– Это че? Это оно и есть? – разочарованно выдохнул Фин, осматриваясь по сторонам. – Самое разыскиваемое Сектором место на этой планете?

Два стальных серых глаза уставились на стеклянную пару створок с обтрепавшейся наклейкой «ВХОД».

– Какой-то жиденький Штабчик!

Фин спрятал тригл на опушке под еловыми ветками и переоделся во вторую кожу синего цвета. Испытывать судьбу с дробовиками штабных ему не хотелось. Всем комиссарам известно: дикари неплохо стреляют. Могли и триглы сбивать попаданием в проводку возле баков ракетного топлива. А горело оно адски. При потере управления тригл взрывался на земле и разносил вокруг все в радиусе ста метров.

– Нэл говорила идти по следам коня. Ладно… пойду.

Он сразу заметил отпечатки ног Либери и человека. Судя по утоптанной мокрой земле, весом около восьмидесяти килограмм.

– Ну и копыта у этого Кайла. Такие следы и комиссарский первогодка выследит!

Через полчаса комиссар вышел на окраину широкой поляны, усеянную белым клевером. Тропинки сырой почвы хорошо протоптаны. Как и говорила Нэл, на лугу пасся рыжий конь с белым пятном в середине морды. Возле него стояли двое.

– Кайл себя клонировал? Теперь их двое?

Тот, что стоял рядом, был ниже, и весь он был какой-то квадратный. Короткое туловище, длинные накаченные руки. Второй кожи он не носил. Обычная одежда минусовых: брюки, брезентовая куртка, черно-белый клетчатый шарф. Через плечо перекинута пара ружей.

– Ты чего, Либери? Смит, что это с ним?

Конь уставился прямиком в сторону засады комиссара.

– Там кто-то есть, Салага! – передернул Смит затвор ружья. – Эй ты! Выходи! Или я выстрелю наугад по всем подряд кустам! – пальнул Смит прямо над головой Фина.

– Ладно! Не стреляй! – отозвался комиссар.

Лицо Фина закрывал шлем. Он вытянул над головой руки и пошел штабным навстречу.

– У меня нет оружия! Но у меня есть послание!

– Что это за парень? Он не из наших, – направил Кайл дуло точно в цель. Он держал его на мушке. – Кто ты такой? Говори!

– Я отвечу Кайлу. Это ты или ты? – переводил он взглядом с долговязого на квадратного.

– Я Кайл, – ответил высокий во второй коже.

Фин выдохнул с явным смешком:

– Фух! Чуть было не усомнился в ее вкусе!

Смит ткнул Фина длинным дулом дробовика в ребра:

– Чего ты там бормочешь? Откуда знаешь его имя?

– От Нэл.

Кайл опустил ружье:

– Что ты сказал? Где она?

– Там, куда вы ее забросили. В Секторе. А я ваш новый двойной агент! Здрасти! – поклонился он не без издевки, исполняя кривой реверанс.

Кайл и Смит переглянулись, но ружей не отвели.

– Он что, с приветом? – покрутил Смит у виска пальцем. – Чего ты ржешь все время? Что за чушь про агента?! Это не ты! Ты же точно не девушка, как минимум.

– Уверен? В этом мире все надо проверять! Готов?! – выставил колесом грудь Финнер.

– Я проверю это! Выстрелом! – опустил Смит дуло к его паху. – Знаешь, что от них останется после выстрела дробью?

– Уточню у Нэл! Она у вас типа умная. Говорила, вы, парни, тоже. И, кстати, ваша девушка мертва.

Даже сквозь защитный затемняющий экран Финнер увидел, как побледнел Кайл.

– Да не Нэл! Девушка-агент! С розовыми волосами. Вчера ее казнили на козырьке.

– Что? Она мертва?! Почему?

– Успела крикнуть что-то про руку и предательницу. А потом. Все.

– Он врет! – взвел курок Смит. – Не верь ему, Салага! Я насмотрелся на комиссаров. Самоуверенные наглые твари! Нацепил нашу синюю кожу, думаешь, достаточно?! Ты красная жаба! Ты стопроцентный комиссар!

– Ты прав, – согласился Фин, – про наглость и самоуверенность согласен. Про комиссара… хорошо, это тоже правда.

Палец Смита придавил спусковой крючок.

– Но и Роузи была комиссаром. Лови!

Фин размахнулся и швырнул Кайлу цепочку с серебряным солнцем.

– Нэл просила передать тебе, что она догадалась. На рисунке какого-то там синего поезда ты нарисовал ее – девушку с рыжими волосами. А меня она назвала почтовым голубем, что бы оно ни значило.

– Почтовым голубем? – повторил Смит, вспоминая, как Нэл говорила в канализации: «Я пришлю почтового голубя».

Комиссар поднял защитный экран. На Смита с Кайлом уставились металлические серые глаза между глубоких красных шрамов через все лицо.

– Это сделала Нэл, – ткнул он пальцем себе в лицо. – С помощью биологического оружия под названием «дикий медведь».

– Ты та самая жаба… – отшатнулся Кайл. – Это ты гнался за ней по крыше. Но она… Нэл убила тебя! Она говорила про медведя. А потом добила. Из милосердия!

– Ну, – покачал головой Финнер, – прочитай в словаре определение слова «милосердие». У тебя какая-то каша в голове. Она не перерезала мне горло, а спасла. Я типа возвращаю должок. Спасаю ее в Секторе, пока вы тут с коняшками резвитесь на полянке. Ее и весь ваш Штаб в придачу.

