Проснувшись с первым рассветным лучом, Нэл распахнула глаза. Поежившись, долю секунды вспоминала, что она забыла посреди болотистого пролеска. Пахло тиной. У ствола платана спал глубоким сном комиссар. Вчера Нэл добавила в его воду немного сонной одури из сока белладонны. На основе токсинов растения производилась и бета. Входящие в состав алкалоиды вызывали отравление и галлюцинации. В небольших количествах трава обезболивала и вызывала сонливость. Благодаря ей Фин всю ночь крепко проспал, не чувствуя тянущей боли от ран. А что до его снов о Ракиуре, в них нет вины белладонны.

Углубившись в заросли, Нэл отыскала упругую ветвь с рогаткой. Она ловко обстругала палку. Сгодится на костыль. Часы показывали шесть утра. Скорее всего, Кайл и Рудо давно добрались до Штаба и теперь ломают голову: куда подевалась Нэл. С раненым комиссаром будет успехом добраться до них часов за двадцать.

– Проснулся? – вынырнула Нэл из кустов, наблюдая из засады, как Фин оглядывается и ощупывает траву на месте ее недавнего ночлега, пытаясь вычислить, давно ли она ушла.

– Сумасшедшая Нэл… ты осталась? – обернулся он.

Его взлохмаченные светлые волосы торчали в стороны. Хорошо хоть, щеки порозовели и бледность прошла, значит, не успел потерять катастрофически много крови.

– Болит? – протянула она ему остатки кипяченой воды, кивнув на самые нехорошие раны на груди.

– Болит, но до Сектора дотяну.

Подтянувшись на руках, он облокотился о ствол платана. Возле него на широкий лист были насыпаны ягоды дикой малины, ежевики и смородины.

– Поешь. Идти долго.

– Не понимаю тебя… ты странная.

– Странно убивать людей, кипятя им спектрами кровь.

– А медведем убивать не странно? – его губы почти скопировали движение губ Нэл.

Она широко улыбалась, а его рот криво дергался вверх-вниз.

Когда Фин в первое мгновение не увидел девушку у соседнего дерева, внутри незнакомо кольнуло. Словно он потерял что-то… очень ему нужное. Что-то «хорошее», что он впервые встретил. И только вчера понял, что «хорошее» существует. Фин не знал, что хуже: ее уход навсегда в свой Штаб или его желание увидеть Нэл снова.

– Держи, – протянула она самодельный костыль, – попробуй встать.

Нэл вскинула голову к солнцу. Через рыжие пряди пробивались солнечные зайчики, пока она сверяла стороны света с помощью циферблата. Комиссар поднялся на ноги с первой попытки, чуть придержавшись за ствол платана. Он морщился, и в горле сильно пересохло, но Фин молчал, подавляя боль.

– Скоро наступит влажный сезон. Видишь, – ткнула она пальцем в коричневый плод размером с мяч, облепленный со всех сторон пушистой шапкой, – семена мангуба проклюнулись. На теплый снег похожи.

– Снег?.. – уставился он на облако уносимых ветром пушинок, что сновали мимо них, противно щекоча нос.

Одни взмывали к небесам, другие опускались на водную гладь, тут же сжираемые охотящимися на бело́к рыбами. Нэл протянула флягу. После алкалоидов белладонны его должно пошатывать. Фин сделал пару аккуратных глотков, экономя остатки на дорогу.

– Я вообще никогда не смотрю в небо, – отвернулся он от мангуба.

– Зря! В нем ответы на все вопросы.

Она загребла немного пуха, устилая им самодельные тапки. Нэл обмотала клейкой лентой кору платана с подложкой из пуха вокруг ступней. Такие же самодельные шлепанцы протянула Фину. Их бутсы остались валяться в медвежьей чаще на противоположном берегу.

– Я все время смотрю на небо. Мне вот интересно: есть ли жизнь на Марсе?

– Нэл! – усмехнулся Фин, впервые назвав ее по имени. – На Земле жизнь под вопросом! А ты про Марс. Пойдем уже отсюда, пока твои не подняли кипеж.

– А твои? – закинув на спину сумку с ноутбуком, Нэл пошла первой. – Тебя не будут искать?

– Могут, но не будут.

– Почему?

– Потому что я не активировал это.

Фин коснулся костылем ее спины, чтобы Нэл обернулась. Он продемонстрировал квадратик с тонкой кнопкой, висящий на одной цепочке возле кулона с солнечной меткой.

– Он что… всегда был у тебя на шее?

– Да, – не сморгнул он.

– И когда на тебя напал медведь…

– Да, – быстро ответил комиссар, – я собирался подать сигнал помощи.

– Почему?

– Чтобы выжить как бы. Меня медведь жрал!

– Почему не подал?

Он молчал.

– Ты крутил вчера его в руках у костра. И опять не использовал.

