Конечно, может показаться глупостью пытаться найти того, кто хотел отдать тебя в рабство водяному, но мальчик успел привязаться к Коргорушу и чувствовал, что не может оставить его в беде. К тому же он не верил в то, что Коргоруш замышлял подлость, – скорее, тот хотел как-то обмануть водяного, но хитрость обернулась большим провалом.

Первым порывом было прыгнуть в реку, перебраться на другой берег и побежать вслед за Коргорушем. Но страшно. Соваться в реку, когда только что чудом избежал плена у водяного, – сомнительное решение.

Мальчишка со всех ног бросился к мосту… «Странное выражение, – подумал он, – с каких это „всех ног“? С левой и правой? Но кажется, что имеется в виду больше, чем две ноги. Может, в древние времена ног у людей было больше? Или имеются в виду какие-нибудь древнегреческие кентавры, у которых четыре ноги. А может, и у нас в старину тоже были какие-нибудь свои, древнерусские кентавры?» Мальчик решил, что обязательно спросит у Коргоруша, когда найдёт.

– Эй, погоди! Стой!

Мальчишка оглянулся и увидел своих приятелей – деревенских пацанов. Они махали рукой, подзывая к себе. В груди кольнула надежда: неужели узнали?

Мальчик спустился с моста и подбежал к компании, ожидавшей на берегу.

– Привет, пацаны! – радостно крикнул он, протягивая руку.

Но никто не подал руки́ в ответ. Парни обступили его тесным кольцом. Вперёд вышел самый рослый из ребят, семиклассник Светозар, глава пацанской шайки. Он требовал, чтобы его называли Завром, а тех, кто не усваивал просьбу сразу, учил с помощью кулаков. Грозный образ главаря портила мама, зазывавшая его на обед звонким кличем: «Светик! Обедать!» Естественно, Завр знал, что за глаза все называют его Светкой, но дисциплину он установил железную, и пацаны следили за языком.

– Привет, Завр! – неуверенно поприветствовал главаря мальчик.

Завр осмотрел его с ног до головы и презрительно сплюнул под ноги.

– Точно этот? – бросил главарь кому-то за спиной мальчишки.

– Этот, этот, – раздался сзади голос облюдка. – Дай, говорит, приставку поиграть – ну, я и дал. А он не отдаёт.

Мальчик быстро обернулся и замахнулся, чтобы вмазать обманщику по физиономии, но Завр перехватил руку.

– Ты чё рыпаешься! Оборзел? Где Егорова приставка? – зарычал он на ухо.

– Я отдал ему. Всё он врёт! Вы у Сан Саныча спросите! Ты чё, Завр, не узнаёшь меня, что ли? – попытался объясниться мальчик. – Он – это не я. Я ему имя продал, а он мной теперь притворяется.

Пацаны заржали, и мальчишка понял, что ему не поверили. А ещё он понял, что драки не избежать. Что ж, пока они хохочут, есть шанс вырваться. Он растолкал бывших приятелей и побежал на мост.

Что-то пролетело возле уха.

– Егор, ты дурак, что ли?! – раздался окрик Завра.

Мальчик обернулся на бегу и увидел, что пацаны остановились и никто за ним не гонится. Все смотрели на облюдка.

– А если бы ты ему в голову попал? Ну-ка, дай сюда камень! – потребовал Завр у подменыша.

– Я вообще-то туда и целился, – улыбнулся тот.

– Ты какой-то ненормальный сегодня, – скривился Завр. – Хочешь потом с Сан Санычем разбираться?

Подменыш нехорошо улыбнулся и подкинул камень в руке.

– А в чём это я должен разобраться, ребятушки?

Все обернулись к мостику. Сан Саныч стоял, опираясь на перила и разглядывая пацанов. Те слегка попятились и не сговариваясь скучковались в стороне от облюдка. Только он один не шелохнулся и не опустил глаз.

– Не ожидал я от тебя, Карасёв, – строго проговорил участковый. – Ну-ка, подойди, поговорим.

Облюдок посмотрел на деревенских, ожидая поддержки, но те, поняв, что есть реальный шанс свалить, пока Сан Саныч занят другими, пытались незаметно раствориться в пейзаже. Облюдок хмыкнул и пошёл к участковому. Проходя мимо мальчика, он злобно прошипел сквозь зубы:

– Два дня и две ночи, а потом всё…

Мальчик испуганно глянул на подменыша.

– Вот что. Захвати-ка, Егорка, с собою своего товарища, – попросил участковый, указывая на мальчишку.

Но тот решил не тратить драгоценное время на разбирательства с участковым. Сан Саныч всё равно забудет его сразу же, как отвернётся. Мальчик метнулся в прибрежные кусты и окольными путями побежал в яблоневый сад.

