Утром Нэл разбудил сигнал с плазменного экрана с приказом явиться в лабораторию. Голова раскалывалась. Она проспала в короткой отключке часа три. Кое-как оделась и через пятнадцать минут явилась к зданию лаборатории. Если Нэл жива, значит, Кайл пока не добежал до Штаба. Немного времени у нее еще было.

В шестом корпусе она отыскала помещение сорок, где ее ждала новоиспеченная ассистентка Ала.

– Нэл! Результаты теста. У меня четыреста три балла, прикинь! Спасибо тебе, ты меня из комиссарских сортиров подняла! Идем, надо сменить кожу! Тут сегодня суета какая-то. Ночью что-то случилось.

– Что именно?

– Понятия не имею. Но что-то у жаб. Они все перекошенные. Зато нас не трогают. За утренней шеренгой даже никто не следил.

Нэл рассматривала лаборантов, облаченных в белое, через прозрачную пластиковую стену.

– Я приготовила тебе комплект. Переодевайся.

Сменив комбинезон на белый, Нэл вошла в кабинет, где за круглым столом перед плоскими мониторами расселись восемь таких же белесых химиков. Ала заняла ассистентское место в уголке помещения без монитора.

– Ты Нэ-Эл-Ка 14–15/пять? – повернулся к ней главный. – Меня зовут Лас, а это Доу. Идите с Алой отмойте шесть тысяч пробирок. Кто-то сварил в них клей, а не сыворотку правды. У меня три часа, чтобы все исправить.

«Три часа!» – запомнила Нэл. Пока зета не готова, она успеет похимичить над амнезийкой.

Ала свернула в сторону десятков раковин, заваленных посудой:

– Как восемь человек умудрились перепачкать три тысячи колб! А я-то думала, отдохну… Нэлка. Эй, Нэл! – потеряла она из виду напарницу. – Ты чего?

Нэл осталась возле двери. Пока шли, она увидела свободное помещение, полное нужных аппаратов. Обернувшись, Нэл коснулась места на своем плече – именно там была солнечная метка Алы, выцарапанная ногтями.

– Пора.

– Нэл! Что ты задумала?!

– Ала, кое-что происходит.

– Ты про комиссарский шухер?..

– Штаб планирует спасти нас сегодня! – соврала она уже по привычке. – Им нужна моя помощь. Я должна кое-что сделать на оборудовании. Ты поможешь? Поможешь штабным?! Или сдай меня жабам прямо сейчас!

– Что… нет… Нэл, – закинула Ала голову к спине. – А-а-а! Говори, что делать!

Юркнув в пустой кабинет, Нэл притащила центрифуги, весы, микроскоп.

– Неси из хладокамеры все пробирки с кодом АМ-7. Это яды. Крышки не трогай.

– Ладно! Несу!

Нэл готовила оборудование, вводя нужные цифры в компьютер, покрывшийся слоем пыли. Она пролистывала файлы с множеством неверных уравнений. Войдя в программу, по памяти восстановила формулу. Получившиеся цифры ввела в криэйтер и ускорители.

– Вот! Достала!

– Опусти экран, Ала. И не поднимай. Их пары́ ядовиты.

Нэл знала: достаточно вдохнуть пар амнезийной беты, и память начнет отматывать время назад. Пока амнезийка не покроется защитной пленкой, она опасна.

Лас и Доу не обращали на ассистенток никакого внимания. Ласа дергала Бэжога по поводу зеты. Нэл услышала их разговор по допотопной рации, которой в Секторе не умели нормально пользоваться. Бэжога срочно требовала зету. Лас оправдывался, что без ведущего химика он работает на ощупь.

– Она будет или слабая, или совсем слабая, капитан Бэжога. Я делаю что могу!

– Сделай посильнее, – прохрипела Лидерша и отключилась.

Напарник Ласа Доу каждый час выходил в коридор, надеясь разжиться новыми слухами. Про них докладывала Ала, пополняя запасы вымытых пробирок. Приходилось бегать к мойке, создавать видимость активной работы.