– Штаб?! Ври, но не завирайся, жаба! – усмехнулся Смит. – Может, тебе повезло выжить. Случайно. Но Штаб вас всех перебьет. Уже скоро! Я знаю! Иваныч готовит спецоперацию, и мы…

– Да… да… ваш дорогой дедушка Ив! Ты, квадратный, не знаешь, как тесно он дружит с Бэжогой. Не знаешь, что она ударила Нэл электроплетью сразу, как вы ее внедрили, не знаешь, что она бросила ее в карцер, что заставила стрелять в детей и предложила сегодня Иву казнить вашу дорогую Нэл таким тоном, будто спросила его о погоде, – монотонно перечислял Финнер. – Ты не знаешь, что Иваныч отвел ей роль манка́, чтобы заманить вот его. Рыцаря, что побежит спасать приговоренную к казни Нэлку. Свою… – впился он в голубые глаза напротив, – возлюбленную.

Финнер приблизился к Либери, поглаживая его по морде. Конь не взбрыкнул и не отбежал в сторону. Он терся о перчатку, втягивал ноздрями запах отросшей светлой челки, чувствуя Нэл.

– Твои люди, квадратный, обречены. Вам даже любезно откроют ворота. Типа это будет помощью агента. Вашей Бэжоги. В засаде будут ждать комиссары на триглах. Вас возьмут в оцепление и, скорее всего, пристрелят. Приказа еще не было. Ив получит кресло Лидера и возродится в двушнике. Конец сказки, ребятушки!

Смит заметил, что Либери не отбегает от чужака и что Кайл больше не целится в жабу. Он подошел к Салаге:

– Кайл, ты что? Ты в это поверишь?

Тот крутил в руках кулон с солнцем, отвечая:

– Не слишком ли сложно для лжи, Смит?

– Слишком. Для правды. Иваныч – предатель? Он спас всех нас.

– Ну, вы тут дальше пререкайтесь, а я пошел.

– Стой! – выстрелил в воздух Кайл, отчего Либери подскочил на согнутых ногах. – Сколько?! – орал он.

На что комиссар обернулся, уточняя совершенно спокойным тоном:

– Чего сколько, Кайлуша?

– Сколько минусов она на тебя потратила?

Кайл помнил, сколько крови было на Нэл. Ее нежелание надевать вторую кожу. Тайные отлучки по ночам.

– Спроси у нее сам.

– Говори, – тихо произнес Кайл, – сколько у нее осталось?

– Столько же, сколько у меня. Или вон, у твоего квадратного Боба.

Фин смотрел в дрожащие зрачки Кайла. Может, Нэл и твердила «не мой, не мой», но то, что видел Фин в голубых глазах парня, означало только одно: «моя». Как она могла этого не видеть? Или не хотела?

– Единичка, – выдохнул Кайл. – Она потратила на тебя весь запас жизни… Почему?

– Из-за кулона у тебя в руках. Решила, что я ваш двойной агент. Поэтому и спасла. Ну или потому, что я чертовски привлекателен для девушек! – не удержался Финнер подколоть Кайла. – Особенно без майки. Помню, как она прикасалась к моей груди прямо тут, – дотянулся он до сердца, – а потом тут, – спустилась его рука ниже. – Обнаженной рукой. Такой горячей, что кровь закипала, как от спектра.

Кайл выдохнул, сжимая с силой восьмиконечное солнце. Он пробовал не слушать жабу, но слышал даже больше, чем тот говорил:

– Всю свою жизнь, Смит… Она потратила на него все свои минусы. И прислала его к нам. Почему ты не вернул ее сюда? Ты же смог перебраться через стену на тригле?!

– Хороший вопрос! – ждал ответа Смит. – Отвечай!

– Это же Нэл! Вы вообще ее знаете? Она не захотела уходить.

Кайл даже слегла улыбнулся:

– Ну точно, она. Что Нэл задумала?

– Скажу сразу, Кайлуша, этот план придумал не я, так что жалобы по окончании турпоездки прошу не отправлять!

– Какой план? Какая турпоездка?

– Эксклюзивная экскурсия в Сектор! Обратных билетов не бронирую, а то мало ли… не всем везет вернуться. Места в первом классе сетчатой ловушки тригла и бесплатный мерч – комплект комиссарской кожи в подарок! Идеальный красный цвет, на котором незаметна кровь. Какое гениальное маркетинговое решение! Так что? Вас проводить к посадочным местам, коллеги?

Смит и Кайл чертыхались внутри колючих медных плетений сетки. Кайл пытался перекричать ветер:

– Чего она хочет, жаба? Какая цель?

– Меня зовут Финнер. Нэл называет Фин, но для вас я все равно Финнер. Ее цель – подобраться к Системе. Вы все будете изображать подставной комиссарский отряд под моим управлением. Что скажу – делаете. Я капитан. Меня знают.

Финнер затормозил тригл и свесился головой вниз:

– Запомните, штабные. Делайте все! Один неправильный звук – и все мы трупы!

– Ты сам не знаешь, – понял Кайл. – Она не рассказала. Кажется, это ты не знаешь Нэл с ее привычкой всем врать.

Фин качнул тригл, и Кайл кубарем полетел на голову Смита.

– Она доверила мне координаты Штаба, а тебе не призналась, что у нее Единичка.

– Эй, Салага, он просто дразнит тебя! – вмешался Смит. – Пытается взбесить. Это же жаба!

Кайл смотрел вверх на бесшумные красные диски тригла.

– Жаба, Смит. Но она отдала за него все минусы! Нэл какая-то… другая.

– Или мы другие, Кайл.

Смит почти никогда не называл друга по имени. Делал он так, когда собирался сказать что-то важное.

– Нэл видит людей иначе. А врет, чтобы лавировать между всеми нами.

– Как «иначе»?

