что ты у нас ботан со стажем, но сейчас не время зубрить, – сказала Фри.

– Не в этом дело, – прошептал я и, перевернув очередную страницу, с трепетом застыл. – У меня есть одна привычка. Если требуется о чем-то себе напомнить, то я ставлю себе памятку на будущих страницах читаемой на данный момент книги. Если я и хотел оставить для себя памятку, то мог сделать это только так…

«1/5/13/4/7 для Ду».

Опять эти цифры и тот же загадочный «Лу», кем бы он ни был. Я показал запись остальным.

– Что это? Код? Номер? Уравнение? – Дан нахмурил лоб. – Может, какой-то шифр, который нужно разгадать с помощью математики?

– Нет, Макс не такой двинутый параноик, – сообщила Фри. – Он бы не стал настолько мудрить, ведь и так ничего не понятно.

Вместо ответа я вытащил из кармана сложенный листок, который ранее обнаружил в дневнике, и протянул протекторам. Те принялись его изучать, а я решил выйти на воздух. С балкона открывался хороший обзор на растущий перед Соларумом лес. Кроны деревьев колыхались подо мной, сияли призрачной синевой и напоминали морские волны. Будто стоишь на вершине и смотришь на Млечный Путь, что мостом навис над Землей.

– Макс, что это? – спросила Фри, когда они закончили рассматривать листок. – Прошлое Скорпиона? И наше устранение сплита!

– И кто такой Лу? – требовательно вставил Дан.

Протекторы вышли на балкон и встали у меня за спиной. Я сжал в кулаке подвеску-звезду и ощутил такую непреодолимую горечь, словно все внутри опустело.

– Будто бы мне известно, – тихо сказал я. – Это все, что есть. И записи доказывают, что я действительно что-то знал. Возможно, даже о красном спектре.

– Но как такое возможно? – Дан подошел ближе. – Ты лишь протектор, который всего три месяца назад оказался в мире Эквилибриса! И уже начал строить авантюры, не снившиеся и большинству заоблачников?

– Звучит как минимум глупо, – согласно кивнула Фри.

– Но тогда как все это объяснить? – Я резко на них оглянулся. – И еще этот Скорпион не дает мне покоя.

Дан протяжно выдохнул:

– Что-то связанное с прошлым Паскаля. Вы не общались, насколько я помню. Да он почти ни с кем и не говорит, у него своя атмосфера. Но, может, стоит как-то о нем разузнать.

– Но только не пока он Смотритель, – напомнила Фри.

Я показал им подвеску:

– Вы не знаете, откуда это у меня?

Протекторы вгляделись в звезду.

– Похоже на амулет, – предположил Дан. – Так иногда делают – наделяют украшения всякими свойствами с помощью манипуляций. Ну, там, сопротивляемостью мглистой черни или еще чего.

Я двинулся обратно в комнату.

– Все это бессмысленно.

– Но ты хотя бы понял, что эти цифры что-то значат, – попыталась приободрить меня Фри.

– Да, но только они нам ничего не дают. Возможно, они предназначены не для меня, а для этого Лу. Пойдемте отсюда. Пора на встречу с Меморой.

Во время спуска Дан не сдержался и решил задать еще один терзавший его вопрос:

– А вот мне интересно. Сможет ли Макс пройти Апогей-посвящение, имея при себе только два осколка родной души?

– Должен бы. – Фри перепрыгивала сразу через пару ступеней. – Осколок с разумом же при нем.

– А как это посвящение происходит? – спросил я, сжимая в руках лук.

– Очень просто, вот увидишь, – воодушевленно ответил Дан. – Трудно, только если сделать это в неправильный момент. А он придет, когда ты сам будешь уверен.

– А почему я не прошел его раньше?

– Не считал, что готов, – ответила Фри.

– Что оно вообще дает?

– Ты станешь полноценным люмен-протектором, – сказал Дан. – Получишь созвездие на небе, станешь вечно молодым, как звезды, будешь использовать Свет на полную мощность. Возможно, даже сможешь создавать кровное оружие из своего же эфира. Будет интересно взглянуть, какое получится у тебя.

