Два дня Нэл провела в карцере. Чтобы не замечать времени, она занимала мозг работой. Перечисляла химические элементы таблицы Менделеева, пересказывала вслух названия галактик по каталогу Шарля Мессье. В первые сутки ее донимал поток информации из динамиков. Запись не прерывалась ни на секунду.

Спустя сутки Нэл уже не обращала внимания на список зомби-правил существования в Секторе. Некоторые звучали так эпатажно, будто их придумывали специально нанятые фрики:

«Запрещено находиться в душевых более трехсот десяти секунд».

– Трехсот десяти?! Это пять минут и еще десять секунд. А если я проведу триста одиннадцать?

«В лифтовой кабине следует стоять в квадрате через один перпендикулярный ряд, не превышающий средний порог роста объекта. Если позволяет пространство – через два несмежных ряда или шахматным порядком, когда данное условие не противоречит первичным требованиям дистанционного расположения».

Нэл закатила глаза и крикнула во все горло:

– Здравый смысл запрещает мне слушать этот бред!

«В целях защиты чести и достоинства живых человеческих объектов и для соблюдения концепции толерантности, принятой Верховной академией, заряды электрошокеров в спектральных импульсах снижены с девяти тысяч вольт до шести тысяч вольт. Удар шестью тысячами дезориентирует объект на пятнадцать-двадцать секунд, тогда как удар в девять тысяч парализует тело сразу. Получив такой разряд, объект упадет лицом вниз и может потерять трудоспособность во благо Сектора. Организм объекта способен выдержать до двадцати ударов по шесть тысяч вольт в сутки. Это право закреплено концепцией и не подлежит нарушению».

– Какая сногсшибательная толерантность! Чтоб вас всех скрючило в академии, как вы мучаете людей вашим током!

Нэл устала пререкаться с голосом из динамика. Правила крутились по кругу, опять и опять. Она ушла внутрь разума: закрыла глаза и представила Либери. Может быть, сейчас вместе с Кайлом и Смитом он резвится на клеверных лугах и даже позволяет им трепать себе гриву. Солнце бьет между его длинных черных ресниц. Бабочки-водянки вспархивают с влажного носа. Какое это счастье – оказаться там. Нэл прижала к лицу подсохшую траву. На мгновение она почувствовала себя рядом с ними.

Бэжога никогда не заступится за Нэл. Скорее, огреет лучом спектра или электроплеткой. Одно дело – быть храброй за стеной, и совсем другое – здесь, внутри Сектора. Только мысль, что она должна помочь Фину, придавала Нэл сил. Она должна сделать все, чтобы попасть в лабораторию! Пройти через карцер! Через тестирование! Через любой бред, который они придумают! Она сделает все, чтобы выжить и спаси Фина. Сейчас уже одно это будет победой. После – все остальное. Лаборатория. Система. Загадка серебряного дождя.

На третий день плазменная перегородка пропала. За час до этого робот доставил Нэл комплект второй кожи синего цвета и свежее одноразовое трико. Она переоделась, пряча цепочку поглубже. Циферблат часов убрала внутрь бутса.

– Объектам покинуть камеры. Объектам покинуть камеры, – командовал динамик.

Плазму отключили. Нэл шагнула вперед. Слева от нее из соседних камер вышло трое. Два парня и одна девушка.

– Объектам следовать по коридору номер восемь. Номер восемь.

Нэл и остальные уставились под ноги. Линии на полу подсветились. В центре стрелка указывала направление движения.

– Объектам соблюдать дистанцию не менее трех метров. Не менее трех метров.

Все, кроме Нэл, надели на голову шлемы и опустили защитные экраны. И вскоре Нэл поняла почему. Коридор вывел их на глубокую открытую площадку, похожую на осушенный бассейн метров по сто во все стороны. За два дня темноты глаза отвыкли от солнца. Нэл зажмурилась, вскидывая к небу руку. Она почувствовала жар на коже лица. И пусть глаза немного заслезились, Нэл рассмеялась. Какое это удовольствие – видеть кусочек неба, впитывать настоящее тепло! Трое людей возле нее в ужасе шарахнулись от хохочущей девушки.

– Прекрати смеяться!.. – раздался голос одного из них. – Здесь так нельзя! Тебя накажут…

Нэл успела захлопнуть рот прежде, чем в открывшиеся ворота вошла женщина в фиолетовом. Ее пальцы поверх телесных перчаток украшали массивные белые кольца. Вторая кожа сидела на ней как влитая, сильно обтягивая фигуру. Дрогзи и Бэжога напоминали в комбинезонах дайверов, одетых в водолазные костюмы на пару размеров больше. А эта выглядела как гимнастка минусовых. Обтягивающая вторая кожа облегала плотнее первой. Ее голос прозвучал над бассейном, усиленный электронным рупором:

– Я старший капитан Лу-Ва-Нэ 21–93/пять. За два дня в камерах отдыха вы усвоили правила Сектора! Сейчас вас ждет тестирование для распределения по трудовым местам! И добро пожаловать в новую жизнь!