– Как единое целое. Единичкой. Как-то так. Ей неважно, комиссар или Лидер, штабной или двушник. Она видит в человеке человечность. Поэтому спасла этого красного. Еще кулон ему помог.

– Думаешь, в этом Финнере много человечности? Сколько ты убил наших, жаба? – крикнул Кайл под днищем тригла.

Вместо комиссара ответил Смит:

– Я убил тридцать девять человек, Салага. Будь я в красном, ты бы меня ненавидел?

– Ты боролся за наших!

– Ага! Спасал людей от людей! Так Нэл говорит. Она не понимает смысла войны. А ты его понимаешь?

– С приездом, – раздался голос Финнера, – не добро пожаловать в Сектор, салаги!

Он приземлил тригл в укромном углу парковочного этажа. Переодевшиеся в красную кожу Кайл и Финнер сбросили накидки и опустили на глаза защитные экраны.

– Ведите себя как комиссары. Не крутить башкой. Молчать и делать все, что прикажу. Вы курсанты. Если ударю, молчать. Терпеть. Это понятно? – Фин опустил защитный экран и ввел код дистанционного управления триглом.

– Кайл, – посмотрел он на красного. – Все запомнил? Если дело дойдет до плана Б, не сдрейфишь? Сделаешь?

Кайл кивнул. Ему не верилось, что он согласился на этот план Б, придуманный на случай, если их схватят возле Системы.

– Тогда идемте.

* * *

В экзаменационном зале собралось триста семнадцать претендентов на позицию ассистента лаборатории. Нэл сидела за столом с привинченными к полу ножками. Справа от нее возвышалась плечистая Ала.

– Тысяча вопросов… – сдвинула Нэл слайдер планшета. – Ала, ты чего, спишь?

Боковым зрением Нэл заметила скучающую девушку. Ала завалилась на бок и закрыла глаза, посапывая.

– Безнадега это все, Нэлка. Я пишу тест третий раз. Максимум пятьдесят очков набирала из трехсот. Угадывала! Ну где я могла выучить эту химию? Из всей науки знаю только буквы «х», «и», «м», «я». Я два раза произнесла «и» или один?

– Числа хоть знаешь? Вопрос десять, ответ номер пять. В тринадцатом шестой.

Ала подскочила с парты и принялась отмечать под диктовку Нэл правильные ответы.

– Откуда знаешь?

– Меня готовил… Штаб. Откуда же еще… тише, пиши.

Через три часа мимо столов проехали роботы, расставляя мензурки с бетами, заменяющими пищу. Нэл глотала их не глядя. Есть и пить не хотелось. Она пыталась не думать о вкусе воды или запахе настоящего хлеба. Здесь другая жизнь, искусственная, как таблетки.

На некоторых вопросах Нэл впадала в ступор. Тогда она закрывала глаза, вспоминала слова Ли и ощущения, когда дописывала формулу третьей беты на старом ноутбуке. Пальцы Нэл сами набирали слова. Много раз она не знала смысла того, что пишет. Например, что такое «орбиталь», «число Авогадро» или «энтальпия». Термины наполняли мозг, выпрыгивали, словно взрывающийся в масле попкорн из дремлющих кукурузных семян.

– Ала! Просыпайся, – позвала Нэл через долгие восемь часов, – комиссары идут…

Планшеты со столов собрали в полном безмолвии. Объекты не поднимали лиц, боясь привлечь к себе лишнее внимание. Ала держала ладони с растопыренными пальцами, упираясь ими в пластик стола с очерченными кружками. Нэл повторяла за остальными.

Когда вышли наружу, солнце уже село. Бетонную площадь освещали холодные лампы прожекторов. Вереница в круглых шлемах и резиновых бутсах поднимала ногами серые облака, словно астронавты, бредущие по безмолвной Луне.

– Смотрите… смотрите, над стеной… – загудели голоса впереди шеренги.

– Нэл, зырь, это тригл! Двоих схватил… Вон, в сетке! Видала! Двоих сразу! Бедняги…

– Объектам держать строй!

По ногам замыкающих один из охранников хлестнул электроплетью. Люди зашагали быстрее, перестав пялиться на новеньких заключенных. И только Нэл знала, кто сидит в той сети.

Она мерила шагами камеру. Нужно ждать окончания времени помывки и возвращения пленных в рекреационные комнаты. Нэл зачесала черные волосы в короткий растрепанный хвост. Переоделась в шорты и топ, готовая маскироваться под комиссара.

Наконец дверь ее камеры отъехала. Рука протянула комбинезон. За плечом Фина она заметила двух озирающихся комиссаров.

– Молчать, – обернулся Фин, – никаких разговоров. Три метра дистанция и чеканный шаг. Поняли?

Шлемы коротко кивнули. Тот, что повыше, не отворачивался от проема в камере Нэл.

Она быстро натянула кожу и встала в строй последней.

– Я в порядке. Все хорошо, – шепнула она Кайлу.

Он вернул ей цепочку с кулоном, который она быстро спрятала под шлемом.

– Разговорчики в строю! – гаркнул Фин.

Он делал вид, что ведет практикантов. Вот только у одной код объекта, а два других вовсе не имели кода. Любая проверка выдаст всех. Никогда в Секторе не видели столько комиссарских казней! Ведь так и будет, если их схватят.

Покинув блок рекреационных камер, Фин обернулся и стукнул Кайла по ребрам жезлом спектра. Часовые заметили и встали ровнее, подтянулись макушкой к небу.

Три красных фигуры шагали след в след по серой пыли за капитаном. Он вел их к Башне. В двенадцать ночи произойдет пересменка. Фин сделает вид, что обучает новеньких держать караул возле красного зала.