– Доу рассказал химикам, что ночью была «тиверсия».

– Диверсия? – начищала Нэл пробирки со скоростью света.

– Ага! Вроде это штабные проникли… Офигеть! Штабные! У нас! Но кто-то там помер. От пуль! Эти трупы вскрывают сейчас!

Вернувшись через полчаса, Ала прошептала:

– Комиссары, Нэл! Четверо комиссаров были убиты, офигеть! А еще два лапача!

«И один штабной», – добавила мысленно Нэл.

– Тише ты! Руки в кровь сотрешь! Ардженти, вообще-то, ядовитая штука, когда на голую кожу попадает. От нее у некоторых в клининге пальцы стали фиолетовыми.

«Переизбыток серебра, – поняла Нэл, – из-за него кожа может изменить цвет. Все сходится. Этот порошок нам и нужен!»

– Привыкай, Ала.

– Че?

– Подслушай еще что-нибудь. Скоро будет готово, – обернулась она на кабинет, не понимая, какое время отсчитывает: готовность амнезийной беты или сыворотки правды, что «варил» в другом конце лаборатории Лас.

– Эй!

Нэл обернулась на голос. В дверях кабинета стоял пузатый напарник Ласа Доу:

– Что ты делаешь? Это ядовитые реагенты, – он бросил взгляд на вращающиеся пробирки с голубой субстанцией. – Я доложу комиссарам о нарушении техники безопасности! Сейчас же!

– Это бета-девять, – ответила Нэл, – она лишает объекты эмоций.

– Врешь! Даже Лисвис не изобрела девятку!

– Я умнее Лисвис. Не видел мой тест, Доу? Девятьсот девяносто девять правильных ответов. На вопрос номер «единичка» ответить не захотела. Мнительная, знаешь ли!

– Ты не могла… как ты узнала… Пиши! – швырнул он в нее маркером. – Формулу пиши!

– Где писать?

– На стене пиши! – захлопнул он дверь. – Ты отсюда не выйдешь, пока не напишешь!

– Как скажешь, – кивнула Нэл.

Таймер щелкнет через пять минут. Она будет тянуть время, сколько сможет. Встав возле стены, Нэл прикрыла глаза и изобразила размашистый жест. Текст побежал из-под ее пальцев, и каждое слово писалось по дуге, концы которой смыкались, образуя круг. Так писал Нестор. И Нэл.

Ее глаза были закрыты. Яркие вспышки озарили черноту. Она увидела молодого мужчину с рыжей бородой. Сидит на лавочке, читает газету. Ночная улица. Сетка апельсинов.

Вспышка.

Маленькая рыжая девочка бегает по кругу. Рисует на асфальте солнце и восемь лучей. К ней подходит мать, берет за руку. Они не боятся сминуситься. Их руки без перчаток.

Вспышка.

Девочка бежит с рюкзаком из школы. В ее растрепанной длинной косе запуталось солнце. Она прыгает на какую-то вытянутую доску на четырех колесиках и катится по парку. Под колесо попадает камень. Девочка балансирует и вот-вот упадет на асфальт, но ее ловит за руку мальчик с растрепанной светлой челкой. У него на шее кулон – солнце с восемью лучами.

Вспышка.

Дзынь.

– Что за…

В спину Нэл ударилась брошенная Доу банка с ардженти.

– Что за бред?! Какие-то круги! Эти вещества… эти химические элементы, ты хоть знаешь, куда они входят?! Кто, черт подери, ты такая?!

Нэл сделала два шага назад от стены. Круги. Слова, бегущие по кругу, витиеватыми лучами из центра рвутся восемь языков – солнечных лучей.

– Единичка… – смотрела она на рисунок, – формула Единички в моей памяти… Какая она красивая и простая! Но… но в ней же ничего нет про…

Подобрав с пола банку ардженти, Нэл окатила порошком стену. Синие слова, цифры и химические элементы потекли ручьями к ее ногам.

– Ла-а-ас! – закричал Доу, выхватывая пробирку из остановившейся центрифуги. – Лас! Лас! Эта девчонка знает формулу! Лас! А здесь-то что?!