– Два дня отдыха!.. – пробубнила Нэл.

Она все же сдержалась от громкого заявления. Не хотелось снова получить толерантные шесть тысяч вольт.

– Следить за исполнением заданий будет комиссар Ни-Рк-Ул 45–98/четыре.

Луванэ изобразила аплодисменты. Возле нее, минимум в трех метрах, остановился комиссар в красном. Он немного прихрамывал, приближаясь к Луванэ.

– Ни-Рк-Ул 45–98/четыре получил другое поручение. Протестирую их сам, – произнес хромой.

– Финнер, – удивилась Луванэ, – они простые новички, ничего интересного для тебя. Только зря потратишь время.

– Мне в наказание, что упустил объекты с крыши. Я исполняю много подобной работы теперь.

– Наказание – звучит чудесно! Но ты не переживай, Финнер! Бэжога никогда на тебя долго не сердится! Ты ее любимчик. Допрос на сыворотке пройдет легко, и все скоро забудется.

Луванэ обернулась на площадку, где ожидало четверо новеньких:

– Сам решай, сколько вольт давать за провинность. Советую установить на отметку пять тысяч и поднимать до восьми. Девяткой не стреляй. Новеньких не так много. Начнут еще заикаться или мочиться внутрь второй кожи. Фу! Мерзость какая! – брезгливо дернула она руками в кольцах.

Фин поднял спектр и на глазах Луванэ переставил датчик с десяти тысяч на шесть тысяч, – жаль, что девятка запрещена.

– Понимаю! Но нам нужны твердые рабочие руки. Им паковать трико и чистить вторую кожу от радиации до конца дней.

Нэл смотрела на хромого комиссара. Как в прошлый раз на площади, он сжал одну руку в кулак.

Спускаясь по лестнице от Луванэ, Фин крутанул настройку спектра на минимальные триста вольт. Такой удар тока был похож на легкое покалывание и применялся минусовыми вместо изгородей для рогатого скота, чтобы тот не разбегался. Человеку он никак не вредил.

– Финнер! – обернулся комиссар на голос Лидерши, идущий с верха площадки. – Я предложила Дрогзи провести демонстрацию начинающим комиссарам! Двушники еще ничего не знают об объектах. А вон и они! Покажи им мастер-класс!

«Что? Зрители?..» – весь план Фина шел насмарку. Он собирался быстро распределить новеньких и не подвергать их адским пыткам. А что делать теперь? Когда вокруг собралось столько наблюдателей? Нельзя отпустить их так просто.

Нэл заметила смятение Фина. Он сделал вид, что обходит шеренгу из четырех дикарей. Останавливался возле каждого, оценивал взглядом. Он поднял экран напротив девушки слева от Нэл, и та вздрогнула от ужаса. Три глубоких красных шрама распороли от края до края лицо молодого парня. Оказавшись напротив Нэл, он прошептал:

– Спектр на минимуме. Скажи им, чтобы правдоподобно корчились.

– Смотрите, комиссары, – воодушевился Дрогзи, – объекты в ужасе от одного только вида капитана Финнера! Эти шрамы пошли тебе на пользу, старший капитан!

Дрогзи и двадцать стажеров выстроились по краю площадки.

Фин приступил к первому испытанию. Помощники в зеленой коже выкатили две тележки и выдали объектам аналоги спектров.

– Они не навредят нам или вам. Только целям на этой площадке, – комментировал Фин. – Но за попытку проверить получите шоковый импульс. Очки будут начисляться за наибольшее число попаданий по целям. Открыть первый ящик!

Рабочий нагнул ящик и поднял крышку. По бетонному полу врассыпную поскакали дикие зайцы. Штук пятьдесят.

– Стреляйте по ним, – скомандовал Фин.

Нэл и остальные направили спектры в животных. Девушка, которая просила Нэл перестать смеяться, не понимала, как работает спектр. Она нажала на кнопку, и луч выстрелил в другую сторону, пролетев в метре от головы Дрогзи.

Нэл спешила к проштрафившейся:

– Комиссар со шрамами в тебя выстрелит! Притворись, что тебе больно!

Нэл сделала вид, что отстреливает зайцев, хотя не попала ни по одному.

– Что?.. – растерялась девушка. – Притвориться?

Фин наставил на девушку импульс и выстрелил ей в центр лба. Та дернулась назад. Нэл упала ей в ноги, будто целилась в убегающего зайца, и повалила на землю. В суматохе никто не понял, что это Нэл подбила девушку.

– Притворяйся! Он стреляет не по-настоящему!

– Почему… зачем он это делает?

– Он за нас! За Штаб! Скажи остальным! Чтобы падали и дергались, или получат девять тысяч от Луванэ!

Финнер велел открыть второй ящик. Из него выскочили лисята, волчата, два медвежонка и несколько оленят на дрожащих ногах. Совсем детеныши. Оленята прижались к бетонному полу и инстинктивно распластали длинные пятнистые уши. Они не пытались убежать.