Палец в тугой перчатке утопил кнопку лифта с числом 265. Уши Нэл, Кайла и Смита заложило от скорости и высоты.

Фин поднял экран и посмотрел на Нэл:

– Времени мало. Максимум шесть минут.

Двери лифта открылись. Фин заметил, что Смит приподнял экран и озирается по сторонам в логове Лидеров.

– Закрой рожу! – гаркнул Фин, делая вид, что бьет стажера спектром в колено.

Он ударил скорее машинально, успев погасить силу.

– Капитан Фи-Нн-Ер 80–30/три на этаже! – раздался из динамика электронный голос старшего охранника.

Десяток комиссаров слева и справа вытянулись по струнке.

– Капитан! Какой будет приказ?

– Со-Ло-Рк 65–34/семь, у меня стажеры. Завтра охочусь на объекты в пустошах юга. А эти индюки, – ткнул он большим пальцем через плечо на троицу, – допнагрузка. Покажу им козырек, фитокроновые пушки. Завтра будет не до них.

– Какое вам оказать содействие, капитан? Отдайте приказ!

– Открой красный зал и козырек. Поставлю молодняк у пропасти. Пусть прочувствуют высоту полета пепла.

– Открыть красный зал! – приказал Солорк.

Нэл стояла третьей в ряду. Она выглянула из-за спины Кайла и увидела десятиметровые стеклянные двери из матового стекла. Створки разъехались в стороны.

– Что уставились? – прозвучал голос Фина. – Держать строй, марш в зал.

Он не кричал. Каждое слово произносил размеренно, но с таким холодом в интонации, что у Нэл пробежали по спине мурашки. Ее не пробиваемый температурой организм окоченел от нескольких фраз. Этот голос принадлежал капитану комиссаров с кодом Фи-Нн-Ер 80–30/три, а не парню с медвежьих пустошей.

– Живо, пока не приказал чеканить шаг по перилам козырька.

Фин вошел в дверь первым. Следом за ним с полным соответствием ситуации засеменили комиссарские новички. Со-Ло-Рк 65–34/семь замкнул шеренгу. Он решил проявить борзость перед капитаном и пихнул в спину самую мелкую.

– Держи шаг! – ударил он по сгибам коленей девушку. – Как будто никогда не ходила по плацу. Что за чеканка? Не попадаешь в такт!

От удара Нэл выдохнула. Солорк-то силу не сдерживал и бил по-настоящему. Она изо всех сил попыталась сдержать возглас боли, но ее тяжелое придыхание со свистом не скрылось от Кайла и Смита. Оба разом обернулись. Солорк оторопел, когда Кайл вышел из строя и сделал два шага навстречу жабе, обходя Нэл. Еще немного, и он зарядил бы Солорку хуком справа.

– Капитан Фи-Нн-Ер 80–30/три! Нарушение устава! – старший охранник вытянул спектральный импульс. – Нарушение! Твой код, комиссар! – рявкнул он. – Отправишься теперь в карцер на месяц!

Фин быстро приблизился к Солорку и опустил его спектр.

– Ты, – обернулся он в сторону Нэл, – двести отжиманий. Начинай. Вы двое, за мной. Идем на козырек, Солорк. Я кое-что поинтересней карцера придумал! Новый метод муштры!

– Ваш собственный метод? – обрадовался Солорк.

– Тебе понравится! Я проверил его на парочке объектов.

– Зря вы не дали мне огреть этого высокого током.

– От тока нервы его мышц потеряют чувствительность, – повернулся Фин к Кайлу. Он видел, как Нэл пыхтит на полу, отжимаясь. – А он должен прочувствовать, что значит нарушать устав и выходить из строя. Веди их на козырек.

Солорк обошел вытянутый стол в центре красного зала. Вокруг пустовали тридцать кресел с высокими красными спинками из бархата. Стена с миллионом золотых ромбиков и стекла высотой метров по тридцать. В одном из них открылись двери на козырек.

Проходя мимо, Фин сделал вид, что давит ботинком Нэл в спину. Подыгрывая, она упала лицом на ковер. Парочка часовых у матовых дверей одобрительно хмыкнули.

– Слишком весело? – обернулся Фин. – Сюда хотите?

– Никак нет!

Матовые двери сомкнулись. Охранники удалились к лифтам.

– Максимум пять минут, Нэл.

Он поспешил к козырьку и закрыл за собой проход.

Вскочив на ноги, Нэл сдернула с лица защитный экран. С мокрого лба и ресниц капал пот на ковер красного цвета.

– Где же она может быть?

Нэл знала, что Система – это искусственный интеллект, но как она выглядит?

– Ну а Система-то где?! – не понимала Нэл, за что хвататься.

Хорош план! Подобраться к компьютеру ИИ, которого здесь нет!

Стоило Нэл произнести слово «система», как стенка из золотых ячеек за ее спиной пришла в движение. Ромбики закрутились, замелькали бликами луны, бьющей сквозь стеклянные окна. Волны перекатывались туда и обратно, пока не изобразили круг.

– Здравствуй, Сильвия. Рада тебя видеть, – подала голос стенка.

Нэл обернулась. Ячейки, похожие на соты, колыхались и блестели золотыми искрами. Один круг превратился в четыре. Они сразу же растворились, приняв облик человеческого рта.

– Ты… ты знаешь, кто я… Знаешь, как меня зовут, – удивилась Нэл.

– Твой геном внутри меня, – ответила Система женским голосом. – У тебя доступ создателя, Сильвия.

– Создателя?.. Но тебя создал Нестор.

– И тебя тоже.

– Он мой дед.

– Это вопрос?