Я кивнул. Мне тоже было любопытно, ведь оружие, созданное прямиком из души, всегда отражало ее облик. Черный камень и розы у шпаги Дана, въевшаяся копоть на мече Сары…

– Это же манипуляция без меток, нет?

– В каком-то смысле – да. Но при Апогей-посвящении мы буквально вживляем в себя долю звездного эфира, а создание оружия и доспехов – одна из способностей звезд. Эти вещи – как отражение души. Хотя протекторам перепала лишь привилегия с оружием, на доспехи не хватило. Да и не все наши могут создавать кровное оружие. Но вот мне, разумеется, это удается.

Сделав еще несколько шагов, я ощутил, как волосы на затылке встают дыбом. Стало необычайно холодно, будто мы углублялись в плотный туман. Было не похоже, что и другие это заметили. Огонь в груди, до того долгое время спавший, неожиданно загудел и заметался. Что-то происходило.

Я застыл на месте в бессильной попытке не поддаться накатившему ужасу.

– Вы чувствуете это?

– Что? – не понял Дан.

Зато Фри прекрасно меня поняла. Паника льдом застыла на ее лице.

– Она здесь. Как она может быть здесь?!

Я обернулся и увидел, как из-за угла неспешно выплывают вихри темного дыма. В руке Дана возникла шпага, он встал перед нами. Я натянул стрелу на лук, Фри достала оба клинка.

– Это невозможно, – прошипел Дан. – Тьма не может пробраться в Соларум!

Но она была здесь. Нечеткое тело Мглы предстало перед нами. Она стояла, а волны дыма живым шлейфом исходили от ее кожи. Существо рокотало, но я был не в состоянии разобрать его слов.

– Кто ты? – Дан смело указал на нее оружием.

– Приземленные… – прерывисто донеслось от Мглы. – Глупые приземленные…

– Что тебе нужно?! – спросил я.

– Куда ты дел ее?! – прорычала она в ответ так громко, что захотелось отступить. – Что ты сделал со сферой?!

Мы остались стоять, наблюдая, как голова Мглы медленно качается из стороны в сторону.

– Не видишь… Ничего не видишь… Вы отдадите ее мне. – Она резко вытянула вперед длинную узловатую руку. – Я заставлю тебя узреть.

В ее ладони образовался черный клинок.

А затем Мгла сорвалась. Я не думал, что тварь умеет двигаться так быстро. Ее движения оказались резки и непредсказуемы. Она увернулась от моей стрелы, прыгнула на стену и пулей отскочила от нее прямо на Дана. Тот и сообразить ничего не успел, как уже оказался отброшен на несколько метров. Мы с Фри отступили, но тут существо набросилось на меня и придавило к полу. Глаза застелили черные вихри дыма. Ее мерзкие руки хватались за мой воротник, будто искали там что-то, а пустые выжженные глаза распахнулись до предела.

– Сбрось это с себя! – шипела Мгла. – Что ты натворил?!

Я со всей силы пнул ее туда, где должен был находиться живот. Тварь перелетела через меня, но немедленно вскочила на ноги. Подоспевший Дан наставил на нее манипуляционный круг, и импульс энергии взрывной волной метнул существо в конец коридора.

– Уходим! – Фри помогла мне подняться. – Протекторы уже наверняка поняли, что в Соларум проникли!

– Максимус! – донесся до нас пробирающий до костей крик Мглы.

Мы рванули прочь. Я больше не удерживал барьера. Когда где-то вдалеке раздались возбужденные голоса и топот, стало ясно, что о проникновении узнали даже раньше, чем хотелось бы. Мгла в ярости неслась за нами. Не останавливаясь ни на секунду, я выхватил из колчана взрывную стрелу и пальнул в потолок.

Один… Два… Три…

Заряд грохотнул, отколов от потолка увесистые куски. Мгла отпрянула, когда на ее голову полетел град камней. Больше я не оглядывался, но было смешно думать, что простой обвал мог уничтожить подобного монстра.