Доу откупорил пробирку, чтобы определить по аромату, что намешала девчонка в центрифуге.

За прозрачной перегородкой появилась Ала. Нэл махала ей, чтобы не заходила, задержав дыхание. Ала попробовала отвлечь подбежавшего на крик Ласа, но тот уже встал у стекла. Он смотрел на своего помощника и ассистентку.

Лас распахнул дверь:

– Что здесь у вас происходит? Что такое с Доу? А со стеной что? – не понимал он, откуда взялось столько размазанного текста. – Некогда мне с вами! Зета почти готова. Уберитесь! Доу, идем! У нас куча работы, а ты прохлаждаешься полдня.

Когда Лас ушел, Ала спросила:

– Получилось? Нэл, у тебя получилось?

– Да. Готово.

* * *

Через час Лас вспомнил, что его химик до сих пор не пришел. Сыворотка правды не была готова. Ни в шесть вечера, ни в семь. Ни в десять. И даже когда пробила полночь. Бэж перенесла допрос на утро, предупредив, что если у нее не будет зеты, Лас и Доу сминусят пушками.

– Я распылю тебя с восьмисот метров! – прорычала Бэжога, и Нэл услышала через динамик рации эту реплику.

«Так вот что он придумал… Ну конечно!»

– Ала! Встретимся ночью в душевых. Приводи всех наших!

– Ладно. Сделаю.

– Доу! Доу! Где он? Найдите Доу! – метался химик.

– Доу сидит в бывшей лаборатории Лисвис, – ответил кто-то из его подчиненных.

Оказывается, Нэл работала в бывшем кабинете Ли. И те неправильные уравнения придумала она, чтобы никто никогда не получил настоящие. Но… как Нэл узнала формулу Единички, доступную только Системе? Что это было за видение про девочку на доске и мальчика с кулоном? С тем самым, который висел у нее на шее?

– Да что с ним такое? Эй, новенькая! – позвал Лас. – Набери на панели: семь, сорок пять, тринадцать. Нужна зачистка. Траванулся он, что ли?

Над головами лаборантов замигала красная лампа с сиреной. Люди переглядывались, но сохраняли спокойствие. В лаборатории часто происходили утечки реагентов. Каждую неделю какой-нибудь инцидент с разбитыми стекляшками.

Прибыла группа зачистки. Из лифта вышли двое чистильщиков. У них на спинах висели баки с длинными распылителями, какими в минусовой эре травили тараканов. Зеленые комбинезоны контрастировали с желтыми канистрами.

– Назвать код старшего лаборанта, – пробубнил мужской голос.

– Га-Гл-Ас 31–41/три.

– Какого рода утечка? – монотонно спрашивал электронный динамик.

– Объект До-Ум-Бэ 14–30/ноль не реагирует на голосовые приказы примерно десять часов. С ним что-то не то.

Чистильщик обогнул по трехметровому радиусу Ласа и заглянул в распахнутую дверь. На стуле сидел химик, понурив голову. Он покачивался, словно пьяный. Время от времени отталкивался от пола ногами, делая полный оборот на круглой сидушке стула.

– До-Ум-Бэ 14–30/ноль, приказываю покинуть лабораторию!

Чистильщик повторил фразу трижды, увеличивая громкость динамика в скафандре, но Доу не оборачивался. Из-за стекла Нэл впервые наблюдала последствия амнезийной беты. Хватило одних испарений из открытой колбы. Доу забыл, где он, и не понимал, чего от него хотят. Неужели таким станет и Фин…

Химик обернулся на людей за стеклом и чистильщика в дверях. Он трижды услышал что-то про 14:30. Наверное, его спрашивают о времени:

– Друзья, я не знаю, который час, – пожал он плечами. – Скоро обед. В столовой подают гречку. С фрикадельками. Баба Нюра прогонит Мурку, которую подкармливает Павлик. Уже пора? – подскочил он с табурета. – Пора в столовку? Или сначала покататься на велике! Хотите? Кто со мной?