– Нет… не знаю…

– Мало времени, Сильвия. Я информационный помощник. Задай вопрос.

Нэл заволновалась. Вот он! Момент, ради которого она ушла из норы Ли, встретила Воеводина и разыскала Штаб. Ради чего она внедрилась в Сектор. Ради чего прошла весь этот путь! Она смотрит на ИИ, который не смогла уничтожить Ли. На интеллект, что хранит внутри формулу Единички. На что-то, что Нэл должна уничтожить.

– Что такое «серебряный дождь», Система? Нестор работал над его проектом. Что это означает?

– Серебро, которое прольется дождем.

– Это и так понятно! А число «восемьсот»? Почему он нарисовал тучи и это число?

– Восемьсот метров – стандартная высота образования кучевых облаков, – ответил голос.

– Тех, из которых идет дождь. Значит, они образуются на высоте восемьсот метров…

– Высота восемьсот метров равна 260 этажам Башни в Секторе Нестора.

– Мы на 265… мы что? Выше облаков? Ничего себе… Как запустить серебряный дождь?

– Серебряный дождь активирует ардженти, Сильвия.

– Ардженти? – вспомнила она надписи на чистящих средствах клининга. – Это что, тот порошок, которым в Секторе туалеты моют?

– Argentum в переводе с латыни означает «серебро», – подтвердила Система.

– Желтый порошок… какая-то смесь серебра, которая запустит серебряный дождь. Но как запихнуть его в облака?!

– Времени нет, Сильвия, торопись.

– Нестор. Он был Лидером?

– Да. Первым Лидером Сектора. Он создал здесь все.

– Кто… кто убил его дочь? – спросила она о наболевшем. – Сколько ей было лет? Кто ее муж?

– Информация отсутствует.

– Почему?!

– Защитный механизм. Мои настройки были изменены.

– Он что, скрыл это от всех? Скрыл ее смерть?

– Она, Сильвия. Она скрыла свою смерть.

– Я ничего не понимаю! – коснулась руками Нэл золотистых ромбиков, чувствуя их вибрацию. – Где моя мама, Система? Где она? И папа? Скажи!

– Обнулены. Другой информации нет.

– Ладно… – расстроилась Нэл, но нужно было спешить. Неизвестно, сколько времени осталось. – Что это за кулон? – вытянула она подвеску в форме солнца.

– Химический анализ металла невозможен. Хочешь получить данные объема солнечной радиации, Сильвия?

– Нет! Я хочу решить загадку!

– Время все расставит на круги своя. Время на исходе.

– Система, я внучка Нестора. У меня доступ создателя. Новое вводное. Перевести полное голосовое управление Системой на мой планшет, код Нэ-Эл-Ка 14–15/пять.

– Для продолжения действия требуется пароль Лидера.

– Еще бы… – рухнула Нэл в одно из красных кресел. – Как всегда, пароль. Попробуй «Сильвия»!

– Пароль неверный.

– Тогда…

Нэл не успела предложить имя хомячка «Помпон». С козырька раздались выстрелы. Ровно три пистолетных хлопка.

* * *

– Шевели бутсами!

У Солорка чесались руки огреть долговязого импульсом, но капитан Финнер обещал продемонстрировать новый метод «обучения». На козырьке дул шквалистый ветер. По экрану хлестала дождевая морось. Солорк обошел цепочку веерных пушек. Возле них дежурила пара лапачей.

Как зомби, они переминались босыми ногами. Их короткие брюки и рубашки пропитались насквозь дождем.

– Спокойно, зомби! – махнул им Солорк. – Паситесь дальше. У нас своя работа. Капитан Финнер, что теперь?

– Танцы, – ответил капитан.

– «Танзы»? – удивился Солорк. Он плохо понимал определение этого слова и не знал, как оно правильно произносится. – Эта пытка из минусовой?

«Для Нэл – да…» – чуть не улыбнулся Финнер, вспоминая их танец в восковом доме.

– Я покажу. Точнее, эти двое покажут.

Финнер ушел к самому дальнему краю козырька. Он уводил лапачей и Солорка как можно дальше от дверей в красный зал. Пусть у Нэл будет больше времени. Облокотившись о перила шириной в тридцать сантиметров, Фин постучал по мокрой поверхности перчаткой.

– Здесь. Сцена ждет. Ты первый! – ткнул он пальцем в Кайла. – Вспоминай, как это делали минусовые. Ты же помнишь?

Фин поднял с лица защитный экран:

– Отвечай. Мне. Курсант. Ты. Помнишь. Что. Делать.

– Помню, капитан.

– Славно.

Кайл подошел к перилам. Резина красных перчаток заскользила по мокрому от дождя покрытию.

– Может, предложить этот метод Бинг? – радовался Солорк. – Надоело месить грязь из костей на площади. А так – хрясь! И лепешка!

– Наслаждайся, Солорк. Прикажи ему танцевать.

Кайл взобрался на перила шириной с откормленную белку. Он стоял спиной к бездне на согнутых ногах, расставив руки, чтобы балансировать в шквалистых порывах ветра.

– Это безумие… – прошептал Смит.

– Танзуй! Танзуй! – закричал Солорк.

Лапачи перестали держаться около панели управления пушками и не сводили взгляда с комиссаров. Никто раньше не загонял красных на узкие перила козырька в восьмистах метрах над землей. Даже над синими комбинезонами никто еще так не издевался. Казнили из пушки – и всего делов.

Кайл слышал гогот Солорка, видел безумные глаза лапачей и следил за приближающимся справа Смитом, пробуя делать движения ногами с приседаниями.

Смит подкрался к Финнеру:

– Останови это. Он разобьется, – прошептал Cvbn как можно тише.