Впереди возникли ворота, ведущие к транзитной двери. Оттуда к нам навстречу спешила Мемора. Она в изумлении смотрела на повисшую в воздухе пыль.

– Это было то существо? – пораженно спросила заоблачница.

– Как она смогла сюда просочиться?! – накинулась на нее Фри. – Невозможно!

– Я не знаю! – растерянно ответила Мемора. – Это строение защищено от проникновений всех темных сущностей!

– Может, она последовала за нами? – нервно предположил я. – Архив не был защищен.

На лице звезды отразилось презрение.

– Гадкая тварь.

Нас отвлек усилившийся топот. Протекторы были почти на месте.

– Оставим это им, – сурово произнесла Мемора, быстро заводя нас в круглый зал.

Черный зеркальный пол отражал едва видимый купол и ночное небо, создавая ощущение, что мы шагаем по звездам.

– Скорее, – поторопил Мемору Дан.

– Подожди, – отозвалась она, положив руки на дверь.

– Что за задержка? – в панике вопросил я.

Мемора, не отрываясь от своего дела, ответила:

– Для открытия прохода в любую из точек мира нужно подумать о местоположении нужного дозорного пункта – механизм сам считывает с души информацию, если ты там уже бывал. Но для попадания в незнакомые места и поселения заоблачников требуется ввести координаты.

Мемора начала вращать расписанные символами кольца, расположенные вокруг центральной звезды.

– Они там! – донеслось снаружи.

– Мемора! – в панике воскликнула Фри.

И тут дверь распахнулась. За ней находилось непроглядно темное помещение, но мы, не думая, бросились внутрь. Проход открылся ровно в ту секунду, когда в зал вбежал первый человек в синей форме. За ним последовали еще несколько, да только мы были уже по ту сторону двери, а вот Мемора пропустила нас вперед. Протекторы увидели ее.

– Как? – не веря собственным глазам, воскликнул один. – Зачем ты помогаешь ему?!

– Потому что этого не сделали вы, – властно ответила она и шагнула в проход.

Он запечатался.

– Они последуют за нами, – выдохнул я, щурясь в попытке разглядеть своих спутников.

– Им потребуется некоторое время, чтобы выяснить, куда была открыта транзитная дверь. – Мемора вздохнула. – А оборудование не будет действовать еще как минимум час. Я поработала над этим.

– Ты чудо, – восхищенно выдохнул Дан, убирая шпагу.

Только сейчас я заметил, какой же здесь стоит холод. Снова. Ну почему заоблачникам он так нравится?

Когда Мемора вывела нас наружу, у меня вырвался изумленный вздох.

Все было в снегах. Ровная долина, и лишь вдалеке с обеих сторон от нее высились черно-белые хребты гор. Перед нами простиралась выстланная камнем дорожка, по всей протяженности которой были расставлены мерцающие серебристые арки. А впереди возвышался город, окруженный высокой стеной. Как и Монсис, Аргентион искрил тысячами огней, только казался гораздо величественнее. Множество шпилей, венчавшихся точкой белого света, будто маяки, устремлялись к небу. Они ослепительно сияли в лучах клонящегося к закату солнца.

– Аргентион, – провозгласила Мемора. – Главное поселение эквилибрумов на этой планете. Вся основная связь Земли со Люксорусом ведется отсюда.

– И твой дружок здесь? – спросил Дан. – Тот, который должен помочь Максу найти его осколок и выяснить имя красного спектра.

– Да. Прямо там. – Она указала на самую высокую башню. – В центральном штабе.

– В штабе? – изумилась Фри. – Да этот эквилибрум никак занимает отличное место под солнцем.

– Так кто он? – Я подошел к Меморе. – С кем мы должны встретиться?

– Он планетар. – Звезда обернулась к нам. – Вы предстанете перед членом главного Совета планетаров. – Ее губы тронула улыбка. – Одним из приближенных покойной Верховной Всепроникающего Света.