Бо́льшую часть дня он провёл в поисках Коргоруша. Побывал в саду возле старой Яблони. Обошёл всю деревню, стараясь никому не попадаться на глаза, – он уже понял, что стал здесь чужим и ничего хорошего из встречи с деревенскими не получится. Возле магазина издали видел маму, которая возвращалась домой с двумя полными пакетами. Вид у неё был уставший, осунувшийся, а на губах застыла бледная вымученная улыбка. Мальчик проводил маму до дома, прячась в придорожной канаве, и увидел своего двойника, который вместо приветствия дёрнул из маминой руки пакет, разорвал неосторожным движением, а потом, схватив палку сырокопчёной колбасы, с утробным рычанием убежал в дом. Мама осталась собирать покупки. Мальчик хотел было броситься помочь, но тут в окне снова показался облюдок. Он внимательно оглядел улицу и спрятался за шторой – это было очевидно всякому, кто посмотрел бы в окно, потому что из-за шторы торчал длинный хвостик колбасной палки.

Мальчик ещё раз сходил к деревенскому магазину. Оглядел через зарешеченное пыльное окошко склад. Когда тётя Лада вышла из торгового зала в подсобку, заглянул в приоткрытую входную дверь и тихонько позвал:

– Коргоруш, ты здесь? Выходи!

Ответом была тишина.

Уже поздним вечером вернулся он к своему дому, нашёл нужную доску в заборе и пробрался к сараю. Прислушался. Где-то далеко играла музыка, лаяла собака, из дома доносились звуки телевизора, слышался запах пирога. В животе заурчало. Мальчик огляделся, вспоминая, где в огороде растёт что-нибудь эдакое, что можно было бы съесть без предварительной подготовки, – ну, то есть что не нужно было хотя бы мыть. Морковка и редиска не подходят – они все в земле, кабачки и патиссоны в сыром виде не очень-то пригодны для ужина… Огурцы! Точно! У дедушки в теплице как раз созрели огурцы, вот ими-то можно перекусить. От одной мысли о хрустящих пупырчатых колючих огурчиках рот наполнился слюной, а живот снова издал громкое урчание.

– Это кто тут бродит у меня в огороде? – раздался от крыльца голос облюдка.

«Вот ведь нечисть прожорливая! Услышал знакомый звук – и уже тут как тут!» – подумал мальчишка.

Облюдок спустился с крыльца и направился в огород. Он встал на четвереньки и превратился в чёрного пса. Обнюхал воздух, опустил голову, принюхиваясь к запахам на земле.

Мальчик сделал осторожный шаг назад и упёрся лопатками в стену сарая.

Что делать? Бежать?

Услышит. И что тогда?

Попытаться незаметно ускользнуть через дыру в заборе?

Далеко дыра.

А может, взять палку да поколотить самозванца?

Он осторожно пошарил вокруг – иногда дед оставлял садовые инструменты возле сарая. И точно, в руку легла рукоятка тяпки! «Так, сейчас посмотрим, чей это огород…» Мальчишка приготовился к драке.

Неожиданно мохнатая рука прикрыла ему рот, и кто-то аккуратно вынул из руки тяпку. Мальчик попытался вырваться, но еще две мохнатые руки подняли его в воздух и внесли в приоткрытые двери сарая. Перед глазами появилось лицо Жихаря. Овинник приложил палец к губам, предлагая вести себя тихо. Убедившись, что мальчик понял, он вышел, притворив за собой дверь.

– Опять ты? – послышалось недовольное ворчание подменыша. – Чего шатаешься тут? Люди ещё не спят, а ты тут грядки топчешь.

– А я что, тебя спрашивать должен? – ответил Жихарь. – Али ты снова забыл, что ты тут покамест никто и звать тебя никак?

– Хи-хи… – противно рассмеялся облюдок. – А вот тут ты ошибаешься. Егоркой меня зовут, Горой, Горушкой. И как только выйдет срок и сгинет мальчишка, я твой сарай не просто по брёвнышку разберу, я спалю его дотла. Так-то. Чтобы даже духу твоего тут не осталось.

Раздался звонкий шлепок, а вслед за тем жалобное поскуливание, удаляющееся в сторону дома.

– Вот ведь паршивец! Одно слово – облюдок, – проворчал Жихарь, возвращаясь в сарай и потирая ладонь безволосой руки. Видать, несладко досталось подменышу.

Овинник прошёл на своё обычное место возле печки и зажёг свечу. Слабый огонёк огарка отразился от металлических граней огородного инвентаря, высветил хозяина и его гостей. В самом тёмном углу, спрятавшись за банными вениками, вполоборота к свету, сидел Коргоруш. Он искоса посмотрел на мальчика и тут же отвернулся, даже не поздоровавшись. Тот хотел было пройти на уже ставшее привычным место, но оно оказалось занято. Второй гость ростом был чуть ниже мальчика и с головы до ног густо зарос то ли волосами, то ли шерстью. Время от времени он, как лошадь, тряс длинными заострёнными ушами с кисточками.