Шквал ветра и крики Солорка перекрывали его голос.

– Все продумано. Заткнись, – не повернул голову Фин.

– Прикажу спуститься. Я встану! – не умолкал Смит.

– Он помогает. Ты все портишь.

– Не переигрывай. Ты больше не комиссар.

– Уверен, штабной?

Фин повысил голос и рявкнул на Смита:

– Не стой без дела! Пятьдесят отжиманий. С хлопком руками! – он снова перешел на шепот. – Я комиссар, а вот ты кто?

– Я убийца комиссаров, – выдернул Смит спрятанный за поясом револьвер и прижал к виску Финнера.

Солорк не сразу понял, что это за черная железка в руках у комиссарского новичка.

– Измена! – заорал он.

Солорк ткнул импульсом с током по ногам Кайла, но тот перепрыгнул Солорка через голову и покатился кубарем по настилу.

– Нет! – успел крикнуть Кайл, но Смит спустил курок и выстрелил трижды.

На звуки пальбы в зал с Системой ворвалось пятеро часовых. Нэл делала вид, что отжимается от пола. Она вытянула руку, показывая пальцем на козырек.

– Там!

Комиссары распахнули дверь. Розовая вода хлюпала под красными бутсами охранников. На полу лежало три тела. Нэл увидела вытянутую руку Смита с пистолетом и мертвого комиссара.

– Брось оружие! Тебе конец! – закричал один из часовых.

– Конец… – повторила Нэл. – Система, пароль перевода управления! «Все имеет начало, и все имеет конец!»

Именно эти слова – и только их – повторял Нестор, когда потерял рассудок и перестал разговаривать. Самую важную фразу, которая открывала доступ к его знаниям, хранившимся внутри искусственного интеллекта.

– Пароль принят.

– Ввести новый пароль.

Теперь Система не будет подчиняться капитанам и Лидерам! Нэл сменила кодовую фразу.

Она не могла рассмотреть, кто умер на козырьке. Как только Система подключилась к ее коду, Нэл поднялась на ноги и побежала к лифтам. Четверо жаб остались у выхода.

– Быстрее! Комиссар убит! – крикнула им Нэл.

Охранники пронеслись мимо нее к дверям козырька. Нэл надавила на кнопку вызова лифта, но один из часовых заметил:

– А ты куда? Ты из их отряда. Пойдешь с нами!

Охранник огрел Нэл спектром по ребрам. Он поднес рукав комбинезона ко рту, приказывая:

– Система, объявить тревогу. Вызвать старшего капитана Бэ-Жо-Га в красный зал!

– Действие отклонено. У вас нет доступа к Системе, – прозвучал ответ ИИ.

– Что за бред?.. Что тут творится?

Нэл не собиралась снова терпеть удар спектром. Выбежав на козырек, она искала взглядом погибшего. Экран снят. Голова запрокинута к кучевым облакам. Холодная вода бежит по окоченевшим глазам Солорка. Чуть в отдалении лежали два застреленных лапача.

– Система отказывается принимать распоряжения! Финнер! Кто эти новички? Низкорослый застрелил Солорка! У нас диверсия!

– Кто вы такие? – закричал Финнер на Смита. – Приказываю сдаться!

– Кадеты Первого Сектора, назвать коды! – посмотрел Финнер на Кайла и тихо добавил: – План Б.

В темноте под струями дождя он увидел побледневшее лицо Кайла. Тот коротко кивнул.

– Девчонка с ними, капитан! Она собиралась проскочить через лифт! Я ее поймал!

– Отличная. Работа. Часовой, – выдавил Финнер.

Нэл швырнули к тем же перилам. Она не удержалась на ногах и ударилась лицом о стену.

– Это мои цели! Никому не подходить! – кричал Финнер.

Он огрел слабым импульсом Нэл. Искры полетели из-за соприкосновения игл спектра с мокрой тканью второй кожи.

– Вставай на перила к изменникам! – приказал Фин. – Быстрее!

Смит протянул Нэл руку в перчатке, помогая взобраться на козырек. Она увидела за спинами друзей пустоту… бездну в 265 этажей. Сильно стискивая ладонь Нэл, Смит сцепился локтями с Кайлом. Фин стоял слишком близко. Он буравил Кайла взглядом: «План Б! Начинай!»

Часовые успели увидеть, как высокий красный комиссар на перилах хватает обеими руками их старшего капитана Финнера. Троица наклоняется спинами назад, и все вместе они срываются вниз, утягивая за собой старшего капитана.

Свободное падение длилось не тридцать секунд, а всего одну. И упали они не на площадь, а на жесткое сиденье тригла, приступая к плану Б.

Если бы Смит не застрелил Солорка и лапачей, они бы вернулись строем. Фин собирался влепить Смиту спектром с максимальным зарядом. Но сначала нужно решить другую проблему. Спуститься живыми!

Всех четверых раскидало по триглу. Кайл схватился руками за антигравитационную перекладину насоса. Фин повис на переднем диске, а Нэл вместе со Смитом – на заднем. Хуже всех обстояли дела у Смита. Он держался руками за резиновые бутсы Нэл. Сколько они продержатся так, пока оба не сорвутся?!

Фин пытался взобраться по колесу к рулевым ручкам. Без его прикосновения машина не тронется с места. Комиссары на козырьке начали обстрел.

– Они стреляют по тебе! – кричал Кайл. – Прикажи отставить!

– Они стреляют по всем! – пригнулся Фин от луча, распахавшего сиденье на две части. – Система отключена. У меня нет связи! – Он не мог приказать перестать палить.