– Стреляйте. Они ваша цель! – приказал Фин.

Он видел, что объекты отказываются стрелять в беззащитных детенышей. К тому же это не охота, а принудительное убийство. Животные не убегали. Они прятались и даже ластились возле ног.

– Стреляйте. Или я начну! – прицелился Фин и выстрелил Нэл в ногу.

Она рухнула на спину и, притворяясь, задергалась в конвульсиях. Двое объектов подняли дрожащие спектры, закрыв глаза, зажали кнопки активации.

– Всех убейте. Вы не выйдете отсюда, пока я буду слышать хоть один их писк!

Нэл лежала на спине, делая вид, что в отключке. Она смотрела в небо. Возгласы боли животных постепенно смолкали.

«Фин рос во всем этом, он не знал другого… у него не было шансов».

Нэл услышала скрежет открывшегося третьего ящика и возгласы сокамерников.

– Нет! Ни за что! – истерично кричала девушка. – Вы сумасшедшие! Подонки! Что вы творите?!

Два мужских голоса бросали ругательства в адрес Дрогзи и Луванэ.

Нэл поднялась на ноги. Она увидела, что из ящика вылезли трое детей. Лет пяти или шести. Двушники, которых создали специально для подобных тренировок. Нэл не могла осознать, чего от них требуют комиссары. Они что, хотят, чтобы заключенные застрелили детей?!

– Не стать этому новью комиссарами, да, Дрогзи? – наблюдала Луванэ за происходящим тестированием. – Не могут прикончить двушников. Раззадорь их, Дрогзи! У Фина мало опыта в проведении подобных тестов.

Дрогзи переключил спектр в положение лазера и рубанул сверху по одному из двушников. Луч ударил ребенка в руку, оставляя глубокий ожог. Ребенок закричал, забегал кругами.

– Стреляйте… по ним… – осипшим голосом приказывал Фин, – стреляйте по целям. Сейчас же!

Краем глаза он увидел, как Нэл крадется к нему. Она не сводила глаз с его спектра. Фин понял – собирается выхватить боевое оружие. Их тренировочное несмертельно, а комиссарское может убить.

Фин развернулся и выстрелил в нее, но Нэл не свернула. Он выстрелил в нее еще трижды и оттолкнул рукой. Нэл прыгнула на комиссара. Оба повалились на жесткий бетон, начав драться.

– Объект атакует капитана Финнера! – послышались голоса комиссаров со смотровой площадки.

– Пусть борется! Ему полезно! – запретил вмешиваться Дрогзи.

Он кричал на оставшихся объектов:

– Вы лишь оттягиваете страдания двушников! Делайте, что вам говорят!

Дрогзи прицелился снова, но один из парней закрыл собой маленького мальчика. Спектр ударил в центр груди. Парень рухнул на бетонный пол и больше не встал.

– Из-за вас я минуснул работника! – разозлился Дрогзи.

Фин повалил Нэл на лопатки. Она отбивалась со всей силы. Беспощадно била его ногами, чтобы «выглядело правдоподобно», как хотела Бэжога. Нэл выдернула кислородный шнур, и Фин сорвал с головы защитный экран.

– Их не спасти, Нэл! Выстрелишь в Луванэ или Дрогзи – умрешь прямо здесь, – пригвоздил он ее к полу ударом рук в плечи.

Сверху эта картина повергла новеньких в ужас. Комиссар без шлема боролся с объектом.

– Она минуснет его, Дрогзи, – заволновалась Луванэ. – Бэжога обожает этого комиссара. Нельзя его потерять!

– Обожает? Она отправила его на допрос с сывороткой правды!

– Для его же пользы. Вдруг там и правда была сумка.

– Если там была сумка, – посмотрел на нее Дрогзи, – значит, Финнер предал нас.

– Что ты! Глупости!

Дрогзи взял на мушку голову Нэл:

– Только рыпнется, пристрелю ее.

– Прекращаем это! – ударила в ладоши Луванэ, не в силах ждать, сминусит дикарка любимчика Бэжоги или нет.

Она нажала на металлический пульт, и трое детей упало замертво. Дистанционное самоуничтожение двушников сработало молниеносно.

– Фин… – перестала Нэл слышать крики детей.

– Уже все.

Он сделал вид, что сильнее впечатывает ее в бетон, и поднялся на ноги, отряхиваясь от пыли.

– Объект с кодом Нэ-Эл-Ка 14–15/пять получает распределение в клининг нулевого уровня драить туа-леты в Башне, – раздавал распределения Финнер. – Объекты Ло-Би-Ду 14–41/три и Зи-Ну-Ир 08–31/пять отправятся на восемнадцатичасовую смену к станкам на производство триглов. Мертвых распылить фитокроном.

Фин запыхался, но продолжал отдавать распоряжения ассистентам в зеленом. Он нагнулся и подобрал свой защитный экран. Рядом что-то блеснуло. Его пальцы сгребли горячую железяку, на обороте которой мелькнуло знакомое ему слово «Ракиура».