– Нет, – подумав, добавил, – но могу. Лучше тебе сдержать слово. Надеюсь, я не окажусь в заложниках Штаба?

– Что нам с тобой там делать? В Сектор можно попасть, если кто-то изнутри откроет ворота.

– Этого никогда не случится. Пойдем. Где тут выход?

– Немного подучишься и начнешь понимать лес. Могу дать почитать книги про выживание. Как строить убежище, как ловить рыбу, как сделать оружие из палки, оружие из веревки, оружие из носка, оружие из бумаги и даже из фекалий…

– Может, молча пойдем?

– А еще я видела картинки, как, выживая, человек ночевал внутри туши мертвого верблюда. Тетя научила меня всему. Какие грибы и растения ядовитые, а какие могут спасти жизнь, какие сведут с ума, какие усыпят, а какие парализуют…

– …ты вообще молчать не умеешь, да? – Они шли и шли, а Нэл все говорила и говорила.

– Например, чертополох восстанавливает структуру крови. А все грибы на планете объединены мицелием. Это как нейросеть, я думаю, нечто похожее использовано в алгоритмах Системы.

– …уже скучаю по монотонным отчетам Системы… Нэл! Ты можешь помолчать?! Просто идти!

– Я знаю, как прыгнуть с сорока метров в водопад и не разбиться о воду. Только я плавать не умею. А еще я читала, какие жуки имеют вкус шоколада и сколько раз нужно подпрыгнуть, чтобы спугнуть бурундуков, а они выдадут, где хранят запасы орехов. Но все забирать нельзя, иначе они умрут… не от голода, а от стресса… – Нэл осеклась.

«Система! Комиссар только что сказал что-то про Систему!»

– Система? Это старье все еще работает? – спросила она максимально скучающим тоном.

– К Системе есть доступ только у Лидеров.

– А у комиссаров нет, что ли?

– У рядовых нет. А я, к твоему сведению, капитан! Система отвечает на мои запросы.

– Она ответит и на мои… – пробубнила Нэл, зная, что Воеводин вмешал ее код.

«Подумаешь, капитан! Знал бы он, кто я!»

– На твои?! Да стоит тебе только приблизиться к залу с Системой, как окажешься под фитокроновыми пушками! Вот бы посмотреть на это.

– Не рассчитывай!

Теперь и Фин трещал без умолку:

– Ответит Система на твои запросы… придумаешь тоже! Система отвечает тем, чей геном добавлен в нее! Она…

– …она искусственный интеллект.

– Вот именно! Биоинтеллект! В нее занесены данные ДНК и геномы всех Лидеров. Тебе ее не перехитрить, не уговорить и не заставить с тобой общаться. Чтобы Система тебе ответила, ты должна стать…

Она замерла как вкопанная, понимая, что он вот-вот скажет.

– Нет, Фин! Молчи! Тебя глючит от белладонны! Только попробуй сказать ЭТО!

– Какой еще донны?! Не соскакивай с темы, Нэл. Чтобы управлять Системой, нужно быть Лидером, капитаном или старшим комиссаром.

Нэл пыталась обойти парня, но тот упорно продолжал ей мешать, сократив дистанцию до одного метра.

– Я никогда не стану одной из вас! Никогда! Я не стану убийцей!

Фин смотрел прямо на нее. Он ей не верил:

– Смотря что будет на кону, Нэл.

В ее взгляде он увидел боль и впервые намек на слабость и отчаяние. Как поступить, если на чаше весов окажется не ее жизнь? Легко распоряжаться собой. А каково принимать решения за одну-единственную – но не свою?

– Неважно, – отмахнулся Фин, – выбор сделан. Я в Секторе, ты в Штабе.

– Ты можешь выбирать, «какой» ты в Секторе.

– Выбирать! – хмыкнул он. – Мы импровизировать не умеем. Любое решение – из инструкции поведения.

– Ты ведь не убил меня ночью.

Нэл почему-то улыбнулась.

– Пока не убил.

Но она заметила, как дернулся край его губы, а значит, он на самом деле так не думает. Фин часто стирал с лица пот и поправлял серебряную цепочку, о которой теперь не мог перестать думать. Он сорвал лист огромного папоротника, стал обмахиваться им. Его знобило, каждый удар сердца отдавался в ноге сильнейшим прострелом.

– Сядь, нужно обезболить ногу.

– Как? Отрубить?

– Соберу траву и коренья. В природе все давно изобретено, главное знать, где искать.

Нэл скинула сумку с ноутбуком и углубилась в рощу. Она вернулась через полчаса с растертой на камнях красной мутью.

– Не смотри и не нюхай!

– Что за гадость?.. – уставился он на растекающуюся по рукам Нэл гигантскую соплю.

– Вытяжка из улитки.