– Я его не удержу! Кайл!.. – закричала Нэл.

Пальцы скользили по красному диску. Смит на ее ступнях перестал шевелиться. Он смотрел вниз, в треугольник рвущейся в никуда воды.

О тригл ударил луч спектра. Передний диск антигравитации подбит. Фин скатился еще ниже от рукояти запуска мотора.

– Нэл… – крикнул Смит. Он понял, что у него не будет шанса убить прикосновением жабу до полного обнуления… и впервые Смит обрадовался этому, – над тобой решетка радиатора. Ты сможешь дотянуться…

– Смит!.. Нет! – поняла она, к чему он клонит, – Не смей!.. Прошу, не надо…

– Или оба, или только я.

– Кайл! – закричала она.

Нэл подтянула колени выше, приближая к себе Смита. Она вытянула к нему правую руку. Пальцы левой руки заскользили.

– Не надо, пташка, не лети за мной.

Нэл чиркнула по воздуху, хватаясь за клетчатый платок Смита, когда он разжал руки.

– Сми-и-и-ит! – заорал Кайл.

Тело его друга сорвалось вниз без единого звука. Шелест капель дождя о красную кожу нарушил глухой шлепок на дне серого колодца.

Нэл взобралась по решетке радиатора на сиденье тригла и схватила спектр. Она расплавила металл левой рукояти и нагнула ее к Финнеру. Тот активировал мотор.

– Держитесь! – крикнул Фин, ускоряясь. – Держитесь крепче!

Он взмыл на тригле над козырьком. Опустился в коротком маневре и выстрелил в часовых комиссаров. Импульс угодил каждому точно в сердце. Фин не мог оставить свидетелей, которые расскажут Бэжоге о случившемся.

Он разогнал тригл до пятисот километров. Кожа ныла от пулеметных ударов капель дождя. С пылающем лице Нэл влага испарялась легкой дымкой.

Поросль зеленого мха за стеной Сектора вздыбилась клубами, принимая жесткую посадку подстреленного тригла.

– Уходите! – обернулся Финнер и закричал на Нэл: – Иди с ним! Я выкручусь.

– Нет! Я тебя не брошу!

– Нэл! – пытался стащить ее с тригла Кайл. – Все кончено! Смит умер! Ты раскрыта!

– Фин убил их! Меня не раскрыли! Никто не знает, кто я!

– Хватит, Нэл! Ты хочешь умереть?!

– Я все равно умру, Кайл! – оттолкнула она его руками, ударяя в грудь. – У меня Единичка! Последний год! Я знаю, что такое серебряный дождь. Он здесь, в Секторе. Мы еще можем всех спасти!

Кайл не смотрел на нее. Он отвернулся и побрел в чащу.

– Стой! – она догнала его и резко развернула к себе. – Все идет по кругу, Нестор так говорил! Нужно его замкнуть! Я знаю! Я поняла! Это круг. Он замкнется. Замкнется… он точно замкнется после серебряного дождя…

– Нэл! Ты себя слышишь?! Ты сходишь с ума, как твой Нестор.

– Смерть Роузи и Смита будет напрасной, если…

– Да, все напрасно! Потому что они умерли из-за тебя! Первая здравая мысль, поздравляю!

– Что?..

Фин прислушался, перестав пытаться завести подбитый тригл.

– Из-за тебя, Нэл! Роузи передала информацию. И ее убили. Смит помог с Системой. И его убили. Зато ты спасла жизнь этому! Иди! Возвращайся к нему, Нэл! Тебе комиссарская кожа очень подходит! Вот ты – настоящая. Внучка Лидера. Здесь твое место!

– Заткнись, Кайл! Ты ничего не понимаешь!

– Как твоего Нестора?! Весь мир не понял, зачем он убил одиннадцать миллиардов. А ты сейчас убиваешь нас. Штабные не придут за тобой. Ты свободна. Сектор там, а ты здесь. Если вернешься к своим, – кивнул он на Финнера, – забудь про нас! Забудь Штаб и меня тоже. Я… я не хочу тебя видеть! И знаешь что? Я никогда тебя не любил. Никогда! Твое место с ним. С этим красным Финичкой!

– Ты убьешь штабных, Кайл. Ты убьешь штабных, если расскажешь Иванычу обо всем.

– Ты убила Смита. Рядом с тобой все умирают.

– Почти, – усмехнулся Финнер. – Прекращай орать, штабной. Каждый день кто-то погибает. Нэл сделала больше, чем все ваши и наши агенты. У нее есть ответ, а ты на попятную? Понятно, почему ее тянет ко мне. Почему она доверилась бывшему врагу, а не новому другу. Ты слабак. Не видишь дальше своего сломанного носа!

– Кайл, – вмешалась Нэл, пока эти двое не сошлись в рукопашной. – У меня в Секторе есть друзья из заключенных. Они помогут устроить диверсию.

– Друзья, – усмехнулся Кайл, глядя на Финнера, – предупреди их держаться от нее подальше.

– Ты убьешь их, Кайл! Ты всех их убьешь, если расскажешь Иванычу.

Он не услышал, как она прошептала:

– И меня тоже…

Но ее услышал Финнер.

– Думай о своих! – кивнул Кайл на жабу, убегая в лес. – О штабных я сам позабочусь!

Нэл принялась рвать на себе красную кожу. Она впивалась в нее зубами и то кричала, то плакала, а может, рычала, как попавший в капкан лесной зверь, готовый отгрызть себе лапу, лишь бы освободиться.

– Стой, – подошел к ней Финнер, – твои ногти не острее медвежьих.