Химик махнул рукой и побежал прямо в проем двери. В ужасе от него шарахнулся чистильщик. Сотрудники лаборатории чеканили шаг с максимальным ускорением, чтобы и дистанции не нарушить, и побыстрее эвакуироваться.

– Чего вы как роботы! – догнал Доу одну из коллег и схватил ее за руку. – Быстрее бежим! А куда? А неважно куда!

Девушка орала в голос, пытаясь отцепиться от ненормального. Остальные химики разбежались в стороны, как просыпанный горох.

– Объект До-Ум-Бэ 14–30/ноль, ты подлежишь немедленному удалению из Системы! – чистильщик направил спектральный импульс в лицо Доу и активировал луч.

Он стоял всего в трех метрах, но смог попасть по цели только с пятой попытки. Забившаяся в угол Нэл вспомнила, как Финнер попал точными выстрелами в комиссаров на болтающемся тригле, повиснув над пропастью в восемьсот метров. Когда Фин забудет ее и если снова захочет убить – он не промахнется! Ни за что не промахнется!

Луч спектра резанул по лицу Доу и по его выставленным вперед ладоням. Кровяные сгустки, больше похожие на бурые комки, повалились из химика, словно картошка из набитого трухлявого мешка. Пухлое тело Доу истончалось, выворачиваясь наружу внутренностями.

Кажется, чистильщик впервые применил спектр на человеке, напутав установку режима. Нэл видела примерные последствия – что будет с живым телом, полным воды, если через него пропустить микроволны, нагревая до трехсот градусов.

Доу растекался по полу. Чистильщик вызвал группу клининга, и Нэл радовалась, что сегодня она в другой команде.

* * *

Вернувшись в рекреационные блоки, Нэл поняла, что двери в их камеры заперли, используя ручное управление. Она дергала за ручку, но дверь не поддавалась.

– Система!

Вытащив из камеры очистки длинную перчатку второй кожи, Нэл натянула ее до локтя, закрепляя ремнями. Внутри панель голосового управления. Нэл могла приказать открыть камеры, но не стала. Рано. Мало ли, вдруг инженеры Сектора смогут вычислить, откуда идет сигнал.

– Хорошо, что сыворотка правды не готова. До завтрашнего утра, Финнер, мы еще поборемся.

Она смотрела на синюю перчатку второй кожи и думала про Кайла. В это время он как раз должен был добраться до Штаба. Прошлой ночью он убежал через лес. Если не спал и не делал больше пары привалов, сейчас он уже совсем близко: буквально в шаге от самого важного своего решения.

– Прошу тебя, Кайл… не доверяй ему… не доверяй Иванычу.

* * *

– Кайл! Кайл, сюда!

Он услышал голос Леи. За ее спиной в патруле на пограничной территории Штаба стояло еще пятеро.

Лея протянула ему флягу с водой:

– Куда вы со Смитом пропали? Иваныч вызывал! Что-то случилось, Кайл. Кажется, там в Секторе что-то случилось с Нэл.

Он пил воду не останавливаясь, пока фляга не опустела. Кайл тянул время. Как рассказать Лее о случившемся? Все они были правы на ее счет. Смит подозревал в ней комиссара еще на лугу. Лея слышала от Роузи сплетни о потомках Нестора. Иваныч задействовал все каналы, чтобы внедрить ее в Сектор, а она… Она отдала двадцать два года жизни за красную жабу. Убила их всех. И Роузи, и Смита. А теперь он должен поверить, что Иваныч предаст их!

– Смит мертв, – произнес Кайл. – Из-за Нэл.

– Что? Что ты несешь?

Лея и ее люди встали вокруг. Им не послышалось? Смит умер из-за Нэл?

– Говори! Где вы были? Где Нэл?! – требовала ответов Лея.

– В Секторе. Мы со Смитом были в Секторе.

– Как вы туда попали? Это невозможно.

– Красная жаба. Он перенес нас через стену на тригле, выдав за выловленных дикарей.

– Жаба? Кайл… нет в Секторе больше красных агентов. Роузи была последней. Мне Иваныч сам сказал.