– Вытяжка?.. Тут по булыжнику вся улитка вытянулась размазней!

– Закрой глаза и глотай! В этой слизи сильный обезболивающий компонент. Будет действовать часов двенадцать.

– Не так уж сильно и болит…

– Струсил?

– Струсил, – повторил он, как будто согласился с душевнобольным человеком и его заявлением, что солнце холодное, вода сухая, а прикосновения не минусят.

– У тебя в башке каша, Нэл, похожая на то, что осталось от этой улитки. Ты ничего не знаешь про страх.

Он взял камень, зажмурился и провел языком по тугой шершавой поверхности. Фин не знал вкусов. В Секторе питались бетами, заменившими еду и воду. У него еще не прошли спазмы от утренних ягод, а тут он накрыл их сверху красной соплей.

– Зажми нос пальцами. Так не почувствуешь вкус!

– Раньше предупредить не могла… уже почувствовал!

Через десять минут привала ногу перестало дергать, и они пошли дальше. Несколько часов двигались молча, каждый погруженный в собственные мысли.

– Радиация хлещет, а мы без экранов, – подметил Фин.

– У нас Единичка, – имела она в виду оставшийся им срок в годах. – Уже нет никакого толка в экранах. И вообще, я не боюсь солнца.

– А скорости?

– Один раз я скакала верхом на лошади. Очень быстро!

– Это не то! Вот тригл разгоняется до трехсот пятидесяти километров в час по дороге, а в небе до пятисот пятидесяти! Вот где скорость!

Он вспомнил свои частые отлучки по ночам из Башни к трассе М-5.

– После заката я сваливаю погонять на тригле. Разгоняюсь под двести пятьдесят и несусь по М-5.

– Эм-Пять? Это звездное шаровое скопление в созвездии Змеи? Я читала каталог Шарля Мессье.

– Да нет же! Сквозь космос тригл пока не летает. Трасса минусовых М-5. Она много где обрывается. Асфальт размыло селями, но есть беспрерывные участки по сотне километров.

– Триглы же летают… зачем гонять по трассе?

– Дорога – это классика. Там я бываю свободным.

– Смотри на росток чертополоха не наскочи. Они пробивают асфальтовые трещины корнями. Собьет тебя малявка с байка.

– Это не байк. Ты отстаешь от мира лет на сто! Байки сменили кидеры на солнечной энергии. После них появились триглы. В общем-то, то же самое, только летает на ракетном топливе с антигравитационным полем. Оно генерируется четырьмя дисками.

– Тетя учила меня водить машину минусовых, но…

– Тише! Замри! – резко обернулся Фин, вздергивая руку. – Я слышу приближение беспилотника. – Уставился он в чистое голубое небо.

– У беспилотников нет звука, Фин.

– Ты не привыкла, а я умею их слышать. Наверное, ищут мои следы или останки, – пожал он плечами, – приближается с севера.

– Что делать?

– Я бы прыгнул в топь. Под водой беспилотник не определит тепло.

– Но тебе нельзя мочить раны!

Нэл понимала: беспилотник застал их посреди топей на кочке рогоза и прятаться здесь больше негде.

– Правда? – съязвил он. – Какая печаль, что я не прыгну в топь! Я имел в виду тебя. Лучше пусть дрон только меня срисует, чем нас двоих.

– Что, в топь? С ума сошел! Я не умею плавать!

– Почитай-ка ты самоучитель по плаванию в следующий раз! Живешь в мире, где полгода идут ливни, а нырять не научилась? Задержи дыхание и прыгай! Тут неглубоко, по пояс!

Она медлила, дергала себя руками за локти, но прятаться было больше негде.

– Ну стой тут дальше. Полетаешь на тригле разок перед распылением в фитокроне.

Нэл бросила в заросли рогоза сумку, с которой не расставалась, и, зажав нос пальцами, шагнула с твердой кочки в топкую тину. Она тут же ушла под воду с головой. Густая холодная топь залила вторую кожу, затекая через ворот, открытые рукава и брючины. В уме Нэл считала до шестидесяти. Вода оказалась ледяной, градусов десять, но она не почувствовала холода.

Кожа Нэл всегда была горячей, она никогда не мерзла. Перепуганная мелкая рыбешка, а может, водные ужи чиркали по открытым пальцам ног, разок тяпнули, проверяя, не еда ли это.

Беспилотник завис над комиссаром, пока тот активно махал ему руками. Разыскав пропавшего капитана, машина развернулась и вскоре скрылась за частоколом сосен. Фин дождался, когда дистанция станет в четверть мили. Теперь тепловой датчик до них не дотянется.

– Нэл! – опустился он на корточки, погрузив костыль в топь.

Продолжая водить из стороны в сторону палкой, загребал зеленую тину.