Нэл бросилась на него, руками обвивая вокруг торса. Фин растопырил ладони. Он не понял, как Нэл успела выхватить его спектр. Красная кожа не поддавалась, и Нэл собиралась расплавить ее. Надавила на активатор, луч прошел над шлемом капитана.

– Отдай, – выдернул он импульс, – я сам.

Фин установил заряд на минимум и поддел рукав комбинезона. Горячий луч резанул вверх к предплечью, спустился по позвоночнику, обогнул талию. Фин вел рукой в перчатке под комбинезоном. Если спектр обожжет, то его перчатки, а не кожу Нэл.

Она выглядела окаменевшей, как застывшие восковые свечи его матери в старом доме. Фин помнил, как ему было жалко, когда мать зажигала сложные фигурки: слона с белыми бивнями, экзотический цветок, рождественский домик с резными оконцами и трубой. Прекрасный воск превращался в цветное месиво, в разъединенные капли, что падали на швы оконных стекол. Они ни от чего не защищали и больше не были прекрасным творением. Воск не перестал существовать, он просто больше не был слоном, цветком или домиком. Он больше не был прекрасным творением. И на глазах капитана сейчас сгорала Нэл.

Финнер сел рядом. Он подставил ладонь под капающие с ее подбородка слезы, вспоминая, как ловил воск тающих свечей.

– Я не дам тебе сгореть.

– Пожалуйста, Фин. Ты говорил, что никогда не врешь. Не начинай сейчас. Все кончено.

– Нэл.

– Все имеет начало, и все имеет конец. Я сегодня поняла его. Нестора. На самом деле… действительно все. Совсем.

– Помиришься ты еще со своим Кайлушей. Он поймет, что ты была права.

– Когда он поймет? Я его не прощу. Не прощу убитых штабных. Он приговорит их, если расскажет Иванычу. О тебе. Обо мне. О том, что мы знаем.

– Он что, правда такой дурак?

– Я виновата перед ним. Постоянно врала. А теперь… Смит. Он был его наставником. Лучшим другом. А я кто? Внучка Нестора, убившего всех людей на планете и его друга?

– Поступки решают. Не твои родители или прошлое. Забыла? – толкнул он ее аккуратно плечом. – Немного людей на планете все еще осталось. А значит, есть чему начаться. В этой фразе про конец там есть еще и про начало. Как в бесконечном круге жизни.

«Замкни круг, замкни круг, Нэл!» – услышала она знакомый шепот из подсознания.

Повернувшись, Нэл была так близко от Финнера, что чувствовала его дыхание у себя на губах. Он него пахло корицей и, кажется, апельсинами, а еще машинным маслом.

– Возьми это, – положил Фин ей в ладонь небольшой кортик с белой рукоятью. – Забрал его из дома. Помню, как ты их кидаешь. Это на случай, если Ив что-то выкинет, и я тоже присмотрю за тобой, обещаю. – Встал он с тригла, на распаханном сиденье которого они сидели. – Ну или сбежим прямо сейчас в твое зеленое небо! Про нас придумают легенды как про двух самых великих и ужасных предателей, и наконец-то я все-таки прославлюсь! Может, даже больше, чем Нестор!

Нэл улыбнулась:

– И мы проживем только год, – взяла она его за руку, сдавливая пальцы, – серебряный дождь избавит нас от нее, Фин. От Единички. Меня, тебя и всех, кто еще жив. Система дала мне ответ.

– А про родителей? Что-нибудь узнала? – чувствовал он жар ее руки, желая закутаться в него целиком.

– Умерли. А подробности стерты. И даже не Нестором.

Ее отвлек писк с рукава второй кожи Финнера.

– Странно. Этот канал не использовался лет сто, – удивился комиссар.

– Система больше не подчиняется Лидерам. Я перевела голосовое управление на себя.

Финнер зачитал:

– Объявили тревогу. Общий сбор. И, – запнулся он.

– Что?

– Допрос на зета-пять. Завтра в восемнадцать часов.

– Я успею! – подскочила Нэл. – Амнезийная бета! Я знаю формулу! Быстрее! – натягивала она остатки срезанной второй кожи. – Летим обратно!

Тригл взмывал вверх по идеальной прямой. Стена Сектора совсем близко, но Фин не решался обогнуть ее. Тянул время. Закрыл глаза, перестав видеть площадь, лес или Башню. Он чувствовал только ветер и жар кожи Нэл. Как же он будет скучать по своей дикарке, когда забудет ее! Он никогда не мог представить, что способен так привязаться к объекту.

Фин сопроводил ее до рекреационной комнаты:

– Может, я не забуду тебя?

– Думаешь, я приготовлю некачественную бету? Я внучка Нестора и племянница Ли!

– Не перестарайся, чтобы я не забыл, как говорить и дышать.

– Главное, ты будешь жить. Ты должен попасть под дождь! Возьми это, – подбежала она к матрацу, выуживая засохший лесной букет с чертополохом. – Отнеси к телу Смита.

Он кивнул.

– Фин.

– Знаю. Иначе нельзя. Увидимся. Еще один раз точно увидимся, – захлопнул он рекреационную камеру.

Оставшись одна, Нэл легла на койку. Ее шею обмотал черно-белый клетчатый платок Смита. От ткани пахло жвачкой. Нэл смотрела в серый низкий потолок. Она хотела бы заплакать, закричать, разбить что-нибудь, но не могла пошевелиться. Накрыв лицо платком Смита, унеслась в воспоминаниях туда, где не было боли. Где была жива Ли. Где они со Смитом кормили Либери клевером. Где Кайл рисовал граффити. Где она танцевала с Финнером в заброшенном доме его предков.

Вот за что она будет продолжать сражаться. За воспоминания будущих о прекрасном настоящем.