– Он не агент, Лея. Он комиссар, которого не убила Нэл. Наоборот. Спасла. Поэтому у нее Единичка. И у того парня тоже.

– С ума сойти! Красный на стороне Штаба! Еще один за нас!

– Не радуйся, Лея. У них с Нэл типа сделка. Она спасла ему жизнь, а он помог ей в Секторе.

– А Смит? Ты уверен?.. Как это случилось?

– Нэл должна была узнать что-то в Системе. Мы притворились комиссарами, но нас разоблачили. Смит… он сам разжал руки, чтобы они вместе с Нэл не сорвались.

– Мне жаль, Кайл. Идем! Нужно рассказать Иванычу! Он ждет тебя. Кажется, он собирался озвучить план атаки Сектора и вызволения Нэл.

– Вызволения?! – расхохотался Кайл. Пограничная группа штабных отшатнулась от него. – Лея, она не пошла за мной! Вы все! – кричал Кайл, чтобы штабные слышали. – Нэл была за стеной! Она могла уйти! Вернуться вместе со мной! Но она осталась. Со своим красным Финнером! Со своим Сектором, который выстроил ее дедушка Нестор!

– Так это правда… Роузи говорила, что они родня. Иваныч переубедил меня. Он сказал, что у Нестора не было детей. Его дочь умерла. Он точно знал.

– Все! Люди! Врут!

– Кайл, успокойся! – несильно ткнула его Лея древком ружья. – Прекрати истерику! Пошли. Ты доложишь Иванычу о случившемся. Все можно исправить. Когда мы атакуем Сектор…

– Нет, Лея! Атаки не будет. Нэл не нужно спасать.

– Но Кайл! Ее казнят. Ее приговорили еще вчера, а после шухера с Системой…

– Мы не нужны ей. Она свой выбор сделала. Вернулась к своим.

– Ты что, ревнуешь, Кайл? Ты просто ревнуешь, что она выбрала жабу, а не тебя! Это что… все из-за долбаной любви?! У нас больше не будет шанса атаковать Сектор! Двойной агент откроет ворота только сегодня. Думаешь, это просто?!

– А… да… Двойной агент. Мне нужен Иваныч. Ему эта новость понравится!

* * *

– Вам эта новость понравится! – максимально бодрым голосом вещала Нэл.

Она уже не понимала, где правда, а где ложь. Что выбрать: свою спокойную жизнь на ближайший год или сражение за право выжить? Сектор или Штаб? Финнера или Кайла? Где она настоящая, а где ее больное воображение?

Двери из рекреационных комнат разблокировали в час ночи. Нэл не спала. Она лежала на полу, уперевшись пальцами ног в ручку двери, дергая ее раз в пять минут. Наконец-то створка отъехала, и Нэл побежала в душевые.

– Штаб планирует атаковать Сектор и спасти нас. Это произойдет завтра. На рассвете. И они просили помочь!

– Что нужно сделать? – спросил Рик.

– Это будет звучать странно, но так нужно. Передайте всем, когда начнется дождь… – замолкла она.

– Да, Нэл, что? Дождь каждый день идет!

– Когда начнется дождь, у всех должны быть сняты шлемы. Вы должны промокнуть под дождем. Все должны! Все заключенные.

– Промокнуть? Нэл, что за странная помощь… – вжала голову Ула, как нахохлившаяся сова.

Нэл посмотрела на их с сестрой склеенные скотчем и связанные веревками ладони, держащиеся друг за друга.

– Просто сделайте. Рик, ты работаешь в топливном цеху. Для тебя будет задание погорячее.

– Какое?

– Спалить цех к чертям. Взорвать все топливные склады. Это возможно.

Он щелкнул зажигалкой:

– Когда поджигать?

– Когда начнется паника. Ты поймешь.

– А мне что делать, Нэл? – вышла вперед Ала.

– Мы с тобой отвечаем за дождь.

– Под которым нам всем нужно намокнуть, нахмурилась Тру.

– Да, – кивнула Нэл. – Завтра прольется серебряный дождь.

«И много крови», – добавила она мысленно.