– Где ты?! Тут глубина по пояс! Наверное…

Фин принялся тыкать костылем, задев что-то податливое. Словно поклевка, палка дернулась, и он потащил ее на себя. Рухнув на спину, продолжал тянуть. Из грязи, покрытая зелеными нитчатыми водорослями, вынырнула голова.

– Держись за стебли. Хватай рогоз у корней и заползай!

Он не мог помочь ей взобраться. Их руки не защищали перчатки.

Отплевываясь от протухшего рыбного вкуса, Нэл подтянулась на локтях и вползла на кочку, приземляясь лицом в шершавую траву:

– Слишком… глубоко… оказалось… – перевернулась она на спину. – Спасибо, что посоветовал спрятаться там.

– Да без проблем, – отмахнулся он. – Или ты так шутишь?

– Иронизирую. Ты только что чуть не убил меня болотом! Один – один.

– Ты… – помедлил он, – ты первая цель, с которой я вообще разговариваю.

Фин протянул костыль, помогая Нэл подняться на ноги. Девушка заправляла за уши свисающие с головы длиннющие склизкие водоросли. Теперь ее рыжие волосы превратились в зеленые. Он смотрел на лицо Нэл. Как она дурачится и смеется, несмотря на то что чуть не утонула, потеряла двадцать два года жизни, рискнула сразиться с медведем и спасла от смерти врага.

Ее непосредственность, жизнерадостность и оптимизм на пороге смерти вводили в ступор. В Секторе никто никогда не улыбался. Смеха среди комиссаров он никогда не слышал. Любые ухмылки и смешки выколачивали из них палками с самого детства.

А с Нэл… Фин только и делал, что улыбался, и сейчас вот опять не сдержался, расплылся в каком-то подобии кривой ухмылки. Подцепив костылем с болота увесистую лилию, он плюхнул ее поверх головы Нэл.

– Для полноты картины!

Встревоженная их безудержным хохотом стайка вьюрков унеслась спиралью в далекое небо – не голубое и не зеленое. Просто серое, как цвет глаз комиссара и дикарки.

Через несколько часов похода топи уступили место следам цивилизации. В километре Нэл засекла обломки торчащей магистрали. Добравшись до бетонки, она сверилась с циферблатом-компасом.

– Тебе туда, на северо-восток.

– Скоро прибудут триглы. Беспилотник передал координаты. Им до этого квадранта часов пять.

– Что-то долго их нет.

– Тригл летит на одном баке два часа. Комиссары не понимают, как пролететь два расстояния на одном баке.

– Взять запасную канистру с собой, – пожала плечами Нэл.

– В инструкциях к триглу об этом ни слова, – хмыкнул он. – Комиссары исполняют приказы. Мы не должны думать.

– Но ты все-таки подумай, Фин, что нарушать правила бывает очень весело.

Они смотрели друг на друга с разрешенной дистанции в три метра.

– Вот, – подцепил он цепочку под распоротой второй кожей, – забери кулон. Это солнце мне не принадлежит.

– Уверен?

– Да.

– Уверен, что оно тебе не принадлежит?

Фин вздохнул.

– На ней твой маяк, Фин.

– Я перевел сигнал на свои позывные. Сожми большими пальцами с двух сторон, чтобы активировать. И я найду тебя.

– Зачем тебе находить меня, комиссар?

Он думал совсем недолго и впервые смог нормально улыбнуться тонкими губами:

– Чтобы убить тебя, дикарка. Зачем же еще, – подмигнул он ей сразу двумя глазами, забыв, что нужно только одним.

Нэл вытянула открытую ладонь. Серебряный кружок холодил ее теплую кожу. Теперь только цепочка соединяла их руки тоненьким вертикальным мостиком. Фин разжал пальцы. Серебристый металл из прошлого и полимерный пластик из будущего объединили в настоящем пару враждующих душ.

Фин продолжал стоять с вытянутой рукой:

– Не забудь отдать сумку, как договаривались.

– А, конечно, я помню про сумку.

Нэл опустилась на корточки. На земле у ее ног лежал чехол с ноутбуком Ли. Она расстегнула молнию, достала ноутбук и протянула сумку комиссару:

– Ты попросил сумку, вот она. Про ноутбук ни слова.

– Хочешь сказать, опять перехитрила?

Фин не забирал чехол, и Нэл снова убрала ноутбук.

– Зачем тебе компьютер, Фин?

– Триглы, – ответил он.

– Тетя изучала химию, а не триглы.

Комиссар взглянул в небо:

– Приближаются триглы.

Когда повернул голову обратно, Нэл исчезла.

Может, случившееся – лишь очередной кошмарный сон и скоро он пробудится? Все только из-за белладонны… и девушка из Штаба окажется бредовой галлюцинацией. Как и та другая из сна, что шепчет ему про Ракиуру.

– Что ж… лучше расставаться не прощаясь.