Все молчали. Потоптавшись минуту на месте и не зная, куда сесть, мальчик обратился к Коргорушу:

– А я тебя весь день искал…

– Ну, нашёл. И чего теперь? – отозвался тот из своего угла осипшим голосом.

– Я откупился от водяного… Хотел и тебя выкупить, да он сказал, что не сможет снять проклятье, даже если захочет.

– У-у! – коротко взвыл Коргоруш и ещё глубже зарылся в веники.

– Ну-ну… – похлопал его по плечу Жихарь. – Что-нибудь придумаем. Ты не кручинься.

– Это верно. Это ни к чему. Горе – не беда! Курица – не птица! Мы живём, пока не померли! – выдал тираду косматый незнакомец неожиданно молодым и весёлым голосом.

Мальчик не понял, при чём тут курица. Судя по взгляду, брошенному на гостя Жихарем, тот тоже был удивлён услышанным. Однако же ничего не сказал.

– Мы, понимаешь, чего только не перепробовали, – стал объяснять овинник, когда мальчик устроился на перевёрнутом ведре. – Поначалу пытались своими силами одолеть слово водяного: заговорами, травками разными лечебными, знаки всяческие рисовали – не помогло. Потом вот Домовойко предложил кусок льда в сито положить, чтобы, значит, как в той загадке про воду и решето… Постой, ты с домовым-то знаком? – спохватился Жихарь, указывая на косматого незнакомца.

– Нет, – признался мальчик.

– Хоть слышал про него?

– Слышал. И даже мультик смотрел, – с какой-то непонятной гордостью заявил мальчишка.

– Ух ты! Мультик! – обрадовался домовой. – А это чегой-то?

Мальчик замялся, не зная, как объяснить.

– Ну, это как кино… но только нарисованное, – сделал он попытку. – Правда, тот мультик был кукольный.

Он смутился и замолчал, не зная, как дальше продолжить.

– Хе… как кино, но только нарисованное, – усмехаясь в усы, повторил Домовойко. – Нарисованное, но кукольное. Хе-хе! Ну ты дал! Ещё скажи, что телевизор – это как ютуб, только без интернета и по радио.

Мальчик уставился на домового, открыв рот. Тот толкнул локтем Коргоруша и указал на мальчишку:

– Ты глянь на него – он думает, что мы тут совсем отсталые, раз в деревне живём. А? Ха-ха-ха!

Трое лохмачей рассмеялись так, что из глаз брызнули слёзы. Мальчик не знал, то ли обижаться, то ли присоединиться к общему веселью. В конце концов тоже рассмеялся. Висевшее, как дым в воздухе, напряжение постепенно развеялось. Всем присутствующим показалось, что ещё не всё потеряно, что всё ещё можно исправить.

– Так и что со льдом? – спросил мальчик, когда все отсмеялись.

Но ответить ему никто не успел: пустой живот снова дал о себе знать печальным протяжным звуком, похожим на вой голодного волка.

– Ишь ты! – изумился Домовойко. – Видать, давненько ты не ел.

– Со вчерашнего вечера, – признался мальчик.

Жихарь и домовой нашептали чего-то в сложенные горстями ладони и выложили на стол краюху хлеба, пару яблок, кусочек сыра и шоколадный батончик.

– Вот, не побрезгуй – чем, как говорится, богаты, – хором предложили они угощение. Причём не разминулись ни в одном слове. Редкостное единодушие. Все снова разулыбались.

Мальчик не стал заставлять уговаривать себя и набросился на угощение. Однако и о Коргоруше не забыл.

– Так что там со льдом? Тоже не помогло? – спросил он, прожевав первую порцию.

– А! Ничего не вышло, – махнул рукой Коргоруш. – Лёд – он же тает медленно, сквозь дырки просачивается, в решете не задерживается. А водяной сказал, что из решета нужно хотя бы глоток сделать.

– Ясно. А если лёд рассасывать? – предложил мальчик.

Коргоруш снова махнул рукой.

– Как ты себе представляешь – рассасывать лёд в решете? – ехидно поинтересовался он. – К тому же он не тает у меня во рту. В руках, понимаешь, тает, а как в рот положишь, тут же что твоя стекляшка делается.

– Теперь вот сидим кумекаем, – подытожил Жихарь, разводя руками, как бы указывая одновременно и на присутствующих, и на место заседания.

Мальчик посмотрел на космачей и робко откашлялся:

– Кхм… Я пока Коргоруша по всей деревне искал, всё думал, как бы ему помочь… Это же я виноват… Ты это… Коргоруш, прости, что так получилось.

– Здрасьте-приехали! Ещё один виноватый нашёлся, – пробасил Жихарь. – Так, значит, это ты его надоумил водяного обманывать?

– Нет, нет! Я не надоумливал, – замотал головой мальчик.

– А может, это ты проклятье на него наложил?

– Так я не умею!

– Чего ж ты тогда виноватишься? Он сам себе голова, сам глупость сделал – сам расплачивается. А ты если придумал, как помочь, то говори. За помощь мы тебе благодарны будем. Верно говорю, Коргоруш?

Тот передёрнул плечами – мол, отстаньте от меня.

– Прав я или не прав? – повторил свой вопрос Жихарь.

– Ну, прав, прав! – нехотя согласился Коргоруш.

Овинник удовлетворённо кивнул и обернулся к мальчику.

– Вот видишь, никто на тебя зла не держит, – подбодрил он мальчишку. – Ну, продолжай, рассказывай: что ты надумал?

– Вспомнил я один ролик в интернете… как вам объяснить?.. В общем, не важно… То есть про ролик важно, а про интернет вы и сами, кажется, знаете, – стал объяснять мальчик, от волнения ежесекундно сбиваясь и путаясь в собственных словах. – В общем, там как раз про такую штуку рассказывали…

– Не томи, родненький, говори уже, – просипел Коргоруш, всем телом подавшись вперёд, чтобы не пропустить ни слова.

Мальчик потёр лицо ладонями, заставляя себя сосредоточиться. Жихарь, Коргоруш и Домовойко так смотрели на него… честно говоря, в свете свечного огарка выглядели они немного жутковато, а особенно пугали пляшущие по стенам тени.

– Значит, так… Нужно расплавить парафиновую свечку и опустить сито в жидкий парафин. Потом достать и дать высохнуть.

– И что? Получится у сита дно из застывшего парафина. И не сито это уже будет. – Коргоруш разочарованно махнул рукой. – Не сработает.

Домовой поднял палец с длинным когтем.

– Не спеши, братишко. Парафин застынет, да только дырки останутся. – Было заметно, что он захвачен новой идеей. – Он же не сплошной корочкой застынет, а осядет на нитях.

– И что? – уточнил овинник.

– Если налить в сито воду, то на каплях воды в пропарафиненных ячейках возникнет поверхностное натяжение, – пояснил мальчик.

– Чего возникнет? – встрепенулся Коргоруш. – Это что такое?

Мальчик виновато пожал плечами.

– Этого я не знаю, – признался он. – Мы ещё не проходили в школе.

Ему на выручку пришёл домовой:

– Я объясню. Вот ты каплю водяную знаешь? – задал он вопрос Коргорушу.

– Угу-у, – подтвердил тот, одновременно горестно взвизгнув.

– А видал, как одна капля с другой соединяются и превращаются в лужицу?

– Видал.

– А почему, когда ты гоняешь лужицу, ну, например, по тарелке или по лопуховому листу, капли не разбегаются?

– Не знаю, – сознался Коргоруш.

– А потому, что их держит это самое поверхностное натяжение. Свойство такое у воды: много капель могут собраться в одну большую и держатся друг за друга.

– Капли держатся друг за друга? – переспросил овинник.

– Именно! Они из самих себя как бы такой мешок делают и внутри него сидят.

– Чудно́! – изумился Жихарь.

– Когда внутри большой капли маленьких становится слишком много, мешок рвётся, и капли опять разбегаются. Понятно?

– Так, – кивнул Жихарь. – С натяжением разобрались. А как оно поможет Коргорушу?

– А вот так, – снова поднял палец домовой. – Мы пропитаем сито парафином, он повысит отталкивающие свойства материала нитей и поможет водяным каплям крепче держаться друг за друга. Потом нальём столько воды, пока поверхностное натяжение будет держать капли вместе. И таким образом получится, что капли в мешке. Они никуда не убегают из сита – воду можно выпить!

Коргоруш сорвался с места и кинулся к двери. На пороге обернулся и просипел пересохшим горлом:

– Чего ж вы сидите? Пошли парафин этот ваш искать.

Жихарь притянул его к себе. И приласкал по голове мохнатой рукой:

– Не спеши. Потерпи, Коргорушик. Надо нам сперва сито подходящее найти да парафином разжиться. Так? – спросил он у своих учёных гостей.

Мальчик кивнул.

– Сито нужно с ячейками не больше миллиметра, – уточнил он.

– Да и парафин на дороге не валяется, – прибавил домовой. – Вы оставайтесь тут, а я, как говорится у нас в сказке, по сусекам поскребу, по амбарам помету. Так что потерпи до утра, дружочек.

Горько было смотреть на враз помрачневшего Коргоруша. Но делать нечего. Проводили друзья Домовойко, и Жихарь устроил каждому угол для ночлега. Легли спать.